— Шах и мат.

Наконец Эрин поставила свою последнюю ладью на место. Олесм уставился на доску, а потом дрожащим когтем опрокинул своего короля.

По аудитории вокруг шахматной доски пронёсся вздох. Звучал он как неверие. Звук, вырвавшийся из горла Лисма, напоминал мотор газонокосилки, никак не желающий завестись. Но остальная толпа выдохнула в чистом изумлении.

Руки высокой Гнолльши слегка разошлись, она смотрела на Эрин с восхищением. Релк — в полном неверии, вглядывался в доску. Клбкч считал, сколько фигур осталось у Эрин. Потом поднял голову и посмотрел на Эрин удивлённо. Кивнул себе — словно внезапно увидел что-то очевидное, скрытое прежде облаками.

Эрин хрустнула пальцами и ухмыльнулась. Это была не её лучшая партия, но она поставила драму выше эффективности. У соперника остался один король посреди её фигурок, а она окружила его небольшой армией. Она улыбнулась побледневшему Олесму. Зрители таращились на неё и шахматную доску.

Две ладьи, один конь, слон, ферзь и несколько пешек. У Олесма был один король. Технически он был под шахом уже давно, но Эрин сначала охотилась за последними пешками, прежде чем поставить финальный мат.

Она стыдилась бы себя, сделав такое с любым другим начинающим игроком. Это было грубо, это было запугивание, и любой шахматный турнир в мире либо сказал бы ей кое-что наедине, либо осудил прямо на месте.

Но она была не дома, не на Земле, и никогда прежде не относилась ни к одной партии так лично, как к этой. Эрин смотрела в незнакомое небо и открытые пандусы, и раскидистые строения незнакомого ей города. Дрейки и Гноллы — лица в чешуе и мехе, смотревшие на неё.

Она даже не могла читать вывески. Но игра? Глаза Эрин Солстис слегка защипало. Игра никуда не ушла. Шахматы. Её игра. Фигурки выглядели по-другому, но играли точно так же, и она знала эту доску лучше, чем тыльную сторону своей руки или свою собственную комнату. Она сидела по обе стороны доски с пяти лет.

Синий Дрейк, Олесм, по-прежнему был в шоке. Смотрел на своего одинокого опрокинутого короля — словно не понимал, что его ударило. И надо признать — Эрин вынуждена была признать, что не выглядела как шахматный эксперт. Впрочем, кто выглядит?

Она и не была гроссмейстером, если на то пошло. Уходила, возвращалась — долгая история. Но достаточно сказать, что если шахматы в этом мире существуют несколько лет, а Олесм играет, допустим, четыре года? Она забыла, сколько именно игра существовала.

Назовём это так: четырёхлетний шахматист играет против кого-то, чья карьера как минимум в четыре раза длиннее. Она играла с гроссмейстерами — и иногда побеждала. И это было, когда она была ещё девочкой.

— Хорошая партия. Давайте как-нибудь сыграем ещё, ладно?

Эрин потянулась и похлопала Олесма по плечу. Дрейк выглядел слегка контуженным и не ответил. Эрин подождала, потом пожала плечами и встала.

Клбкч и Релк пробились через толпу к ней. Релк всё ещё тыкал в доску и бормотал.

— Ты выиграла. Но как — но он же — ты выиграла!

— Поздравляю с победой, мисс Солстис.

— Благодарю вас, Клбкч.

Эрин ухмыльнулась Клбкч. Муравьечеловек кивнул в ответ.

— Могу я спросить, как вам удалось такое невероятное представление? Я бы не подумал, что это возможно, и не счёл бы благоразумным ставить против Олесма в шахматной партии до этого момента.

Эрин пожала плечами. Говорить не возбранялось. К тому же лавочник с племянником всё ещё смотрели на доску.

— Вы сказали, он играет несколько лет, верно?

Клбкч кивнул.

— И он [Тактик] 22-го уровня. Более высокоуровневых [Тактиков] мало даже в лискорской армии. Хотя во многом потому, что большинство переходит в [Стратеги].

Эрин понятия не имела, что это значит, но кивнула, будто поняла.

— Хорошо для него. Но я играю в шахматы… как минимум пятнадцать лет. Я на время бросала, но до недавнего времени играла не меньше трёх партий перед сном каждую ночь. У него может быть какой-нибудь навороченный Навык, но новичок есть новичок.

На этот раз настала очередь Клбкч таращиться вместе с Релком. Эрин улыбнулась им обоим и потом постучала лавочника по плечу.

— Хочу свои деньги обратно. Все, пожалуйста. И заодно куплю шахматную доску с фигурками.

Дрейк уставился на неё. Потом краски вернулись в чешую на его морде, и он попятился.

— Я — эта партия была—

Эрин перебила его.

— Если собираетесь сказать, что была нечестной — не стоит. А если хотите реванш — я с удовольствием сыграю ещё, если вы удвоите то, что должны мне. Это плохая идея, потому что я снова выиграю. Я хочу свои деньги.

Дрейк побледнел, чешуя потеряла краску. Эрин улыбалась ему. Его хвост нервно дёргался.

— Мои мысли… слегка затуманены. Боюсь, я не помню, сколько именно вы потратили. Если только вы не можете мне напомнить?

Эрин одарила его победной улыбкой.

— Два золотых, семь серебряных и четыре медных ровно. Чека у меня нет, но я уверена, что Клбкч и Релк смогут вам помочь разобраться.

