Сердце колотится так, что вот-вот выскочит из груди. Ноги горят.

Я в хорошей форме. Кажется. Нет… я знаю, что я в хорошей форме. Даже более чем. Если бы меня сравнили с любым атлетом из моего мира, обнаружилось бы, что…

Мои подозрения сейчас не важны. Но одно я знаю: в этом мире я на пике своих возможностей, несмотря на всё, что случилось. Дело не в том, что у меня есть какие-то Навыки или классы, — дело в самой природе этого мира. Я стала больше, чем была, и это меня тревожит.

Но даже если я быстрее, сильнее и здоровее на какую-то неведомую величину, я всё равно не сверхчеловек. Мне не сравниться в скорости с Гази, я не могу раскалывать землю, как Калруз. Чёрт, я знаю всего несколько заклинаний, которые могу произнести раз или два, и то благодаря Сирии.

То, что у меня есть, — заработано. Даже те заклинания, что я знаю, мне пришлось выучить, а не получить в дар. [Фонарик], [Слепящий взрыв], [Вс…]

Ну, последнее — пока лишь замысел. Но все эти заклинания вырастают из тех немногих вещей, что я понимаю. Заклинание [Свет] можно сделать ярче, изменить его форму и даже метнуть шар, если хочешь кого-то удивить. Но всё равно это слабое заклинание. Убить им я не могу.

В этом и беда. Вот чего я боюсь, пока бегу сквозь ночь, а хлопья снега жалят моё открытое лицо, пока я вглядываюсь в тёмное небо, в огни.

Морозные феи. Они светятся оттенком синевы такой глубины, что её не описать словами, какими пользуемся мы, Люди. И они летят сквозь ветер и тьму так, будто ни того, ни другой не существует, лишь ненадолго замирая, чтобы дождаться меня. Они знают, где Мрша, и ведут меня к ней.

Но в глубине души я боюсь, что могу опоздать. Или хуже того — что у меня не выйдет. Всё, что мне дано, — это шанс. Шанс спасти ей жизнь.

Я понятия не имею, где Мрша. Она пропала, пока собирала еду. Могла заблудиться, но… нет. Нет, если бы заблудилась, то вернулась бы. Если она ушла так далеко от Гнолла, с которым была, то потому, что её забрали или ей пришлось бежать.

Значит, чудовище. Или что-то… ещё. Не знаю. Но если так, мне, возможно, придётся драться с тем, кто забрал Мршу. И боюсь, я слишком слаба для этого.

Феи взлетают чуть выше, и я вижу, как земля уходит вверх. У меня есть факел, который дал мне один из Гноллов. Его пляшущий свет освещает землю передо мной. Я могла бы бросить его и воспользоваться [Светом], но мне нужно беречь каждую крупицу магии, что у меня есть. Одно-единственное заклинание меня утомляет, а замедляться сейчас нельзя.

Я сильнее, чем была, но всё ещё слаба. Сердце колотится, и мне страшно. И не только из-за чудовищ.

От лагеря Каменных копий местность полого поднимается вверх. Они встали лагерем у подножия горы — одной из тех, что окружают Лискор. Если поднять взгляд, её видно: громадная стена из камня и льда, вздымающаяся в небо.

Она огромна. Она напоминает мне Гималаи, но кто знает — может, эти вершины ещё выше. И мне страшно.

Если мне придётся взбираться туда, успею ли я к Мрше вовремя? Как далеко может уйти ребёнок?

Сейчас на мне тяжёлая одежда. Зимнее снаряжение: сапоги, стёганые штаны и куртки, что отсекают худшую часть холода вокруг меня. Но это не сверхтонкая ткань из моего мира. То, что на мне, тяжёлое, громоздкое, и, пока я потею и бегу по снегу и льду, оно становится всё тяжелее.

Вдобавок я бегала весь день, разыскивая Мршу. Моё тело даже не оправилось до конца после того зелья, что дал мне Териарх. И я смертна. Стоит наступить не туда и подвернуть лодыжку — и я запросто сломаю ногу.

Любая из этих мелочей сделает поиск Мрши невозможным. А я должна её найти. Должна. Но мне дан всего лишь шанс.

Судьба. Вот о чём обмолвились феи. Я вскидываю на них взгляд на бегу, хватая ртом воздух. Ноги уже горят. Не стоило бы бежать так быстро.

— Отчего ты медлишь?

Одна из фей слетает вниз, заметив, что я сбавила ход. Я мотаю головой, но ответить надо, и я, задыхаясь, выдавливаю ответ.

— Берегу силы.

Приходится. Если рвану на полную, слишком быстро выдохнусь. А ведь, скорее всего, сил понадобится куда больше.

Фея неодобрительно качает головой.

— Странно. У вас, смертных, странные повадки. Зачем бежать медленнее, чтобы после бежать быстрее?

Не знаю, стоит ли с ней говорить. Впустую тратить силы? Но всё, что можно вытянуть из молчаливых фей, важно.

— Если ты знаешь, насколько я близко, просто скажи, и я побегу так быстро, как только смогу.

Фея смотрит на меня без улыбки.

— Не проси больше, чем тебе дано, смертная. Мы и так нарушаем правило, чтобы дать тебе шанс.

— Но это судьба? Ты знаешь, что случится?

Вот вопрос, что таится в моём сердце. Судьба. Неужели всё это — часть какого-то грандиозного замысла? Если так…

Фея глядит на меня холодными глазами и взмывает вверх. Я провожаю её взглядом, злясь. Она мне не скажет. Да и с чего бы бессмертным что-то рассказывать игрушкам? Если мы так просты, зачем вообще с нами возиться?

Кажется, я понимаю, почему они так презирают нас. Настоящий вопрос в другом — зачем они вообще утруждают себя разговором.

Осколки бессмертия. Вечные истории. Дети. Вот что любят феи. Так что, быть может, поэтому они и помогают.

Но так или иначе, остальное зависит от меня. И я чуть прибавляю шагу.

У бега есть свой ритм. Я бегала марафоны и достаточно знаю о беге по неровной местности, чтобы двигаться быстро. Но я такая медленная по сравнению с тем, какой была бы босиком и без всей этой одежды.

Феи летят дальше, у меня над головой. Они ведут меня в обход леса, вверх по склону и дальше. Теперь я узнаю, где мы. Я уже проходила здесь сегодня.

Мы добираемся до места, где Мршу видели в последний раз. Холм, где под снегом прячутся съедобные растения. Снег истоптан бесчисленными ногами, но феи, добравшись до него, даже не замедляются. Они летят на север, вверх от холма, к горе.

Уркш был прав. Если Мрша куда и убежала, то именно туда, наверх. Там Гноллы искали бы не так усердно. Заберись слишком высоко — и пропадёшь навсегда. Никто тебя не услышит и не учует, если тебя погребёт под лавиной.

Я бегу вверх, вверх по склону. Ноги… я взбегаю на холм, а потом ещё выше. Не могу остановиться.

Прошу, только бы я не опоздала.

—-

Ей холодно. Мрша чихает и скулит в месте, откуда ей не выбраться. Ей очень холодно.

