Она умирала. Лионетт дю Маркин осознавала это с горьким смирением. Она лежала в снегу и знала это.

Она перестала двигаться. Лионетт знала, что должна двигаться дальше, идти дальше, но слишком устала. Кусачий, мучительный холод отступил какое-то время назад, и теперь ей было почти тепло.

Но она всё равно умирала. Открывать глаза было тяжело, и Лион знала: когда она закроет их в следующий раз, то уже не откроет никогда. Что ж. Смерть. Знание было горьким, но по крайней мере это остановит боль.

Куда хуже, во всяком случае так казалось девушке, было то, что её смерть будет бесславной и никому не ведомой. Она умрёт как собака, и это было хуже всего.

Это сделали они. Дворняги и Ящеролюди. Лионетт цеплялась за жизнь ещё несколько секунд лишь для того, чтобы ненавидеть чуть подольше.

Будь они прокляты. Будь у неё одно последнее желание, она обрушила бы огонь и смерть на этот город чудовищ, Лискор. Они убили её. Её, отпрыска дома Маркин, одной из Ста семей Терандрии, Шестую принцессу в очереди на Вечный трон Каланфера.

И у них даже не хватило смелости убить её сразу. Вместо этого её изгнали, отправили брести по снегу, пока она не рухнет. Будь у неё кольца, или плащ, или хоть какая-нибудь из фамильных реликвий…

Но, разумеется, они все истощились. Полностью выкачаны от чрезмерного использования, их чары разрушены. А эти жалкие твари забрали те немногие, в которых ещё оставалась сила.

Лион слабо оскалилась. Забрали. То, что принадлежало ей по праву, украли. Её предали. Только поэтому она и встретила такой конец. Все эти крестьяне, отказывающиеся признавать её высшую природу. Если бы только она добралась до Магнолии Рейнхарт. Тогда…

Мир был холоден. Лионетт неподвижно лежала на земле. Она подняла взгляд к холодному, серому небу и выдохнула. Её глаза закрылись и…

Эрин перевалила через вершину холма и заскользила вниз по склону. Она бежала прямо к Лион, но не видела девушку. Лионетт заметила приближающуюся Эрин сначала с недоверием, потом с надеждой, а потом с тревогой, когда поняла, что та не останавливается.

— Где она? Где она? Я не могу… ой!

Лионетт почувствовала, как чья-то нога врезалась ей в живот, а потом Эрин приземлилась прямо на неё. Юная девушка охнула, когда Эрин отчаянно замахала руками.

— Что это было? Что… ой.

Смерть в этот миг была предпочтительнее жизни. Лион свернулась в клубок боли, а потом почувствовала, как что-то к ней прикасается. Она дёрнулась и слабо отмахнулась, но потом — тепло.

— Вот. Не двигайся. Ой, ну ты и замёрзла. Дай я тебя укутаю…

Плотное шерстяное одеяло обернулось вокруг Лион словно по волшебству, и девушка почувствовала, как часть холода отступает. А потом она подняла взгляд и увидела Эрин.

Девушка улыбалась Лион сверху вниз — искренне, тепло и с толикой вины.

— Эм. Привет.

Лион моргнула, глядя на неё. Ещё один человек? Ещё одна девушка? Её одурманенный холодом мозг силился работать, а рот не помогал.

— Ч-ч-что?..

— Я Эрин Солстис. А ты замерзаешь. У меня тут неподалёку таверна; ты можешь встать?

Инстинктивно Лион попыталась пошевелить ногами, но они слишком долго пробыли в одном положении. Эрин наклонилась вперёд, и Лион как следует разглядела её лицо.

Ничего примечательного в её внешности не было. Часть Лион так и подумала, оценивая грубую одежду другой девушки, её невоспитанный вид, речь и манеры. Но другая, бо́льшая часть Лион смотрела на Эрин и видела что-то сияющее.

Эрин протянула руку и улыбнулась. И была она словно солнце. Она растопила холод, сковавший Лион.

— Пойдём со мной, если хочешь жить. У меня есть блинчики!

Рука другой девушки протянулась и взяла руку Эрин. Лион ничего не могла с собой поделать. Эрин легко подняла её на ноги. Лион попыталась двинуться и охнула от боли. Ноги онемели и болели одновременно.

— Вот. Обопрись на меня.

Эрин нагнулась и подставила плечо под Лион, помогая девушке. Наполовину волоча, наполовину поддерживая её, она двинулась обратно через снег.

Лион не понимала, что происходит. Она толком не слышала Эрин, пока та, задыхаясь, пыталась представиться, а потом бросила это дело. Она лишь знала, что её спасают, и, как потерпевшая кораблекрушение, цеплялась за надежду.

Таверна стояла на вершине холма вдали, суля кров, тепло и еду. При виде неё колени Лион подкосились, и Эрин её подхватила.

— Давай. Мы почти пришли!

Лион не нужно было подбадривать. Она боролась за каждую крупицу сил, когда две девушки начали подниматься по пологому склону. Внезапно она начала верить, что и правда может выжить. Знание это было сладкой радостью.

Она сделала ещё пять шагов к таверне и принялась гадать, сколько у Эрин монет и нет ли у той лошади, которую Лион могла бы забрать.

—-

— Меня зовут Лионетт.

Вот так девушка представилась после того, как Эрин раздула огонь, собрала как можно больше одеял и сварила горячего супа. Лионетт сидела перед огнём, дрожа, замёрзшая и теперь вдруг надменная.

Лион царственно кивнула Эрин и обвела жестом её таверну.

— Мы… я благодарю тебя за помощь в час моей крайней нужды. Ты будешь щедро вознаграждена, когда я вернусь на подобающее мне место, обещаю тебе.

Эрин моргнула. Всерьёз воспринимать что-либо сказанное девушкой было трудно. Она была похожа на разноцветный зефир с торчащей из него крохотной человеческой головой — столько одеял Эрин на неё намотала. Вдобавок из носа у неё текло.

— О, это было нетрудно. Я рада была помочь. Когда я услышала, что ты там, на холоде, я просто не могла дать тебе умереть.

— Именно так.

Девушка оглядела таверну и шмыгнула носом. Эрин прикидывала, есть ли у неё салфетки, когда Лионетт снова посмотрела на неё.

— Я задержусь в твоей таверне ещё ненадолго, может, на день-другой. Затем мне понадобится помощь, чтобы отправиться на север.

Что ж, звучит разум… стоп. Мысли Эрин отмотали назад и сосредоточились на словах Лион. Ей отчего-то показалось, что девушка пропустила один шаг. Или десять.

— Что? Э, нет. Нет… я не уверена, что говорила такое… по-моему, я ничего подобного не говорила… но я не буду помогать тебе с дорогой. Вообще-то я собиралась предложить тебе работу здесь.

— Что?

Теперь настал черёд Лион остановиться и подумать. Она уставилась на Эрин в шоке, а потом в ярости.

— Ты хочешь, чтобы я работала здесь, как крестьянка? Я благодарна тебе за помощь, не пойми превратно, но мне нужна помощь.

Эрин тщательно подбирала слова.

— По-моему, я и помогаю тебе. И даже очень. И я готова предложить тебе работу здесь. Это будет несложно… ну, поначалу, может, и трудновато, но ты привыкнешь. И я дам тебе комнату и стол, и даже немного денег. Много платить я не могу, но…

Лионетт встала, сбросив одеяла. Она пристально посмотрела на Эрин.

— Я намерена отправиться на север как можно скорее. Я и минуты больше не задержусь в этой… этой адской дыре мерзостей и уродов!

Эрин дёрнулась при слове «мерзость». Но всё же сохранила спокойствие.

