Закончив пробежку, Рёка обнаружила Эрин и Олесма сидящими у шахматной доски за обсуждением шахмат. Она, Вал и Хоук остановились посмотреть на эту парочку.

Если бег был их миром, то Эрин и Олесм принадлежали к безмолвному, загадочному миру шахмат. Рёке это немного напоминало религию, только вместо алтаря или священных текстов у Эрин и Олесма была шахматная доска.

Но тогда игра в шахматы была бы эквивалентом молитвы? А что было богохульством? Перевернуть доску? И зачем Рёка так далеко заводила эту аналогию?

Она кашлянула в кулак. Олесм и Эрин даже не подняли глаз.

— Вот тут я и поняла, что он давит левым флангом и пытается подготовить связку. Смотри. Поэтому я сделала так и…

— А! Вот тогда он и совершил грубую ошибку!

— Именно. Но даже если бы не совершил, я бы забрала пешку и получила преимущество в эндшпиле. К которому всё бы и шло, не раскройся он вот так.

Пока Эрин объясняла, Олесм деловито что-то записывал на кусках пергамента. По крайней мере, она выглядела счастливой. Рёка всё ещё сомневалась в разумности игры в шахматы с кем-то неизвестным, но…

Доверие. Она должна была доверять Эрин. Не во всём, но хотя бы в этом.

Рёка снова кашлянула, громче. Потом сдалась.

— Эрин.

Эрин подняла взгляд. Она заметила Вала и Хоука, и её глаза расширились.

— О! О!

Олесм обернулся и чуть не выронил перо.

— Это Хоук? Что ты здесь делаешь?

Хоук улыбнулся, входя вместе с Валом в комнату. Рёка с неудовольствием отметила, что они даже не вспотели.

— Мы бегали с утра, и мы с Хоуком подумали задержаться тут поболтать. Если только ты не занята своей… игрой?

— Что? Шахматами? А, нет. У нас куча столов.

Эрин крутилась возле двух Курьеров, пока те выбирали стол в другом конце комнаты. Она не сводила глаз с Хоука, и Рёка знала, что ей хочется его погладить. Эрин была сложной во многих отношениях, но её рука подёргивалась.

— Может… принести вам чего-нибудь? Завтрак? Ранний обед? Закуски?

— Можно мне гамбургер?

Хоук с тоской посмотрел на Эрин. Вал застонал.

— Что угодно, только не гамбургер. Как насчёт тех картофельных полосок?

— Картошку фри? Конечно! Один гамбургер и картошка сейчас будут. Кетчуп будешь? Все хотят кетчуп.

Рёка посмотрела на Олесма, пока Эрин суетилась. Дрейк всё ещё писал на пергаменте. Шахматная… нотация?

— Самое время пораскинуть мозгами, идиотка.

Олесм поднял голову.

— Хм? Простите, вы со мной говорили, Рёка?

— Нет. С собой.

Он вернулся к письму. Рёка попыталась очистить голову. Утренняя пробежка помогала развеять последствия вчерашней гулянки и выпивки.

Так, сосредоточься. Что он делал? Записывал. Очевидно. Попробуй подумать чуть глубже, чем на уровне детсадовского анализа. Нет, если Олесм записывал шахматную партию Эрин — предположительно против другого игрока — и учитывая её замечания о равной игре…

Эрин считали сильнее всех остальных…

А. Он вёл запись шахматных партий. Что опять же было очевидно. Но Рёка видела, как он делает пометки-комментарии на другом листе. А это делали только тогда, когда…

— Бюллетень. Или журнал.

Олесм снова поднял голову.

— Хм?

— Извините. Просто думаю вслух.

— Это ведь очень увлекательно, правда? Эрин — блестящий игрок, а её противник…

— Полагаю, ты частенько получаешь уровни, играя с ней.

Дрейк скорчил гримасу, которую Рёка могла описать только как сконфуженно-виноватую.

— Не так уж и часто. Но вы правы. Я и правда получил немало уровней, причём довольно быстро!

Отлично. Значит, Эрин помогала кому-то на другом конце света. Рёка оглядела пергамент. Разве чтение шахматной стратегии поможет другим [Тактикам]? Если уж на то пошло, почему шахматы вообще так полезны [Тактикам]? Это была игра. Со стратегией, да, но не…

— О боже.

— Занятная фраза. Большинство Людей просто говорят «мёртвые боги».

Рёка не ответила. Вот оно. Подумай пять секунд — и сможешь вычислить одну из ключевых истин этого мира. Эта система уровней не была создана кем-то из мира Рёки и Эрин, с Земли.

Если то, что думала Рёка, было правдой. Она должна была спросить.

— Олесм.

Он посмотрел на неё, занеся перо над пергаментом.

— Да?

— Ты знаком с большинством классов? В смысле, я так понимаю, есть редкие классы, но ты ведь знаешь все те, что люди обычно получают?

Он замялся.

— В известной мере. Я расспрашиваю о классах, чтобы использовать их, если нужно координировать действия со Стражей, так что можно и так сказать. А что? Вас какой-то интересовал?

— Есть ли классы для тех, кто играет в… игры? В смысле, в настольные игры?

Олесм нахмурился и постучал пером по подбородку, не обращая внимания на пятна, которые оно оставляло на его чешуе.

— Настольные игры… их у нас не так уж много. Есть шашки, конечно, и я знаю про игры, которые придумали [Тактики], вроде шахмат… но других что-то не припомню. Дети в основном играют в такие игры, как тейлпак или метание мешочков с бобами.

— Есть какие-нибудь связанные с этим классы? Класс… который связан с игрой против других ради развлечения?

— [Игрок]? Э-э… Я слышал, что некоторые получают класс [Лентяй] или [Бездельник], смотря как это называют, но такое обычно применимо только к аристократии, ну знаете, четвёртые сыновья и всё такое. А в остальном, полагаю, класс [Тактик] — единственный подходящий.

— Так я и думала. Спасибо.

— Не за что. Рад, что смог помочь?

Рёка оставила Олесма с его игрой, напряжённо размышляя. Она была права. Это всё объясняло.

Вопрос. Почему [Тактики] получали уровни от игры в шахматы? Может, пару уровней ещё можно было бы объяснить идеей стратегии, обманных манёвров и тому подобного, но такой быстрый рост? Нет. В этом не было смысла, тем более для класса, который должен набирать опыт, командуя армиями и принимая опасные решения.

Да, в обычном случае, если ты собирался получать уровни, это должно было происходить в каком-то классе для игры в настольные игры, только вот такого класса не было. Именно поэтому Олесм и остальные получали уровни, и именно поэтому Эрин — нет.

Потому что не было класса [Геймер]. И тот, кто разрабатывал изначальную систему, не подумал о… нет, возможно, дело было в культуре, которая ещё не приспособилась к идее того, кто просто играет в игры на досуге, без тактического или азартного уклона. Эрин воспринимала игру как развлечение; не как что-то, за что ей полагался бы класс [Тактик]. А Олесм и остальные смотрели на это иначе.

Это означало, что Эрин и Рёка сами по себе не составляли достаточно большой группы, чтобы задать новый класс, если это вообще было возможно. Идея заранее заданных классов, созданных создателем этой системы уровней, могла не сочетаться с идеей классов, определяемых культурой, — Рёка решила пока отложить эту мысль как неподтверждённую.

Но всё сходилось. Это была лазейка в системе.

И у неё не было способа ею воспользоваться, разве что она решила бы, что хочет играть в шахматы. Да и то, вероятно, выгоду получила бы только Эрин, если бы перестала смотреть на это как на игру.