Ей никогда ещё не было так холодно. Зимний воздух вымораживает её. Обычно она была бы в лагере своего племени, жалась бы к другим ради тепла в шатре или сидела бы у костра — так близко, что её шерсть рисковала бы вспыхнуть…

От одной мысли об этом Мрша стонет, но она слишком устала и напугана, чтобы издавать звуки громче. Поначалу она выла и звала на помощь, но никто не пришёл.

Она знает, что забралась слишком высоко. Знает. Все старейшины снова и снова твердили ей никогда не заходить так далеко наверх. Она знает, что здесь её не найдут.

Но выбора у неё не было. Мрша косится на нечто, лежащее наполовину засыпанным снегом, и содрогается. Она пытается отодвинуться от него, но места нет. И она ранена.

Она сидит и смотрит вверх, в небо. Холодно. Она голодна и в отчаянии. Она боится, что теперь её не спасут. И она всё сильнее устаёт. Она поднимает нос к воздуху и снова принюхивается.

Вот он. Тот же запах. Не только от того, что лежит рядом с ней, — он разлит в воздухе. У Мрши чуткий нос, даже по меркам Гноллов. Она чует этот запах в воздухе, по всей горе.

Они повсюду. И от мысли о них Мрше становится страшно. Но она ничего не может поделать. И потому сидит. И ждёт.

Если бы она верила в богов, она бы помолилась. Но Мрша знает, что боги мертвы. Поэтому она просто надеется. Она пытается верить.

Но так холодно.

—-

Выше. И ещё выше. Я иду за феями, а они ведут меня к подножию горы. Кажется, они пытаются провести меня самым лёгким путём, но…

Однажды я взбиралась на гору. Но то было совсем не то, что сейчас. Здесь нет ни дороги, ни лёгкой тропы. Местами склон встаёт отвесно, и теперь мне приходится работать и руками, и ногами, порой подтягиваясь вверх, пока ступни скользят по заснеженным камням.

Феи наблюдают за мной, присаживаясь передохнуть на камень, пока я подтягиваюсь вверх, напрягаясь и кряхтя от усилия. Лица у них ничего не выражают, но глаза — иное дело. Кажется, они делают вид, будто им всё равно, но летят впереди, показывая мне путь слишком уж рьяно, чтобы я в это поверила.

Им не всё равно. Но они боятся, что я не успею.

— Далеко ещё?

Одна оборачивается и глядит на меня, пока остальные летят над головой. Она молчит. Я задыхаюсь и кашляю. Теперь я двигаюсь слишком быстро. Я чувствую вкус крови там, где прикусила язык при падении, и из-за жжения в лёгких.

Мне всё равно. Быстрее. Я жадно глотаю воздух.

— Далеко… ещё? Сколько времени?

Они не отвечают. Но летят выше. И я стискиваю зубы и двигаюсь дальше.

—-

Уркш ждёт, стоя на краю места, где встали лагерем Каменные копья. Он ждёт и слушает.

Но он не слышит ничего, кроме падающего снега, потрескивающих рядом костров и слов своей охотницы, Хекры.

— Пропало ещё несколько. Все — к северу и западу.

Он смотрит на неё. Лицо Хекры неподвижно, но уши и хвост выдают её волнение. Она встревожена, и он тоже.

— Итого тринадцать.

Тринадцать взрослых, все охотники и воины, пропали без вести. Три дозора, отправленные на поиски Мрши, так и не вернулись. Там, снаружи, что-то есть, и оба Гнолла это знают.

И всё же больше всего Уркша тревожит то, что от пропавших не осталось ни следа. Ни воя, что означал бы врагов, ничего. Что бы ни случилось с Гноллами его племени, случилось это быстро и застало их врасплох.

— Пусть все воины будут наготове, нет? Все до одного. И собери, что нужно.

Что нужно. На случай, если придётся бежать. Эту часть ему говорить вслух не обязательно. Хекра кивает и убегает трусцой. Уркш снова вглядывается в темноту.

Там, снаружи, что-то есть. Что-то. И он улавливает в воздухе слабые дуновения этого. Запах знакомый, но странный. Извращённый. Он знает, что чует своего врага, но с этим запахом что-то не так. В воздухе — смерть.

Уркш смотрит туда, куда ушла Человек по имени Рёка Гриффин, вслед за странными, расплывчатыми огнями в воздухе, которые, по её словам, были живыми существами. Зимние спрайты. Морозные феи.

Он надеется, что она будет в безопасности. Но сейчас Уркша больше заботит его племя. На востоке, как утверждала Рёка Гриффин, приближалась армия. Войско из городов Дрейков. Оно наверняка встало на ночь лагерем, но чутьё подсказывает Уркшу подвести своё племя ближе к лагерю, невзирая на напряжение, которое это может вызвать.

В числе — безопасность, и он встревожен. Но он не смеет сдвинуть свой лагерь. Если Рёка вернётся с Мршей, их нужно будет найти здесь.

И Каменные копья ждут, вглядываясь в темноту. А темнота глядит в ответ. Безмолвные силуэты расходятся по нагорьям, медленно окружая лагерь Племени Каменных копий огромной сетью, выжидая.

Выжидая.

—-

Сколько прошло времени? Не могу сказать. Часы? Всего час? Может быть. Кажется, что часы.

Мои руки стёрты в кровь, изрезаны и покрыты волдырями. Перчаток, что на мне, недостаточно. Зазубренный камень и грубые уступы, за которые удаётся цепляться, режут кожу, но я не обращаю внимания на боль.

Как высоко я забралась? Высоко. Я лезу уже давно, а феи всё ведут меня дальше. Не верится, что Мрша забралась так высоко, но путь, которым мы идём, не так уж невозможен для ребёнка, особенно для юного Гнолла.

Тем более если за ней гнались.

Ступни скользят, руки молотят по воздуху — я едва не соскальзываю вниз по склону в темноте. Осторожно. Я снова подтягиваюсь наверх и оглядываюсь.

— Ладно. И куда тепе…

Феи исчезли. Секунду назад они были впереди, показывая дорогу, а теперь их нет. Я озираюсь, сердце частит. Темно. Факел, что дали мне Гноллы, пришлось выбросить какое-то время назад, чтобы работать обеими руками. Без фей склон горы полон теней.

— [Свет].

Шар жёлтого света возникает в моей ладони и взмывает вверх. Я оглядываюсь по сторонам, но вижу лишь камень и землю там, где всё не укрыто снегом.

Но если фей здесь нет.

— Мрша!

Я повышаю голос и складываю ладони рупором у рта. Ноги вымотаны, но я не смею сесть. И не смею сделать ни шагу больше. Земля выглядит устойчивой, но…

— Мрша! Ты меня слышишь?

—-

Она умрёт. Мрша это знает. От этого она плачет, но роняет лишь несколько слезинок, потому что больно, когда они замерзают на её шерсти.