Лисм смотрел на Эрин, словно сомневаясь в её памяти, — но это были просто цифры. Как ходы в шахматах — теорему Пифагора Эрин не вспомнила бы ни при каких обстоятельствах, зато могла воспроизвести целые партии. На её слова Клбкч серьёзно кивнул и поклонился в его сторону.

— Как старшие стражники, мы будем рады помочь оценить все финансовые поступления вашего дела, а также возможные неоплаченные налоги. А пока нам придётся предписать закрыть вашу лавку на время проведения тщательной инспекции товаров и инвентаря.

Релк злорадно ухмыльнулся.

— Точно. Начнём переворачивать столы, пока не найдём чек.

Дрейк-лавочник издал задушенный вскрик. Попытался остановить Релка, но Дрейк-[Стражник] уже с удовольствием громил его лавку. Эрин спрятала улыбку.

Только теперь племянник Лисма, казалось, вышел из ступора. Вздрогнул, посмотрел на шахматную доску, потом медленно встал. Олесм подошёл к ней, хвост тащился по земле. Но руку с когтями для рукопожатия он всё-таки протянул.

— Должен поздравить вас, мисс Солстис. Вы по-настоящему смирили мою гордыню своим мастерством. Пожалуйста, примите мои искренние извинения за то, что сомневался в вашей способности.

Эрин неловко поёрзала. Она терпеть не могла этот момент. По крайней мере, он воспринимал лучше некоторых. В проигрыше нет стыда. Иногда злишься, но когда задета гордость или отказываешься признать, что тебя обыграла девчонка — она пожала его руку и мягко потрясла, глядя в глаза.

— Что вы, вы тоже хорошо играли. Мне и самой не следовало так играть против новичка — другого игрока.

— Вы слишком добры. Но я знаю, когда меня переигрывают. Вынужден спросить — вы [Тактик] случайно?

— Я? Нет. Не [Тактик]. Простите?

Олесм ещё больше поник. Эрин почти физически чувствовала, как он корит себя. Попыталась его приободрить.

— Не расстраивайтесь. Я не профессиональный игрок, но в своё время выигрывала шахматные турниры один-два раза. Я даже играла с гроссмейстером и побеждала. Она была одной из немногих женщин-гроссмейстеров, и это было по-настоящему здорово. Но я тогда так нервничала, что совсем забыла рокировать и потеряла ладью, потому что—

Эрин оборвала себя и кашлянула, краснея. Неприятное воспоминание, но по крайней мере Олесм перестал выглядеть как побитый щенок-ящерица. Напротив, он смотрел на неё с живым интересом.

— Этот «гроссмейстер», о котором вы говорите, — это класс? Возможно ли — мог бы я сам получить такой класс?

В голове Эрин зазвенел тревожный звонок. Она попыталась быстро придумать ответ и не смогла.

— Эм. Может быть? У меня это скорее звание. К тому же гроссмейстеры играют только в шахматы. Не уверена, что это класс.

Олесм кивнул. Эрин почти видела, как он делает заметки в голове.

— Возможно, это класс, получаемый только на высоких уровнях в линейке классов [Стратега]. Если мне когда-нибудь представится возможность, я немедленно возьму этот класс.

— Разве так можно?

Эрин выпалила это. Олесм снова кивнул.

— Конечно. Я пока лишь скромный [Тактик] — первый в линейке классов [Стратега]. Но если я продвинусь в уровне и освою больше навыков, то, возможно, получу право на класс [Стратега]. А потом, быть может, когда-нибудь стану [Гроссмейстером]…? Чешуя дрожит от одной мысли о таком классе.

Олесм мечтательно уставился в воздух. Эрин немного отодвинулась от него.

— Ну что же, удачи с этим.

Она хотела вернуться и забрать деньги, которые Дрейк-лавочник чуть ли не умолял Релка взять, пока другой Дрейк с упоением крушил его лавку. Но Олесм загнал её в угол, и теперь Клбкч тоже был тут как тут.

— Мисс Солстис. Полагаю, это ваш выигрыш.

Он протянул ей ровно ту сумму, которую она назвала. Эрин с благодарностью взяла монеты.

— Спасибо, Клбкч.

Он приподнял жвалы и раскрыл их в… улыбке? Олесм тут же попятился от Клбкч, хотя и недалеко. Антиниум вежливо кивнул.

— Я лишь выполняю свой долг члена Стражи. И снова позвольте поздравить вас с победой? Я бы с большим удовольствием сыграл партию с вами, когда буду не на дежурстве.

Олесм горячо закивал в знак согласия. Эрин улыбнулась и задалась вопросом, пойдут ли они за ней в таверну.

— Ещё одна партия? Конечно-конечно. После того как закончу покупки — ну, лишняя партия-другая не помешает, но сегодня времени нет.

Клбкч кивнул, а Олесм заметно поник. Эрин было жаль его, но она знала его тип. Тип игрока, который будет вызывать на партию день и ночь, пока не скажешь «нет».

— Знаете что, в следующий раз сыграем несколько партий. Не только шахматы — если у вас есть другие стратегические игры, я с удовольствием поиграю и в них.

Лицо Олесма просветлело.

— Вы любите такие игры, мисс Солстис? Гноллстоунс? Магические карты? Уверен, вы отличны в любой игре.

Эрин ухмыльнулась и скромно махнула рукой, но уши навострились при завораживающих названиях. Она заметила, как Клбкч молча покосился на Олесма, потом муравьечеловек снова обратил на неё внимание.

