Странствующая Таверна · Том 2 Глава 2.29

Одни звали его Аз'Кераш. Другие, теперь уже совсем немногие, помнили прошлое и называли его Перрил Чендлер. Никто из живых или мёртвых не помнил прозвища, которое забыл даже он сам, — Перибель. А те, кто говорил о нём, обычно не утруждали себя даже именем «Аз'Кераш». Они звали его Некромантом.

Его это не заботило. По правде говоря, его мало что заботило вообще, и это отсутствие чувств было пустотой, что росла с каждым годом. Маленькая сфера тишины и пустоты в его сердце. Но и к этому он привык.

Он был занят. Настолько занят, что даже не потрудился оглядеться, когда его служанка заговорила с ним. Взгляд его был устремлён вверх, и лишь магический свет освещал огромный зал, служивший ему для творения.

Творение. Другого слова не подобрать. Некромант смотрел вверх и создавал то, о чём не мечтал ни один вид, ни ныне, ни в прошлом. Это поглощало почти всё его внимание, и всё же он рассеянно отвечал женщине с бледной кожей и зелёными глазами, что внимательно стояла рядом с ним.

Её звали Венитра; всё прочее не имело значения. Она стояла перед своим господином, в темноте, в тишине его замка. Она пришла с докладом, и это дарило ей всю радость её жизни. Когда она говорила со своим создателем — когда была в его присутствии и чувствовала его внимание, пусть даже самое малое, — она ощущала себя цельной.

— Ещё одно существо прорвало внешнюю сеть, господин.

Перрил Чендлер не нахмурился; лицо его не менялось, пока он смотрел вверх. Он вкладывал столько сил в то, что парило над ним, что лишние выражения были бы напрасной тратой. То, что он вообще мог отвечать, показалось бы невероятным любому, кто понимал бы, что происходит. Но когда-то он был гением. Вундеркиндом. Теперь он был легендой, а потому говорил, хотя по-настоящему вспомнит сказанное лишь тогда, когда заклинание будет завершено. Если бы нашлось что-то достаточно важное, чтобы потребовать всего его разума, он бы этим занялся. Но до тех пор он попросту доверялся своему подсознанию.

— Ещё одно? Любопытно. Опиши этого нового незваного гостя.

— Человек. Женщина. Шести футов ростом. Чёрные волосы; атлетическое сложение.

— Хм. Значит, не из той и не из другой армии. Есть ли ещё какие-то приметы, что её выделяют?

Венитра кивнула, хотя и знала, что Аз'Кераш её не увидит. Её научили подражать жестам живых, и она послушно это делала, хотя никогда не была живой.

— Она похожа на уроженку Архипелага Драт. Кроме того, при ней, по-видимому, несколько предметов весьма магического снаряжения, и она быстро бежит в этом направлении.

— Что-нибудь ещё?

Венитра замялась. Наблюдатели видели вокруг девушки что-то ещё. Какие-то… существа. Расплывчатые, размытые синие существа. Зимние спрайты. Но её господин давно настоял, что они не важны, а потому она о них не упомянула. Она не хотела подвести его или потревожить. Это было бы её худшим кошмаром, если бы она вообще спала.

— Ничего существенного.

— Хм. И ты сказала, она бежит?

— Да. Быстро, но без всяких Навыков, ускоряющих движение.

— Значит, Бегунья. Возможно, Курьер, хотя те передвигаются быстрее. Интересно.

Одна бледно-белая рука поднялась и легла на его губы, пока Перибель обдумывал эти новые сведения.

— Я бы разобрался сам, но моя работа… нет-нет. Она наверняка гонец одной из армий. Они всё ещё сражаются?

— Да, господин. Зел Дрожащий Хвост отступил от Лорда стен Илврисса и пытается собрать свои разбитые силы. Другая армия деятельно охотится на рассеянные отряды воинов. Ни одна из сторон не заметила замка и не пробилась сквозь вторую сеть.

Вздох. Некромант покачал бы головой, но так глубоко задумываться было ни к чему.

— Какая докука. Даже в этом глухом краю случай и мелочные дрязги городов Дрейков способны привести армию к нашему порогу. Что ж, неважно, кто победит. Наблюдай за ними, отмечай места, где падают мёртвые. И если кто-нибудь прорвётся сквозь завесу и войдёт в замок — убей их.

Глаза Венитры ярко вспыхнули, и она улыбнулась.

— Да.

— Оставь меня.

Её миг закончился. Нехотя Венитра удалилась и пошла передать полученные указания стражам этого места. Она покинула большой зал, где стояла якобы мёртвая легенда, и вышла в двустворчатые двери, дав им беззвучно затвориться за её спиной.

Аз'Кераш поселился в замке, но не в таком, что был бы знаком любому, кто изучал замки в мире Эрин и Рёки. Коридоры этого замка были огромны, а стены, пол и потолок складывались из исполинских глыб чёрного камня — слишком больших, чтобы поднять их могло даже самое передовое строительное оборудование этого мира.

И замок был обитаем — только не живыми. Небольшая армия стояла перед дверями, поджидая врага, что ни разу не прорывался за эти стены. Но бдительность всегда лучше, чтобы не потревожить господина, а потому Венитра решила быть особенно осторожной.

Она подняла руку, и дюжина воинов-нежити последовала за ней, пока она шагала по залам. Венитра шла сквозь темноту, не нуждаясь в свете. Лишь свечение бессмертных глаз освещало тьму — не только от неё и позади, но из коридоров, стен, потолка…

Нежить стояла безмолвно, выжидая. Выжидая.

Выжидая.

—-

Через четыре дня после того, как покинула племя Каменных копий, Рёка поняла, что улыбается.

В этом не было ничего противоестественного; обычные люди улыбались постоянно. И Рёка тоже. Но она с трудом могла вспомнить, когда в последний раз делала это неосознанно, просто оттого, что была в хорошем настроении.

И ведь она даже не занималась чем-то безумно весёлым. Напротив, у неё кое-что не получалось. Но Рёка любила именно вызов — чувство, когда выкладываешься изо всех сил и делаешь что-то по-настоящему стоящее.

Она хмуро смотрела на свои раскрытые ладони, что светились. Это не было чем-то обычным для человека, как и звук, что исходил из её рук. Он был громким и невнятным.

По звучанию это смутно напоминало, будто кто-то говорит «э-э» в микрофон, — но только если этот кто-то был говорящим камнем, а микрофон — этаким навороченным синтезатором, от которого звук дрожал и подскакивал.

Звучало странно и достаточно громко, чтобы вдалеке взлетели какие-то птицы, пока Рёка шла по снегу. Она нахмурилась, сосредоточилась, и «э-э» сменилось на «а-а» — высокое, звучное и почему-то плоское.

— Это оно?.. Нет. Чёрт.

Что-то приземлилось Рёке на голову. Девушка не обратила внимания, хотя холод был лишь чуть ниже приятной температуры. Она хмуро глядела на свои руки, пока в поле её зрения вверх ногами не появилось маленькое личико.

— Человек. Что это?

Рёка не ответила на вопрос. Через две секунды Морозная фея оттянула Рёке веки, и девушка со злым криком отмахнулась от феи. Фея, смеясь, отлетела, и Рёка подняла взгляд.

Морозные феи летели высоко над головой — стая из двадцати с лишним. Лишь одна вилась возле Рёки, но та не сомневалась, что остальные слышат каждое её слово. И поскольку они были спутниками в дороге и поскольку она знала, что они не отстанут, пока она не ответит, Рёка заговорила.

— Я работала над заклинанием, пока ты меня не перебила.

— Заклинание? О-о, какое? Расскажи!

— [Шум]. Это заклинание нулевого уровня, которому меня научила Сирия.

Фея лишь моргнула, глядя на Рёку. Та вздохнула и подняла руку, чтобы показать. Её ладонь на секунду засветилась, а затем от неё эхом раздалось то же дрожащее «э-э», только тише. Фея выжидающе уставилась на ладонь Рёки, перебегая взглядом между нею и лицом девушки.