Она умрёт. Не надо было забредать так далеко. Но ей захотелось погнаться за снежным зайцем, а потом она учуяла ту тварь, и та прыгнула на неё…

Она содрогается. Так холодно. Веки её слипаются, но Мрша знает, что должна оставаться в сознании. Только какой в этом смысл, если её всё равно не спасут?

Дитя-Гнолл сидит, привалившись спиной к камню, и дышит медленнее. Она так устала. Но тут её уши улавливают это. Тишайший из звуков, а потом… громче.

— …рша!

Гнолл поднимает голову. Вот, снова.

— Мрша! Ты меня слышишь?

Это голос! Знакомый голос! Он не принадлежит ни одному из старейшин, которых знает Мрша, ни кому-то из её товарищей по играм. Но всё равно она узнаёт этот голос. Он принадлежит Человеку — той, что рассказывает истории.

Как она здесь оказалась? Но Мрша слышит, как Человек кричит, и садится. Кто-то пришёл за ней.

Надежда.

Она напрягает голос и отчаянно воет вверх. Изо всех сил.

Она хочет, чтобы Рёка её нашла. Хочет спастись. Не хочет умирать здесь в одиночестве.

Не как та тварь.

—-

Я кричу, но ничего не слышу. Вокруг меня дует ветер, и лица я не чувствую. Так много снега.

Неужели я опоздала? Сердце сжимается. Не потому ли ушли феи? Потому что потеряли надежду?

— Мрша!

Ответа нет. Я опоздала.

Но тут я слышу это. Звук, что становится громче. Дикий вой, высокий и исступлённый, похожий и непохожий на крик любого зверя, что я когда-либо слышала.

Мрша.

Я, спотыкаясь, бреду на голос, а потом останавливаюсь.

— Стой, чёрт тебя дери… думай!

Думай. Нельзя лезть вперёд вслепую. Если я сейчас погибну, погибнет и она.

Я поднимаю руку, и шар света подплывает к ней. Светом я управлять могу. И потому взмахиваю рукой и бросаю шар вперёд. После броска управлять им я уже не могу, но он освещает землю передо мной.

Вот! Шар света проплывает над небольшим снежным гребнем и обнаруживает, что гребень на деле — обрыв. Шар света выхватывает внезапный провал там, где земля обрывается, — природную, скрытую расщелину в склоне горы. Осторожно я снова накладываю [Свет] и иду вперёд, не сводя глаз с того места и молясь, чтобы не оступиться.

Вой доносится снизу. Я всматриваюсь вниз, за край. Свет, что даёт шар, слишком слаб, чтобы озарить глубину этого места.

— Мрша?

—-

Она слышит голос, а потом видит свет. Мрша отчаянно воет вверх и слышит ответный крик. Свет очень слабый. Но тут он меняется, и вниз бьёт луч. Он обшаривает место, где сидит Мрша, отскакивая от скользких каменных стен, и наконец находит её. Она слабо машет лапой.

— Я тебя вижу! Держись!

—-

Господи. Боги. Она на дне расщелины. Неудивительно, что её никто не слышал.

Я смотрю вниз, на маленький бурый силуэт Мрши. Она сидит на дне расщелины. Не такой уж глубокой, но слишком глубокой, чтобы она сама смогла выбраться наверх.

Я прищуриваюсь. Там что-то… рядом с ней? Какой-то тёмный силуэт, засыпанный снегом. Но мне его не разглядеть. Неважно. Мне нужно спуститься туда.

Но боже. Это кошмар. Я ходила на занятия о том, как проводить экстренное спасение людей, застрявших в подобных ситуациях, и я лазила по горам раньше, и хуже этой ситуации почти не бывает.

Мне нужно добраться до Мрши, а значит — спуститься туда. Я не хочу пробовать бросить ей верёвку, что дал мне Уркш, и заставить её выбираться самой. Мне нужно спуститься.

Вниз? Здравомыслящая часть моего мозга смеётся над тем, как это глупо. У меня нет для этого снаряжения. У меня нет ни обвязки, ни какого-либо альпинистского снаряжения… чёрт, у меня даже страховки нет!

Но я уже сбрасываю сумку и роюсь в ней. Первое, что я хватаю, — меха, которые дали мне Гноллы. Они были для Мрши, но я бросаю их на край расщелины. Если пущу верёвку вниз, не хочу, чтобы она перетёрлась и лопнула.

Может, и не лопнет, если она волшебная. Разве это не было бы чудесно? Но проверять я не хочу.

Верёвка, что дал мне Уркш, судя по всему, растягивается или удлиняется. Что ж, славно, но мне нужна точка опоры. Ничего, что помогло бы с этим, у меня нет, и деревьев вокруг тоже. Я оглядываю склон, понимая, что нужно спешить, но и отчаянно понимая, что сделать это нужно правильно.

Так, так. Сперва самое главное. Если я спускаюсь, мне нужна точка крепления.

Я нахожу её у самого обрыва. Каменный выступ выручает меня, когда я обвожу верёвку вокруг другой части скалы. Уравнять точки крепления никак нельзя, и всё, что мне остаётся, — пускать в ход всё больше и больше верёвки. Я обматываю ещё верёвки вокруг камня, завязываю её и смотрю на кошмарное месиво, что у меня получилось.

Затягивающаяся станция. Блядь. Хорошо хоть верёвка волшебная, если это чего-то стоит. Уж лучше бы так, потому что после всей верёвки, что ушла на надёжную станцию, до самого низа мне не добраться, не говоря уже о том, чтобы сделать что нужно.

Момент истины. Снизу слышно, как Мрша издаёт встревоженные звуки. Она думает, что я её бросила. Я кричу ей вниз что-то ободряющее и делаю глубокий вдох.

Спуск по верёвке без обвязки. Ладно.

Я пропускаю верёвку между ног так, чтобы держать один конец левой рукой, а другой, идущий между ног, — правой. Я натягиваю верёвку и подхожу к краю.

Это безумие. Но там, внизу, Мрша. И потому я налегаю на верёвку и делаю шаг в пустоту.

Спуск. Я крепко держу верёвку правой рукой и делаю глубокий вдох. Мрша внизу сходит с ума. Она, наверное, никогда не видела, чтобы кто-то так лазил. Точнее, спускался.

Я прыгаю вниз по обрыву, и Мрша вскрикивает. Скорее это вой. Но я останавливаю падение и гашу удар, отталкиваясь ногами от стены. Мгновение держусь на месте, высматриваю внизу следующую точку, к которой хочу спуститься, а потом прыгаю ещё на несколько футов вниз.

Дюльфер. Я делала это бессчётное число раз, но всегда со страховочной обвязкой и напарником. Чего бы я только не отдала за карабин…

Верёвка кончается. Я вижу её конец и молюсь, чтобы Уркш мне не соврал. Ну же, верёвка. Сделай свою волшебную штуку. Я тяну, надеясь, что это что-нибудь даст…

И она растягивается. Точнее, удлиняется. Вместо того чтобы кончиться, верёвки оказывается всё больше, пока я медленно спускаюсь вниз.