— О, я обожаю всякие стратегические игры. Я постоянно лазила на YouTube за— эм, в смысле, я смотрела и играла в шахматы без счёта. И не только шахматы: я научилась играть в сёги, го и даже несколько карточных игр. Но я не умею азартно играть, вот в чём проблема.

Эрин пожала плечами. Олесм смотрел на неё пустым взглядом.

— Простите, но я не знаком с этими играми. «Сёги» — тоже стратегическая игра, как шахматы?

— Нет-нет. Сёги — игра родом из Японии. А, эм, Япония это… и… эм…

Эрин замолчала на полуслове. Клбкч и Олесм напряжённо смотрели на неё. Она почти видела, как глаза Дрейка загораются нетерпеливым интересом.

Эрин осознала, что объяснять игру, придуманную в стране, которая в мире, о котором никто не слышал, написана на языке, основанном на культуре, которой тоже не существует, — наверное, плохая идея. Но они оба смотрели на неё. Спас её Клбкч.

— …Конечно, эти игры довольно редки за пределами вашей родины, мисс Солстис. Сомневаюсь, что они проникли на Изрил. Я слышал о сёги и наблюдал за этой игрой.

Олесм взглянул на него и поспешно закивал, прежде чем покачать головой.

— О! Да! Прошу прощения, моя ошибка, что не узнал — ха, полагаю, я должен узнать побольше игр. Простите меня.

— Что вы. Эм — может, спасём лавку того человека?

Эрин расслабилась и указала на Релка. Олесм отвлёкся, повернувшись, и Эрин одними губами прошептала «спасибо» Клбкч. Ей показалось, что тот шевельнул одним усиком — как подмигнул.

——

В Лискоре было несколько рынков, открытых в любое время дня. И много улиц. Так что Рыночных улиц тоже было несколько. Но только на одной шла Человек, разглядывая витрины.

У Эрин болели ноги. Это казалось абсурдным. В конце концов, она почти час играла в шахматы сидя. Тем не менее она не переставала улыбаться, пока играла сначала с Олесмом, потом с Клбкч в серии быстрых партий.

Которые выиграла. Все. Среди шахматистов это редкость, но пока они были хороши… Эрин наслаждалась так сильно, что была в огне — в переносном смысле — и играла в полную силу.

Мало того — деньги она вернула!

Эрин звякнула кошельком на поясе. Клбкч помог ей купить один, чтобы носить все деньги, которые у неё теперь были. Он был чудесно тяжёлым и издавал приятный перезвон при ходьбе — но Эрин беспокоилась, что его украдут.

Вот почему нужно было поскорее всё потратить. Эрин помедлила и потом прошла несколько лотков мимо того места, где Дрейк-лавочник кричал над своей разгромленной лавкой и ругал Релка и Людей в целом. Она подошла к другому лотку, ломившемуся от всякого товара. Выглядел симпатично.

Каждый деревянный лоток был одновременно одинаков и уникален — если это имеет смысл. Одинаков, потому что все они — точные копии деревянных конструкций: прилавок и полуоткрытое пространство, в котором каждый [Лавочник] мог выставить товар и торговать. Эрин видела похожее на фермерских ярмарках у себя дома.

Уникальными их делали то, что тентовые крыши — все вручную сшитые и разных цветов. Так, синий брезентовый навес мог иметь маленьких золотых Драконов по краям, другой лоток просто укрывал белый простой брезент. И товары, разумеется, у каждого были разные.

Один Дрейк продавал то, что выглядело как… броня? Из жутковато чёрного хитина. У него даже были ножны для меча в форме огромной… ноги. Ноги насекомого. Эрин задалась вопросом, не обижает ли это Клбкч, — но напомнило ей не столько жукообразный облик Антиниума, сколько паука.

Большого паука, если судить по ноге. Эрин содрогнулась и пошла дальше, но Дрейк всё ещё зазывал.

— Снаряжение из Паука-щитоносца! Дешевле палласской стали и почти такое же хорошее! Не хочет ли кто авантюристского снаряжения? Нет? Ну пожалуйста?

Судя по всему, желающих носить бронь из паучьих материалов было немного. Другой Гнолл просто торговал горшками и, судя по виду, неплохо наживался. Дешёвые кухонные горшки, кружки, ёмкости для хранения — всё что угодно. Эрин было любопытно, но ей нужна была еда.

Хотя лотков с продуктами было несколько, лишь у немногих имелся широкий ассортимент — у тех, кого Эрин предполагала [Лавочниками], вроде ужасного Лисма, с кучей товаров на витрине. Один привлёк её внимание — лоток с богатым фиолетовым навесом. Фиолетовый — с серебряным клыком в центре. Броский, привлекательный и простой.

В прошлый раз Эрин слишком торопилась, чтобы оценить лавку, но хозяйку она узнала. И теперь замедлила шаг и по-настоящему разглядела её.

Это была та высокая Гнолльша, которая предупредила её об Олесме! Как многие из её народа, она была одета не в платье, а в украшенный нагрудник и набедренную повязку. Это работало потому, что она была покрыта мехом.

Светло-красновато-коричневый цвет. Или… орех? Эрин не была уверена, сколько оттенков коричневого она на самом деле знала, но мех покрывал Гнолла с головы до ног. Как и другие Гноллы, у неё была голова, смутно напоминающая гиеновью. Грива более тёмных волос тянулась вниз по шее — как гребни на шее у Дрейков, — а «пальцы» рук и ног в сандалиях были меховыми лапами, хотя и вполне гибкими.