— Если хочешь так поступить, я не стану тебя останавливать. Но и помогать тебе я не буду.

Лион вздёрнула подбородок, и глаза её сверкнули.

— Я приказываю тебе помочь мне!

— Нет.

Несколько мгновений девушка мрачно смотрела на Эрин, а потом, что настораживало, вдруг переключилась на безмятежное спокойствие. Она шмыгнула носом и снова повернулась к огню.

— Хорошо. Тогда я лучше отдохну здесь.

Эрин не нужно было настораживаться; она уже насторожилась. Но она перевела тон в спокойный, дружелюбный.

— Ладно, отлично! В таком случае я разбужу тебя к завтраку. Сегодня можешь отдыхать, но завтра я введу тебя в курс дела. Через несколько дней…

Лион нахмурилась.

— Я не собираюсь работать. Я сказала, что отдохну.

— Ага… но если ты собираешься остаться здесь, тебе придётся работать.

— Разве я не твоя гостья? И я… слаба. Зачем тебе принуждать меня к работе?

Лионетт смотрела обиженно и укоризненно. Дружелюбная улыбка Эрин не дрогнула.

— Ну, ты ведь воровка, разве нет?

Лицо Лионетт на секунду стало пустым, а глаза метнулись к Эрин и тут же в сторону. У Эрин закралось подозрение, что дрожащая девушка пытается придумать ложь.

— Я знаю, что это ты. Ты взорвала… ну, ты разгромила лавку моей подруги и обокрала кучу хороших людей. Но я не хотела, чтобы ты там умерла, поэтому и предлагаю тебе работу.

— Она мне не нужна. Я отправлюсь на север, как только поправлюсь.

Эрин глубоко вздохнула. Сердце у неё колотилось. Она ненавидела такие вещи.

— Что ж, в таком случае ты здесь не останешься. Извини.

Лион недоверчиво уставилась на Эрин. Её взгляд метнулся к заснеженному пейзажу снаружи, и она заколебалась. Потом на секунду по её лицу скользнуло хитрое выражение. Девушка смягчила тон, невинно глядя на дверь.

— Полагаю, тогда мне просто придётся отправиться в путь самой. В холод и снег. Боюсь, моя смерть будет на твоей совести, но ведь ты не отпустишь меня без припасов, правда?

Очевидные попытки Лион манипулировать Эрин разозлили её сильнее, чем всё остальное, что девушка сделала до сих пор. Эрин скрестила руки на груди.

— Плащ и еды на пять дней.

Лион уставилась на Эрин, застигнутая врасплох.

— Что?

— Это всё, что я тебе дам. Плащ, может, штаны и сапоги, и еду. Тебе понадобится сумка, чтобы всё это нести, так что её я тоже дам и укажу тебе дорогу на большак.

— Но я замёрзну задолго до того, как доберусь до города. Ты ведь не захочешь, чтобы это было на твоей совести, правда?

— Не особо, но больше я тебе ничем не помогу.

Эрин пристально смотрела на Лион. Всё было так скверно, как она и боялась. Но ей нужно было выразиться ясно.

— Я даю тебе один шанс, Лионетт. Один. И всё. Либо ты работаешь на меня в этой таверне, либо пытаешься добраться до другого города, но если ты уйдёшь, я не спасу тебя, даже если ты умрёшь в шаге от моей таверны.

Эрин наклонилась вперёд, а Лион отпрянула. Взгляд Эрин не дрогнул, когда она уставилась на Лион.

— У тебя всего один шанс.

Девушка отступила на шаг, потрясённая, а потом отошла от ревущего огня. Она посмотрела на Эрин, и её лицо посуровело.

— Я…

Девушка замялась.

— Из аристократии Терандрии. Младший Дом — Клавалетты. Я в дальнем родстве с королевской семьёй, и со мной будут обращаться с уважением!

— Правда? Молодец. Ты всё равно воровка. Прими моё предложение, или после ужина тебя здесь не будет.

Лионетт уставилась на Эрин, и её любезная маска тоже слетела. Лоб и нос сморщились, и она прошипела Эрин:

— Холопка.

Лицо Эрин стало пустым. Она знала, что «холопка» — оскорбление, но не была вполне уверена, что означает это слово.

— Ну что? Будешь здесь работать или нет?

— Буду… по принуждению! Я милостиво принимаю твоё предложение.

Эрин показалось, что последнее предложение стоило бы переформулировать, но она это стерпела.

— Ладно. Хорошо. Отлично. Итак, я разрешу тебе остаться здесь, но красть ничего нельзя. И уж я за этим прослежу, потому что я не одна.

Лион вдруг посмотрела вдвойне настороженно, но двинуться не успела. Эрин обернулась и позвала:

— Сирия? Не хочешь представиться?

Сирия была наверху — Полуэльфу не понравилось идти искать Эрин, тем более что они разминулись и она пробыла снаружи изрядно дольше Эрин. Она спустилась по лестнице, и Лион в ответ попятилась.

— Полукровка? Здесь?

Она смотрела в ужасе. Эрин нахмурилась от такой реакции, а Сирия скривилась.

— Ну прекрасно. Она наверняка из одной из стран только для Людей. Чудесно. Это многое объясняет.

— Что не так? Это Сирия. Она Полуэльф.

— Она уродка! Ненадёжная шпионка и смутьянка! Я требую, чтобы она немедленно ушла!

Лионетт с враждебностью уставилась на Сирию, которая и сама смотрела не слишком приветливо. Эрин открыла было рот, но Сирия положила здоровую руку ей на плечо.

— На твоём месте я бы следила за языком, юный Человек. Я дружелюбный Полуэльф, но мой народ не всегда добр к тем, кто нас оскорбляет. Уверена, ты слышала эти истории.

Лионетт с презрением ухмыльнулась Сирии, но с примесью страха.

— Детские сказки, чтобы пугать простаков.

— Ах вот как? Что ж, не все сказки выдумка.

Сирия медленно подняла другую руку, и Лион застыла. Сирия научилась управлять своей мёртвой рукой довольно неплохо, и девушка, стоявшая перед ней, стала мертвенно-белой, когда Сирия поднесла её к ней. Сирия подняла костяную руку к лицу Лион и медленно сжала пальцы. Взгляд девушки в ужасе прикипел к выбеленным костям. Сирия наклонилась вперёд, а Лион отшатнулась.

— Если не хочешь узнать, какие из сказок правдивы, я бы на твоём месте следила за языком в этих стенах. И ступала бы осторожно, да выполняла каждый приказ.

Лионетт попятилась, чуть не наступила в огонь и завизжала. Эрин наблюдала, как она отступает в угол комнаты, поворачивается, видит стоящего там Торена и снова визжит.

Лион видела скелета не в первый раз. Эрин заметила, как он вошёл раньше — откуда? — и представила его, но каждый раз, когда Лион его видела, она визжала. Громко.

Это было почти забавно, вот только Лионетт любила скелета Эрин ещё меньше, если такое вообще возможно.

— Ты водишься с мертвецами? Что ты за извращённое чудовище? Я бросаю вызов твоей магии, [Некромант]!

— Я не некромант. Я просто владею Тореном.

Лион уставилась на Эрин, потом на Торена. Она отстранилась от всех и за ужином приняла от Эрин лишь немного еды. Остальное время она провела в дальнем углу, свирепо глядя на всех, пока рвала зубами свою порцию.

Эрин и Сирия обсуждали проблему с Гноллами — а Сирия была твёрдо убеждена, что проблема будет, — когда Лионетт встала. Она оставила чистую тарелку и аккуратно разложенные приборы на столе и уставилась на Эрин, полностью игнорируя Сирию.

— Теперь я отдохну. Полагаю, для меня приготовлена постель?