Пауза. Прыжок. Секунда спуска — и я напрягаюсь, приземляясь на стену, осыпая Мршу снегом. Снова пауза. Прыжок. Каждую секунду я в ужасе, что рука соскользнёт, но натяжение удерживает меня, пока я прыгаю вниз снова, и снова…

Мои ноги касаются земли, и тут что-то врезается мне в бок. Я вскрикиваю, но это Мрша. Маленький Гнолл скачет по мне, пока я вынужденно сажусь на дно небольшой расщелины.

— Боже.

На одну секунду я закрываю лицо рукой. Потом едва не падаю, когда Мрша наваливается на меня. Гнолл отчаянно лижет и обнимает меня.

— Всё хорошо, Мрша. Я здесь. Я…

Она издаёт тихие звуки. Скулит — звуки, какие издавало бы животное. Или ребёнок. Несколько секунд я держу её в объятиях.

— Я тебя держу. Всё будет хорошо, ладно?

Меня трясёт так сильно, но не сильнее, чем её. Я её нашла. Я успела её найти.

Но худшее далеко не позади. И оставаться здесь нельзя. Мрша замерзает, и мне нужно поднять её наверх. Как-нибудь.

У меня есть план. И я уже собираюсь рассказать его Мрше, когда, глянув в сторону, застываю. Мрша вытягивает шею, чтобы понять, что со мной стряслось, а потом тихо рычит.

Не может быть. Но в снегу, наполовину засыпанный, лежит небольшой силуэт. Это не камень, как я подумала сначала. Нет.

Это тело.

Не просто тело. Я медленно отпускаю Мршу, и она пятится назад, пока я нерешительно подхожу к силуэту. Он лежит лицом вниз, но я переворачиваю его и уже знаю, что увижу.

Лицо Гоблина безучастно смотрит на меня снизу вверх, красные глаза потухли, лицо застыло. Он… или она была в доспехах, каком-то чешуйчатом панцире, но и его не хватило, чтобы уберечь от падения. Шея свёрнута под неправильным углом.

Должно быть, он гнался за Мршей. Она собирала еду, и он застал её врасплох. Она побежала, и оба свалились сюда. Мрше повезло, а Гоблин погиб.

Гоблины. Если есть один, есть и другие. И этот вооружён. Я смотрю вниз и вижу топор у него на поясе. Доспехи и оружие. Этот Гоблин куда опаснее тех, что я видела на севере.

Опасность. Но сейчас мне не до неё. Я смотрю вверх. Сначала нужно вывести Мршу в безопасное место. А теперь, оказавшись здесь, внизу, я могу поднять взгляд и осознать, в какой я жопе.

Расщелина всего около двадцати футов глубиной. Всего-то. Ха. Но это жуткое месиво. Край обрыва на деле выступает наружу, так что ледяная и каменная стена уходит внутрь. Короче говоря, из-за этого выбраться наверх на руках невозможно, если только у самого верха не сумеешь двигаться почти горизонтально.

У меня есть одна вещь, что поможет с подъёмом. Верёвка. И это хорошо. Но всё же.

Чёртова верёвка. Никакого снаряжения, ничего больше. Только верёвка и мои две вымотанные руки, чтобы поднять меня на двадцать футов.

У меня нет жумара. Ничего, что помогло бы мне лезть. У меня в верёвке нет даже чёртовых узлов, которыми можно было бы воспользоваться.

Я смотрю на Мршу. Она с надеждой глядит вверх. Может, думает, что рядом есть кто-то ещё. Мне не хочется её разочаровывать, но она должна знать, что я собираюсь делать.

— Мрша.

Она смотрит на меня, полная надежды. Здесь я взрослая; она на меня полагается. От этого у меня всё сжимается внутри.

— Я выведу тебя в безопасное место, хорошо? Но ты должна меня слушаться.

Она кивает. Я рассказываю ей, что собираюсь делать.

— Я обвяжу тебя обвязкой. Э-э, это вот эта верёвка. Она поможет мне поднять тебя. А потом я взберусь наверх и вытяну тебя. Я тебя не брошу, хорошо?

Она смотрит на меня. Понимает ли она вообще? Но потом кивает — едва заметно. Я перевожу дыхание.

— Так. Подними руку.

По крайней мере, обвязку из верёвки я делать умею. Я вытягиваю верёвку подлиннее, надёжно обвивая ею ноги Мрши и пах, завязывая булини. Теперь здесь прямые узлы, рыбацкие узлы…

Она почти не ёрзает, но растерянно разглядывает верёвочную обвязку. Опять же, к такому Гноллы, видимо, не привыкли.

— Не волнуйся. Я смогу тебя вытянуть. А теперь…

Я смотрю вверх. Теперь начинается трудная часть.

Чтобы всё это сработало, мне нужно взобраться к верху расщелины. Самой. Без единой опоры для рук, кроме верёвки.

Я не смогу. Руки уже устали, как и всё остальное тело. Но я должна.

С минуту я медлю, пока Мрша смотрит на меня, но именно её глаза заставляют меня двинуться. Убедившись, что она в стороне, я подпрыгиваю…

И хватаюсь за верёвку.

Тут же мои ноги оплетают нижнюю часть верёвки. Я вслепую вожусь ступнями, пока не зажимаю верёвку между сапогами. Один сапог идёт вверх, другой наступает на верёвку, прижимая её, давая мне опору, чтобы стоять и удерживать себя. Но это лишь если я смогу лезть. И я делаю глубокий вдох, поднимаю руку и начинаю.

Одна рука идёт вверх, и я подтягиваюсь. Потом другая. Поначалу я лезу по верёвке быстро, и Мрша издаёт подбадривающие звуки, бегая внизу, пока я не кричу ей, чтобы прекратила. Я не справляюсь с раскачиванием.

Давно я не лазила по верёвке. Слишком давно. С тех пор как попала в этот мир, я меньше нагружала верхнюю часть тела, и, чёрт, не помню, когда в последний раз лазила по горам. И я так устала.

Подтянуться. Поймать верёвку ногами. Встать. Подтянуться. Я уже чувствую в руках дрожащую слабость.

Почему феи не сказали привести кого-то ещё? Почему я? Потому что я попросила? Как мне это сделать?

Руки горят, пока я подтягиваюсь. Я едва не срываюсь, когда мышцы начинают сдавать, и торопливо снова встаю на верёвку.

Я не смогу. Руки сейчас откажут. Но я должна. Я должна!..

Каким-то образом я снова подтягиваюсь. Невозможно. Я не настолько сильна. Но у меня получается. Этот мир… что со мной происходит?

Снова. И снова. Крича у себя в голове. Вверх. Нельзя останавливаться, иначе всё кончено.

Так высоко. Всего двадцать футов? Кажется, будто целая вечность.

На мне слишком много снаряжения. Моя зимняя одежда… надо было её снять. Надо было отдохнуть. Сказать об этом Мрше. Но теперь уже поздно. Я снова подтягиваюсь и вижу верх.

Так чертовски близко. Тяну. Хватаю. Тяну. Хватаю. Тяну…

Одна рука отпускает верёвку и тянется за край обрыва. Я отчаянно хватаюсь и тогда тяну…

— Вверх, чтоб тебя!..