Судя по всему, её хорошо знали многие покупатели — она окликала некоторых проходящих мимо. Увидев Эрин, Гнолльша фыркнула.

В отличие от первой встречи, Гнолл-[Лавочница] не поздоровалась с Эрин и не поманила её. Скрестила руки и стала ждать.

Внутри Эрин поморщилась, но деваться было некуда. Она подошла ближе и помахала высокой Гнолльше.

— Эм. Привет. Вы открыты?

Гнолльша посмотрела на Эрин сверху вниз. Не улыбалась.

— Да, и вижу, ты выцарапала-таки монеты из когтей Лисма, жадного хапуги. Хорошо, Человек. Но если ты пришла снова смотреть свысока на мой товар — лучше не трать моё время, нет?

Она явно обиделась, и Эрин вспомнила, что тогда сразу же бросилась к Лисму, проигнорировав дружелюбные приветствия Гнолльши. Эрин покраснела и опустила голову.

— Что? Нет-нет. Я как раз хотела, эм, извиниться.

Эрин попыталась оценить реакцию Гнолльши-лавочницы. Читать её лицо было сложно. Как Релк и Клбкч, лицо Гнолла не выражало тех же эмоций, что человеческое. Но враждебности в чертах Эрин не ощутила.

— О? Что же ты хочешь сказать?

— Эм. Прости?

Гнолльша приподняла бровь, и уши чуть подвинулись назад. Это уже была человеческая реакция, и Эрин поспешила продолжить.

— Просто у меня был плохой день, и я встретила другого Гнолла, которому я очень не понравилась. Поэтому, эм, я побаивалась, что ты тоже зарычишь. Но я всё равно сожалею. Не стоило судить по… расе.

Гнолльша смотрела на неё. Эрин по-прежнему не могла прочесть её лицо. Но — Гноллы ведь немного похожи на гиен? Похожи на них. А гиены — кошки. Или, может, собаки. В любом случае Эрин покосилась на уши Гнолльши.

Они шевелились. И, увидев это, Эрин разглядела, что губы Гнолльши тоже едва-едва подрагивают. Эрин осторожно улыбнулась. К её удивлению, Гнолльша улыбнулась в ответ. И засмеялась. У неё было много острых зубов, но смех был таким заразительным, что Эрин почти перестала бояться.

— Ха! Первый раз слышу, чтобы Человек извинялся за… месяцы? Хороший день, да? Хорошо, что пришла мириться. Прощу тебя и запах, которым от тебя несёт, — тоже прощу.

Эрин нахмурилась. Это хорошо или плохо?

— Прости, не хочу снова тебя злить. Но — неужели я так плохо пахну? Я только что помылась.

Гнолльша-лавочница снова засмеялась. Она — теперь Эрин точно видела, что это она — хлопнула одной рукой по плечу Эрин. Колени Эрин подогнулись.

— Я не смеюсь над тобой, Человек. Но смеюсь, потому что забыла: у других нет нашего носа. Прости, пожалуйста. Ты наступила во что-то по дороге в город.

Эрин незаметно потёрла плечо. Потом посмотрела на ноги, скривилась и принялась тереть ногой об улицу.

— Фу! Что это за — какая гадость! Прости! Я ходила с этим на ноге всё это время? Ты полностью прощена. Твой нос — просто чудо! Есть ли, эм, какие-то ещё запахи?

Гнолльша-лавочница серьёзно кивнула.

— От тебя пахнет горелой золой и всякой дрянью. Нет; не только этим отвратительным запахом. Даже горелый мусор пахнет лучше. Я не знаю, что именно, но этот запах всё ещё держится. Тебе бы не помешало мыло, шампунь для волос.

— Правда? Всё это можно учуять?

Эрин осторожно понюхала руку, но запах был как всегда. Даже лучше — раз она нашла ручей, чтобы помыться.

Гнолльша сморщила нос.

— О да. Хотя сейчас уже не так плохо. Вся эта кровь и масло перебивают.

Эрин замерла. Гнолльша засмеялась, увидев её выражение лица. Потом посерьёзнела и окинула Эрин долгим оценивающим взглядом.

— Это я тоже чую. Кровь и смерть. Но страхом от тебя больше не несёт. Пахнешь как [Воин] из моего племени после первой битвы или охоты. Я рада этому, да? Это требует смелости — выиграть смертельный поединок в одиночку.

— Нечем тут гордиться.

Эрин ответила машинально. Внутри всё провалилось, но Гнолльша-лавочница, кажется, не заметила.

— Не так ли? Ты ворвалась сюда, разгромила Лисма словами, а его племянника — в шахматах — хотя Олесм куда лучше его по-человечески — и на глазах у всех! И [Воин], и [Тактик] — всё в одном! Прекрасный день для молодой женщины—

— Нет.

Эрин оборвала лавочницу ровным тоном.

— Нечем тут гордиться. Совсем.

Гнолльша смотрела на неё сверху вниз. Эрин выдержала взгляд. Наконец Гнолльша пожала плечами.

— Хрм. Как скажешь. Прошу прощения, если ошиблась. Людей порой трудно понять.

Последнее замечание укололо. Эрин стиснула зубы.

— Почему вы все так говорите? Я Человек. Ну и что?

Гнолльша оскалилась в улыбке, показав все зубы.

— Потому что ты Человек. Мало кто из нас вообще видел здесь кого-то из вашего рода, не говоря уже о том, чтобы поговорить.

Эрин кисло улыбнулась.