Но по-настоящему пугало не это. По-настоящему пугала побочная мысль, что мелькнула у Рёки в голове, пока она смотрела на шахматную доску.

Была ли это случайность? Или… это было нарочно. Шахматы. Их только что изобрели в этом мире, и они набирали популярность среди [Тактиков]. Настолько, что один человек отправил дорогую шахматную доску через весь мир, заплатив, вероятно, тысячи золотых монет за доску, доставку и так далее.

Потому что любили шахматы? Или потому что знали, что это поможет им получать уровни, если они найдут достойного противника?

Знал ли тот, кто изобрёл шахматы, что нашёл способ мирно и легко поднимать уровень своего класса? Или это было совпадение?

И что, чёрт возьми, Рёке было делать с этой шахматной доской?

Она обдумала свои варианты. Их было немного, и большинство привело бы к тому, что Эрин закатила бы истерику, даже если бы доска «пропала» случайно. А опасности…

Да, это помогло бы одному человеку. Но считать его врагом из-за того, что он мог использовать это в своих интересах, было неразумно. Насколько было известно, он приносил Эрин не меньше пользы, чем себе, — и то, если самые мрачные страхи Рёки вообще были обоснованны.

В любом случае, мастерство Эрин делало её заметной и, что важнее, ценной. Что лучше — быть ценной и на виду или скрытой и в тайне? Она уже отправила письмо, и остановиться сейчас означало бы напроситься на новые проблемы.

«Пусть играет» — таков был план действий Рёки, но она решила поговорить с Эрин как можно скорее. Сразу после…

— Эй, хочешь картошки фри?

Рёка чуть не выпрыгнула из собственной кожи. Эрин отступила назад, чтобы Рёка не сбила большое блюдо золотистой, хрустящей картошки фри. Рёка уставилась на неё.

— Быстро.

— Ага, это новый навык, который я получила! [Продвинутая кулинария]. С ним готовить всё так легко, и смотри!

Эрин подняла тарелку перед Рёкой. Каждая картофелина была прожарена до золотисто-коричневой корочки, и Рёка могла просто представить этот хруст. И услышать его, потому что она попробовала одну.

— Вкусно.

— Правда же? Намного лучше тех, что я делала в первый раз! Навыки — это потрясающе!

Отрицать это было нельзя. Потрясающе. И жутко.

— В общем, я наделала кучу, потому что хочу есть, пока играю с Олесмом. Жалко, что они такие жирные, но спорим, на фигурах даже жир не останется!

Эрин просияла, указывая на волшебную шахматную доску и призрачные фигуры. Да, это была вся Эрин. Дай ей волшебную шахматную доску, способную играть с кем угодно по всему миру, и она сочтёт её клёвой, потому что не запачкает едой шахматные фигуры.

Хотя, если бы Рёка могла проделывать такое с одеждой, она бы не пожалела столько золота, сколько потребуется. Эрин отнесла еду Валу и Хоуку, к их полному одобрению, и бросила через плечо:

— Ах да, я и забыла! Сирия наверху, Рёка!

— Что?

Рёка озадаченно оглянулась.

— Она уже вернулась?

Они отсутствовали от силы два часа, даже с их обсуждением опасных мест и монстров, которых стоит избегать. Эрин кивнула.

— Ага, она сказала, что хочет отдохнуть. Но я уверена, она ещё не спит. Ты могла бы позвать её на… картофельный бранч! Или дай ей поспать, если она прилегла.

— Может, и позову.

Рёка оставила Эрин, и владелица таверны радостно вернулась к игре с Олесмом, а Курьеры принялись за еду. Вкус картошки фри задержался у Рёки во рту. Это была не совсем картошка из «Макдоналдса», но, чёрт возьми, близко. Навыки были самой пугающей вещью на свете, раз позволяли Эрин делать такое.

— И, может, меня они тоже изменят.

Абсолютная власть развращает абсолютно. Но что делали с людьми… изменения вроде классов и уровней? Наделяли силой? Или превращали их в неудержимых громил, что задирают слабых?

Рёка знала, что это сделало бы с людьми из её мира. Она видела записи Стэнфордского тюремного эксперимента.

Но здесь люди были другими. Некоторые — лучше. Или, может, дело было просто в том, что Рёка замечала, что они лучше. Может, дело было в том, что здесь водились монстры, настоящие монстры, с которыми надо сражаться, или в том, что людям приходилось рисковать жизнью. Те, кто проходил через испытания, могли сбросить с себя часть того, что тяготило таких, как Рёка, могли стать другими.

Рёка толкнула дверь и замерла.

Или… возможно, они были попросту слишком чужды, чтобы Рёка когда-либо смогла их понять.

Сирия сидела на кровати, которую помогли смастерить Антиниумы, в свете из окна, черты её лица были светлыми, а волосы ловили солнце. Иногда Рёка забывала, что половина её предков была бессмертной. Давно мёртвой, да, но проблески её неземной природы порой делали Сирию такой неповторимой.

А порой она была совсем как любой Человек. Но Рёка никогда не расспрашивала её о родителях. И…

У неё было ощущение, что об этом не стоит спрашивать ещё долго. Уж точно не в том случае, если то, что думала Рёка, было правдой. Причина и следствие. Предсказуемость.

Мир был соткан из грустных историй.

Вот таких.

Сирия обернулась, услышав, как Рёка входит в комнату. Она вытерла глаза, но не стала притворяться, что не плакала.

— Рёка. Прости, я не знала, что ты вернулась.

— Что-то случилось?

— С чего бы начать?

Сирия рассмеялась. Она насмешливо подняла свою костяную руку и покачала головой.

— Нет. Дело не в этом. Дело в Ивлон. Она очнулась.

Секунду Рёке пришлось вспоминать, а потом она припомнила женщину — капитана авантюристов, что носила серебряную броню. Она ощутила укол вины, вспомнив, что Ивлон лежала в Гильдии авантюристов, а она навестила её лишь однажды. Но…

— Она в порядке?

— Тело — да. Ей залечили большую часть ран, что она получила, но она… в шрамах. А вот её разум…

Сирия отчаянно покачала головой.

— Она только очнулась. Когда она увидела меня, я подумала… она винит себя.

— А.

Это, по сути, говорило всё. Рёка вслушивалась в звучание всё той же трагической истории, что вновь разыгрывалась за словами Сирии.

— Мне пришлось уйти, потому что она начинала волноваться. Но она знает, что почти никого не осталось. И страховка…

— Золото для семей погибших?

— Да. Мы не можем её выплатить. В смысле, она единственный оставшийся капитан, а весь её отряд полностью погиб в Руинах. Ещё человек восемь уцелели, но они разбрелись кто куда. А всё наше снаряжение конфисковала Стража.

— И как она относится к тому, что случилось?

Сирия слегка приподняла плечи и уронила их.

— А как думаешь? Она винит себя во всём, неважно, что это Скиннер устроил нам засаду. Но она никак не могла успокоиться, и нам пришлось звать людей, чтобы её удержали, пока она не поранилась. Мне пришлось уйти.

Новость подействовала на Полуэльфа, Рёка это видела. Но что до того, чтобы утешить Сирию…

Рёка посмотрела на лестницу, гадая, не позвать ли Эрин. Если не ради поддержки, то хотя бы ради совета. Сирия заметила её взгляд и покачала головой.

— Я в порядке. Не хочу мешать… чем бы там они с Олесмом ни занимались.

— Не сексом, если тебя это интересует.

Сирия чуть не поперхнулась. Рёка уставилась на неё, приподняв брови.