Медленно, медленно моё тело переваливает через гребень. Я слышу, как Мрша издаёт звуки подо мной, но могу сосредоточиться лишь на том, чтобы подтянуться. Каждая оставшаяся во мне жилка силы уходит на то, чтобы вытащить себя наверх и через край!..

И тогда всё кончено. Я валюсь на землю и ползу вперёд, задыхаясь от изнеможения. Не знаю, сколько я так пролежала, но в конце концов встревоженный лай Мрши будит меня. Я высовываю голову за край и вижу, как она смотрит на меня снизу вверх, глаза полны страха и тревоги.

— Всё хорошо.

Всё хорошо. Я хватаю верёвку и кричу ей вниз. Как только Мрша понимает, что я собираюсь делать, она распутывает верёвку и садится. Медленно я встаю и начинаю тянуть.

Если подъём был труден, то это легко. Я могу отклоняться назад, вытягивая её понемногу. Я тяжелее Мрши и могу использовать это, чтобы легче было тянуть её наверх, пока она сидит в своей обвязке, издавая слабые звуки тревоги. Но она в безопасности, пока я не отпускаю верёвку, а она не паникует. И я не отпущу. Я бы ни за что не отпустила.

Кажется, будто проходит целая вечность, но я упираюсь, тяну изо всех сил, и тут слышу шум. Я замираю и понимаю, что Мрша у края. Я тяну, очень медленно, и вот вижу, как лапы скребут по уступу. А потом голову.

Мрша переваливается через край, и Гнолл тут же вскакивает на ноги. Она путается в верёвке, но потом высвобождается и прыгает на меня. Я подхватываю её и обнимаю.

И она обнимает меня в ответ. Секунду мы просто держим друг друга в объятиях, и я чувствую, как её дрожь стихает, а мои собственные страхи отступают. С ней всё в порядке. С ней всё будет хорошо.

А потом приходит черёд распутывать верёвочную обвязку и укутывать Мршу в те меха. Она втискивается в них и чихает, пока я сижу на земле. Мне нужна минута.

Но теперь Мрша в безопасности. Я оглядываю склон горы, пустой простор вокруг. Хм. Мы забрались довольно высоко. Поразительно, что она сумела зайти так далеко. Но страх, наверное, и не такое с тобой делает.

Что теперь? Ну, вернёмся в лагерь. Уркш, наверное, волнуется, а мы всё ещё лёгкая добыча, если появится чудовище. Найти обратный путь, может, будет непросто, но феи…

Феи. Я оглядываюсь. Их всё ещё нет. Нет… может, они и здесь, но всё ещё прячутся. Невидимые.

Почему? Я забрала Мршу. Она в безопасности. Всё кончено.

Если только не наоборот.

Сердце начинает колотиться. Мрша смотрит на меня, пока я медленно встаю и оглядываюсь. Что ещё может быть не так? Но мы в опасности. Если их здесь нет…

И тут я вижу вдалеке искры. С нашего места на горе они поначалу выглядят просто как искры. Но потом я понимаю, что это на самом деле такое.

Факелы.

Сперва один, потом группа. А потом огни расползаются. Не один, не два и даже не сотня. А тысячи. Огонь вспыхивает и расходится, пока тьма внизу озаряется бесчисленными точками света.

Мрша цепенеет рядом со мной, пригибаясь и глядя на это зрелище. Я тоже смотрю.

— Это не Племя Каменных копий.

Не может быть. Гноллов для такого далеко не хватит. Армия Дрейков? Но это ощущается иначе. По спине пробегает холодок.

Что происходит? Но Мрша смотрит на меня, лицо полно страха, и всё складывается воедино.

Запахи на ветру. Странные силуэты, что следят. Мёртвый Гоблин.

Мрша скулит — тишайший из звуков — и трогает мою ногу. И я чувствую на себе взгляды и понимаю, что мы не одни.

За нами следят.

— Нет.

Не может быть. Но они безмолвны и следят, точно засыпанные снегом статуи. Этого не может быть.

Но вот они стоят. Гоблины. Они смотрят сверху вниз на нас двоих, красные глаза сияют. Сколько их? Двадцать? Тридцать?

Может, дозор разведчиков. Возможно, они услышали нас с Мршей, а может, шли следом с самого начала.

Чего они хотят? Но я знаю ответ. Все они вооружены и в доспехах. Это не дикие Гоблины из какого-то племени.

Это армия.

И они собираются нас убить. Я вижу это в их глазах. Глаза Гоблинов, может, и не такие, как у Людей или Гноллов, но в них есть выражение, которое я узнаю.

Беспощадность. Холодная ярость. Смерть.

Они выглядят как чудовища, но тем страшнее оттого, что похожи на людей. Один из них поднимает руку и указывает вниз, на меня.

— …

Я не понимаю, что он говорит. Это на языке Гоблинов — трескучем и непостижимом. Медленно Гоблины спускаются с камней, окружая нас. Они обнажают оружие.

Я чувствую Мршу у своего бока. Гнолл прижимается ко мне так крепко, что я чувствую, как её когти впиваются сквозь мои леггинсы. Я знаю, что она в ужасе. Как и я.

— Мы вам не враги.

Гоблин, что указал на меня, — воин в кольчуге, с булавой в руке, — смотрит мне в глаза. В них ничего нет. Ни сочувствия. Ни жалости.

Они нас убьют. Они уже окружили нас двоих. Я бросаю взгляд на юг. Путь вниз — там, но там ждут Гоблины. У меня нет оружия. Я вымотана, а Мрша драться не может.

Медленно я поднимаю руки к голове и выше. Всеобщий знак сдачи. Кое-кто из Гоблинов смеётся, но их вожак просто смотрит на меня.

Сердце вот-вот выскочит из груди. Я смотрю, как он делает шаг вперёд, а потом кладу руки на голову. Некогда думать. Просто…

Чтобы творить магию, руки не нужны. Большие пальцы находят мои уши, и я кричу.

— [Слепящий вз…]

Мир становится безмолвным и тёмным, когда я закрываю глаза. Вспышка проходит, и я оглядываюсь. Всё, что я слышу, — звон, но вот Мрша, лежит на земле, а Гоблины вокруг меня машут руками, открывают и закрывают рты, точно немые мимы.

Я хватаю Мршу. Она дёргается и царапает меня, но я поднимаю её и закидываю на плечи. А потом я бегу, расшвыривая Гоблинов и мчась вниз по склону, скользя между камней и молясь, чтобы не упасть.

Мрша у меня на спине. Кажется, она понимает, что я её несу, но всё равно вырывается. Наверное, ей больно от заклинания. Она кричит — громко, страдальчески. Я знаю об этом лишь потому, что чувствую исходящую от неё дрожь, пока я держу её и бегу. У меня не было времени сказать ей закрыть уши или глаза, и она оглохла и ослепла, пока я несусь с ней вниз по склону.

Я тоже. Я едва вижу из-за мерцающих пятен, выжженных на сетчатке, но всё равно бегу. Сквозь звон в ушах я слышу, как Гоблины кричат и, спотыкаясь, несутся за мной.