— Это… и всё?

Рёка пожала плечами.

— Это то, что делает заклинание. Сирия научила меня ему, чтобы упражняться в управлении магией. По её словам, толку от него мало; звук нельзя метнуть, а сложные вещи вроде голосов или музыки создать невозможно.

Она пыталась выяснить, так ли это на самом деле. Но почти час спустя, наиздававшись всевозможных хлюпающих звуков, Рёка вынуждена была признать, что Сирия, пожалуй, права. Заклинание было слишком ограниченным, чтобы создавать настоящие звуки, не говоря уж о каком-либо осмысленном звуке, сколько бы маны она в него ни вкладывала.

Не то чтобы у неё было много маны или она хорошо понимала магию. Рёка ощущала лишь половину того, о чём говорила Сирия. Для неё заклинание было смутным чувством в голове, чувством или мыслью, на которой можно сосредоточиться. Это не походило ни на что, испытанное ею прежде; если и существовало нечто вроде шестого чувства, то магия, наверное, им и была. Будто в её мозгу открывалась новая часть, и Рёка понятия не имела, как всё это работает.

Она могла добавить заклинанию маны, чтобы усилить его, подправить некоторые параметры — вроде громкости своего заклинания [Шум] — или изменить издаваемый звук, но не более того. Даже это, судя по всему, было огромной работой для новичка, но Рёка вроде как надеялась от заклинания на большее.

И фея тоже. Она посмотрела на Рёку и покачала головой.

— Магия здесь такая глупая. Уровни? Ещё вздор для вас, игрушек и глупцов.

Она облетела голову Рёки и опустилась на левое плечо девушки. Рёка скосила взгляд и увидела, как маленькая фея удобно устроилась на её куртке, болтая ногами. Зрелище было настолько странное, что Рёке пришлось моргнуть, хотя феи проделывали это уже не впервые.

Теперь они держались так запросто, что становилось жутко. Но за четыре дня — шесть, если считать два в лагере племени Гноллов, — Рёка успела узнать Морозных фей, по крайней мере в том смысле, что ни одна сторона больше не пыталась убить или покалечить другую.

Она рассказывала им истории, а за это они помогали ей находить путь, меньше над ней подшучивали и вообще снисходили до ответов на её вопросы. У Рёки по-прежнему было отчётливое ощущение, что для них она скорее «занятное низшее существо», чем «равный разумный», но она брала, что дают и терпела их замечания и редкий снежок в лицо.

И, честно говоря, было в этом маленькое чудо — что фея, существо из волшебного народца, мифов и легенд, сидит у Рёки на плече. Жаль только, что она была такой холодной.

— Может, она и глупая, но это единственная магия, на какую я способна. Она да ещё [Свет].

Фея пренебрежительно фыркнула.

— Да, видели мы, как ты по ночам играешь со своими тусклыми огоньками. Это бледный призрак волшебного огня или вещего света. Неужто ты никогда не видала блуждающего огонька? Вот тот свет — свет истинный.

— Не видела, и мне не особо хочется, чтобы меня сбили с пути. И что значит «тусклыми»?

Рёка экспериментировала с заклинанием [Свет] и хотя бы там поняла, что и вправду может значительно менять шар света. Вместо того чтобы он парил рядом, она могла просто светить из ладоней, как фонариком, или даже пускать луч с одного пальца. Это было потрясающе — но опять же, только для Рёки.

— Ха! Думаешь, твой свет ярок? Это лишь жалкое мерцание против вон той свечи над головой.

Фея махнула вверх, и Рёке не нужно было смотреть, чтобы понять: она указывает на солнце.

— Ну, я не могу создать свет ярче солнца. Извини, если тебя это разочаровывает.

— Не тревожься, жалкий человек. Всё, что делаете вы, смертные, — разочарование и убожество.

Фея рассмеялась и, сделав сальто назад, соскочила с плеча Рёки, чтобы вновь возникнуть сбоку от девушки, как раз когда Рёка бросила упражняться в магии и прибавила шагу. Фея откинулась в воздухе и приняла вальяжную позу, будто лежала на воздухе. Но она ни на миг не теряла своего места перед Рёкой, даже когда девушка перешла на бег по снегу.

— Мы ведь обещали привести тебя к твоей цели, но так медленно? Нам скучно, Человек! Беги быстрее! Или расскажи нам историю!

Рёка стиснула зубы и повысила голос, пока бежала по снегу, что норовил утянуть вниз каждый её шаг.

— Я всего лишь жалкая, никчёмная смертная. Я не умею летать, и Навыков у меня нет. Извини, что я не Вал, ясно?

Фея моргнула, глядя на Рёку сверху вниз, а затем весело рассмеялась.

— Человек? Он такой же медлительный, как и ты.

Это было любопытно. Рёка хмуро глянула на фею. Они не любили отвечать на слишком многие вопросы, если задать их напрямик, но Рёка научилась вытягивать из них ответы в разговоре.

— Правда? Я думала, он быстрый, по крайней мере на ваш взгляд. А как насчёт Хоука? Разве он не проворный?

— Ты будешь сравнивать улиток с птицами, Человек? Мы седлаем ветер и мчимся сквозь бури! Мы движемся путями за пределами миров — куда уж твоим маленьким ногам угнаться за нами?

Фея выглядела оскорблённой, и Рёка поспешно сменила тему.

— Ладно, хорошо. Вы быстрые, а я нет. Тогда, полагаю, вы много странствуете? Так вы и знаете Териарха?

Фея прищурилась, глядя на Рёку сверху. Она и её подруги уже отказались отвечать на многочисленные вопросы Рёки об их доме, их магии и вообще о чём-либо ценном. Нехотя она кивнула.

— Видали мы этого старого дурня и прежде. Мельком, когда он был ещё щенком, и после. И что с того?

— Значит, вы здесь уже давно. Вы старше Териарха? Сколько вам лет… или феи движутся сквозь время иначе?

Теперь фея и вправду нахмурилась. Она взмахнула крыльями и «села» в воздухе, отвернувшись от Рёки.

— Секрет.

— Да ладно тебе. Какой смысл в секрете, если им нельзя поделиться?

Рёке казалось, будто она уговаривает ребёнка, — феи временами были совсем детьми. Но когда бессмертная повернула голову, чтобы взглянуть на Рёку, та похолодела, поняв, что говорит именно с бессмертной. Иногда феи были ребячливы, а иногда их взгляды становились древними и непроницаемыми. Как сейчас.

— О некоторых вещах поведать нельзя — и уж точно не за одну-единственную сказку, смертная.

— А за сотню? Разве ты мне не должна? Пусть вы и обещали отвести меня туда, где собираются мёртвые, но я рассказала вам бессчётно историй и стихов. Разве это не значит, что мне ответят на пару вопросов или…

Хлюп.

Рёка поморщилась, наступив на что-то мягкое и вязкое. В этом и была беда бега зимой, осенью да и вообще под открытым небом. Ну да, снежный пейзаж выглядел нетронутым, но она, наверное, только что угодила в пятно полузамёрзшей слякоти или в кучу слежавшихся листьев чего-то там.

— Чёрт.

Фея посмотрела на Рёку сверху и покачала головой. Рёка скривилась, продираясь сквозь то, что там было, и побежала дальше. Она ненавидела бегать по снегу. На ней были сапоги и тяжёлая одежда, и из-за этого она двигалась куда медленнее, чем хотелось бы ей или феям.

И она не видела, куда ступает, что и приводило к моментам вроде этого.

— Ладно, а как насчёт… чёрт!

Она наступила на что-то ещё, скользкое и подавшееся под сапогом. Рёка поморщилась и стала выше поднимать ноги, чтобы бежать поверх рыхлого снега, а не по тому, что скрывалось под ним.

— Боже. Это что, какое-то горное болото или вроде того?