— Я…

Она замялась.

— Насчёт Олесма… это было…

— Забудь. Я пришла не за этим. И не хочу тебя донимать. Но если это проблема, я лучше спрошу сейчас, пока ты не расплавила Эрин лицо.

— Вообще-то заморозила бы. Огненные заклинания мне даются плохо. И я бы такого не сделала.

Сирия вздохнула и откинулась на кровати, жестом предлагая Рёке присесть. Девушка внутренне ликовала; она увела разговор от авантюристов и смерти. Мастером светской беседы Рёка не была.

— Слизевики, я уж почти забыла про прошлую ночь… слушай, я не уверена, что там думает Олесм. Но если Эрин им интересуется…

— Не интересуется.

— Ты уверена?

— Более-менее. Это было бы заметно, тебе так не кажется?

— Кажется. Но Олесму она нравится.

— Ясно. А тебе нравится Олесм.

— Немного.

Сирия улыбнулась, и Рёка не удержалась от вопроса.

— И?

— Рёка, я ничего не говорю. Просто… было хорошо. И он мне нравится не только потому, что спас мне жизнь, хотя это тоже играет роль. Мы провели там, внизу, несколько дней, и говорить было не с кем, кроме друг друга. Точнее, шептаться.

— Я не осуждаю. Но интересно, будут ли осуждать другие.

Лёгкая улыбка Сирии погасла, и Рёка пожалела о сказанном. Но замечание было верным.

— Не знаю… посмотрим. Я даже не уверена, будет ли следующий раз и вообще что-либо. Но…

Она вздохнула.

— Хватит о нём. Он любит шахматы, и я уверена, он честный. Пусть они с Эрин пялятся на эту доску хоть весь день, а я не буду. О чём ты пришла спросить?

— О магии. Но если тебе не хочется, я могу…

— Нет-нет. Сейчас не хуже любого другого времени.

Сирия махнула рукой и неловко развернулась к Рёке. Пока она говорила, её костяная рука так и осталась лежать на коленях. Не замечать её всё ещё было тяжело, но Рёка старалась смотреть Сирии в глаза, не превращая это в гляделки. Было неловко; она редко вела долгие разговоры вблизи. Да и вообще на любом расстоянии, если честно.

— Наверное, с моей стороны было неправильно научить тебя одному заклинанию и просто бросить, но я полагала, что ты получишь уровень-другой в классе [Маг] и сможешь выучить ещё несколько заклинаний за счёт повышений. Но, похоже, этого не случится, да?

— Да, вроде того. Это… проблема? Разве нельзя выучить какие-то заклинания или магию без класса?

Сирия покачала головой.

— Нет. Просто так труднее, вот и всё. Повышение уровня — отличный способ выучить новое заклинание, и это куда быстрее, чем учиться самой.

Она побарабанила пальцами здоровой руки по своим леггинсам.

— Итак, с чего начнём? Если тебе нужно систематическое образование, советую пристроиться рядом с Пишесом и подождать где-то год. Я не могу научить тебя тому, чему научилась в Вистраме, но могу научить паре заклинаний, если хочешь.

— Меня устроит всё, что ты умеешь. Но я не знаю никаких основ магии. Как работают жезлы, как работают заклинания…

— Жезлы усиливают твою магию. В них хранится энергия, которая со временем может восстанавливаться, а может и нет. Зависит от качества жезла — в некоторых заложены заклинания, которые можно запустить один раз или несколько.

— Хорошо. Тогда как насчёт артефактов?

— Представь жезл, только обычно с восстанавливающейся маной и запасами поглубже. И ещё: если он у тебя когда-нибудь появится, никогда никому не говори, что он у тебя есть, потому что некоторые за него убьют. Или предложат королевский выкуп.

— Заклинания? Мне бы хотелось выучить несколько.

— Месяц есть?

Сирия приподняла бровь, и Рёка не смогла сдержать улыбку.

— [Свету] ты научила меня за день. Не можешь научить ещё какому-нибудь?

— Если я его знаю. Или Пишес мог бы помочь, но он привереда. Какое ты хотела выучить?

У Рёки был список. Она всё обдумала, и если она могла выучить хоть что-то, было три заклинания, которые ей до смерти хотелось знать.

— Как насчёт [Обнаружения магии], [Огненного шара] и [Ускорения]?

Сирия закатила глаза.

— Все хотят уметь колдовать [Огненный шар]. Что ж, тебе не повезло. Я не могу наколдовать его без посторонней помощи, и Пишес тоже. Когда мне надо было наложить это заклинание, я пользовалась жезлом. Зато я знаю [Ледяной шип]. Беда в том, что ты, скорее всего, не сможешь наколдовать его без жезла.

— Правда?

— Да. Всё дело в том, как придать энергии форму. О, разок я могла бы наложить заклинание, но отдача бы причинила боль. Может, будь у меня навык получше или побольше уровней… к тому же оно третьего уровня.

— Что означает, что его придётся долго учить?

— На твоём уровне — год. Без обид, но ты новичок. [Обнаружение магии] тоже третьего уровня, а [Ускорение]… нет.

— А что не так с этим заклинанием?

— У магии есть уровни. Я ведь это объясняла, да? Так вот, заклинание, которое ты хочешь выучить, — [Ускорение] — можно считать заклинанием четвёртого уровня. Нет… погоди, оно пятого уровня? Не знаю, извини.

— Значит, я не могу его выучить?

— Нет, выучить можешь. Точнее, у тебя есть на это потенциал. Просто… я в лучшем случае могу колдовать магию третьего уровня. Четвёртый уровень — это возможно, но мне понадобился бы гримуар и недели… может, месяцы, чтобы выучить заклинание на моём уровне. Может, я бы выучила его за неделю с наставником, но если учиться самой…

Сирия покачала головой.

— Всё дело во времени и усилиях. Вложи в заклинание достаточно — и сможешь его освоить. Но есть пределы. Если бы я захотела выучить заклинание вроде [Огромного огненного шара], у меня ушли бы годы, даже знай я, как это заклинание должно работать. Моя магия ещё не на том уровне, чтобы я могла его понять, да и в огненной магии я не сильна.

— Ясно. Значит, оно не стоит усилий?

— Ещё как стоит усилий, но у меня нет гримуара. Как думаешь, зачем я зарабатываю на жизнь ремеслом авантюриста? Уж точно не ради здоровья.

Сирия задумчиво постукивала пальцем по колену.

— Пишес знает одно заклинание четвёртого уровня — [Невидимость]. Помню, как он его учил: оно чуть его не убило, и он занимался каждую ночь по меньшей мере часа по два целый месяц, прежде чем освоил. А он ведь гений. Высокомерный, невыносимый, но [Невидимость] он выучил на 18-м уровне. Он дважды поднял уровень, выучив её.

— Значит, повышение уровня позволяет магам быстрее постигать заклинания? Вроде [Огромного огненного шара]?

— Ну, если бы я за ночь получила десять уровней… да. Мне было бы намного, намного легче его выучить. С другой стороны, если бы я как-нибудь… разобралась, как заклинание работает, я бы выучила его столь же легко.

Рёка нахмурилась. Похоже, магия определённо не была линейной штукой. Насколько она помнила по изучению [Света], это было почти ближе к… достижению математического озарения, решению формулы или чему-то в этом роде. Она дала Сирии продолжить.

— В общем, если грубо: магия третьего уровня годится для боя, пока ты не лезешь на что-то слишком смертоносное. [Ледяной шип], к примеру, третьего уровня. Есть производное заклинание — [Ледяной осколок], оно второго уровня. [Ледяной ветер] — первого уровня, хотя я знаю, что Пишес умеет делать это заклинание куда сильнее, чем ему положено.