— Что? Ага. Вторая комната слева. Ты хочешь?..

Лион в одно мгновение взлетела по лестнице и скрылась из слышимости. Эрин раздражённо вздохнула, а Сирия покачала головой.

— Жалеешь о своём выборе? Не думаю, что она станет лучше, Эрин.

— Может, и станет.

Сирия уставилась на Эрин. Человеческая девушка потупилась.

— Ну, это возможно.

— А у меня могут вырасти крылья, и я стану танцевать голышом в роще, но это тоже вряд ли. Слушай, это будет уйма работы. Ты уверена, что хочешь принять именно такое решение?

— Думаю, да. Я должна хотя бы дать ей шанс.

Эрин не была уверена. Вовсе нет. Но она должна была попробовать.

Она должна была попробовать.

—-

На следующий день Эрин решила, что вчера всё началось скверно. Да, Лионетт была грубой, несговорчивой, скрытной… суть в том, что завтра, а точнее, сегодня — новый день. Лион может стать другой. Они с Эрин могут по-настоящему поладить.

Воодушевлённая тем, что даже сама считала ложным оптимизмом, Эрин поднялась по лестнице и постучала в дверь девушки. Сирия уже ушла в город; она почему-то всегда просыпалась рано. А вот Лион ещё не встала, хотя было уже позднее утро.

— Лион? Эй? Ты проснулась?

Ответа не было. Эрин нахмурилась и постучала сильнее. Изнутри не донеслось ни звука. Эрин приложила ухо к двери и услышала храп.

— Лион.

Девушка не шелохнулась, когда Эрин повысила голос, но шелохнулась, когда Эрин яростно её растрясла. Это уже после мягкого и настойчивого тормошения; ну и спать же умела эта девушка!

— М-м?

Несколько минут раздражённо поморгав на Эрин, Лионетт скривилась, глядя на свою начальницу.

— Уйди. Я отдыхаю.

— Пора работать. Ты теперь здесь работаешь, помнишь?

Лион глянула в окно.

— Слишком рано. Я, пожалуй, встану через пару часов.

Эрин смотрела, как девушка снова легла и закрыла глаза. Лион нарочито перевернулась лицом к стене, спиной к Эрин.

Пару секунд Эрин думала, а потом виновато улыбнулась.

— Знаешь что? Мне так жаль. Я и понятия не имела, что ещё так рано, и… позволь мне просто извиниться. Я дам тебе поспать.

— М-м. Хорошо.

Эрин наклонилась вперёд и заговорила мягко:

— Но перед этим можно я скажу всего одну вещь?

— Е'ли уж надо.

Владелица таверны поднесла губы к самому уху Лион и набрала полную грудь воздуха.

— ПРОСНИСЬ!

Эрин проорала эти слова прямо в ухо Лионетт, и девушка в одно мгновение вылетела из постели прочь от неё. Это было не так громко, как когда Эрин давала свой сольный концерт для одной себя и одного айпода — ей не хотелось разбудить кого-нибудь в городе, — но всё равно достаточно громко, чтобы оглушить.

Это уж точно был будильник, способный поднять мёртвых или, пожалуй, убить живых, потому что вид у Лион был такой, будто её вот-вот хватит удар.

— Ах ты извращённая, злобная…

— Лион, когда я прошу тебя вставать, я говорю всерьёз. Ты не можешь сидеть сложа руки и делать что вздумается — во всяком случае, если хочешь и правда здесь остаться.

Эрин перекрикивала оскорбления девушки, радуясь своему навыку [Громкий голос]. Лион уставилась на Эрин, и лицо её побагровело.

— Как ты меня только что назвала? Лион? Это не моё имя!

Она, похоже, даже не восприняла остального, что сказала Эрин. Лион в возмущении наставила на Эрин дрожащий палец.

— Я Лионетт. Ты будешь обращаться ко мне полным именем или никак!

Эрин задумалась, скрестив руки и глядя на Лион исподлобья. Это было справедливо, или по крайней мере было бы, попроси об этом подруга — или незнакомка — или вообще кто угодно. Именно тон и возмущение и вызывали у Эрин нежелание удовлетворять просьбу Лион.

— Мне жаль, что тебе не нравится, но это прозвище. Я постараюсь называть тебя Лионетт, если хочешь, но ты не должна перегибать палку и будешь меня слушаться. Ясно?

Лионетт смотрела на Эрин исподлобья. Взгляд был хорош: полный высокомерия, неправедного гнева и с толикой неподдельной властной силы. Но на Эрин уже смотрели мёртвые Гоблины, Королева Антиниумов и разъярённые Дрейки, способные оторвать ей голову. В гляделки она была сильнее.

Обе сцепились взглядами на целых три минуты, прежде чем Лион, надувшись, выбралась из постели и без единого слова спустилась по лестнице.

— Где завтрак?

— Позавтракаем после того, как я научу тебя готовить. Вообще-то ты сама будешь готовить себе завтрак.

— Нет.

— Это довольно просто. Сделаем яичницу. Яйца испортить трудно.

— Я поем сейчас. Научить меня можешь позже.

Эрин уперла руки в бока. Подход «новый день» стремительно сходил на нет.

— Знаешь что? Дело твоё. Либо ты учишься готовить еду, либо остаёшься без завтрака.

— Ты не посмеешь.

Поразительно, что Лион сумела произнести эту фразу с невозмутимым лицом. Эрин пришлось бороться с собой, чтобы не хихикнуть, но характер Лион ей в этом помог.

— Так я поступила бы с избалованным ребёнком, и так же поступлю с тобой.

— Ты не можешь так со мной обращаться!

Лион зарычала на Эрин, в самом деле зарычала. На Эрин это не произвело впечатления. Вот Гноллы умели рычать.

— Я буду обращаться с тобой как захочу. Я тебе плачу. Ну, буду платить. Если ты будешь работать.

— Да как ты смеешь. Я…

Девушка снова замялась, но быстро оправилась.

— Дальняя родственница Магнолии Рейнхарт, и я не потерплю подобного обращения! Ты будешь относиться ко мне с уважением, или…

Эрин сдалась. Она затолкала Лион в кухню, ну или по крайней мере попыталась. Она не ожидала того вихря когтей и зубов, в который превратилась девушка, стоило Эрин до неё дотронуться. Так начался у Эрин нехороший, очень скверный, очень досадный день.

—-

Лион. Или, вернее, как она настаивала себя называть, Лионетт. Она была сущим кошмаром. Эрин думала, что умеет ладить с людьми — по крайней мере, в школе у неё не было особых проблем, пусть она и не была популярной девочкой, и с детьми она всегда ладила. Даже с по-настоящему несносными мальчишками.

Но Лион. Лион была капризулей особого класса. Эрин лишь вчера начала это понимать, а сегодня этот факт был высечен в камне. Лион была катастрофой.

Она не умела готовить, не желала убираться и относилась ко всему и всем с пренебрежением. Она ненавидела и боялась Сирию, отказывалась находиться где-либо рядом с Тореном и недолюбливала Пишеса — что справедливо — но не за какой-либо из его многочисленных недостатков, а просто за то, как он одевался.

Через час Эрин была сыта по горло. Ей хватило вопросов вроде «с какой стати мне это делать?» или «какой смысл, если завтра всё снова будет грязным?», или, того хуже, «ты вообще знаешь, кто я?».

Эрин уронила тряпку для пыли, которую пыталась вручить Лион, и огляделась. Она увидела Торена в углу, ровно там, где приказала ему стоять. Ещё одной забавной чертой Лионетт было то, что она никуда не шла, если Торен не стоял в углу, и Эрин пришлось её уговаривать с этим смириться.