— Ну и ты — первый Гнолл, с которым я разговариваю. По крайней мере, первый, который не злился на меня.

Гнолльша-[Лавочница] засмеялась и снова хлопнула Эрин по плечу — на этот раз мягко. Две огромных карих пары глаз встретились с глазами Эрин, и та одобрительно зарычала.

— Ха! Ты задористая! Ты мне нравишься. Так что представлюсь. Я Кршиа, [Лавочница] и торговец. А ты — Человек, убившая Вождя гоблинов! Как тебя зовут, храбрая маленькая?

Значит, она уже знала, кого убила Эрин. Молодая женщина прикусила язык.

— Я Эрин. Эрин Солстис.

Эрин протянула руку, но Гнолльша-лавочница сграбастала её и крепко сжала. Медвежьи объятия от существа, отдалённо напоминавшего медведя. Силой оно тоже почти не уступало, и Эрин быстро почувствовала, что кислород покидает тело.

Должно быть, Гнолльша услышала писк Эрин или почувствовала, что та умирает, — потому что чуть отпустила. Эрин ощутила запах пряностей, пота, сильный псиный дух и землистый запах от дня-двух без купания. Потом оказалась на земле, моргая снизу вверх на Гнолльшу.

— Вот. Мы познакомились и теперь друзья. Заходи в мою лавку, Эрин Солстис, и скажи, что тебе нужно. За удовольствие видеть унижение Лисма дам тебе скидку. И монеты твои не украду. Это обещание Гнолла из племени Серебряного Клыка.

— Серебряного Клыка?

Эрин моргнула, но зашла в лоток и огляделась. Первое впечатление от лотка Кршиа было — ошеломляющая панорама товаров. Мешки с едой, аккуратно подписанные «пшеница», «рожь», «пепельная пшеница» и так далее, занимали нижнюю часть. На английском — и ещё на том иностранном письме! Выше стояло несколько книг с интересными подписями. Немного, и дорого — золотые монеты вместо серебряных! Но Кршиа держала кучу ножей вместе с серёжками из чего-то похожего на чистое серебро и обломков самоцветов.

Поначалу казалось — всего понемногу, но Эрин заметила дыры в запасах. Выходит, всё, что продавала Кршиа, пользовалось спросом. Она оглядела большие запасы и моргнула.

— Вау. Хорошо. Тут много всего. Но это хорошо, потому что мне нужно много всего. Например, еда, одежда, эм, мыло. Зубная паста — есть у вас—?

— Ага. Теперь я понимаю, почему Лисм потерял терпение. Давай на секунду переведём дух, мисс Эрин.

Кршиа перебила Эрин дружелюбной улыбкой и поднятым пальцем. Жестом указала Эрин на табурет.

— У меня нет идеальной памяти от Навыка или ещё как. Давай составим нормальный список, и тогда я смогу понять, что тебе нужно, да? Займёт время, но так будет организованнее, чем если я буду носиться туда-сюда.

Эрин кивнула, впечатлённая подходом. Почувствовала себя немного глупо из-за того, что сама не составила список — хотя и бумаги у неё не было. Но у мамы был бы список продуктов.

Мама. Мысль зацепилась, но Эрин придавила её и сосредоточилась на Гнолльше. Кршиа снова оскалила зубы, но Эрин была почти уверена, что это улыбка. Зубастая, но приглашающая.

— Дам тебе честную цену. Как и сказала. Я из племени Серебряного Клыка, далеко на юге. Великие равнины Изрила. Слышала о нас?

— Эм. Нет. Племя, значит? Чем занимается Серебряный Клык?

— О, мы хорошие [Торговцы], но ещё добываем серебро и много с ним делаем. Дома я не была почти десять лет, но в Лискоре многие Гноллы — из Серебряного Клыка. Садись, садись! О, вот пергамент. Ну, говори, что нужно. А потом я доставлю твои товары, чтобы ты не платила за сумку.

Она пренебрежительно зарычала, и Эрин поняла — это ещё один способ, которым мог обобрать её Лисм. Молодая женщина моргнула.

— Доставка? Вы делаете доставку?

Кршиа засмеялась.

— Конечно. Ты думала, многие таскают мешки с мукой, как ты? Это слишком тяжело. Нет; тупой лавочник Лисм, вонючий клок шерсти, не сказал тебе и специально дал сумку. Но ты что — никогда не пользовалась услугами Городского бегуна? Доставка за пределы Лискора может стоить чуть дороже, но я знаю нескольких Городских бегунов, которые сделают.

Эрин покосилась на дальнюю лавку Лисма. Тот по-прежнему кричал на свою лавку и племянника. Похоже, Олесм воспроизводил сыгранную партию на другой шахматной доске. Ту доску, на которой они играли, Эрин уже купила.

— Мне из-за этого как-то неловко, если честно.

— Неловко?

Кршиа удивлённо уставилась на Эрин, потом снова засмеялась.

— Люди странные. Он бы не дал тебе того же, окажись на твоём месте, — уж точно нет.

Эрин пожала плечами.

— Всё равно некрасиво. И закон должен быть одинаков для всех.

Снова Кршиа уставилась на Эрин. Эрин неловко переступила.

— Ну, меня так всегда учили. К тому же я немного обидела Олесма.

Гнолльша покачала головой — не растерянно, а с каким-то добродушным удовлетворением.

— Эту точку зрения я редко слышу с тех пор, как приехала в Лискор. Значит, ты знала, что делаешь, но притворялась скромной и заманила его в эту игру. Ещё умнее!