На него не похоже. Рёка поднималась на холм; она бежала через лес высоко в холмах, у самого подножия одной из немыслимо высоких гор. Феи полетели вверх по склону, и Рёка двинулась следом, ругаясь, потому что пару раз поскользнулась на подъёме.

— Ну же. Мне не нужно ни золота, ни этих ваших обманных цветов, но я бы удовольствовалась и знанием. Вы же сами сказали, что вам вообще нельзя говорить со смертными, так? Разве вы уже не нарушаете правило?

Ещё несколько фей спустились, чтобы лететь рядом с Рёкой. Первая покачала головой.

— Одни правила можно нарушить. Другие — нет. То, о чём ты просишь, — это слишком, смертная. Оставь это.

Они почему-то перестали улыбаться. Рёка задумалась, не ступила ли она на опасную почву; по чему-то она уж точно хлюпала.

— Неужели сплетни так уж важны? Я всего лишь спрашиваю о вещах этого мира, а не о тайнах волшебных холмов или чём-то таком. Как насчёт Териарха… то есть Дракона? Вы его вообще донимаете?

Рёка усмехнулась, представив, как Териарх пытается сохранить достоинство, пока Морозные феи его донимают. Неудивительно, что он их подпалил. Она хмыкнула про себя, стараясь удержать равновесие на бегу.

Она всё ещё смеялась, когда увидела первое тело.

Сперва это выглядело просто странной формой в снегу, мазком цвета на белом пейзаже. Потом, подбежав ближе, Рёка увидела тёмно-зелёную чешую, покрытую инеем, и засохшую кровь. А затем поняла, что видит, и остановилась.

Это был труп. Рёка ни разу не видела трупа до того, как попала в этот мир. Ну, разумеется, покойников она видела и бывала на паре похорон с открытым гробом, но труп? Никогда.

А теперь, куда бы она ни шла, она видела смерть. Пора бы уже привыкнуть. После перебитых Гноллов и руин в Лискоре. Но…

Этот человек… нет, этот Дрейк не просто умер в снегу. Кто-то его убил. Рёка не хотела, но ноги сами понесли её ближе, пока она не оказалась футах в десяти. Там они остановились. Она не могла шагнуть вперёд. И не могла отвести взгляд.

Смерть. Дрейка убили, да, но теперь проступили жуткие подробности. Он — или она, хотя по размеру и форме тела Рёка решила, что это он, — лежал лицом вниз в снегу. Кожаный доспех на его спине был вспорот мощным ударом; отсюда Рёка могла заглянуть в промёрзшие внутренности. Ей не хотелось.

Её живот свело. Сердце забилось быстрее. Рёка долго смотрела на мёртвое тело, пытаясь осмыслить это. И не могла.

Он был мёртв. Кто-то его убил. Разумеется. Это было закономерно. Мир опасен… люди убивали друг друга. Или твари убивали людей. Так или иначе, это нормально. Даже в «безопасном» мире Рёки людей то и дело подстреливали и пыряли ножом. Это имело смысл.

Так она себе твердила. Но Рёка просто не могла принять то, что мёртвый Дрейк лежит в снегу в этот яркий, морозно-ясный день, посреди глухомани.

Ей надо было отвести взгляд. Надо было идти. Если рядом чудовище… но Морозные феи ведь предупредят её, правда? Или не предупредят?

Рёка огляделась и неуверенно шагнула назад. Но ведь ей надо было идти вперёд, так?

Она сделала шаг, чтобы обойти тело Дрейка стороной, и почувствовала, как под сапогом что-то ещё легонько хлюпнуло. Девушка застыла.

Просто что-то на земле. Но теперь Рёку охватило страшное предчувствие — скачок подсознания к выводу, который разум принимать не желал. Нет. Не может быть.

Медленно Рёка огляделась. Это место было погребено под очень глубоким снегом. Разглядеть почти ничего было нельзя, но она ведь начала наступать на что-то, что рвалось и лопалось под ногами, разве нет?

Рёка уставилась на землю, а затем на свои сапоги. Медленно она приподняла их и оглядела снизу. К подошвам прилип снег, но было и что-то ещё. Пальцы Рёки в перчатках выудили клочок шерсти и серой плоти. Шерсть была тускло-русой; плоть, гниющая от разложения, промёрзла. Девушка смотрела на неё.

Потом её вырвало. И она побежала.

— Помедленнее, смертная.

Перед глазами Рёки возникла фея, пока та неслась по снегу, оскальзываясь, бежала, работала ногами так быстро, как только могла, чтобы убраться прочь от погребённых трупов. Каждый раз, когда её нога наступала на что-то, что не было снегом, Рёку снова тянуло вырвать, но она бежала дальше.

— Человек, помедленнее!

Фея была перед Рёкой и говорила настойчиво. Но охваченный паникой, объятый ужасом разум девушки не мог вслушаться в слова. Она остановилась, лишь когда мощный порыв ветра отбросил её назад так сильно, что она рухнула в снег с глухим стуком.

Рёка ударилась обо что-то твёрдое и запаниковала, забилась. Ещё одно тело? Но нет, это была просто земля. Она попыталась подняться, но перед ней оказалось синее лицо.

— Человек!

— Ч-что? Что такое?..

Рёка поднялась, дрожа, но бежать перестала. Фея зависла перед ней, теперь серьёзная, и лицо её больше не светилось озорством.

— Ты в опасности. Не мечись вслепую, дура, не то и ты будешь мертва.

Что это значило? Рёка смотрела на фею и пыталась смочить внезапно пересохший рот.

— Они мертвы. Это… трупы. Сколько погибло? Что случилось?

Фея посмотрела на Рёку.

— А ты как думаешь? Теперь мы близко. Следуй за мной. И медленно.

Она улетела вперёд, вместе с остальными опередив Рёку. Девушка помедлила, но затем, спотыкаясь, побрела следом. Улыбки, что была на ней всего пару минут назад, не осталось, и теперь в животе разверзлась яма страха и ужаса.

Феи поднялись чуть выше по склону, пока не оказались на гребне. Там они повисли в воздухе, вглядываясь во что-то внизу. Рёка помедлила, а затем одолела последние несколько шагов и застыла, увидев, что лежит внизу.

…

Какое-то время в голове было пусто. Когда сознание медленно вернулось, Рёка молча смотрела вперёд. Она, конечно, слышала это слово, и слышала его довольно часто в своём мире. И думала, что знает его смысл, но одно дело — знать, и совсем другое — увидеть это собственными глазами. Такое простое слово. Она выдохнула его в холодный воздух.

— Война.

Внизу под ней, далеко-далеко, за много миль, Рёка видела людей в снегу. Они сражались. Дрейки в доспехах и рослые Гноллы бились друг с другом, рубя друг друга мечами, топорами и прочим оружием, круша друг друга, сражаясь, истекая кровью, умирая.

Далеко внизу из груди Гнолла брызнула красная кровь, и он повалился навзничь с раскрытым ртом. Рёка слышала, как пульс грохочет в ушах, когда увидела, как Дрейк поднимает копьё и вонзает его тому в грудь.

Сколько она смотрела, она не знала. Достаточно долго, чтобы её бешеное сердцебиение чуть-чуть замедлилось. А потом она услышала вдалеке зов рогов, звук барабанов, слабый лязг металла и грохот взрывов.

И крики.

На своей вершине холма девушка-Человек попятилась, и одна из фей взглянула на неё. Все феи парили в воздухе, безмолвно наблюдая за битвой без малейшего намёка на то веселье, что обычно выказывали.

— Свирепо они бьются там, внизу, не так ли? Дети Драконов и охотничьи псы?

Фея посмотрела на Рёку; девушка могла лишь смотреть в ответ. Взгляд её вернулся к битве внизу, прикованный к бойне. Она попыталась заговорить. Голос, когда он наконец прорезался, дрожал.

— Я…

—-

Не могу поверить в то, что вижу. Нет. Именно потому, что поверить я могу, всё так ужасно.