Скелет выглядел нетерпеливым, что было странно. Эрин думала, что ей мерещится, но у Торена развивалось несколько человеческих черт. Он всё переминался с ноги на ногу и озирался — совсем не в духе его обычного, невозмутимого, наводящего ужас безмолвия. Она надеялась, что он не собирается начать задавать вопросы.

— Торен. Научи её… всему.

Скелет повернул голову и уставился на Эрин. И Лион тоже. Трудно было сказать, у кого во взгляде было больше ужаса.

Лионетт заговорила первой — и единственной. Она свирепо глянула на Эрин, указывая дрожащим пальцем на Торена.

— Недопустимо. Я не буду…

— Будешь. Я иду в город. Торен, не убивай её и не делай глупостей. Просто научи её, как убираться в таверне, ладно?

Торен кивнул. Неохотно, как показалось Эрин. Что ж, винить его она не могла, но по крайней мере на него можно было положиться в том, что он выполнит свою работу.

Скелет выглядел недовольным, но по крайней мере улыбался. Эрин проигнорировала тот факт, что это оттого, что он скелет и вечно скалится, и покинула таверну. Она знала, что может оставить Лион на Торена; ему всё равно вечно нечем было заняться.

—-

Торен был занят. Он это знал и лишь жалел, что этого не знает Эрин. Более того, он не хотел учить Лионетт ничему — разве что тому, как истекать кровью.

Но приказ есть приказ, и, если он с этим покончит, Эрин, может, даст ему хороший приказ, который позволит убивать. Так что он поднял тряпку и протянул её Лион. Убираться-то было легко.

Девушка отказалась брать тряпку. Она попятилась, вопя, и попыталась сбежать. В конце концов Торен загнал её в угол, и девушка сжалась там, визжа и осыпая его проклятиями, пока не успокоилась.

Когда страх сменился презрением и ненавистью, Лион попыталась протиснуться мимо Торена. Особо ей это не удавалось, потому что она боялась к нему прикасаться, а он всё совал тряпку ей в лицо. Он терял терпение, что было для него в новинку, но Лион была не как стена.

Стену можно отмыть, или влезть на неё, или со временем проломить. Но суть в том, что над стеной можно работать. Вложенные усилия давали отдачу. А Лион отказывалась делать то, чего хотел Торен, сколько бы времени он ни вкладывал, и это было…

Досадно.

— Отойди.

Лион скомандовала Торену властным тоном, указывая пальцем. Скелет не двинулся. Он ткнул тряпкой ей в лицо, и она отшатнулась.

— Убери это от меня. Я не потерплю такого обращения. Я ко… я из знати! Ты будешь мне повиноваться!

Торен не выполнял свою задачу. Но это была не его вина! Это была вина Лион. Пламя в глазах скелета разгоралось всё жарче, пока она пыталась отдавать ему новые приказы. Приказы ему отдавала только Эрин.

— Штуковина, я приказываю тебе…

Торен уронил тряпку и ударил девушку кулаком в живот. Лионетт согнулась пополам, и её вырвало. Торен с интересом смотрел, как выходит наружу её завтрак, и раздумывал, не ударить ли её снова.

— Ты…

Лионетт, спотыкаясь, отшатнулась от Торена, и её голос сорвался на визг. Она принялась орать на скелета.

— Да как ты смеешь. Я…

Торен подошёл и ударил её в то же самое место. Лион снова захлебнулась и упала. Она свернулась в клубок и захныкала.

Что ж, она двигалась, но тряпку так и не подняла. Торен указал на неё. Лион лишь застонала. Тогда он пнул её.

Она закричала, а он пнул её снова и указал. Она увидела тряпку и подняла взгляд на скелета. Он снова занёс кулак, и она поспешно схватила тряпку.

—-

— Эрин Солстис.

Когда кто-то называл её полным именем, это был дурной знак. Правда, люди в этом мире любили разные виды формальностей, но дело было ещё и в тоне голоса. Эрин расслышала в голосе предостерегающие нотки, но, поскольку знала и любила Кршиу, всё равно обернулась.

— Кршиа. Эм, привет.

— Ты приютила воровку в своём доме.

Гноллы не ходили вокруг да около. Эрин помедлила, а потом медленно кивнула.

— Приютила.

— Это неразумно. Она тебя обворует.

— Я знаю, но она умирала на холоде.

— Да. Это было её наказанием.

— Смерть? Она же просто ребёнок, Кршиа. Это неправильно. Слушай, я знаю, что она натворила кучу бед, но…

— Ты ничего не знаешь, Эрин Солстис. Она причинила моему племени больше вреда, чем кто-либо другой. Она мой враг, Эрин. Приютишь её — и разорвёшь узы между нами.

Эрин уставилась на Кршиу. Голос Гнолла был жёстким и громким, и она выбрала середину улицы, чтобы схлестнуться с Эрин. Обычно это собрало бы толпу, но Дрейки и Гноллы вокруг, едва взглянув на Кршиу, решили пропустить представление.

Её уши были такими же плоскими, как и голос. Эрин помедлила. Она знала собак. Она любила собак. У неё в детстве даже была собака, которая съела слишком много шахматных фигур, и её пришлось оперировать. Она так любила собак, что знала: гладить собаку, когда у неё прижаты уши, — плохая идея. А Кршиа…

— Я даю ей шанс. Прости, Кршиа, но я должна.

— Ты сделала свой выбор. Прощай, Эрин. Посмотрим, что из этого выйдет.

Кршиа резко развернулась и зашагала прочь. Эрин помедлила, а потом побежала за ней.

— Кршиа, подожди! Дай мне объяснить. Я не хочу задеть твои чувства, но…

Она протянула руку и попыталась схватить Кршиу, но кто-то перехватил её ладонь.

— Тётя. Этот Человек вам докучает?

Кто-то вклинился между Кршией и Эрин. Огромная лапа крепко стиснула ладонь Эрин, и она подняла взгляд вверх, в лицо очень высокого Гнолла. Он был высок, мускулист и — Эрин не могла не отметить эту деталь — вооружён. С одного боку висел длинный меч, а к спине был пристёгнут большой щит. Гнолл смотрел на Эрин сверху вниз, и в его улыбке не было ни следа дружелюбия.

— Ты ведь Эрин Солстис, да? На твоём месте я бы не трогал мою тётю так вольно, да?

— Бранкр. Отпусти её. Она не враг.

Кршиа обернулась и уставилась на Гнолла, назвавшего её тётей. Он отпустил, и Эрин отступила на шаг, ощупывая запястье. На ощупь сломанным оно не казалось.

— Кто… ты такой? Я тебя раньше не видела.

— Я воин Племени Серебряного Клыка. Я пришёл сюда со своими собратьями, да? Мы пришли охранять и помогать нашей уважаемой сестре вождя клана, да? Но вместо грозных врагов я вижу лишь воров да коварных Людей.

Бранкр широко ухмыльнулся Эрин и пристально уставился на неё. Она изо всех сил старалась не дать себя запугать и стояла на своём.

— Я не коварный Человек. Я просто хотела помочь, вот и всё.

— Помочь? Помочь — это проломить воровке голову камнем. Я слышал о её деяниях; если ты её укрываешь, ты враг.

— Бранкр. Оставь её. Эрин сделала свой выбор. Я не стану её останавливать, но и иметь с ней дела не буду.

Кршиа ровным тоном обратилась к племяннику и пошла прочь. Он помедлил, но повернулся, чтобы последовать за ней. Однако напоследок он одарил Эрин ещё одной улыбкой.

— Я здесь, чтобы исполнять волю тёти и оберегать свой народ. А это значит и защищать нашу честь. Ступай осторожно, Эрин Солстис.