— А [Свет]? Первого уровня?

— Ну, честно говоря, я бы назвала его нулевым уровнем, если бы могла. Это одна из самых базовых магий, которые люди учат. Создать свет, создать тепло… [Искра] — ещё один пример.

Это было логично, и Рёке хотелось спросить про [Искру], но…

— Можно добавлять магию в заклинание? Как?

— Вот так. Разве я тебе не показывала?

Сирия подняла руку, и в ладони у неё появился знакомый шар ярко-жёлтого света, мягкое солнце. Она щелчком отправила шар золотого света в Рёку. Девушка рефлекторно вскинула руку, и свет плеснул вокруг её ладони, угасая, а глаза Рёки расширились от изумления. Она ничего не почувствовала, когда свет коснулся её кожи.

— Его можно бросать, но управлять им на расстоянии способен только по-настоящему хороший маг. То же с размером; можно добавить больше маны, чтобы сделать свет крупнее или придать ему другую форму, но это всего лишь упражнения. Они помогают развить умение управлять заклинаниями, но в конце концов это просто свет.

— А как насчёт яркости? Можешь сделать его ярким, как солнце?

— Ты умеешь это заклинание. Вот ты мне и скажи.

Рёка сосредоточилась. Сирия даже не произнесла [Свет], чтобы создать шар, но Рёка почему-то не могла проделать то же самое.

— [Свет].

Шар выплыл из её ладони. Он был ровно таким же ярким, как обычно; не ярче. Рёка нахмурилась, глядя на него.

— Как мне?..

Стоп, это был глупый вопрос. Кто требовал ответа на всё сразу? Рёка закрыла глаза, сосредоточилась, и тогда шар стал ярче за её веками.

— Хм. Это было… быстро.

Добавлять энергию в заклинание было утомительно. Но Рёка сосредоточилась, и шар разгорался ярче… ярче…

Но не настолько ярко. Сирия прикрывала глаза, но ей не грозило ослепнуть. Рёка чувствовала, что могла бы усилить свет сферы, но не хотела рисковать.

Она позволила шару исчезнуть. Это был ещё один приём, который она только что раскусила. Это было похоже на толчок или притягивание, но, возможно, поглощение и высвобождение были лучшими способами представить, как она могла управлять силой внутри себя.

Как бы там ни было, это ощущение находилось в той части сознания Рёки, о существовании которой она даже не подозревала. Может, магия… была вроде миндалин или аппендикса? Чем-то давно забытым?

— Это впечатляет. Трудно представить что-то настолько яркое. Сама я так не могу.

— Представить?

Сирия кивнула.

— Маги не могут создавать заклинания из ничего. Образы в наших головах становятся заклинаниями. Так что я могу сделать заклинание света очень ярким, но не таким ярким, как, скажем, солнце.

Она подняла руку, и появился ещё один шар света. Он тоже стал ярко-белым, но не таким ярким, как у Рёки.

— Похоже, я не так уж часто смотрю на яркие вещи, а? И я никогда не видела солнце вблизи, так что толком не представляю, как оно выглядит. То, что оно такое яркое, как раз и мешает его вообразить. На что ты смотрела, чтобы увидеть что-то настолько яркое?

Прожекторы на вечеринках. Полицейские мигалки. Автомобильные фары и солнце — да, потому что в детстве она была глупой.

— Огонь и всё такое. А, ты хочешь сказать, что я могу лучше выучить заклинание, если понимаю, из чего оно состоит?

— Ну, наверное, можно и так сказать. У большинства магов есть специальности — то, что они понимают. Я вот понимаю холод. Провела несколько зим в снегу и льду, и мне всегда нравились снежинки. Но я изучала и сосульки, и… ну, это просто значит, что заклинания вроде [Ледяного шипа] мне понятнее.

Она кивнула на шар света в своих руках.

— Остальное ты, наверное, и сама разберёшь, но я научу тебя, как управлять заклинанием [Свет]. А вот с [Ускорением] и [Огненным шаром] придётся справляться самой. Если услышу, что кто-то продаёт гримуар с ними, дам знать, но если покупать целую книгу ради одного заклинания…

— Оно того не стоит. Ясно.

— Ну, внутри можно выучить и другие заклинания, но я хотела сказать, что это слишком дорого. Гримуары с магией четвёртого уровня мне совсем не по карману, даже когда я была с… с Рогами.

Скоро всё могло измениться. Рёка прикидывала, на что хватило бы восьмисот золотых. Вероятно, на гримуар первого уровня или в лучшем случае второго. Но магия… ради магии она была готова провести столько бессонных ночей, сколько понадобится. Но будь у неё класс, как быстро она бы её выучила?

Сирия, должно быть, почувствовала дилемму Рёки.

— Я всё ещё не понимаю, почему ты не любишь классы, но… ну, я и так уже достаточно наговорила в прошлом. Если ты не хочешь идти этим путём — ладно. Магия требует учёбы даже с уровнями.

Рёка с облегчением кивнула. Ещё один отложенный выбор. Не лучшая привычка, но она могла обдумывать это хоть весь день и всю неделю, если понадобится. Странствующая таверна была хорошим местом, чтобы учиться и жить.

Сирия указала на Рёку и превратила шар света в своих руках в квадрат.

— Раз уж мы собрались тренироваться, давай проведём полноценный урок. Сотвори заклинание [Свет] ещё раз. Теперь очисти разум. Сосредоточься на заклинании и вложи в него столько силы, сколько сможешь. Посмотрим, насколько ярким ты и вправду его сделаешь.

Рёка так и сделала, и они тренировались, пока не услышали крик.

—-

— А-а-а! Мои глаза!

Эрин выронила тарелку, что держала в руках, чтобы прикрыть глаза, но, опустив взгляд, увидела, что Сирия подхватила тарелку с картошкой заклинанием.

Своей костяной рукой.

Эрин смотрела, как комната расплывается в слезах, а Рёка и Сирия поднимаются. Сирия попыталась извиниться. Она довольно часто моргала, как и Рёка.

— Мы… тренировали магию. Как там шахматная партия?

Ответа она не получила. Эрин просто указала своей рукой, и Рёка с Сирией посмотрели.

— Твоя рука!

— Что?

Сирия моргнула, глядя на свою руку, и замерла. Рёка уставилась на светящийся кончик побелевших костей.

— Я не знала, что ты можешь ею двигать.

— Я и не могла… то есть, я двигала ею раньше, но неосознанно. Как и в этот раз.

— Это, должно быть, магия.

Рёка бросила на Эрин взгляд, и та покраснела.

— Ладно, это очевидно. Но мне было интересно, как она держится вместе и, ну знаешь, не разваливается без кожи и всего такого.

Сирия моргнула.

— И правда. Я об этом даже не подумала.

— И в прошлый раз ты ею чуть не всадила мне ледяной шип в голову, так что… она, наверное, двигается, когда ты колдуешь!

Рёка покосилась на Эрин и перевела взгляд с одной на другую, но Сирия кивала.

— Когда я пропускаю через неё магию, она, наверное… ну, я не пробовала, потому что думала, что она мёртвая, но, может…

Она нахмурилась, глядя на свою руку. Рёка и Эрин ничего не видели, а потом пальцы дёрнулись. И зашевелились.

Сирия медленно сжала пальцы в кулак, глядя, как почерневшая кожа и кости двигаются слаженно. Для Эрин это было самое жуткое зрелище, что она когда-либо видела; скелеты на уроках биологии — это одно, но рука Сирии двигалась так естественно, что становилось страшно.