Эрин опустила голову.

— Я не знала, что он вызовет меня на шахматы! Это было счастливое совпадение. Я просто — получается, очень хорошо в них играю.

— Хм. Насколько «очень хорошо»? Олесм, может, и молод, но считается лучшим игроком в Лискоре исключительно из-за того, как много играет. Судя по тому, как ты говоришь — ты намеренно «обижала» его. Если он — [Воин] 20-го уровня, то ты — кто?

Вопрос застал Эрин врасплох, пока Кршиа доставала баночку того, что могло быть зубной пастой, — и щётку. Предложила Эрин выбрать между мятой и лимоном, и Эрин указала на лимон.

— Я, эм — ну не знаю. Если он 20-й уровень… я бы была 60-го?

Кршиа чуть не споткнулась, удержалась и повернулась уставиться на Эрин. Эрин тут же почувствовала, что допустила ошибку.

— Это неправильно?

— Если ты говоришь, что так — то есть ты могла бы обыграть его одной рукой, да? Даже с завязанными глазами? Что ты ещё хотела? Мыло? У меня есть несколько от [Алхимика]. Но для мытья тела… нет, это кондиционер для волос для Гноллов. Я не думаю, что тебе нужно столько. Крем для чешуи… я скажу, чтобы нашли.

Эрин видела, как Кршиа косилась на неё, доставая брусок мыла. [Владелица таверны] поёрзала. Она знала, что звучит хвастливо, но — кашлянула в ладонь.

— Эм… Наверное, я смогла бы обыграть его с завязанными глазами.

Тут Кршиа на самом деле остановилась и посмотрела на Эрин взглядом, говорившим, что не верит. Эрин подняла руки.

— Прости! Знаю, это звучит как хвастовство, но в шахматах можно играть с завязанными глазами, если знаешь позиции фигур. Он талантливый… новичок. Но он не знает никаких шахматных дебютов, а я играю с детства.

— С детства. Хрр. Это уже…

Взгляд Кршиа заострился, и Эрин заёрзала, но Гнолльша улыбнулась как-то непостижимо. Подошла и коснулась одной из своих серёжек. Эрин заметила, что в неё вставлен красивый кусочек кварца, который светился ярко-голубым. Подождите — разве только что он не был прозрачным?

— Занятно. Этот камень-правдовед говорит, что ты говоришь правду. Значит, верю тебе.

— Что — камни-правдоведы? Это что такое? Я никогда такого не видела! Это магия?

Кршиа выглядела позабавленной. Потом нахмурилась, когда голубое свечение стало ярче.

— Правда? Ни разу? Я… тоже никогда прежде не видела камня-правдоведа.

При этих словах камень стал мутно-красным, и Гнолльша несколько раз ткнула в него, глядя в недоумении.

— Значит, работает. Племена! Ну, полагаю… они не самые распространённые, и это дорогая вещь. Больше золота, чем у тебя, мисс Эрин. Впрочем, я продам его тебе, если у тебя найдётся ещё сорок восемь монет.

Поскольку их не было, Эрин сменила тему, но заметила, что Кршиа не раз бросала на серёжку озадаченный взгляд.

— Итак. Эта доставка… как она работает?

Кршиа улыбнулась. Указала на маленькую деревянную чашку, полную ярко раскрашенных деревянных жетонов. Круглые, с маленькими пометками неизвестным письмом. Эрин разглядела, что у каждого — замысловатый орнамент из красного и золота, образующий узор по краю. В центре — несколько слов и символ. Немного напоминал… ступню? Стилизованную когтистую ступню, как у Релка.

— Не говори, что никогда не видела печати Гильдии бегунов? Ха — может, не дрейкских? Не видела? Ну тогда… они для Бегунов. Когда я дам тебе один, оставлю себе его пару, да? Потом, когда Бегун доставит твои вещи, ты отдашь ему жетон, что у тебя, и тогда я буду знать, что товар доставлен. Всё просто.

Эрин взяла один кусочек дерева.

— Гильдия бегунов? Ты имеешь в виду, это как почтовая служба?

— Что?

— Эм. Служба доставки?

— Именно это я и сказала, Эрин Солстис.

Эрин покраснела, а Кршиа широко ухмыльнулась и засмеялась.

— Да, прости. Просто я никогда прежде не слышала об этих Бегунах. Что они делают, кроме доставки?

Кршиа окинула её долгим взглядом и украдкой быстро проверила голубую серёжку. Казалось, она проверяла — не смеётся ли над ней Эрин.

— Бегуны — бегают. Это быстрые люди, те, кто умеет пробегать большие расстояния ради заработка. Иногда доставляют письма, иногда ценные вещи. Товары, да? Магические предметы, послания, которые можно произнести лишь одному человеку. Это дорогие заказы. Только лучшие берутся за такое. Большинство просто доставляют товары совсем дёшево. Я могу вызвать одного — и все твои покупки окажутся в твоей таверне за хорошую цену.

Эрин, кажется, поняла, о чём говорит Кршиа. В оживлённом городе она видела Гноллов и Дрейков, мчавшихся быстрее всех остальных. Кршиа кивнула, когда она упомянула их.

— Это был бы Городской бегун. Если бы ты жила далеко, я позвала бы Дальнего Бегуна. На долгий путь — скажем, на другой материк, или в опасном месте, или если бы мне нужен был быстрейший в мире — пришлось бы платить за Курьера — и выложить целое состояние за доставку!