И тут… вопль. Я оглядываюсь и вижу, как два силуэта летят в расщелину. Хорошо.

Вниз по склону. Уворачиваюсь от камней. Эта местность не годится для бега, но я скольжу вниз, принимая удары ногами и нижней частью тела, пока с грохотом несусь вниз по склону горы. Бежать. Бежать.

Бежать.

—-

Они гонятся. Я это знаю. Я мчусь вниз по холму, поскальзываясь на снегу, а Мрша тревожно рычит мне в ухо. Я стараюсь не упасть, но одновременно пытаюсь бежать, двигаться быстрее.

Гоблины прямо у нас за спиной.

Я слышу, как они кричат, вопят своим пронзительным боевым кличем. Они гонятся за нами, и время от времени кто-то пытается пустить стрелу или метнуть камни мне в спину.

Но если в чём я их и превосхожу, так это в скорости. Несмотря на Мршу у меня на спине, я бегу быстрее, чем они на своих коротких ногах. Но я всё равно бегу по снегу, и это замедляет и меня, и их.

И я заблудилась. Теперь я бегу прямо, пока холм переходит в открытую равнину, но не знаю, куда бежать. Племя. Мне нужно добраться до них. Но где?..

Когти впиваются мне в руку, и я ахаю. Но Мрша хлопает меня по голове, тревожно рыча, и я понимаю, что она пытается подсказать мне, куда бежать.

Немая. Она немая. Я оглядываюсь и вижу лапу, указывающую чуть вправо от меня. Я не мешкаю и тут же срываюсь бежать туда.

Руки горят. Ноги ноют. Я на пределе. Но мне нужно продолжать. Нельзя замедляться, только не сейчас.

Сколько Гоблинов вокруг нас? Метель всё ещё сыплет снегом, но, клянусь, небо теперь оранжевое, а на горизонте — светящиеся огни.

Гоблины.

Мрша вскрикивает мне в ухо, и я вижу впереди силуэты. Ещё? Они идут на меня, но потушили факелы, чтобы спрятаться. Я обегаю их и чувствую, как что-то проносится у меня за спиной. Маленький Гнолл у меня на спине кричит.

Она мишень. Если они целятся мне в голову, попадут в неё. Но я ничего не могу поделать. Могу только бежать быстрее.

Мрша воет — громко, тревожно. Мне хочется сказать ей заткнуться, но она пытается позвать на помощь, а Гоблины и так знают, что мы здесь.

Она хлопает меня по руке и указывает. Туда. Я меняю направление, стараясь удержать сцепление. Но рыхлый снег замедляет меня. И я несу Мршу. Я могла бы опустить её и дать ей бежать самой…

Нет. Не останавливаться.

Впереди лес. Я колеблюсь. Они могут прятаться там. Но обходить? Слишком далеко. Я делаю глубокий вдох и бросаюсь внутрь.

Что-то выступает из-за деревьев. Мрша снова вскрикивает, но я бью Гоблина ногой в грудь и бегу в другую сторону. Глубже в лес. Они выпрыгивают вокруг меня, но я, как бык, сшибаю ещё одного и вырываюсь из деревьев с ордой их на хвосте.

Открытая равнина. Теперь мы всё ближе. Мрша снова хлопает меня по голове и указывает дальше влево. Я бегу дальше.

— Нужно…

Мы успеем. Я должна в это верить. Но тут я вижу ещё факелы, быстро движущиеся слева от меня. И я сворачиваю вправо. Но и там ещё факелы.

А впереди…

Две группы Гоблинов обгоняют нас, окружая. Я замедляюсь, и вот уже Гоблины повсюду вокруг нас.

Мрша молчит. Медленно я останавливаюсь в кольце вооружённых воинов. Они смыкаются.

— А-а.

Похоже, вот так всё и кончается. Я опускаю Мршу в снег. Осторожно. Сердце громыхает у меня в ушах.

«Наверное, это потому, что ты не убийца».

Почему-то слова Эрин звучат у меня в ушах. Я смотрю на Гоблинов и медленно стягиваю с себя куртку. Снимать ещё что-то из одежды нет времени. Они молча смотрят, как я сбрасываю, что могу.

Стать легче. Держаться вне досягаемости. Они не стреляют в нас — и то милость. Но я вижу это по их человеческим лицам. Они хотят изрубить нас на куски. Растянуть это.

Ах, Эрин. Почему-то мне вспоминается тот Гоблин, с которым она меня познакомила. Рэгс. Может, она в этом замешана? Это её племя? Сомневаюсь.

Я медленно поднимаю кулаки, пока воины-Гоблины наступают. Мрша рядом со мной, но я отталкиваю её в сторону.

— Держись позади. Если увидишь просвет — беги.

Пустые слова. Куда ей бежать? Но, может, у неё есть шанс, если она сумеет их опередить. Одного она уже обогнала.

Эрин. Будь я в её таверне, я могла бы запереть двери и остаться в безопасности. Почему я думаю о таверне?

Один из Гоблинов делает шаг вперёд. Это вожак, тот, которого я ослепила. Он скалит на меня зубы.

Таверна. Сердце частит. Мои руки сжаты в кулаки. Бить ногами по снегу будет трудно.

Я так хочу снова посидеть у огня и проиграть ей пару партий в шахматы. Хочу сидеть в её таверне и слушать, как люди говорят и смеются. Я хочу…

Я хочу жить.

Их клинки остры.

— Если.

А потом он бросается на меня, и я поднимаю ногу…

—-

Вот что видела Мрша. В тёмной буре, пока вокруг неё падал снег, маленькая Гнолл жалась к земле, глядя, как силуэты и тени сражаются в мерцающем свете.

Человек, Рёка Гриффин, стояла одна в кольце Гоблинов. Они шли на неё, смеясь, по одному и по двое, чтобы поиграть с безоружным Человеком.

Первый Гоблин занёс булаву, бросаясь на молодую женщину. Но Рёка подняла ногу и ударила, попав ему в грудь — слишком быстро, чтобы он успел закрыться. Он попятился, а она указала на него.

— [Фонарик]!

Луч света вырвался из её пальца, застав Гоблинов врасплох. Свет был так ярок, что юной девочке-Гноллу пришлось отвернуться. Человек рванулась вперёд, пока Гоблины заслоняли глаза, и дважды ударила Гоблина с булавой по лицу.

Он упал. Рёка ударила его кулаком, пока он лежал на земле, и он больше не поднялся. Она отступила и подняла руку. Гоблины смотрели на неё, удивлённые и теперь настороженные.

Человек указала прямо вверх, в небо. Она глубоко вдохнула и произнесла слово, которого Мрша не поняла.

Рёка пустила в ночное небо всполох. Раскалённый красный свет вырвался из её руки и взмыл вверх, а Гоблины вскрикнули и попятились. Но это была не атака.

Красный свет висел в воздухе, вопреки притяжению, пока Мрша смотрела вверх. Рёка глядела в небо, лицо мрачное. Она снова выпустила всполох, окрасив снег и всё вокруг в красный. Потом свет коснулся земли, и мир снова стал тёмным.