— Предки.

Сирия выдохнула это слово.

— Ох, это же потрясающе!

Эрин хотелось обнять Сирию, но парящая картошка была на пути, и она боялась сбить магу сосредоточенность. Рёка тоже улыбалась.

— Впечатляет. Больно?

Сирия встряхнула рукой, но теперь и она улыбалась.

— По-настоящему впечатляет то, что колдовать ею мне легче, чем другой рукой. Я это почувствовала, когда поймала тарелку. Должно быть, дело в костях.

Эрин этого не поняла, а вот Рёка — мгновенно.

— Кости Полуэльфов лучше проводят магию?

Сирия помедлила.

— Это… секрет. Пожалуйста, никому не говори.

Рёка тут же кивнула, и Эрин последовала её примеру.

— Конечно, нет. Само собой. Э-э, спасибо, что спасла картошку.

— Картошку?

Сирия моргнула и только тогда, похоже, вспомнила о парящих в воздухе картошке и тарелке. Она посмотрела на Рёку и Эрин.

— Поможете их собрать? Я могу удержать их в воздухе, но тонкое управление мне не под силу.

Меньше чем за минуту обе девушки помогли Сирии сложить оставшуюся картошку обратно на тарелку и съели больше половины. Затем все спустились вниз, чтобы сообщить хорошие новости Олесму.

Он пришёл в восторг, но затем ему понадобилось показать Сирии кое-что, что он явно считал не менее важным. Он помахал перед Сирией пергаментом, плотно исписанным шахматной нотацией, а та лишь моргала, глядя на него. Его изложение партии Эрин с загадочным противником тоже не слишком её впечатлило.

— Эрин сыграла хорошую партию в шахматы? Это здорово.

— Это больше чем здорово, Сирия. Это… феноменально! Невероятно! Это было… я уверен, тот, кто на другой стороне, наверняка получил уровень! Я никогда не видел такой игры. И у меня всё записано здесь!

Он потряс перед Сирией исписанным чернилами пергаментом. Она озадаченно моргнула, глядя на него.

— Выглядит напряжённо.

Рёка хмурилась, глядя на доску, заметила Эрин. Она хотела сыграть? Но бегунью интересовало не это.

— Вы двое пока закончили играть?

— Кажется, да. Думаю, тот, кто на другой стороне, занят, потому что он дважды стукнул по доске пешкой, а потом перестал. Но спорим, завтра он со мной сыграет. И он такой сильный. Разве это не здорово?

— Wunderbar. Но неужели другой игрок и правда так хорош?

— Он очень, очень хорош, Рёка. Лучший, кого я встречала за…

Эрин запнулась, сообразив, что может задеть чувства Олесма, но Дрейк кивнул.

— Он и по моим меркам лучший. Должно быть, он [Стратег]!

— Это другой тип [Тактика]?

— Нет… это как [Мастер копья]. Это смены класса, которые происходят, когда достигаешь определённого уровня. Ты специализируешься или… получаешь навыки получше.

— А.

Эрин просияла, гадая, когда загадочный игрок снова с ней сыграет. Он выиграл одну партию. Обычно Эрин не расстраивалась из-за проигрышей, но…

День был чудесным. У неё была картошка фри, которую легко готовить, Сирия и Олесм в её таверне, а ещё Вал, Хоук и Рёка!

Но потом Курьеры решили уйти, что было нормально, и Олесм тоже решил, что ему надо вернуться в город. Всё равно оставались Сирия и Рёка, и Эрин была рада, что обе здесь.

— Чем займёмся? Можем поболтать, или поиграть в игры — кроме шахмат, — или сходить в город, или…

— Спрятаться.

Рёка смотрела в окно. Эрин проследила за её взглядом, и у неё чуть ёкнуло сердце.

Морозные феи роились вокруг её таверны, заглядывали сквозь стекло, корчили рожи, а потом…

Влетели?

Нет. Не может быть. Но пока Эрин в безмолвном ужасе смотрела, дверь медленно отворилась внутрь, впуская в комнату Морозную фею.

Маленькое лазурное создание оглядело комнату и улыбнулось, а Рёка застыла, и Эрин превратилась в восковую фигуру ужаса. Сирия пятилась, пока не оказалась почти у лестницы, но было поздно. Морозные феи влетели внутрь.

Они ворвались с порывом холодного воздуха, что погасил огонь в очаге и болезненно, до дрожи, вновь напомнил Эрин о зиме. Рёка и Эрин закрыли лица, когда ледяные крупинки укололи их кожу, а потом феи были повсюду.

— Гляньте, гляньте! Двое Людей и грязный полукровка!

— Таверна! Место, где можно отдохнуть и поесть!

— Мне жареную свинью! Нет! Жареную лошадь!

— Гляньте, как они стоят там, тупые и медлительные!

— Тут нет железа! Нет боли!

— Что происходит?

Сирия кричала, перекрывая гвалт голосов, а Рёка и Эрин озирались. Феи были повсюду: карабкались по стенам, сидели на столах, переворачивали тарелки…

— Моя кухня! Эй! Не лезьте туда!

Эрин бросилась вперёд, размахивая руками и крича, а феи исчезали на кухне с визгливым смехом и звоном бьющейся посуды. Рёка отмахивалась от проворных фей, которые кружили вокруг неё, дёргали за волосы или выдёргивали пряди. Но когда воздух вокруг неё заледенел, даже бегунье пришлось сдаться.

Но хуже всех досталось Сирии. Как только Эрин удалось выгнать фей обратно в зал таверны, а им наскучило донимать Рёку, вся стая, казалось, сосредоточилась на Сирии. И не в хорошем смысле.

— Полуэльф! Шлюха!

— Дочь ублюдка!

— Грязный щенок!

Они кружили вокруг неё, а Сирия сжалась, прикрывая голову. Одни феи сбрасывали на неё осколки льда; другие швыряли комья снега.

— Прекратите!

Голос Эрин не был громом, но перекрыл даже гвалт фей. Они замерли, и она запнулась, сообразив, что понятия не имеет, что происходит и что сказать.

А вот Рёка знала.

— Почему вы здесь? Я думала, феи никогда не заходят в здания!

Высокая азиатка встретила Морозных фей без тени страха, пока те парили в воздухе по всей таверне. Эрин стояла за спиной Рёки с изрядной долей страха, вспоминая лавину, что накрыла её в прошлый раз, когда они разозлились.

— Вам здесь не рады. Убирайтесь отсюда.

Морозные феи глумливо загалдели, когда Рёка указала на дверь. Одна из них подняла два пальца — оскорбление? — паря перед лицом Рёки.

— Ха! Мы можем войти сюда! В её постройке нет грязного железа, и нам сказали, что нас примут как гостей! У нас есть бессрочное приглашение, дура!

Рёка повернула голову, чтобы посмотреть на Эрин. Та невинно уставилась себе под ноги, мысленно пиная себя снова и снова. Рёка наклонилась, чтобы шепнуть Эрин на ухо.

— Это правда?

— Я не знала! Они собирались напасть на Рабочих, пока те строили, поэтому я сказала… я не знала!

— Сделки с феями. Никогда не доверяй ничему, что они делают.

— Не зли их, Рёка! Они умеют устраивать лавины… и они знают Короля Артура?

— Что?..

Одна из фей всё это время парила прямо рядом с ними, пока они шептались. Она пронзительно рассмеялась.

— Ха! И это всё, о чём думаете вы, мелкие смертные? Король Артур? Тупой мудак даже не знал о Калибурне, когда мы о нём говорили!