Война.

Там, внизу, они убивают друг друга. Кровь и кишки вываливаются на землю, когда Гнолл топором раздирает Дрейка на части. Я даже не могу…

Мой желудок так и сводит, но я пытаюсь сдержаться. Нет. Не блевать. Смотри на фею. Я перевожу взгляд и пытаюсь сосредоточиться на чудесном создании. Помогает, самую малость. Но я всё равно слышу крики.

— Ты бледна. Неужто ты никогда прежде не видела войны, Человек?

Фея указывает на поле боя, и мой взгляд нехотя следует за ней. Это не кажется настоящим. Но я знаю, что это так. Я даже не могу говорить, но слова всё же как-то выходят.

— Нет. Никогда.

Морозная фея пожимает плечами.

— Это просто ещё одна битва. Это естественно.

Феи глядят на меня, пока я качаю головой.

— Нет, не естественно.

Я даже не могу отвести взгляд. Битва довольно далеко, но теперь, когда потрясение чуть-чуть отступает, я различаю подробности происходящего. Есть стороны, да. Две стороны. Одна, кажется, состоит из слаженных солдат в ливреях с пурпуром — другая выглядит куда более разношёрстной.

И другую сторону вырезают.

Может, это навык. А может, просто так в этом мире и сражаются. Но я вижу, как солдаты в ливреях начинают прорубаться прямо сквозь ряды другой стороны. Один Дрейк пронзает другого мечом и выдёргивает его, срубая ещё одного Дрейка, и рвётся вперёд вместе с товарищами. Строй и раньше не был ровным, но теперь он прогибается и ломается, когда солдаты другой стороны разворачиваются и бегут.

И их рубят в спину.

Магические заклинания — огонь и вспышки молний бьют воинам в спину, а с холма градом сыплются стрелы от группы лучников. Я вижу, как там стоит Дрейк с обнажённым мечом и указывает вниз, на битву.

Некоторые из бегущих воинов бросают оружие и вскидывают руки. На них не обращают внимания, но каждого, кто этого не делает, рубят на куски, окрашивая белую землю красным.

Меня тянет блевать. Меня тянет бежать. Но я не могу ни того, ни другого. Я прикована к месту, и над отвращением и ужасом в моей голове всплывает мысль. Стоит мне решить, что я понимаю этот мир, как я осознаю, насколько он на самом деле чужой.

Битва окончена или почти. Те немногие, кто добрался до деревьев, всё бегут, а лучники стреляют им вслед, и только теперь я могу охватить взглядом всю кровавую картину целиком. Мои колени дрожат.

— Это ведь беда, не так ли?

Голос у самого уха заставляет меня вздрогнуть. Я оглядываюсь и вижу фею.

— Что… что беда?

Маленькое создание указывает вперёд, почти прямо за то место, где идёт битва.

— Вон там лежит твоя цель.

Моя цель?.. Я почти забыла о Некроманте. Я сглатываю. О боже. Как мне пройти мимо всего этого?

Бежать? У них стрелы и магия. Это… это не то же, что Лич. То было чудовище, а это битва. Что я могу сделать, если армия решит, что я угроза? Могут ли феи?..

Я смотрю на них, и они словно читают мои мысли. Одна из фей пронзает меня серьёзным взглядом.

— Мы не вмешиваемся в распри смертных. Запомни это, Человек.

О. Я не знаю, что сказать, но открываю рот и страшно боюсь, что сейчас начну умолять их помочь мне. Чтобы — не знаю — завалить армию лавиной или чем-то таким? Может, я просто смогу их обойти. Если побегу на запад, а потом на север миль десять… нет, двадцать, может, у меня получится…

— Берегись! Пригнись, дура!

Фея кричит и указывает. Я резко оборачиваюсь и вижу, как часть лучников и солдат внизу повёрнута в мою сторону. Они указывают, и я понимаю: они заметили меня на виду, на холме. Я слышу крик, и вдруг они вскидывают луки!

— Боже!

Я ныряю в снег как раз в тот миг, когда далёкие фигуры спускают тетивы. Что-то свистит над головой, и я поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как чёрные размытые полосы проносятся там, где только что была моя голова.

О нет. Всё плохо. Как я могла быть такой тупой? Кто вот так стоит на холме и выдаёт своё положение? Я не думала, и теперь я мертва.

Я ползу к краю холма, назад, той же дорогой, что пришла. Уйти ниже их линии огня. Но я уже слышу крики, что становятся всё громче.

— Чёрт. Эй, вы можете?..

Я поднимаю взгляд — фей нет. Я одна.

О нет.

Я пытаюсь ползти быстрее, но снег вокруг такой глубокий, что я едва двигаюсь, а если встану, меня наверняка застрелят. Но теперь я слышу голоса, злые, и женский голос, рявкающий приказы.

— Рассредоточиться! Не дайте Человеку уйти!

Мне надо бежать. Я упираюсь коленями, чтобы вскочить и рвануть. Насколько быстро я смогу бежать по такому глубокому снегу? Местами он по колено, а там, где наметает, почти по пояс. Если поскользнусь… мне не убежать от людей с луками и заклинаниями! Но я должна.

Меня осеняет мысль. Погоди, погоди. Что, если я?..

Крики приближаются. Я оглядываюсь, а затем решаюсь. Я зарываюсь в снег вокруг себя. Он глубокий. А если лечь, что тогда? Я нагребаю снег на голову, на тело. Просто притворись трупом. Спрячься. Не беги; они этого и ждут.

Я ввинчиваюсь в снег, стараясь зарыться так, чтобы не было видно, что я закопалась. Всё это время я слышу, как звуки становятся громче, но их почти заглушает гром моего сердца.

Это самое глупое, что я когда-либо делала.

Снег погребает мою голову, и всё, что я вижу, — белизна. Холод вокруг меня, но я так перепугана, что даже не чувствую его. Я стараюсь дышать медленно и закапываюсь глубже, не издавая ни звука. Теперь крики со всех сторон.

— О боже. Блядь… чёрт, чёрт, чёрт…

Какая-то смутная часть меня возмущена тем, что в минуту беды мне не хватает слов, чтобы выразиться. Кто я, школьница средних классов? Даже они умеют ругаться. Но я перепугана до безумия. Я даже не верю в бога*, но если бы я могла молиться…

*Под этим я имею в виду, что не верю в поклонение богу. А что боги существуют или существовали — ну… в этом мире это вполне определённо.

Что мне делать, если они меня найдут? Я слышу хруст снега и думаю, берут ли они пленных из Людей. Если придётся драться…

Зелья. Матерчатые мешочки. Это моё единственное оружие; против чудовищ мне пока не приходилось их пускать в ход, но люди…

У меня есть лишь несколько из тех, что дала Октавия. Три зелья, два мешочка. Который же был?..

Я нащупываю пояс и замираю оттого, что в паре футов от меня кто-то говорит.

— Кого-нибудь видно?

— Никого, миледи.

— Значит, Человек ещё здесь. Пусть остальные расставят сеть и ищут ловушки. Прочие — за мной.

Я слышу хруст снега, а потом голос становится громче. Они прямо надо мной! Я задерживаю дыхание. Я невидима, незрима…

Но меня осеняет ужасная мысль. В моём мире это сработало бы, но здесь у них есть маги. И тут голос словно раздаётся прямо над головой.

— Мы знаем, что ты здесь, Человек. Если сейчас же не выйдешь, мы разнесём весь этот холм магией!

Нет. Нет, нет, нет…

— Выходи! Живо!

По тону её голоса ясно: она в секунде от того, чтобы приказать бить. Мне надо двигаться.

Медленно я приподнимаюсь из снега, поднимая руки. Свет почти ослепляет меня. Я моргаю, оглядываюсь…

И вижу солдат.

Их восемь, все Дрейки, кроме единственного Гнолла с луком. И они вооружены, в кольчугах, в тяжёлой коже, и держат оружие, всё ещё покрытое кровью. И… они не смотрят на меня.