Мрша не понимала. Ничего не произошло. Гоблины смотрели на Человека, но когда стало ясно, что заклинаний у неё больше нет, к ним вернулась уверенность. Они пошли на неё.

Удары кулаками. Удары ногами. Мрша видела, как воины и охотники её племени упражняются и даже сражаются копьями, а порой мечом или топором. У них были свои способы боя — грубые, но действенные. Но Человек…

Она перетекала от удара кулаком к удару ногой, разворачиваясь, стараясь прикрыть спину. Она дралась так, как юная Гнолл никогда прежде не видела, сдерживая Гоблинов и раня их даже без собственного оружия.

Но она была одна, а их — много. Рёка указала, и свет снова их ослепил, но они теснили её, беспорядочно рубя. А она устала.

Каждый раз, когда она поднимала палец и свет ослеплял Гоблинов, Мрша видела, как лицо девушки-Человека искажается, будто от боли. А потом она становилась чуть медленнее, чуть слабее.

А Гоблинов было много. Они бросались на неё, полуслепые, но слишком многочисленные, чтобы она могла их остановить. Рёка отступала, и Мрша увидела, как Гоблин полоснул её по ноге. Рёка увернулась от меча и ударила Гоблина кулаком. Но тут он схватил её за руку, и его рот раскрылся…

Мрша увидела, как зубы смыкаются на руке Рёки, пока та пыталась вырваться. Она услышала хруст и крик, вопль муки. Рёка отдёрнула руку, и Мрша учуяла кровь прежде, чем увидела обрубки её мизинца и безымянного пальца.

Рёка подняла окровавленную руку и посмотрела на Мршу. Кровь капала на снег, пока Гоблин смеялся и глотал пальцы. И глаза Человека были полны сожаления, когда она смотрела на Мршу.

—-

— А-а.

Я, спотыкаясь, отступаю от Гоблина, который меня укусил. Он смеётся, а я оглядываюсь и вижу Мршу, пригнувшуюся в снегу. А потом — моя рука.

Он меня укусил. Он забрал… мои пальцы. Я потрясённо смотрю на свою правую руку.

Два обрубка влажно поблёскивают, пока кровь начинает стекать в снег. Машинально я зажимаю рану. Потерять слишком много крови в такую погоду было бы плохо. И это высосет тепло из тела.

Плохо дело. Я…

Ещё один Гоблин бросается на меня с ножом. Я разворачиваюсь и бью ногой, и он падает. Но потом я спотыкаюсь.

— Моя рука.

Теперь они смеются. Гоблины смотрят, как я сжимаю раненую руку, и наступают медленнее. Я пячусь назад, пока Мрша не касается моей ноги.

Нельзя бежать. Нельзя умереть.

Я пытаюсь сжать руку, но без тех двух пальцев это неправильно. Там провал, и я вижу прямо в ладонь. Это выглядит неправильно.

Гоблин наступает на меня. Тот, что меня укусил. Он поднимает меч и ухмыляется окровавленными зубами. Я шагаю к нему…

И слышу рёв.

Гоблин оборачивается, удивление сменяется страхом, а потом его голова исчезает. Я моргаю. Что-то мелькает передо мной, и вот — Гнолл.

Не Мрша. Этот выше, сильнее, мужчина. Уркш. Он рубит топором ещё одного Гоблина, и воин поменьше падает с разрубленной головой.

И ещё Гноллы. Они атакуют слева — лучники и воины. Я вижу… Хекру, стоящую с тремя другими лучниками. Она вскидывает лук, и её рука смазывается. Два Гоблина падают со стрелами в груди.

Неплохой навык.

Я спотыкаюсь, и Гоблин рубит по мне. Я отступаю, но он наступает, и теперь на снегу много крови. Моей.

Я бью его кулаком в грудь, но на нём доспехи, и он лишь пошатывается. Он поднимает меч…

И Мрша бросается на него сбоку. Она кусает и рвёт своими маленькими когтями, и он визжит. Он поднимает короткий меч, а я хватаю его за руку. Я выкручиваю её здоровой рукой и слышу, как его рука ломается.

Он кричит. Я отпускаю и оттаскиваю Мршу назад. А потом вокруг нас Гноллы — сражаются, убивают…

— Гриффин. Рёка Гриффин.

Кто-то хватает меня, держит за запястье. Я оглядываюсь. Это Уркш. Он обматывает что-то вокруг моей руки, накладывает грубую ткань…

— А-а-а.

Теперь начинает болеть. Но больше всего просто кажется неправильным, что на двух обрубках моих пальцев что-то есть. Уркш прижимает ткань к моей руке и кивает какому-то Гноллу.

— Смотрите. Они идут.

Гнолл исчезает. Я моргаю, глядя на Уркша.

— Я её нашла.

Он коротко мне улыбается.

— Да, нашли. Теперь остальным займёмся мы. Не двигайтесь. Мы вас понесём.

— Я могу…

Слишком медленно. Он поднимает меня, и вместе с другим Гноллом они бегут, неся меня и Мршу. Ветер холодит кожу, пока я, моргая, оглядываюсь.

— Я в порядке. Я могу бежать.

— Отдыхайте. Вы совершили великое дело. Для меня честь, что я встретил вас, Рёка Гриффин.

Что-то в его тоне заставляет меня оглядеться. Мы движемся не обратно к лагерю.

— Куда?..

— Они идут. Нам нужно бежать.

И тут я вижу это и понимаю, каков вкус у отчаяния. Мы с Мршей были ближе к лагерю племени, чем думали.

Близко, но слишком далеко. Слишком поздно.

Вот так всё и кончается. Вот так мы и умрём.

Сотни Гоблинов — тысячи — растекаются по равнинам. Их озаряют магический свет и факелы, пока они бегут, стреляя, сражаясь с немногими Гноллами, что встали, чтобы их сдержать.

Остальные бегут. Я вижу больше сотни Гноллов — взрослых и детей, — что несутся со всех ног на запад. Но их преследуют. Гоблины идут со всех сторон. Будто мир пожирается ими.

А вдали я вижу основное войско. Чёрная волна силуэтов, точно какой-то жуткий плоский зверь, извивается в нашу сторону. Среди главной орды есть Гоблины покрупнее. Хобы. Они тоже пускают стрелы.

Уркш бежит со мной на руках, неутомимый, возвращаясь к племени. Я оглядываюсь и вижу, как ещё Гноллы откалываются, без страха бросаясь на Гоблинов, что идут на нас.

— Что они?..

— Они выигрывают время. Здесь. Бегите.

Он опускает меня, лицо мрачное, и я понимаю. Несколько Гноллов будут драться. Они бросаются на Гоблинов, ловя стрелы, спотыкаясь, и многие даже не добегают до вооружённых воинов. Те, кто добегает, падают в мгновение ока, изрубленные со всех сторон.

Всё происходит так быстро. Я не успеваю всё осознать. Война? Это так внезапно, но потом я вижу голубое свечение.