— Калибурн? Ты про Меч в камне?

Взгляд Рёки впился в фею, а Эрин почувствовала себя идиоткой. Но фея лишь показала им обеим неприличный жест и кувыркнулась прочь в воздух.

— Вы задаёте вопросы гостям? Где наш приём, наши напитки и еда? Мы требуем причитающегося! Несите нам напёрстки вина, и золотые пирожные, и марципановые тарты, и заварной крем, и мы, быть может, даруем вам милость!

— Но сперва дайте нам прогнать эту наглую, что смеет делить с нами кров!

— А!

Сирия вскрикнула, когда фея приземлилась ей на руку, заморозив плоть. Рёка перехватила следующую, заслонив Полуэльфа своим телом.

— Прекрати. Немедленно.

Одна из фей злобно уставилась на Рёку.

— А, ты, значит, встанешь на сторону этой суки, Человек?

Рёка не ответила. Её глаза сузились, а один кулак был сжат. Эрин присела рядом с Сирией, пытаясь сообразить. Сирия зашептала ей, с безумными глазами.

— Чего они хотят? Зачем они здесь?

— Ты их слышишь?

Эрин удивилась. Все остальные относились к феям — или Зимним спрайтам, как их называли, — как к размытым кляксам, которых не видели. Но Сирия явно что-то видела. Полуэльф кивнула, прищурившись.

— Я слышу только этот шёпот, но кое-что вижу… что-то. Я им не нравлюсь. Зимним спрайтам не нравится ни один Полуэльф.

— Не нравитесь? Мы вас ненавидим, сыны и дочери шлюх!

Одна из фей плюхнулась Сирии на голову, и волосы Полуэльфа заледенели, а сама она закричала. Она слишком боялась Морозных фей — Эрин гадала, что они с ней сделали в прошлом.

— Прекратите!

Эрин попыталась отмахнуться от феи, но та лишь зашипела на неё, заставив отдёрнуть руку.

— Если мы дадим вам что-нибудь поесть, вы уйдёте?

Рёка спросила одну из фей и получила в ответ лишь дерзкое пожатие плечами. Она посмотрела на Эрин.

— Эрин… приготовь им что-нибудь.

— Что?

— Что-нибудь…

Рёка замялась и приложила руку к голове, а феи кружили вокруг неё, корча рожи и отпуская грубые замечания.

— Что-нибудь сладкое. Молоко и сахар. Только скорее!

Эрин метнулась на кухню и схватила мешок сахара и оставшееся молоко. Она взяла миску, насыпала в неё почти столько же сахара, сколько было молока, и вынесла её.

Феи и Рёка с Сирией находились в своего рода противостоянии. Полуэльф сжалась, а Рёка заслоняла её, но то и дело какая-нибудь фея бросалась вперёд и швыряла в неё чем-нибудь.

Эрин сунула миску сладкого молока на стол, расплескав немного через край в спешке.

— Вот! Еда! Берите и уходите!

Одна из фей опустилась пониже, чтобы попробовать это варево. Она оглядела крупинки сахара на дне миски, а потом осторожно окунула палец в молоко. Эрин затаила дыхание, пока фея осторожно пробовала. А потом…

— Что это? Тут всего лишь сахар да коровье молоко! Вы что, вздумали нас оскорбить?

Фея закричала в негодовании, и остальные феи столпились вокруг миски.

— Молоко и сахар? Мало!

— Годится только на перекус!

— Мы требуем ещё!

За считаные секунды миска опустела. Эрин смотрела на неё, пока последняя фея жадно запихивала в рот мокрый сахар. Но, хотя феи и поели, умиротворёнными они не выглядели. Одна из них подплыла к лицу Эрин, ухмыляясь.

— Полагаю, для начала сойдёт. Но мы хотим ещё! Ты владелица таверны, ты, копуша. Приготовь нам ещё еды! Ещё десять мисок — и мы сочтём это за милость!

У Эрин не хватало и на одну лишнюю миску, не говоря уже о десяти. Она так и сказала, и феи разбушевались ещё пуще.

— Тогда как насчёт развлечения? Нет? Тогда мы устроим себе забаву сами!

Они принялись пикировать на Сирию, дёргая её за волосы и одежду. Эрин пыталась оттолкнуть фей, но те были просто слишком быстрыми! Они кружили вокруг неё в паре дюймов от кожи, смеясь, пока она безуспешно от них отмахивалась.

— Прекратите! Прекратите!

Сирия отбивалась от них здоровой рукой, но феи просто облетали её. Эрин попыталась схватить фею, но та ловко увернулась, а потом швырнула лёд Эрин в лицо, заставив её вскрикнуть.

— Эрин… возьми сковороду. И всё железное, что у тебя есть.

Рёка тоже размахивала руками, но медленно, глядя, как феи уворачиваются от них. Эрин кивнула и побежала на кухню, но остановилась, когда фея подлетела ей к лицу.

— Что? Сковороду? Мы не глупые королевы, и ты не ведьма, малявка!

— Но вам не нравится холодное железо.

Рёка произнесла это спокойно, и феи замерли в воздухе. Холод в комнате — и без того почти морозный — стал глубже, когда она это сказала.

— Это угроза, Человек?

— Нет… просто факт. Феям нельзя доверять. Никогда не подходи к волшебному холму, никогда не благодари фею, никогда не ешь их еду и не рассказывай им о своём ребёнке. Однако они боятся холодного железа, и я не думаю, что вы можете войти куда-либо без приглашения.

Казалось, Рёка говорила всё это в равной мере ради Эрин и для фей. Они холодно уставились на девушку повыше, и Эрин поёжилась. Она бочком пробралась на кухню и вернулась как раз к разгару перепалки.

— Мы не крадём детей! Мы приносим Зиму, ты, корова! И мы примем твою благодарность, не похитив милости! То, что мы предлагаем, — от чистого сердца, а ты вздумала нам угрожать?

Фея, что была ближе всех к Эрин, заметила её и закричала голосом, никак не вязавшимся с её размером.

— Холодное железо! Она держит его, сёстры! Берегитесь!

Феи завизжали, и звук был настолько нестройным, что Эрин захотелось выронить сковороду. Но она мрачно удержала её и повысила голос.

— Верно. И если вы сейчас же не уйдёте, я… я…

На самом деле Эрин не думала, что сумеет попасть по фее, такие они были проворные. Да и не хотела, по правде говоря. Они были злобными вредителями, но она не была уби… она не хотела причинять им боль.

Одна из фей проплыла через комнату, пристально глядя на Эрин. Холод, что исходил от её маленького тельца, был так силён, что Эрин отшатнулась, и когда фея заговорила, её голос был серьёзным и холодным — впервые.

— Ты грозишь нам холодным железом, когда за нами право гостя? Ты нарушишь законы гостеприимства, смертная?

Эрин заколебалась и опустила сковороду. В глазах феи был блеск, от которого ей стало очень не по себе. А мысль сказать «да» подняла в её голове громкий, лязгающий трезвон тревоги. Не такой громкий, как когда её [Чувство опасности] сработало со Скиннером, но почти.

— Нет. Не-е-ет… но Сирия тоже моя гостья! Вы не можете обижать её, если хотите остаться здесь!

Фея фыркнула и указала на Сирию.

— Ба! Полукровное отродье — вовсе не твоя гостья! Она ничего не платит и ничего не даёт за дар приюта! Мы можем поступать как пожелаем!

Откуда они это знали? Но слишком поздно. Теперь, когда Эрин пообещала, что ничего не сделает, феи вновь принялись беспощадно нападать на Сирию.