Звучало хорошо, но Эрин уже выучила здесь скептицизм.

— Что значит «хорошая цена»?

— Это та разрушенная таверна в нескольких милях к востоку, да?

Эрин кивнула. Кршиа почесала подбородок.

— …Четыре серебряные монеты. Не мало. В городе это стоило бы одну, а может, и медяки за небольшую доставку. Но это далеко, да? И если тяжело, и монстры бродят поблизости — цена растёт. Тебе повезло, что Гоблинов мало, а Полокаменные Обманщики в это время года далеко. Так что советую купить много и сделать доставку один раз, да?

Эрин подумала. Звучало очень хорошо. Лучше, чем тащить всё самой.

— Мне нравится.

Кршиа снова ухмыльнулась ей. На этот раз Эрин ухмыльнулась в ответ, показав все зубы.

— Я знала, что не зря ты мне понравилась. Тогда говори, что тебе нужно, и не будем терять свет, да?

— Звучит хорошо.

——

Позже тем вечером Эрин сидела в таверне и щупала кошелёк. Он стал куда легче, но она чувствовала себя намного лучше. Лучше, если честно, обо всей жизни.

На ней была свежая одежда, и она больше не пахла… ну, больше не пахла. Точнее, от кожи теперь шёл апельсиновый аромат от мыла. А лимонная зубная паста придавала свежесть во рту. И не пришлось уворачиваться от рыбы в ручье во время купания.

День был насыщенным, и ничего по-настоящему плохого не случилось. Накупив у Кршиа всё необходимое и немного поторговавшись, она дала Эрин сходить в баню как следует помыться. Потом Эрин вернулась в таверну, доела пасту, и теперь сидела в кресле, наслаждаясь лёгкой пищевой комой.

Эрин вертела в руках одну из шахматных фигурок на столе. Шахматную доску и несколько предметов первой необходимости — мыло — она унесла с собой в таверну. Не хотела расставаться с доской. Это было невероятно. Шахматы? В таком мире? Хотя, если подумать, логично — и всё же Эрин изумлялась. Ей всё время хотелось трогать фигурки, чтобы убедиться в их реальности.

Но нужно было сосредоточиться. Эрин мысленно вернула себя на место. Кршиа сказала, что Бегун доставит вещи завтра в какой-то момент. До тех пор можно немного убраться в таверне. Или сыграть партию с собой. Это тоже весело. Просто—

Эрин уставилась на шахматную доску. Пробормотала себе под нос.

— Конь на D4. Пешка на E3.

Внезапно хорошее настроение исчезло. Эрин стало холодно. Еда в желудке лежала мёртвым грузом вместо утешения, стало тошно. Руки дрожали, когда она ставила фигурки обратно на стол. Всё стало лучше. Правда. Но…

— Если закрыть глаза — Эрин всё ещё видела Гоблина, лежащего рядом с ней на полу. Если раскрыть ладони — всё ещё чувствовала мёртвую тяжесть между ними.

Эрин двинула пешку вперёд и взяла коня. Уставилась на фигурки на доске.

— В конце концов, в этом мире либо ты убьёшь, либо тебя убьют.

Она спрятала лицо в ладонях и потёрла глаза. Да. Вот что она узнала. И ненавидела это. Всё хорошее, что с ней случилось, казалось выстроенным на плохом.

Плохом. Мёртвых. Шахматная партия на куче трупов. Эрин уставилась на доску.

Она хорошо играла в шахматы. Шахматы ей нравились. Она выросла, играя в шахматы и другие подобные игры — несмотря на то что девочки в шахматных турнирах были редкостью. Шахматы были для неё удовольствием, пока она не выросла и не поняла, что гроссмейстером самой ей не стать. Она была хороша, но не велика. Но шахматы по-прежнему оставались её хобби. Шахматы — это весело. Это про то, чтобы перехитрить соперника, использовать стратегию—

Это совсем не похоже на то, чтобы убить кого-то.

Эрин смотрела на руки. Они дрожали. Она всё ещё чувствовала, как они горят. Но всё это же игра, правда? Игра с уровнями и классами. Игра, как шахматы.

— Это просто игра. Просто игра?

Эрин смотрела на доску. Фигурки. Если думать об этом так — смерть казалась менее значимой. Она поступила правильно. Защитила себя, убила монстра.

Убила монстра.

Она смотрела вниз на двух мёртвых Гоблинов. Они такие маленькие. Как дети. И у них была семья. Друзья. Те, кто их любил.

Оборванный Гоблин. Те, что прятались снаружи её таверны — тощие и напуганные. Они тоже враги, если играть в эту игру как в шахматы. Правильным было бы выследить их и убить. Вот как работают все игры.

Вот как играют в шахматы.

Эрин выпрямилась. Она вспомнила руку Гоблина в своей, ощущение его кожи. Вспомнила его улыбку. Вспомнила, как смеялась.

И тогда поняла. Эрин подсунула руку под шахматную доску и перевернула её со стола. И белые, и чёрные фигурки взлетели в воздух и рассыпались по полу.

Эрин встала.

— Я вспомнила, почему мне надоели шахматы. Здесь только один победитель и один проигравший. Лучшая игра для обоих — ничья.

Она подошла к двери и распахнула её. Потом остановилась и обернулась. Подняла средний палец и снова показала его шахматной доске.

— Я буду жить по своим правилам. А кому не нравится — идите к чёрту.

Дверь захлопнулась, когда Эрин вышла. Несколько минут спустя она ворвалась обратно и аккуратно поставила все фигурки на доску.