Ничуть. Совсем нет. Дрейк, что ведёт их, вместе с остальными Дрейками осматривает местность под холмом. Они смотрят в другую сторону… и стоят футах в десяти ниже меня по склону. Один из Дрейков оборачивается, услышав, как я приподнимаюсь, и вскрикивает. Остальные поворачиваются и вскидывают оружие, реагируя с явным удивлением.

О боже.

Это был блеф. И я на него купилась!

Их предводительница реагирует первой. Она выхватывает меч и направляет его на меня, крича.

— Не двигаться! Солдаты, ко мне!

Её голос раздаётся, и я слышу крики. Я держу руки поднятыми, мысли несутся вскачь.

Рёка, ты чёртова идиотка!.. Что мне делать? Гнолл держит меня на прицеле. Схватить зелье мне не удастся, а как насчёт заклинания? Если бы я могла выиграть секунду, я бы пустила в ход зелье Териарха. Это мой последний козырь, но…

У меня два заклинания. [Свет] и [Шум]. Любое я могу пустить руками, но что толку? Стрела нацелена мне в лицо. У меня есть задумка для одного заклинания… но нет.

Нет. Я смотрю вдоль древка и разглядываю наконечник стрелы. Я… я слишком боюсь пробовать. Солдаты окружают меня, и вот ещё больше их взбегает вверх по холму.

Дрейк — капитан, командир или как её там — указывает на меня мечом. Она словно опасается меня, хотя единственное, чем я ей грожу, — это окрасить снег жёлтым.

— На ноги, Человек. Медленно. Без резких движений.

Это не первый мой арест, хотя первый в этом мире и первый, когда меня держат на острие меча. Я двигаюсь с преувеличенной осторожностью, не делая ничего, что встревожило бы солдат. Дрейк оглядывает меня с головы до заснеженных пят.

— Кто ты? Ты солдат Трисстральского альянса? Или наёмница? Авантюристка? Говори!

Трисстральский альянс? Понятия не имею, о чём она… наверное, все те солдаты, которых только что перебила её армия. Я медленно качаю головой.

— Я Бегунья.

Дрейк-капитан моргает, но глаза её сужаются.

— Бегунья? Докажи.

К счастью, могу. Бегуны пользуются Печатями, но у нас есть и собственная — показывать подозрительным людям… в основном вроде неё. У меня есть такая, где моё звание значится как Городской бегун; она зачарована так, что печать разрушится, если пробудет вне моего владения дольше пяти минут.

— У меня в поясной сумке есть Печать.

Она смотрит на одного из Дрейков.

— Найди её.

Дрейк настороженно приближается ко мне. Она на пару дюймов ниже меня, но смотрит так, будто больше всего на свете хотела бы всадить мне что-нибудь в глаз. Я не двигаюсь, но должна говорить.

— Она в третьей сумке слева от вас. Не трогайте остальные.

Может, говорить такое и не стоило, но опасение, чёрт возьми, обоснованное. Кольцо и письмо Териарха лежат во второй сумке, и он предупредил меня, что будет, если к ним прикоснётся кто-то другой.

Солдату это, разумеется, не по нраву. Её движения замедляются, и я чувствую вокруг себя стрелы и оружие, пока она медленно лезет в сумку и роется в ней. Она достаёт печать и быстро отступает, передавая её капитану.

Дрейк изучает печать и нехотя кивает.

— Настоящая. Держи.

Она бросает её мне обратно. Я машинально ловлю её и чувствую, как солдаты опускают оружие. Похоже, статус Бегуна и правда означает, что я не участник боя, но клинки они всё же не убирают.

— Что Городской бегун делает так далеко от всех городов?

Капитан подозрительно оглядывает меня, но тут уж я могу лгать убедительно. О, до чего убедительно.

— У меня доставка для одного здешнего племени. Гноллы. Каменные копья. Я ищу их Вождя, Уркша.

— Мы их встречали. Ты забрела на несколько дней пути в сторону.

Я пожимаю плечами.

— За мной погналась Виверна. Если укажете мне верное направление, я пойду.

История хорошая. Я твержу себе это и надеюсь, что всё ещё умею изображать искренность так же, как раньше. Дрейк кивает, будто верит моему рассказу, и у меня есть то преимущество, что, если она и вправду отведёт меня к Уркшу, он, скорее всего, меня прикроет.

Мне кажется, она вот-вот меня отпустит, но тут она кивает солдатам.

— Может, ты и говоришь правду, но без того, у кого есть Навыки распознавания лжи, я это подтвердить не могу. Как бы там ни было, тебе придётся пойти с нами.

Чёрт. Сердце колотится.

— Куда?

— Лорд стен Илврисс захочет тебя видеть. Тебе не причинят вреда, пока не сопротивляешься. Взять её.

Она кивает, и двое солдат заходят по бокам от меня. Они не хватают меня, но указывают, и я иду. Не дерись с солдатами.

Боже, я совершила большую ошибку. Или, может, нет. Может, этот Лорд стен — разумный малый. Уверена, так и есть. Уверена, он отправит меня восвояси с извинениями и рукопожатием… когтепожатием.

Я в полной жопе.

Я слышу, как Дрейк-женщина выкрикивает приказы, отзывая солдат, пока они строятся и движутся вокруг и позади меня. Ни малейшего шанса, что меня оставят с двумя моими очаровательными, улыбчивыми спутниками. Я разглядываю кровь на их оружии, пока один из них не рычит на меня — тогда я перевожу взгляд вперёд.

Я спускаюсь с холма и иду за небольшой колонной солдат, что вьётся обратно к полю боя. По пути я пытаюсь во всём разобраться. Эта армия здесь, чтобы сражаться с Некромантом? Его считают мёртвым, к тому же Дрейк упоминала какой-то альянс.

Значит, война? Сомневаюсь, что кто-то заключает союз с печально известным Аз'Керашем, да и никакой нежити на том поле боя я не видела. Мёртвых — да, но все они изрядно истекли кровью, прежде чем умереть.

Мне грозит опасность из-за войны? В смысле, что [Некромант] любит больше, чем мёртвые тела? Чёрт. Я собиралась продумать, как встретиться с этим типом, прежде чем стучаться к нему в дверь, но если на эту армию нападут…

Я спотыкаюсь, солдат подхватывает меня и толкает вперёд. Приятно видеть, как их заботит моё благополучие. Что мне делать? Что я могу сделать? Зелья…

Краем глаза, пока меня подталкивают вперёд, я замечаю проблеск света и вижу пролетающую мимо фею, приметную донельзя. Но солдаты, наверное, видят лишь размытое пятнышко, и потому она подлетает ко мне ближе, пока я иду. Я смотрю почти на неё, и она машет рукой.

Они… собираются помочь? Она указывает на солдат, и сердце моё бьётся быстрее. Если она заморозит их оружие или ударит их чем-нибудь, остальное я, наверное, сделаю сама.

Фея касается меча одного из солдат, отчего тот на секунду покрывается инеем, а затем указывает на меня. Она проводит линию поперёк своей шеи, машет и улетает прочь. Я смотрю вперёд и прикусываю язык так сильно, что чуть не идёт кровь.

Ненавижу этих гадов.

—-

Его звали Зел, хотя мало кто теперь называл его этим именем. Это был знак уважения, но временами от него становилось одиноко. Для остальных он был Дрожащий Хвост, или легендарный Линейный генерал, знаменитый Волнолом.

Порой ему хотелось, чтобы в него не так сильно верили. Потому что однажды он проиграет битву — и свою жизнь.

Может, уже сегодня.

[Генерал] стоял над своими картами, вглядываясь в грубый набросок местности и рельефа. Их армия пробыла здесь недолго, и это был заброшенный край континента, куда даже Племена Гноллов наведывались нечасто. Он мрачно отметил точку на карте и постучал по ней.