— Шлюха! Шлюха! Шлюха, и потаскуха, и ублюдок!

— Убей себя, уродина!

— Мерзость!

Сирия забилась в угол, рыдая, а они окружили её. Феи были безжалостны, и Эрин с Рёкой не могли их остановить.

— Почему они так злы?

Эрин прокричала это Сирии. Полуэльф покачала головой.

— Они это делают. Они всегда это делают. С самого детства!..

Она взвизгнула и закричала, когда фея выдрала у неё клок волос. Рёка зарычала, и фея отлетела назад, смеясь со своим кровавым трофеем.

— Клок волос дочери шлюх! Ха!

— Хватит её так называть.

Рёка прорычала это, и феи вокруг неё рассмеялись. Они умолкли ровно настолько, чтобы та, что выдрала у Сирии волосы, подлетела обратно.

— И что же ты хочешь, чтобы мы делали, Человек? Любезничали с дочерью потаскух и трусов?

— Нет. Просто цепляйтесь к кому-нибудь себе под стать.

Фея недоверчиво уставилась на Рёку. Она мельком глянула на Сирию.

— Это жалкое создание куда больше нас, близорукая дура.

— Вот именно. Я говорю вам: отвалите и идите доставать кого-нибудь другого. Улитку, например, или, может, осиное гнездо.

Это было похоже на то, как слушаешь детей, между вспышками взрослой речи и пугающей серьёзности. Остальные феи заохали и рассмеялись, а фея перед Рёкой залилась пронзительным смехом.

— О, и как же ты нас остановишь? Нарушишь право гостя? Тогда и мы поступим с тобой так же?

Она метнулась к Сирии, громко крича на Полуэльфа и протягивая к ней руки.

— Шлюха! Шлюха! Грязная потаскуха и отродье ублюдков! Утопись, грязная полукровка, ты, шл…

Эрин не заметила движения Рёки. Пока Эрин отчаянно размахивала руками, другая девушка двигалась всё медленнее и медленнее. Она следила за феями в полёте, а теперь начала действовать. Её рука взметнулась и мелькнула к фее, что пролетала мимо лица Рёки. И поймала её.

Рёка вышибла Морозную фею из воздуха ударом кулака. Эрин услышала удивлённый вскрик, а потом фея впечаталась в половицы, кувыркнулась и замерла в паре футов, у ножки стола.

Все звуки в таверне… смолкли. Феи перестали смеяться. Сирия застыла, глядя на Морозную фею, которую теперь ясно видел даже Полуэльф. Фея с секунду лежала неподвижно, а потом медленно села.

Похоже, она не пострадала. Её кристаллическая кожа выглядела нетронутой ударом, и, по правде говоря, это Рёка сжимала костяшки и стирала иней, покрывший её кожу. Но глаза феи были жёсткими и тёмными, когда она смотрела на Рёку снизу вверх.

Медленно Морозная фея взмыла вверх, пока не оказалась вровень с глазами Рёки. Бегунья смотрела на неё без тени страха в глазах, но, быть может, лишь Эрин заметила, как напряглись икроножные мышцы Рёки, когда фея подлетела на дюйм к её лицу.

— Ты об этом пожалеешь, Человек.

Рёка смотрела в ответ, не дрогнув. Морозная фея сверлила её взглядом ещё секунду, а потом вдруг, пугающе, ухмыльнулась. Она раскрыла рот и показала Рёке жутко острые зубы в своём крохотном рту.

— Ха! Это будет так весело!

А потом она завизжала, и феи хлынули роем, и Рёка кричала, бежала, вылетела за дверь в снег, а почти все феи в таверне устремились за ней в зиму, преследуя её, смеясь.

Оставив Эрин и Сирию убирать беспорядок.

—-

Это должен был быть весёлый день. Так думала Эрин, подбирая куски льда и сметая снег в угол, пока Сирия пыталась разжечь огонь. Полуэльф была потрясена, и ей понадобилось немного лечебного зелья на места, где феи её порезали, покусали или выдрали волосы, но в целом она была в порядке.

— Рёка меня и правда спасла. Если бы она от них не избавилась… обычно они уходят, стоит мне куда-нибудь зайти, но здесь…

Одна из фей спикировала было к Сирии, и Эрин осенила единственная за день дельная мысль.

— Заплати мне.

— Что?

— Быстро, что угодно! Скорее!

У Сирии не было монет, но по настоянию Эрин она отдала ей свой лифчик. Выбор был между ним и трусами, и Эрин приняла его в качестве платы.

И… это сработало. Те немногие феи, что решили не гнаться за Рёкой, поворчали, но согласились не трогать Полуэльфа. Почему Эрин не додумалась до этого раньше, она и сама не знала.

А потом они кружили рядом, корча рожи и отпуская грубости, пока Эрин прибиралась, — до тех пор, пока не вернулся Торен. Он вернулся!

Как? Откуда? И почему его глаза были фиолетовыми? Эрин так ликовала, что всё остальное отошло на второй план, пока она не заметила, что в таверну заявилась ещё и Рэгс и испортила ей партию!

Но это было ничего. А потом заглянул Клбкч со всеми Рабочими, которых обещал, и Релк с Поуном тоже! И это тоже должно было быть чудесно. Только вот…

— Ничего не выйдет.

Эрин сказала это после того, как Рабочие играли целый час. Она смотрела на них и качала головой. Что-то было не так.

— В чём дело?

— Они не… это не то же самое. Ты заставляешь их играть, а от этого не будет никакого толку.

Клбкч непонимающе смотрел на неё. Он привёл в таверну Эрин двадцать Рабочих, чтобы те поели, но главное — чтобы играли в шахматы, как он и говорил. И она объяснила игру и усадила их играть точь-в-точь как в прошлый раз, но…

— Что-то случилось? Эти Рабочие должны научиться этой игре, Эрин. Это… очень важно для Улья.

— Ага, но ничего не выйдет. Это не сделает их Индивидуумами или как там.

Клбкч помедлил. Поун был занят разговором с Рабочими, а Релк, скучая, привалился к стене, пока они двое совещались. Сирия ушла наверх отсыпаться после нападения Морозных фей. А вот Клбкч…

Разговаривать с ним всё ещё было странно. Это было похоже на разговор с призраком или… почти с незнакомцем. Но он был тем же самым.

Но другим. И от осознания этого Эрин становилось немного больно внутри.

— Я знаю, что ты делаешь. Ты пытаешься сделать больше Рабочих вроде Поуна, верно? С помощью шахмат?

— А.

Даже Эрин могла до этого додуматься, если дать ей достаточно времени. Она покачала головой.

— Ничего не выйдет.

— Могу я спросить, откуда вы знаете?

— Помнишь, как мы играли в первый раз и я их научила?

Казалось, это было так, так давно. Но неужели всего месяц назад? Два? Эрин не была уверена. Но ощущалось это как почти год.

— Припоминаю. Насколько я помню, вы играли и с Олесмом, и со мной.

— Ага, а потом я пригласила Рабочих сыграть. Но и всё. Их никто не заставлял. А позже… я спросила у Поуна его имя. Так он его и выбрал.

Клбкч секунду молчал, глядя на Эрин.

— Вы спросили его имя? Это было… опасно. Большинство Рабочих становятся Аберрацией, если такое происходит.

— Ага. Я знаю. Но ему удалось… что-то сделать. Потому что он играл в шахматы, это я понимаю.

— Из-за вас.

— Не только из-за меня.

Эрин покачала головой, но Клбкч настаивал.