А потом он исчез. Он шагал сквозь толпу, порождая вокруг себя пузырь «не прикасайся ко мне» почти такой же большой, как у Кршии. Эрин смотрела ему вслед.

— Это. Нехорошо.

Она обернулась. Она собиралась закупиться у Кршии, попросить немного прощения и всё объяснить, но, похоже, осталась без своей подруги-Гнолла. И без гнолльских лавок в придачу, потому что она увидела на улице нескольких Гноллов, косившихся на неё недобрым взглядом.

Эрин вздохнула. Придётся обходить каждую лавку, чтобы купить всё нужное, да ещё и только дрейкские. И тащить всё это обратно самой. Чудесно. Короткая вылазка за покупками вдруг стала длиннее и, вероятно, дороже.

Она лишь надеялась, что это единственная скверная вещь, что случится сегодня. В конце концов, не мог же её день стать ещё хуже, правда?

Эрин прекрасно знала, что мог, и это ещё до того, как она вернулась в таверну и Лион принялась на неё визжать.

—-

— Он меня ударил!

Эрин замерла и уставилась на Торена, стоявшего позади Лионетт. Девушка раскраснелась, попеременно то распаляясь на Эрин, то показывая что-то своими грязными руками.

— И он заставил меня убирать грязь!

— Ну, это твоя работа. Но он тебя ударил? Сильно?

— Он пытался меня убить! Я требую, чтобы ты немедленно его уничтожила!

Эрин уставилась на Лион. Никаких синяков на её лице она не видела, но…

— Если Торен тебя ударил, это плохо. Но я не вижу никаких повреждений. Куда он тебя ударил?

Лион помедлила, а потом показала на грудь и живот. Эрин нахмурилась.

— Можно посмотреть? В смысле, я тебе верю… но я, э, хочу посмотреть, насколько всё плохо.

Другая девушка уставилась на Эрин в ужасе и попятилась.

— Ты хочешь, чтобы я обнажилась перед тобой?

Выражение лица Лион наводило на мысль, что Эрин — закоренелая насильница, зазывающая её в глухой переулок. Эрин глянула на неё исподлобья, терпение было на исходе.

— Что ж, если ты не можешь доказать, что он тебя ударил…

— Моего слова как знатной особы должно быть достаточно!

— Для меня — нет. И вообще, с чего это Торен на тебя так разозлился? Ты делала что-то, чего делать не следовало?

— Я…

Лион снова замялась, и Эрин почуяла неладное.

— Слушай, он не должен был тебя бить, если он и правда это сделал. Но я попросила его научить тебя и велела тебе его слушаться. Ты согласилась на это, когда сказала, что будешь здесь работать.

— Я никогда не соглашалась…

— Я твоя начальница. Ты моя работница. Ты работаешь на меня и делаешь то, что я прошу, ясно?

— Начальница? Работница? Почему бы просто не назвать меня служанкой и не покончить с этим? Я не позволю мной командовать.

Лион с презрением ухмыльнулась Эрин и указала на Торена.

— Он меня ударил. Только самые трусливые и презренные хозяева поступают так, даже среди низших сословий! Я хочу, чтобы его уничтожили. Немедленно.

— Нет. Ты убрала эту комнату, вполне прилично, так что молодец. А теперь, пожалуйста, займись верхом. Думаю, ты справишься сама, так что Торену незачем идти с тобой. Я проверю тебя через полчаса, но никого разбирать на части не будут.

Глаза Лион сузились.

— Ты ничего не собираешься делать? Я же сказала тебе, он меня ударил…

— Я прослежу, чтобы он больше так не делал. А теперь, пожалуйста, иди убери наверху, будь добра.

Эрин пока не знала так уж много ругательств этого мира, но могла поклясться, что услышала от Лионетт действительно скверное. Девушка потопала к лестнице, каждые несколько секунд останавливаясь, чтобы метнуть кинжалы взгляда в Эрин и Торена.

Когда она ушла, Эрин медленно выдохнула. Работы было невпроворот, и стресс от стычки с Кршией, а теперь ещё и это, заставляли её обычный оптимизм нырять прямиком в город Брюзгливск. Она с любопытством посмотрела на Торена. Скелет выглядел совершенно нормально, но Эрин не могла не спросить.

— Ты и правда её ударил?

Торен кивнул. Эрин вздохнула.

— Сильно?

Скелет как будто задумался, а потом решительно покачал головой. Эрин скривилась.

— Так я и думала. Но больше её не бей, ладно? Просто… заставь её работать без рукоприкладства.

Торен кивнул, и Эрин вздохнула. Винить своего скелета она не могла, не совсем. Он был вроде как туповат, да и она сама подумывала врезать Лион. Что ж, больше он этого не сделает, а ей нужно, чтобы он учил девушку.

После пяти минут с Лионетт у Эрин уже болела голова.

—-

Тем вечером Эрин приготовила чудесное блюдо из спагетти с фрикадельками. Оно было не хуже ресторанного, и она была по-настоящему рада своему навыку [Продвинутая кулинария]. Она съела две тарелки вместе с Сирией, и Полуэльф долго рассказывала Эрин о разных блюдах, что довелось ей отведать за шестьдесят с лишним лет жизни, — от сырых насекомых до изысканной кухни в дорогих ресторанах городов, о которых Эрин прежде и не слыхала.

Лион явилась к ужину поздно, пожаловалась на остывшую еду, отказалась подождать, пока еда подогреется у огня, отпустила пренебрежительные замечания о стряпне Эрин и, съев половину тарелки, удалилась дуться.

Через час она захотела добавки, и Эрин отказала. Щедрость её оставила, а ночь голода либо преподаст девушке урок, либо просто улучшит настроение Эрин.

Засидеться за болтовнёй допоздна Эрин и Сирии было невозможно, так что легли они рано. В ту ночь Лион разбудила обеих криком, когда Торен поймал её за попыткой стащить еду. Ночь выдалась скверной, и, хотя Эрин снова удалось уснуть, вставать всё равно пришлось рано. Потому что на следующий день Лионетт исчезла со всем золотом Эрин, которое не было спрятано под половицами.

—-

— Где был Торен, когда она взяла деньги?

— Не знаю. Вышел? Ходил за водой? Он делает работу по таверне, когда я не даю ему приказов.

Эрин глянула на Торена. Скелет выглядел сконфуженным, но и разгневанным. В руках у него был меч, что было преждевременно, но отвечало общему настрою Эрин.

— Мы можем её найти?

— Легче лёгкого.

Сирия протёрла заспанные глаза и зевнула, стоя в разгромленной кухне. Она поднялась первой, если не считать Торена, и подняла тревогу.

Полуэльф сосредоточилась, и вверх взмыл шар. Он походил на заклинание [Свет], но у этого в центре была маленькая стрелка. Она указывала на северо-запад и слегка вниз.

— Похоже, она бежит к северной дороге. Далеко уйти она не могла; взяла много, а [Бегунья] из неё так себе.

— Откуда ты знаешь, где она? Ты можешь вот так находить людей?

— Вряд ли. Я так и думала, что это случится, поэтому наложила на неё следящее заклинание.

Сирия улыбнулась Эрин и пожала плечами.

— Фокус, которому мы научились в Вистраме. Помогало, когда мы по ночам пробирались по библиотекам.

— Что ж, идём за ней.

Эрин встала, по-настоящему злая. Ей стоило бы и этого ожидать, но ей нравилось верить в лучшее в людях. Однако она начинала понимать, что «люди» не очень-то включают Лионетт.

— Идём. Торен, беги вперёд. Поймай её, но не навреди ей, ладно? Потом я иду в город, а ты научишь её таскать воду и делать кучу тяжёлой работы, понял?