— Мы опоздали к битве. Илврисс только что уничтожил весь отряд из Вердама, потеряв едва ли больше горстки своих.

Офицеры и адъютанты, стоявшие вокруг военного стола, зароптали при этой вести. Зел чувствовал то же, хотя лицо его этого не выдавало.

— Их изрубили в лоскуты. Это был последний отряд, не рассеянный по ветру, а значит, теперь мы предоставлены сами себе. Итак. Давайте подытожим.

Зел обошёл стол, оглядывая своих старших по званию офицеров. Про себя Зел Дрожащий Хвост поморщился. Немногого они стоили. Всё это были [Тактики] и [Лейтенанты] низких уровней и даже несколько [Лидеров], присланных союзными городами, а не высокопоставленные [Стратеги] и [Капитаны] из армии Илврисса. Неудивительно, что солдат Вердама уничтожили так быстро.

Он жалел, что не был в той битве, чтобы уравнять силы. Будь он там со своей армией, схватка вышла бы честной — и даже более чем. Его способности стали бы противовесом Илвриссу, но такова война, не так ли? Справедливость была мечтой.

Зел прочистил горло, и все в помещении вытянулись по стойке смирно, хотя и прежде едва ли расслаблялись. Они были храбры и верны и сражались, защищая свои дома. Он не мог их за это винить, но оттого битва тяжелее ложилась на его плечи.

— Илврисс застал нас врасплох, когда мы собирали силы. Собери мы армию воедино — и всё было бы хорошо, но никто из наших [Разведчиков] его не засёк, а наши [Стратеги] не думали, что Лорд стен выйдет из одного из Городов в стенах. Что ж, упрёки в сторону — он вышел, и он здесь. И он только что лишил нас последнего шанса уравнять силы. Их вдвое больше, чем нас, и в той засаде мы потеряли несколько хороших офицеров.

Никто не проронил ни слова, хотя Зел расслышал приглушённый стон. Про себя он был согласен, но солдаты верили в него, несмотря на разницу в уровнях, снаряжении и войсках между ними и Илвриссом. Он был [Генералом], и его способности могли переломить ход этой битвы. Но если он падёт или не сможет ими воспользоваться…

— Войскам Лорда стен Илврисса незачем двигаться; они знают, что стерегут единственный проходимый перевал. Либо мы попытаемся выбраться где-то ещё, и они ударят нам в спину, либо мы атакуем их в лоб и попробуем обратить в бегство.

Ни один из вариантов не был хорош. Зел видел это на лицах окружающих.

— Наступательного боя Илврисс от нас не ждёт. Он надеется, что мы попробуем прокрасться в обход, и рассчитывает прижать нас к скале или загнать в теснину, чтобы расплющить. Это может сработать.

Навыки могли далеко не всё. Чудес они не творили. Зел помедлил, указывая на поле боя и место, где стояла лагерем армия Илврисса.

— Именно этого он и ждёт. Именно это подошло бы моим способностям. А потому мы этого делать не станем. Мы двинемся на его лагерь и атакуем. Не завтра, не через час — прямо сейчас. Его солдаты ещё залечивают раны, и он, вероятно, полагает, что мы всё ещё пытаемся собрать разбежавшихся. Нет. Выступаем через десять минут; сворачивайте лагерь и пусть все будут готовы.

Зел подкрепил слово делом, шагнув из шатра. Всё или ничего. Холодный воздух жёстко обжигал чешую. Не сегодня ли день его смерти? Он надеялся, что нет. Но если да — он падёт, вцепившись когтем в проклятое горло Илврисса.

Скорее всего, он не умрёт. Пленник — вот что нужно правителям Города в стенах. Высокоуровневые офицеры и [Генералы] были слишком ценны, чтобы терять их в такой мелкой войне.

Дрейк проворчал что-то себе под нос, топая по снегу. Он сжал кулаки, рыча.

— Что за пылающе дурацкая причина для войны.

Хорошие солдаты умрут за политику. Он ненавидел это. Но пока его солдаты собирались и он готовился начать атаку на Илврисса, у Зела было одно утешение:

По крайней мере, он увидит удивление на морде этой надменной ящерицы, когда нападёт.

—-

Мне очень хочется стереть самодовольную ухмылку с лица этого гада.

Я стою в шатре напротив Лорда стен Илврисса, [Лорда], что командует армией, которая меньше часа назад перебила всех тех солдат. В отличие от своих солдат, он не в грязи, снегу и крови. Напротив, он в безупречном красно-золотом доспехе, в роскошном, тёплом шатре в центре лагеря, что разбивали прямо сейчас.

И он надменен. Чрезвычайно. Я вижу это по тому, как он вздёргивает подбородок, как движется и смотрит на всех вокруг, будто они менее важны, и особенно по тому, как он говорит.

Он напоминает мне некоторых приятелей моего отца, политиков и шишек, которым по-настоящему хочется отвесить пару оплеух или хотя бы швырнуть в них собачьим дерьмом*.

*Странно конкретно? Однажды я так и сделала. Вышло уморительно.

И доверчив он примерно как змея, да ещё и параноик в придачу.

— Я же сказала, я Бегунья. Я не участвую в вашей войнушке.

За это я удостаиваюсь свирепого взгляда одного из Дрейков в шатре — той, что меня схватила. Её зовут Перисс, и она [Командир], которая, похоже, боготворит землю под ногами Илврисса. Кажется, она его заместитель, но, честно говоря, мне всё равно.

Я бы предпочла просто сбежать отсюда и забыть всех этих людей, их имена и титулы. Но это, судя по всему, не вариант.

— Так и есть. Но Бегун всё равно угроза, особенно если ты доставляешь врагу сообщения или предметы.

Илврисс пристально смотрит на меня, и я смотрю в ответ. Сперва я пыталась быть вежливой и скромной, но когда стало ясно, что есть правило насчёт убийства Бегунов, и после того как я узнала его* поближе, я вроде как растеряла всю скромность.

*На это ушло пять секунд. «Что делает в моём шатре Человек?» Это в общем-то всё и подытоживает — или, может, дело было в тоне, каким он это сказал.

— Я же сказала, я ничего не доставляю этому Зефу, или Звеллу, или как там его. Вы можете позвать кого-нибудь, кто докажет, что я говорю правду.

Илврисс пристально смотрит на меня, но я не собираюсь моргать. К его чести, он тоже, а затем отводит взгляд — слишком важная персона, чтобы устраивать гляделки с Человеком. Он фыркает, и его хвост слегка дёргается в мою сторону.

— [Лорд] распознаёт ложь не хуже любого другого класса, Человек. Я знаю, что ты говоришь правду, но это не меняет того, что ты здесь.

— Что такого опасного я могу сделать?

— Ты могла бы передать весть о… затруднительном положении Зела, а может, он и сам нанял бы тебя что-нибудь доставить. Неважно. Ты случайный элемент, и я не позволю тебе нарушить ход моей битвы.

Он почти разумен. Хотя я бы никогда не взялась за заказ, чтобы прошмыгнуть мимо вражеской армии… ну, наверное, не взялась бы. Я прикусываю язык и пытаюсь придумать ответ.

— Я Городской бегун, а не гражданка ваших Городов в стенах. У вас нет никакого права меня задерживать.

Он вскидывает несуществующие брови, и я слышу, как Перисс тихонько посмеивается.

— Вот как? И кто же обеспечит твои «права», Человек? Армия из одного из твоих драгоценных городов? Если она сумеет пройти мимо Лискора, я буду весьма впечатлён. Но до тех пор я [Лорд], а это моя армия — вот и всё право, что мне нужно.

Что ж, не хочется признавать, но он прав. Этому типу не скажешь «и что ты мне сделаешь?» — армия-то как раз у него, и уступать он не собирается. Я вижу это по его глазам.

Илврисс отворачивается и изучает карту в своём шатре. Я украдкой разглядываю её, пытаясь высмотреть какие-нибудь приметы — скажем, замок из костей или что-то полезное, чтобы найти того Некроманта.