— В вас есть это качество. Именно его мы и ищем.

— Ага… может быть. Скорее всего, нет. Но в любом случае ты этого не добьёшься, заставляя Рабочих что-либо делать. Раздавая им приказы, ты не сделаешь их Индивидуумами, потому что им приходится это делать, понимаешь?

Клбкч молчал так долго, что Эрин забеспокоилась, но потом он кивнул.

— Я… кажется, понимаю. Странно. Кажется… да, кажется, понимаю. Это нечто странное для восприятия Антиниумов. И это порождает проблему, которую надо обдумать. Но да; я понимаю.

Тогда он кивнул и приказал Рабочим прекратить игру. Он так ими раскомандовался, но потом Клбкч сказал Эрин, что они попробуют ещё раз позже, и это было бы нормально. Нормально, если бы не то, что случилось потом.

— Прекрати. Это.

Эрин стояла перед Релком, стараясь не дрожать. Так ли себя чувствовала Рёка? Он нависал над ней, и только теперь она осознала, какой он на самом деле большой. Каким сильным он выглядел. Каким…

Она увидела, как позади Дрейка движется Торен, хотя оружия у него не было. Эрин слегка качнула головой и сместилась, чтобы защитить Рэгс. Никто не смог бы остановить Релка силой, в этом она была уверена. Но, может, ей удастся его уговорить. Она должна была.

Он смотрел на неё с обидой и яростью, а потом подлетела Морозная фея и приземлилась ему на голову. Он с криком выбежал из таверны, а Эрин обмякла, привалившись к одному из столов.

— Я принесу извинения за своего напарника, Эрин Солстис, и вам, Рэгс. Полагаю, он дорожит мной и вами. Но он сражался в Войнах Гоблинов и считает Гоблинов врагами. Я поговорю с ним, но, возможно, для всех будет лучше, если Гоблин какое-то время не будет сюда приходить.

Она кивнула, и фея влетела обратно, с самодовольным и довольным видом.

— Вот! Милость исполнена за твоё скудное подношение, Человек! Вспыльчивый олух сегодня больше тебя не потревожит!

И вот она ушла, и Рэгс ушла, раненая и полная гордости, и Сирия отправилась спать, и феи улетели, и Клбкч, Поун и Рабочие ушли, пока Эрин не осталась совсем одна.

Только Торен вернулся.

Эрин сидела в своей таверне, за столом, усталая, замёрзшая. Но уже не одна.

— День должен был быть таким хорошим, знаешь?

Он смотрел на неё. Старый добрый Торен. Куда он пропадал? Но он не мог ей ответить. Он был просто… просто…

Что он такое? Эрин смотрела на него. Он был больше, чем просто вещь, но таким медлительным. Мог ли он думать? Он был слугой-нежитью, по словам Пишеса.

— Многое случилось, знаешь. Много хорошего. Кое-что плохое.

Она чувствовала усталость. Вчерашний день был чудесным, невыразимо. И дни до него — не хуже. Она отстроила таверну заново и сотворила успех из провала.

— Но, наверное, я не могу делать так каждый день.

Эрин опустила голову. Рёка ушла, и Эрин не знала, когда та вернётся. Феи влетали и вылетали из её таверны, когда им вздумается, Сирия могла двигать рукой, Торен вернулся, у Антиниумов была странная проблема, Релк вёл себя как козёл, пусть у него и была некоторая причина, а Рэгс была ранена и пропала, и её племя могли перебить, если бы они вернулись.

Кое-что хорошее. Много плохого. Но Торен вернулся. В целом Эрин сочла бы, что с кармой вселенной они квиты.

Если больше сегодня ничего не случится, она сочтёт, что ей повезло.

Эрин опустила голову и стала засыпа…

—-

Она была [Принцессой], и она голодала. Слишком долго зимний холод пронизывал её до костей, а настороженные лавочники и подозрительные стражники сделали воровство куда, куда более трудным делом. И её магия иссякала.

У неё оставалось лишь несколько зарядов [Невидимости], но она голодала, а потому использовала один сейчас. Стояла глубокая ночь, и вокруг всё равно никого не было.

Прилавки были заперты, но у неё были заклинания, чтобы справиться с любыми замками, магическими или нет. Да и к тому же богатство было её правом по рождению; она заслуживала всё, что забирала у грязных дворняг и мерзких змей, живших здесь.

Но сегодня, похоже, какой-то дурак оставил свой прилавок незакрытым. С одной стороны лежали тёплые одеяла, рядом — ряды сушёной снеди и, самое соблазнительное, свежий окорок на табурете. У [Принцессы] потекли слюнки, когда она подкралась ближе.

— Вот ты где.

Голос донёсся из теней, и [Принцесса] в испуге развернулась. Массивная Гнолл — огромное создание из тёмного меха и мускулов — поднялась и вышла на лунный свет. У неё был низкий женский голос, но всё, что видела [Принцесса], — это её клыки и зубы, когда она говорила.

— Хрр. Слишком долго мы позволяли тебе гулять на свободе. Из-за Гази и Нежити у нас не было времени. Но теперь от тебя пахнет, и нет твоих магий, скрывающих запах, да?

Она указала примерно в сторону девочки, хотя её глаза обшаривали пустую улицу.

— Невидимости мало для таких, как мы. И у нас есть способы тебя поймать. Не беги!..

Слишком поздно. Девочка побежала, но не успел эхом раздаться стук её шагов, как Гнолл настигла её. Она закричала, но это лишь облегчило лавочнице задачу — та подхватила её одной огромной лапой.

— Попалась. Ну, скоро мы увидим, как ты выглядишь, да? А потом ты ответишь перед Стражей за причинённый ущерб и учинённые бесчинства, да? Не сопротивляйся. Я не сделаю тебе больно.

Заклинание невидимости, слабое из-за остаточной магии в плаще девочки и надорванное от прикосновения, рассеялось. [Принцесса] в лохмотьях проявилась, и Гнолл улыбнулась ей сверху вниз.

— Вот ты где.

Всё, что видела [Принцесса], — это зубы. Её разум был затуманен страхом, а потому она подняла один палец.

На каждом её пальце было по кольцу, но магия каждого давно иссякла в пути от чрезмерного использования. Но одно всё ещё мерцало фиолетовым светом. Гнолл увидела, как оно засветилось, когда [Принцесса] призвала к нему магию, и резко произнесла:

— Не смей…

И снова слишком поздно. Слишком поздно и слишком медленно. Девочка вскинула кольцо и выкрикнула одно слово.

— Ignis!

Огненный шар, вырвавшийся из кольца, был почти вдвое больше её головы, но, ударив в прилавок за спинами Гнолл и девочки, взорвался вспышкой огня, что сбила девочку с ног, а пламя поглотило Гнолл.

Несколько минут девочка не могла пошевелиться. Она слышала лишь рёв пламени и панические крики людей, что высовывали головы из соседних домов и видели огонь. Медленно, превозмогая боль, [Принцесса] поднялась. Она смотрела на горящий прилавок, полный ценных товаров и труда целой жизни. Огненное зрелище начало рушиться, а разлетающиеся угли снова принялись поджигать улицу.

Что-то схватило её сзади. Девочка закричала и развернулась, вскидывая кольцо, но опустилась массивная рука, сжав её ладонь хваткой, что сулила перелом кости, стоит ей шевельнуться.

[Принцесса] уставилась в оскаленную морду и обгоревший мех. Она кричала и кричала, но слишком поздно. Раскрылись две пасти с клыками, и когти пустили кровь.

Обсуждение главы 2.20