Торен как будто вздохнул, но в мгновение ока вылетел за дверь. Эрин тоже потопала наружу, Сирия следовала за ней по пятам.

— Эрин, ты же знаешь, я хочу это сказать.

— Ты мне говорила. Но…

— Ещё один шанс? Сколько их у неё?

— Много. Если это значит не дать ей умереть…

— Ладно. Но заклинание я с неё не сниму.

Эрин с тоской посмотрела на Сирию.

— А нельзя её как-нибудь заколдовать, чтобы вела себя прилично?

— Умей я так, я бы давно исправила Пишеса.

— А. Ну да.

Лион они нашли всего в нескольких милях, барахтающейся в снегу. Криков было много, но легче Эрин не стало. Напротив, ей было отвратительно. Она оставила Лион с Тореном в таверне и ушла в город. Она едва не сказала Торену, что тот может её ударить, но удержалась.

Это было бы жестокостью, а Эрин не была жестокой. Как бы сильно ей этого ни хотелось. К тому же Торен был Лион под стать. Он был непоколебим, несгибаем и никогда не скучал. Если он её не бьёт, то единственное, чем Лион грозило, — переутомление.

—-

Торену было скучно. Ему не нравилось учить Лион, и ему очень, очень хотелось её ударить. Но было нельзя.

Скелет уставился на Лион. Она уставилась на него в ответ, с ухмылкой на лице.

— Ты не можешь меня ударить. Я слышала, как это сказала твоя хозяйка.

Торен нехотя кивнул. Он указал на ведро на полу, но Лион не шелохнулась.

— Нет. Ты больше не можешь мной командовать, чудовище, и ничего ты мне не сделаешь.

Ну и глупы же эти Люди. Торен едва не вздохнул, но вместо этого поднял указательный палец и сильно ткнул Лион в бок. Она взвизгнула.

— Прекрати!

Торен пропустил это мимо ушей. Он также пропустил мимо ушей её молотящие руки и без усилий отбил их в сторону. Он шагнул вплотную к Лион и сделал то же самое.

Он ткнул её.

— Меня не заставить! Мучай меня сколько хочешь, штуковина, но я бу… ай!.. прекрати!

Торен не обращал на Лион внимания. Раз она не желает делать то, что ему нужно, он её заставит. Бить её ему не разрешали, но о тычках речи не было. Так что он сильно ткнул её в бок.

Снова. И снова. И снова. И снова. И снова.

И снова.

И снова.

И снова.

И снова.

И снова.

И снова.

И снова.

И снова.

И…

После сто пятьдесят восьмого раза Лион перестала визжать и пытаться ударить Торена, сдалась и сделала то, чего он хотел. Это было не так приятно, как ударить, но мысль до неё донесло, тем более что, когда обычные тычки перестали действовать, Торен взял нож и начал тыкать им.

Лионетт, само собой, жаловалась на тычки. Но Эрин просто смотрела на Лион исподлобья, пока девушка не съёживалась, так что от новых приказов Торена избавили. А он решил, что заставлять Лион работать, в конце концов, может быть даже забавно.

—-

После ещё одного дня трудных закупок в Лискоре Сирия пригласила Эрин навестить единственного другого авантюриста, пережившего Скиннера. Ну, единственного, кто всё ещё оставался в Лискоре. Эрин согласилась — из любопытства не в последнюю очередь.

Вот так она и оказалась в маленькой комнатке в глубине Гильдии авантюристов, отведённой для раненых авантюристов. Занят там был лишь один человек: Ивлон Байерс.

Молодая женщина была всем, о чём Эрин когда-либо мечтала, когда изредка гадала, не могла бы и она стать рыцарем, как одна из её шахматных фигур, или кем-то вроде Индианы Джонса, или даже супергероем.

Ивлон была высокой, златовласой, светлокожей… она, вообще-то, чем-то напоминала Лион, хотя волосы Лион были рыжими, а Ивлон была выше её на голову, да и мускулистее, и…

Может, дело было просто в их одинаковой осанке — той идеальной, прямой как линейка выправке, и в изящных манерах. Как бы ужасна ни была Лион, она всё же ела и говорила как человек, обученный этому, и так же вела себя Ивлон.

И, в отличие от Лион, манеры Ивлон отвечали её доброму нраву. После того как Сирия её представила, она пожала Эрин руку, улыбаясь.

— Ивлон Байерс. Честь снова встретиться с вами, мисс Эрин.

Эрин улыбнулась в ответ и пожала мозолистую руку, стараясь смотреть Ивлон в глаза.

Она была… красива. Вообще-то Эрин рискнула бы сказать, что до того, как Ивлон попала в Лискор, она была прекрасна. Кожа её была почти безупречной, зубы прекрасные, нос точёный и даже уши красивые. Эрин хотелось бы иметь такие уши, как у Ивлон.

Единственным изъяном была кожа, которую… содрали… с левой половины лица Ивлон. Не вся; и, по правде, не то чтобы она лишилась носа или чего-то в этом роде. Просто это было… заметно, вот и всё. Блестящая рубцовая ткань всё ещё была красной и явно отличалась от её гладкой кожи.

Ивлон горько улыбнулась Эрин, и девушка постаралась смотреть куда угодно, только не на неё.

— Простите. Я…

— Это заметно. Не переживайте из-за этого. Это моя епитимья. Я подвела людей, которых вела, и была за это справедливо наказана.

— Не говори так, Ивлон.

Сирия нахмурилась, глядя на другую женщину, и села рядом с авантюристкой. Ивлон всё ещё была прикована к постели, хотя молодая женщина явно не находила себе места. Эрин заметила аккуратно сложенный на комоде доспех и тоже села.

— Мы обе знаем, что в Скиннере не было твоей вины. Откуда нам было знать, что дверь, запиравшая его, уже отперта? К тому же там были Сервиал, Геральд и Лир — все капитаны Серебряного ранга. Если уж они не почуяли неладного, то и ты бы не почуяла.

Ивлон покачала головой. Её рука крепко сжимала простыню.

— Дело не в оправданиях, Сирия. Я взяла на себя ответственность за все жизни тех авантюристов, когда приняла командование, и, что хуже, я не сумела даже сдержать обещание почтить их гибель. У меня нет ни монеты, чтобы отдать их осиротевшим семьям и близким, — только доспех и меч. А их я продать не могу; они мне не принадлежат.

— Никто не ожидал полного истребления там, внизу, Ивлон. Уверена, остальные…

Сирия осеклась, явно не желая лгать.

— Что ж, все мы знали, на что шли. И Скиннер мёртв, так что они отомщены. Просто отдыхай, Ивлон.

Человек обмякла в постели, и Эрин увидела слёзы в её глазах. И это тот человек, который так не понравился Рёке? Почему?

— Хотела бы я быть на ногах и в деле. Но моё лицо… я не захотела воспользоваться лечебным зельем. Я должна нести это.

— Ты совсем как Гериал и Калруз. Такая упрямая…

Сирия раздражённо вздохнула и склонила голову.

— Тебе стоит выпить зелье. А потом встать на ноги. Слушай, Ивлон — да и ты, Эрин, тоже, — я тут думала. Скиннер был… кошмаром, какого я в жизни не видала. И потеря всех моих друзей и товарищей… это меня раздавило. Но я не могу теперь сдаться. Не сдамся. Если их гибель хоть что-то значит, то значит она, что мне следует продолжать жить. А вечно полагаться на Эрин я не могу. Так что…

Она глубоко вздохнула и посмотрела Ивлон в глаза.

— Я вернусь к ремеслу авантюриста.