— Зел, может, и был ранен в этой стычке, но его основные силы всё ещё где-то там. Пока мы их не найдём и не сокрушим, ты останешься в нашем лагере.

Я скрежещу зубами.

— Ладно. Отлично. Чудесно. Я польщена.

— С тобой обойдутся справедливо, если, конечно, ты не попытаешься сбежать. Я чту все законы войны. Но сперва ты должна сдать все магические предметы, что при тебе.

Один из его помощников направляется ко мне, тянясь к моему поясу. Чёрт. Я отступаю, и Перисс хватается за меч.

— Не сопротивляйся, Человек.

— Я не сопротивляюсь.

Пока. Интересно, смогу ли я выбраться из этого шатра? Меньше всего мне хочется сидеть в лагере связанной, пока вражеская армия вот-вот нападёт. Я пытаюсь оглядеться, пока говорю.

— Не трогайте мой пояс. Я несу магический предмет, который нападёт на любого, кроме меня или получателя.

Меня привели в центр лагеря, но солдаты залечивают раны и сейчас стерегут периметр, а не меня. По-настоящему за мной следит только Перисс, и, если бы я могла отвлечь внимание, зелья, возможно, помогли бы мне сбежать.

Помощник медлит, и Илврисс поворачивается.

— Что ты несёшь такого важного?

— Всякое. Это конфиденциально; я не могу об этом говорить.

— Если это оружие, мы вправе изъять его для нужд нашей кампании.

— Я не знаю, что это, но если хотите к нему прикоснуться, делайте это в паре миль от меня, будьте добры.

Перисс свирепо глядит на меня, но теперь я достаточно заинтересовала Илврисса, чтобы он подошёл. Он указывает на меня.

— Покажи мне, что ты несёшь.

Медленно я лезу в пояс и чувствую, как Дрейк за моей спиной хватается за меч. Но я не собираюсь пускать кольцо в ход как оружие. Скорее я тяну время, вспоминая, где лежат все зелья Октавии. Часть в поясе, часть в рюкзаке. Ну, чёрт. Но я знаю, что одно из них достаточно маленькое, чтобы я сунула его в мешочек…

Я достаю кольцо и письмо и показываю Илвриссу. Он благоразумно не подходит ближе, но изучает оба.

— Берлирссат.

Один из Дрейков спешит вперёд. Он тоже не солдат; вероятно, какой-то слуга. Он держит камень — прозрачный кусочек кварца или вроде того. Он проводит им над камнем, и тот становится густо-фиолетовым, почти чёрным.

Берлис-как-его-там делает шаг назад и сглатывает, глядя на Илврисса.

— Мой лорд. Это могущественный магический артефакт. Магия на нём пятого уровня или выше.

Это заставляет Лорда стен взглянуть на меня. Он прищуривается, а меч Перисс так близко к моей спине, что я практически чувствую, как он щекочет мне позвоночник. Не двигайся. Но теперь я точно знаю, где зелье Октавии. Если бы она только отошла…

— Что ты несёшь? Нет, не отвечай. У тебя свои правила. Занятно. Это может быть оружием, но если так — оно для нас потеряно. — Он смотрит на Перисс, и Дрейк нехотя кивает.

— У нас нет времени развеивать магию, даже если бы мы смогли.

Илврисс кивает один раз, а затем снова поворачивается ко мне, теперь вдруг, к несчастью, сосредоточившись на мне.

— Ну что ж, что ещё ты несёшь?

— Зелья. Защитное снаряжение. Не то, что я хотела бы потерять.

— Мы возместим тебе твои вещи. Покажи.

Отлично, теперь ему любопытно. Я вздыхаю и медленно лезу в мешочек.

— Стой. Берлирссат заберёт твои вещи — если только на них нет ловушек?

— Нет. Но будьте осторожны.

Дрейк-помощник берёт мой пояс и начинает открывать мешочки. Мой рюкзак лежит на столе, и вскоре он выкладывает почти все вещи. Илврисс не обращает внимания на моё обычное снаряжение и пристально смотрит на зелья, особенно на то, что дал мне Териарх.

— Довольно странный набор для простого Городского бегуна.

— Мир опасен. Подайте на меня в суд.

Тык. В отличие от когтей Мрши, меч и правда чуть входит мне в кожу и пускает кровь. Я свирепо смотрю на Перисс, а она в ответ одаривает меня смертоносным взглядом.

Илврисс не обращает внимания на нас, низших существ, и изучает светящееся зелье. Затем он хмурится, разглядывая прозрачную жидкость в другом флаконе.

— Что это? Не похоже ни на одно зелье, что я видел.

— Не открывайте его.

— Оно смертельно?

Дрейк разглядывает флакон, и я качаю головой.

— Нет. Просто плохо пахнет.

Он смотрит на меня и принюхивается.

— Плохо пахнет? Какое зелье делает такое?

— Эй, я же не критикую ваш доспех.

Тык. Я стискиваю зубы. А-ай! Это было больно! Я вкладываю в голос как можно больше искренности.

— Просто не открывайте его, ладно? Оно плохо пахнет. Вы пожалеете. Не глупите.

На этот раз Перисс рычит, но Илврисс лишь приподнимает бровь. Ага, он как все те надменные идиоты. Скажи ему не делать чего-то — и ему захочется попробовать, просто чтобы показать, что может.

— Запах едва ли из того, чего я страшусь. Любой запах легко устраняется магией.

Его коготь тянется к пробке. Перисс повышает голос.

— Мой лорд, так ли это разумно? Прошу, позвольте мне.

— Оно не смертельно. Человек так сказала, и я прочёл правду в её словах. Посмотрим, чего она так боится.

Я задерживаю дыхание и чертовски надеюсь, что меня не вырвет. Илврисс силится вытащить плотно засевшую пробку Октавии, но затем она выходит, и…

— Мёртвые боги!

Вы когда-нибудь нюхали… нет, погодите, не так надо объяснять. Вас когда-нибудь сбивала машина? Потому что запах, заполняющий шатёр, больше похож на физический удар, чем на что-либо ещё. Я готова к нему — и всё равно сгибаюсь пополам и едва не блюю. Остальным везёт меньше.

Илврисса передёргивает, когда запах бьёт по нему, и я вижу, как меняется его лицо. Он хватается за горло — чтобы не сблевать? — а другим когтем цапает флакон. Ошибка. Тот падает на землю, вонючая жидкость выливается, и запах становится ещё хуже.

Прямо передо мной помощник валится в глубоком обмороке. Я слышу звук рвоты и, обернувшись, вижу, как Перисс выворачивает наизнанку.

Нет времени колебаться. Я разворачиваюсь, резко шагаю вперёд, и другая нога взмывает вверх.

Перисс всё ещё держит меч. Похоже, у солдат и правда хорошие инстинкты. Она видит моё движение и пытается поднять оружие, но поздно. Моя голень врезается ей в лицо, и она оседает на землю.

О боже. У меня все штаны в блевотине. Но радоваться некогда. Я бросаюсь к Илвриссу и столу.

Он всё ещё задыхается, стараясь не сблевать. Я хватаю со стола зелье, когда он поворачивается ко мне. Чёрт. У него тоже есть меч.

— Ты…

Я откупориваю зелье и выплёскиваю ему в лицо. Я купила у Октавии несколько зелий, все они основаны на вещах из моего мира. Это, я знаю, работает, потому что она испытала его на себе.

Зелье — перцовый баллончик — плещет Илвриссу в глаза, и он выгибается назад, воя от боли. Я швыряю флакон на землю и чертовски молюсь, чтобы ничего из него не попало мне на лицо. Я обхожу павшего Лорда стен и хватаю всё, что могу, запихивая в рюкзак.

Некогда разбирать вещи. Я уже слышу крики и приближающихся людей. Я хватаю остаток особых вещиц Октавии — теперь остались два мешочка и одно зелье — и оглядываюсь.