— Всё равно отличная игра, ничего личного. Дай-ка возьму перекусить в дорогу. И нужно мыло. Гигиена — дело серьёзное. Куда я положила мыло? Мыло, мыло, мыло… Надо бы разобраться со всем этим. Может, завтра.

И она снова ушла — бегом в город. На небе ещё оставалось достаточно дневного света. И у неё было ещё одно дело. Самое важное из всех.

——

Солнце садилось над лугом, когда молодая женщина вернулась к таверне. Она остановилась — снова — и увидела, как полоса фиолетовой травы колышется под прохладным ветром, спускающимся через пологие холмы и долины. Тени ползли и удлинялись вдоль старой таверны. Они должны были обнажать трещины, но когда Эрин подняла взгляд, темнота, казалось, скрывала возраст здания — все маленькие несовершенства и следы времени.

Вот так — она выглядела как в лучшие дни: одинокое здание на фоне угасающего багрового неба, видное за многие мили, если светилось изнутри.

Эрин Солстис медленно опустила ношу. Руки болели, она пожалела, что не добавила это к доставке, — но была слишком взволнована, чтобы ждать. Кршиа пошла ей навстречу и даже помогла купить то, что она хотела.

Она несла ведро с гвоздями, кистью и даже несколькими ровными деревянными досками. И молоток. Это было довольно тяжело, и молодая женщина ворчала, растирая ноющие плечи.

Однако в конце концов она добралась до двери таверны и поставила ношу. Потом подняла взгляд.

Тёмная вывеска давно выцвела. Маленькая, с надписями «открыто» и «закрыто», висела под каким-то фасадным элементом — табличкой над входом, которая когда-то была именем этой таверны.

Даже если бы она могла разобрать буквы, Эрин чувствовала, что это тот другой язык. Ей было немного жаль, но она взялась за работу — и разложила инструменты. Потом вытащила что-то из кармана и поморщилась.

— Ой. Вода.

У неё был пакетик того, что поначалу выглядело как обычная белая пыль. И немного чёрного угля или другого порошка. Но когда Эрин нашла воду и наполнила ею ещё одно ведро, пыль окрасила воду в белый, а второй порошок — в чёрный.

Порошковая краска. Очень удобно — и куда лучше, чем тащить сюда ведро готовой краски. Эрин смешала оба раствора, потом окунула кисть в первое ведро. Покрыла вывеску таверны слоем краски и понадеялась, что она высохнет так же быстро, как обещала Кршиа.

Таверна быстро утратила своё имя, пока Эрин стояла на стуле, поставленном на стол, который она выволокла наружу. Кольнуло сожаление, но это имя она потеряла давно — вместе с посетителями и хозяином. Ей нужно было новое — особенно если Эрин собиралась здесь оставаться.

Это ощущалось… почти торжественно. Девушка взяла ведро с чёрной краской и кисть и на секунду задумалась. Окунула кисть в чёрную краску и широким мазком провела первую линию на широкой табличке над входом. Написала начало буквы, нахмурилась — потом выругалась, закричала ругательства и пришлось всё закрывать белой краской снова.

Писать аккуратно было трудно, и несколько попыток заняло несколько минут от убегающего дневного света, чтобы довести знак до конца. Многочисленные слои краски, чтобы скрыть ошибки. Разные инструменты. Нож для снятия краски, когда она становилась слишком толстой. Молоток, которым можно было колотить, выпуская пар.

Но в конце концов вывеска была готова. Молодая женщина облегчённо вздохнула и взяла доски, которые принесла с собой. Это было проще, поэтому она просто взяла кисть и быстро написала на них. Потом вбила доски в землю и несколько раз ударила молотком.

К тому времени уже стемнело. Так темно, что Эрин позёвывала, была голодна и покрыта краской. Поправ все законы добросовестного маляра и мастера, она оставила инструменты лежать на земле там, где они лежали. Даже кисть — в ведре.

— Еды. Ненавижу красить.

Краска уже сохла, вывеска и табличка были готовы. Буквы — чёткие и ясные, и если бы мимо проходили путники, слова бросились бы им в глаза.

Но путников не было. Таверна давно пустовала, и долгое время сюда никто не заходил.

Но это не имело значения. Ставни таверны начали светиться слабым светом. Когда засветились, у таверны остановилось несколько людей. Не гостей. Пока нет.

Просто… молодой [Некромант], потирающий урчащий желудок и бросающий взгляд на новую вывеску. Он поднял брови и изучил маленький знак. Отшатнулся — покачал головой и дал таверне странный взгляд.

Почти такой же странный, как у маленькой Гоблинши, выглядывавшей из темноты. Её ночное зрение было хорошим, но всё равно пришлось торопливо подойти, когда он ушёл, и разбирать слова на человеческом языке по одному. Она тоже уставилась — и торопливо убежала, такая же сбитая с толку.

Это не имело значения. Отсутствие гостей не имело значения. Важна была вывеска. Важны были новое имя таверны и послание. Они были написаны и теперь оставались здесь. Как и молодая женщина.

Итак, пока Эрин Солстис спала, взошли две луны, и ночное небо начало светлеть. Лунный свет от двух лун — бледно-голубой и слабо-зелёный — упал на вывеску таверны. Буквы складывались в новое имя:

Странствующая таверна

Рядом с таверной у двери в землю был вбит большой знак. На нём было написано:

«Не убивать Гоблинов.»

Так началась история Странствующей таверны.

Обсуждение главы 1.18