И Ивлон, и Эрин уставились на Сирию в шоке; Полуэльф лишь пожала плечами.

— Знаю. Но больше я ничего не умею. Я могла бы творить мелкую магию за деньги, но даже я стала бы древней старухой, прежде чем заработала бы достаточно, чтобы купить новые книги заклинаний. И… я хочу стать сильнее. Мне нужно стать сильнее.

Эрин всё ещё была удивлена, не в последнюю очередь внезапностью решения Сирии, но Ивлон помедлила лишь мгновение, прежде чем сжать руку Полуэльфа.

— Удачи. Я поправлюсь, и, быть может… моя рука с мечом заржавела и ослабла, но я почла бы за честь странствовать с тобой, если ты меня возьмёшь. Я должна как-то отдать свой долг.

— Поговорим об этом подробнее, когда тебе станет лучше. Обещаю.

Сирия улыбнулась, и Ивлон крепко стиснула её руку.

— Не уходи в одиночку, Сирия. Я видела слишком многих авантюристов, что сгинули, потеряв свой отряд.

— Я не наделаю глупостей. Я ещё восстанавливаюсь, и отряда у меня нет. Я подожду. Просто продолжай поправляться, хорошо?

— Буду.

Они поговорили ещё некоторое время, о менее важных вещах. Эрин пришлось рассказать Ивлон несколько историй о том, что случилось с тех пор, как она в последний раз тут была, а Сирии — подтвердить её слова, прежде чем Ивлон поверила во все безумные вещи, что приключились с Эрин. Особенно её заинтересовала Рёка, но слишком уж скоро пролетело несколько часов, и Эрин с Сирией пришлось уходить.

Ивлон едва не попыталась встать с постели, прежде чем девушки её остановили.

— Я умею ходить, знаете ли.

— Мы знаем, но береги силы. Если ты не выпила лечебное зелье, твои мышцы ещё восстанавливаются.

С покорным изяществом Ивлон опустилась обратно на постель. Эрин заметила у её изголовья бутылочку светящейся жидкости и подумала, не была ли бывшая капитан Серебряного ранга самую малость упряма, как Рёка. Но Ивлон кивнула Эрин куда учтивее, чем когда-либо Рёка.

— Была рада, Эрин Солстис.

Так и было, хотя Эрин почему-то сомневалась, что оказалась столь же важной, как откровение Сирии. Обе тихо вышли, и, когда они покидали гильдию, Эрин повернулась к Сирии.

— Ремесло авантюриста? Правда? Сейчас?

— Да, да и да, Эрин. Я знаю, что это рискованно, но…

Сирия пожала плечами.

— Больше я ничего не умею.

Эрин закусила губу, но так и не придумала, что на это сказать.

— Что ж, в любом случае ты можешь остаться в моей таверне. Моя дверь для тебя всегда открыта. И необязательно бросаться в это прямо сейчас. Можешь оставаться сколько захочешь.

— Знаю. Просто…

— Не переживай. Я не пытаюсь тебя отговорить; я тебя поддержу! Ты делай то, что умеешь лучше всего, а я буду наготове с горячей едой и ванной. Ну, воду для ванны придётся таскать Торену. И мне надо будет купить лохань.

Сирия улыбнулась, тронутая. Она похлопала Эрин по плечу.

— Спасибо, Эрин.

Обе улыбнулись. А потом их улыбки померкли, когда они вспомнили, кто нынче живёт в их таверне.

— По крайней мере, она собирает грибы. Не представляю, как тут можно напор… ну, ядовитые… а она могла бы либо вовсе ничего не набрать, либо всё передавить… хм…

Сирия вздохнула, но потом злорадно улыбнулась.

— Смотри на светлую сторону. Может, она свалится в яму Пауков-щитоносцев, а Торен не успеет её спасти.

Эрин обернулась и с наигранным укором посмотрела на подругу.

— Сирия!

— Прости.

— И правильно. Честное слово. В смысле, если б они её чуток поцарапали, я бы не возражала, но…

Они рассмеялись и разошлись. Сирия хотела поговорить с Пишесом, а Эрин хотела раздобыть ещё сахара, прежде чем вернуться в таверну. Ни одна из них не заметила покрытых мехом фигур, что медленно, но неуклонно двигались сквозь толпу к воротам.

—-

Лион и Торен собирали грибы, с которыми Эрин хотела поэкспериментировать, когда земля у ноги девушки провалилась. Она завизжала и отскочила, когда открылось гнездо Пауков-щитоносцев.

Торен с интересом посмотрел вниз на сонных пауков, что начали шевелиться и искать добычу. Он посмотрел на Лион. Её парализовало от страха.

Небрежно Торен положил одну руку девушке на спину и легонько толкнул её в яму.

Она завизжала и замахала руками, а Пауки-щитоносцы засеменили к ней. Торен наслаждался зрелищем как можно дольше, пока один из пауков не попытался её укусить.

Жаль, что Эрин велела ему не давать Лион пострадать. Торен едва не вздохнул, хотя для этого ему понадобились бы лёгкие.

Он отпугнул Пауков-щитоносцев своим взглядом [Ужас], а потом обратил его на девушку. Она завизжала и слегка обмочилась, но, когда поняла, что Торен может включать и выключать эффект, она помчалась к каждой точке. Торен радостно трусил за Лион, наслаждаясь криками. Он мысленно приметил гнездо пауков на потом и задумался, кого сегодня убьёт.

—-

Позже в тот день Эрин стояла у окна, не глядя наружу прямо, но считая тени. Она услышала, как Лионетт топает вниз по лестнице, и вздохнула.

Девушка вернулась с корзиной, полной грибов, и ядовитых, и годных, а потом заперлась у себя в комнате. Торен ушёл, а Эрин была… занята.

Слушать жалобы Лион ей в любом случае не хотелось. Девушка никогда не была счастлива, никогда не была довольна, а сейчас было не время для этого в любом случае. Эрин принюхалась к воздуху и вздохнула. Нет. Она огляделась. Сирия… Пишес… оба всё ещё в городе. А Торен на охоте. Нет, не время.

— Он пытался меня убить!

— Привет, Лионетт. Что Торен натворил на этот раз?

Эрин чуть было не добавила к этой фразе «якобы». Лион ни разу не могла доказать, что скелет что-то сделал, и отказывалась обнажать хоть на дюйм больше кожи, чем необходимо.

— Он столкнул меня в яму, полную жутких пауков!

Эрин с сомнением оглядела Лион. Раненой та не выглядела, лишь поцарапанной и грязной, а Эрин была уверена, что Торен в любом случае не сумел бы отбиться от целой ямы Пауков-щитоносцев.

— Ты можешь это доказать?

— Я же тебе говорила…

— А я тебе говорила, что хочу видеть доказательства. И вообще, зачем бы Торену это делать? Я особо велела ему «никаких убийств». Если он тебя донимает, в следующий раз я пойду за тобой и посмотрю. Но если ты врёшь… слушай, мне нужно передохнуть. Поговорим об этом позже, ладно?

Эрин обернулась. Ей и правда надо было спровадить Лион наверх, но предупредить девушку? Та впадёт в панику.

Лионетт издала сдавленный вопль, когда Эрин попыталась пойти к входной двери. Она налетела на Эрин, вскинув руки когтями. Эрин обернулась…

И заехала девушке кулаком в лицо.

Удар вышел хорошим, и в нём не было ни капли подавленного раздражения. Лион, спотыкаясь, попятилась и села. Она пощупала щёку. Скоро та побагровеет; Эрин ударила не так сильно, как могла, но… довольно сильно.

— Ты меня ударила.

— Ты на меня напала.