Все в шатре повержены, но Перисс уже шевелится, а Илврисс вопит и катается по земле. Он мог бы мне навредить, если бы когда-нибудь перестал втирать перец глубже в глазные яблоки.

Взять их в заложники? Нет. Тогда шатёр? Я вижу фигуры? Где?..

Я оборачиваюсь и понимаю, что снова сглупила. Я хватаю рюкзак, трачу секунду на пинок Илвриссу в живот и бросаюсь на стену. Любую стену. Это же шатёр.

Меч Перисс — удобный вспарыватель холста. Я вырезаю треугольник ткани, чтобы открыть путь, как раз когда в шатёр врывается первый солдат. Я швыряю в него меч, и он пригибается — а тот попадает ему в ногу. Мечи ведь очень тяжёлые, ясно? А потом я уже снаружи шатра и бегу.

В лагере хаос. Когда я пускала в ход вонючее зелье, чтобы добраться до Высоких перевалов, у меня оно было откупорено во флаконе. Илврисс разбил его, так что всем достаётся полная доза в чистом виде. Некоторые Дрейки, как и я, ещё способны действовать, но всё равно позеленели*, а каждый Гнолл, похоже, катается по земле, зажимая нос.

*Позеленели — в смысле, лицом. У некоторых зелёная чешуя, у других синяя, жёлтая, чёрная… слушайте, я сейчас вообще-то занята, ясно?

Я мчусь к краю лагеря, как раз когда солдаты меня замечают. Некоторые тянутся к лукам, и я ругаюсь.

Движение зигзагом, пригнувшись пониже и быстро. Но нет… их слишком много. Тогда зелье? Териарха или?..

Я хватаю мешочек на боку. Первый мешочек, что я попросила её сделать. Я развязываю шнурок и бросаю мешочек на землю, и то, что внутри, воспламеняется.

Из мешочка валит дым, густой и белый. [Солдаты] вскрикивают, и некоторые отступают от меня, но это не яд. Я ныряю на землю рядом с мешочком, когда над головой начинают лететь стрелы. Дым быстро окутывает меня и всё вокруг.

Дым. Я хотела гранату, но фитиль поджигать долго. Зато Октавия сумела уместить всё в мешочек, и у неё есть камень, что загорается, встретившись с воздухом.

Это какое-то пирофорное вещество, и оно поджигает смесь, которую я велела ей сделать. Дым. Военную дымовую гранату можно сделать из селитры, серы, угля и древесной пыли. Всё это довольно доступно — селитру используют как консервант для еды, и только серу достать трудно. Но у [Алхимика] она есть, и потому она смешала ингредиенты и добавила вещество, что загорается на открытом воздухе.

Мгновенная дымовая шашка. В детстве я постоянно такие мастерила, пока меня не поймала полиция.

Но, в отличие от маленьких версий, что я делала, у этой хватает дыма, чтобы укрыть меня и огромный участок лагеря. Дым клубится вверх, и я кашляю.

Пригнись, выберись из радиуса. Я слышу крики и грохот шагов, но просто иду напролом. Я мчусь вперёд, чертовски молясь, чтобы ни на кого не налететь.

Налетаю. Пять раз. Но они растеряны не меньше моего, а муай-тай учит всевозможным броскам, подсечкам и захватам. Я выбегаю из дыма и из лагеря, пока солдаты мечутся, а затем бросаются за мной вдогонку.

Я почти у края лагеря, бегу к гряде, когда слышу крик. Не сзади, а спереди. Я медлю — и тут вторая армия переваливает через холм и бросается прямо на меня.

—-

Зел Дрожащий Хвост замер, пока его солдаты пригибались у подножия гряды, что вела прямо к вражескому лагерю. Он был уверен — довольно уверен, — что его солдаты сумели снять всех [Разведчиков], которых расставил Илврисс, но у них были считаные минуты, прежде чем заметят их исчезновение.

Настал миг. Он посмотрел на своих командиров и увидел в их глазах лишь доверие. Он надеялся, что оно не будет обмануто. Он сам вёл атаку, и это было рискованно, но иначе он не мог. [Генерал] ведёт с передовой, а он был сильнейшим воином.

Он поднял руку и замер, когда к нему бросился [Разведчик], махая мохнатой лапой и покидая укрытие опушки. Зел метнулся к нему и заговорил, когда они сблизились.

— Докладывай!

Несколько секунд он слушал Гнолла, а затем метнулся обратно к своим командирам. Они смотрели на него напряжённо, ожидая худшего.

— Вот оно! Предки нынче улыбаются нам. Наши [Разведчики] докладывают, что в лагере только что что-то случилось! В штабе смятение, и они застигнуты врасплох! За мной!

Он вскочил на ноги, и его солдаты с рёвом поднялись вслед. Зел за считаные секунды взлетел на гряду, а достигнув вершины, взглянул вниз, на хаос.

Вражеский лагерь кишел бегущими солдатами, и густой белый дым укрывал главный шатёр. Зел видел, как они бегут в его сторону, но они ещё даже не заметили армию, что взбегала на гряду. Нет, они гнались за чем-то другим. Зел ухмыльнулся.

— Нападение чудовища или подкрепление с другой стороны? Так или иначе, это наш шанс.

Он оглянулся, когда первый [Солдат] взобрался к нему. Зел вскинул коготь в воздух и крикнул.

— В атаку!

Он ринулся вниз по склону и услышал, как его армия ревёт позади, хлынув вниз по откосу. Зел бежал к дыму, не зная, что найдёт. Что-то висело в воздухе, и воняло так жутко, что его едва не выворачивало. Но он бежал дальше, готовый ко всему.

Ко всему, кроме высокой девушки-Человека, что вылетела из дыма, мчась так, будто на хвосте у неё висели Виверны. Натиск Зела дрогнул, когда он увидел, как она удирает, крича.

— Бляяяяяяяяяяяяяяяяяяя…

Девушка-Человек была не одна. Из дыма валили солдаты — считай, половина лагеря. Они замерли, увидев несущуюся армию, но девушка просто развернулась и рванула прочь от обеих групп.

— Кто это такая?

У Зела не было ответа. Шальная стрела пронеслась у его головы, и он ухмыльнулся. Он побежал к солдатам, что силились выстроиться в линию, и крикнул.

— [Доблестный натиск]!

Действие на армию позади него было мгновенным. Они взревели, почувствовав, как он вступает в силу, и Зел ухмыльнулся, увидев лица вражеских солдат впереди. Все знали, что Зел Дрожащий Хвост — величайший оборонительный генерал на континенте. Но это не значило, что у него нет и пары хороших наступательных навыков.

Мало кто знал, что у него есть тот навык и насколько разрушительным он может быть при верном применении. Пока за его спиной нарастал разгон и он чувствовал, как Навык делает его тело легче, а его солдаты несутся на врага, как движущаяся стена из плоти и стали, Зел ухмылялся.

Человека уже и след простыл, но вражеский строй был в клочья, и он чуял в воздухе что-то жуткое и видел дым, валящий из центра лагеря. Возможно, ему придётся поблагодарить ту девушку, когда всё это кончится. Благодаря ей эта битва, похоже, всё-таки могла оказаться выигрышной.

Первый солдат увидел приближающегося Зела и вскинул копьё, и глаза его расширились от страха, когда он увидел, как знаменитый [Генерал] несётся на него. Зел поднял безоружный коготь и полоснул, и разорвались и доспех, и плоть. Затем он уже разворачивался, хлеща наотмашь, срубая огромного Гнолла. Он одной рукой заблокировал копьё, поймав закалённое остриё, пока Дрейк, державший оружие, силился сдвинуть его.

Один из солдат Зела врезался в него, коля, а затем первый ряд солдат Зела обрушился на врага, как прилив. Зел ухмыльнулся и рубанул слева направо огромного Дрейка, что отбил удары щитом. И вот тогда битва началась по-настоящему.