Эрин чувствовала себя так, будто вернулась в начальную школу и спорит с ребёнком из-за драки, которую он же и затеял. Мальчишки никак не могли усвоить, что, хотя дёрганье за волосы и тумаки, может, и работают, у Эрин была шахматная доска — твёрдая, с острыми краями и весьма опасная, если пустить её в ход с силой.

— Ты меня ударила.

Лионетт, похоже, была в шоке. Эрин не знала, что сказать.

— Не пытайся меня ударить. Во-первых, у меня есть [Чувство опасности], и оно срабатывает… слушай, иди наверх, успокойся, и мы…

— Ты меня ударила!

Лион поднялась на ноги и заорала на Эрин, лицо её было красным. Руки сжались в кулаки, но она благоразумно не стала снова кидаться на Эрин.

— Чудовище! Ты жестокая громила! Преступница! Мошенница! Ты грязная, ужасная, гнусная…

Эрин влепила ей пощёчину.

На этот раз Лион даже не выговорила внятных слов. Она просто побагровела, потянулась к Эрин и заколебалась, увидев выражение глаз молодой женщины. Она издала невнятный звук, а потом бросилась на пол и зарыдала.

Эрин моргнула. Она была готова к нападению или к новому приступу, но Лион просто свернулась в клубок отчаяния и завыла. Эрин никогда прежде не слышала, чтобы кто-то выл так мастерски и так громко, как Лион, но уж в этом-то у девушки был кое-какой талант.

На секунду сердце Эрин дрогнуло. Но потом она посмотрела наружу и вспомнила. Она взглянула на Лион, покачала головой и повернулась к двери.

Эрин оставила девушку плакать в таверне и вышла наружу, опустив голову.

—-

На улице был холодный, снежный день. Даже без Морозных фей снег любил идти, и не малыми дозами. Эрин стояла снаружи и дрожала. Она закрыла дверь своей таверны и вздохнула. Потом заговорила в пустоту.

— Честно говоря, лучше бы я этого никогда не делала.

Никто не ответил. Эрин сделала ещё шаг наружу и пнула снег, взметнув его в воздух.

— Я думала, что смогу ей помочь, может, даже сделать её человеком получше — ещё до того, как её встретила. Но, похоже, она ровно так же скверна, как все и думали. Даже хуже.

Эрин обдумала это и кивнула.

— Честно говоря, она ужасна. Худший человек, которого я когда-либо встречала… не то чтобы я встречала много ужасных людей. Наверное, в мире есть люди и позлее. Ну, вообще-то их полно. Но нет никого настолько мелочного, как она.

Она беспомощно развела руками.

— Сирия была права. Кршиа была права. Все были правы, даже Пишес. Она пыталась меня обокрасть. Она нехороший человек. Она бы, наверное, обчистила меня до нитки, будь у неё возможность, и ей не было бы стыдно.

Эрин склонила голову.

— И даже если я буду продолжать её кормить и учить, ну, я даже не уверена, что это сработает. Может, это невозможно — скорее всего, так и есть. Мне это нелегко, я каждый день на нервах и в раздражении. Хуже некуда, и я жалею, что вообще услышала её имя.

Тишина. Эрин смотрела на удлиняющиеся тени вокруг своей таверны. Она чувствовала слово на языке и чувствовала, как воздух вокруг застывает.

Снег падал, а потом застыл в воздухе. Эрин обвела взглядом распахнутый мир — серый мир вверху и нетронутый пейзаж белого забвения внизу. Она стояла на пороге своей таверны и чувствовала, как мир на миг замер.

Ей необязательно было это говорить. Она ещё могла проглотить слова, сдаться, уйти прочь. На один миг Эрин стояла над бездной, выжидая. Мир затаил дыхание, и Эрин смаковала ощущение бесконечности. Но потом она заговорила.

— Но.

Это было слово, на котором всё менялось. Эрин смотрела в небо и заговорила громче, обращаясь к миру и к тем, кто слушал.

— Но. Но, если я ничего не сделаю, она умрёт. И, может, она этого заслуживает. Не знаю. Я не могу судить людей. У меня нет на это права. Но вот что я знаю точно: если она уйдёт, даже дай я ей денег, припасов и Торена в охрану, она умрёт. Ей одной не выжить. Она не способна… ни на что.

Эрин развела руками — одинокая истица перед своим безмолвным судом присяжных.

— Почему люди должны умирать? Почему? Даже если они творят дурное — она же просто ребёнок. Пусть она ужасна, но разве это достойно смерти? Не знаю. Но я знаю точно, что, если я ничего не сделаю, она умрёт. А значит, её смерть будет из-за меня.

Снег падал, и никто не говорил. Эрин глубоко вздохнула.

— Ещё один шанс. Дело не в ней. Дело не в одном человеке. Дело не в том, чтобы поступить умно. Дело даже не в том, чтобы поступить благоразумно. Дело в том, чтобы поступить правильно.

Она огляделась. Она вгляделась в тени и заговорила с ними.

— Я не могу позволить людям умирать. Только не если я в силах помочь. Только не если ещё есть шанс. Она была воровкой, но и только. Она не убивала людей. И ей нужна помощь.

Эрин указала назад, на свою таверну.

— Когда-то я была одна. И я тоже была бесполезной. Может, не настолько, как она, но… когда-то меня спасли. Кто-то отдал за меня свою жизнь, а другие люди помогли мне выжить. Без них меня бы здесь не было. Я не поставлю на ней крест. Пока нет. Не здесь. Так что…

Эрин осеклась. Она закрыла глаза, а потом заговорила.

— Так что, если хотите до неё добраться, вам придётся пройти через меня. Ясно?

Секунду всё было тихо. А потом это случилось.

Тени вокруг таверны шевельнулись.

Из теней выступили Гноллы — высокие, гибкие фигуры, стряхивающие снег с меха. Укрытые, как они были, они казались частью пейзажа. Но теперь они возникли, и вёл их Гнолл, которого Эрин узнала.

Бранкр шагнул вперёд. Мышцы его груди заходили под мехом, когда он уставился на Эрин сверху вниз.

— Она причинила вред нашему клану и заслуживает смерти. Если встанешь у нас на пути, станешь нашим врагом.

Эрин шмыгнула носом. Мокрая псина. Запах был знакомый. Она уставилась на Бранкра снизу вверх.

— Она остаётся в моей таверне. Она работает на меня. Вам сюда нельзя.

Он оскалил на неё зубы. Эрин не отступила.

— И ты меня остановишь?

— Остановлю.

Бранкр рассмеялся. Он огляделся. По меньшей мере двадцать Гноллов стояли на холме, все мускулистые, все крупнее Эрин.

— И что же ты сделаешь, в меньшинстве и слабая, как ты есть, Человеческая девчонка?

Эрин уставилась на Бранкра и покачала головой.

— Да ничего особенного. Пожалуй, просто кое-что тебе скажу. Кое-что очень важное, что тебе следует знать.

— Вот как? И что же это?

— Меня зовут Эрин Солстис. Это моя таверна. И. Ты. Сюда. Вторгся.

Эрин сжала кулак, большой палец поверх костяшек — ровно так, как учил её Калруз. Она ударила Бранкра в живот со всей силы. Он моргнул, глядя на неё сверху вниз, и ухмыльнулся.

Он всё ещё ухмылялся, когда нога Эрин взметнулась.

— [Мощный удар]!

Она пнула его в пах, и глаза Гнолла закатились. Он схватился за пах и рухнул. Эрин обвела взглядом остальных Гноллов.

— Ну что? Чего ждёте? Давайте!

Гноллы переглянулись. Они посмотрели на павшего товарища, на Эрин, а потом на таверну. Они завыли и ринулись в атаку.

Обсуждение главы 2.25