Морозные феи. Они висят высоко в небе, наблюдая за всем этим. И я гадаю, почему они здесь. Но потом понимаю — потому что они больше не смотрят на меня.

Потому что это не моя история. Не в грандиозном замысле вещей.

Это его история.

Гоблины преследуют нас — бесконечная их орда. Они бьют нам в спины и по флангам, пытаясь свалить взрослых, что защищают детей, пытаясь отрезать нам путь. Они так сосредоточены на нас, что не видят Дрейка, несущегося на них.

Его доспехи побиты, и на нём нет магических предметов. Не то что у другого Дрейка, что мчится за ним по пятам, сжимая сияющий меч, полный магии. Но Дрейк впереди — иное дело. У него нет оружия, и всё же его когти способны резать сталь. Он бежит во главе армии, и, когда Гоблины оборачиваются, их лица меняются.

Может, они чувствуют это за миг до смерти. Может, осознают. Как мне не осознать?

Но он легенда. Герой среди Дрейков. Иначе быть не может.

Зел Дрожащий Хвост проносится мимо меня, и на одну вечную секунду наши взгляды встречаются. Потом его армия и остатки армии Лорда стен Илврисса врезаются в Гоблинов, разрубая их на куски, подбрасывая тела в воздух, неистовствуя в их незащищённых рядах.

Вся масса Гоблинов идёт рябью от потрясения, но Зел даже не останавливается. Он бежит вперёд, руки его смазываются, и Гоблины падают — разорванные, истекающие кровью, умирающие.

Илврисс тоже здесь, машет мечом влево и вправо, оскалив зубы. Они теперь на одной стороне? Должно быть, так. Два генерала прорубаются сквозь первый ряд Гоблинов, потом следующий, а затем бросаются на авангард Гоблинов.

Вот тогда я впервые вижу Гоблин-лорда.

Он стоит в центре массы Гоблинов, в магических доспехах. Дело не в том, что он крупнее других; на деле он лишь чуть выше среднего Человека, определённо меньше самых больших Хобов.

Но его глаза — воплощение ужаса. Однажды я уже такие видела. Зрачки у него белые, а остальное — чёрное. Они светятся, и даже за мили я их почему-то вижу. Он смотрит на Зела, и, когда его взгляд скользит по мне, я чувствую ужас в самой душе.

Он поднимает руку, и внезапно битва снова меняется. Гоблины вскрикивают, и их ряды смыкаются. Натиск Зела замирает, когда он врезается в стену щитов.

Настоящая армия — с построениями и тактикой. А потом я перестаю бежать, когда Уркш разворачивает меня. Его зубы оскалены, и я смотрю вперёд и вижу ещё больше отчаяния перед лицом надежды.

— Нет. Нет.

Хобы. Ещё одна армия обрушивается на нас сбоку, окружая Каменные копья прежде, чем те успевают уйти. Я вижу, как Гноллы бегут назад, но битва позади нас уже завязалась.

А этот отряд из засады атакует Гноллов с фланга. Слишком много Хобов. Я вижу, как воины падают, не в силах остановить их наступление. И ни Зел, ни его армия этого не замечают. Они слишком заняты, прорубаясь к Гоблин-лорду.

— Помогите нам!

Я кричу это Дрейкам и Гноллам, но они слишком заняты боем. Нет… солдаты думают, что мы часть армии, или просто хотят, чтобы мы сдерживали Гоблинов, пока они атакуют. Я вижу Хобов, так много их! Больше сотни шагают вперёд в тяжёлых доспехах, разрубая Дрейков и Гноллов.

Как такое возможно? Я смотрю вверх. Феи. Они всё ещё наблюдают за полем боя.

Гоблин идёт на меня. Я бью его ногой и дико озираюсь.

— Мрша!

Она снова прячется в снегу. Ей так и не удалось попасть за защитную линию взрослых, и Гоблины и Гноллы бьются вокруг неё, едва не затаптывая маленькую девочку.

Я проталкиваюсь к ней. На пути Гоблины, Гноллы тоже. Кто-то бьёт меня в бок, я чувствую боль и бью в ответ кулаком. Они отходят, и я, спотыкаясь, бреду к Мрше.

— Сюда.

Я хватаю её, и она цепляется за меня. Я поворачиваюсь, чтобы бежать, найти безопасное место, но его нигде нет. Все сражаются. И Каменные копья гибнут.

Гоблин-[Шаман] какой-то магией разрывает на части Шамана-Гнолла Племени Каменных копий. А потом я вижу, как его тело поднимается, и понимаю, что происходит.

Мёртвые. Не все Гоблины мертвы, и некоторые Гноллы начинают сражаться против своих сородичей. Эта армия Гоблинов поднимает мёртвых. Гоблин-лорд — ещё один [Некромант].

И теперь армию Зела теснят назад. Он всё ещё прорубается к Гоблин-лорду, но его натиск слабеет, и всё меньше людей у него за спиной. Если он не отступит, его отрежут. Но если он убьёт Гоблин-лорда…

Так или иначе, мы умрём. Я снова смотрю вверх, пока Мрша держится за меня и рыдает мне в одежду.

— Помогите нам.

Феи смотрят вниз. Одна говорит, и это шёпот у меня в ушах, несмотря на крики и лязг оружия вокруг.

— Мы уже помогли. Станешь просить нас во второй раз? Знаешь ли ты, чего потребует судьба?

— Прошу!

— Есть правила.

— Мы умрём.

Я смотрю на них и вижу, как феи кивают.

— Да.

— Помогите нам. Умоляю вас.

— Есть правила.

Гоблины вокруг меня. Я раскидываю руки. Последняя попытка.

— Феи — рабы, или вы свободны? Помогите мне! Я Рёка Даунинг Гриффин, и я предлагаю всё! Измените судьбу. Спасите нас.

Кто-то кладёт руку мне на плечо. Я оборачиваюсь и вижу Уркша. Он зажимает живот, и Мрша в ужасе смотрит, как он удерживает вываливающиеся внутренности. Гнолл поднимает взгляд к феям, парящим высоко над головой.

— Мы предлагаем всё.

Мир становится безмолвным. Я вижу фей над головой. Я вижу Уркша, чувствую, как его лапа на моём плече сжимается в последний раз, а потом падает, когда Гоблин вонзает в него клинок со спины. Я вижу, как кричит Мрша, как Хоб заносит дубину. Я двигаюсь, чтобы преградить ему путь, и мир застывает.

—-

Зел бежал, разрубая Гоблинов, пытаясь пробиться сквозь их ряды к Гоблин-лорду. Оставалось всего несколько рядов, прежде чем он налетел на личную стражу Гоблин-лорда. Он видел, как странный Гоблин смотрит на него — глаза бледные и неземные. Того окружали Хобы, но Зел знал, что сможет убить Гоблина, если только…

Он рубанул когтем влево, и Гоблин повалился назад с распоротым горлом. Зел отшвырнул ещё одного Гоблина и увидел перед собой лишь один тонкий ряд Гоблинов. Они были бледные. И мёртвые.

— Гоблины-нежить?

Они не казались сильными. Зел заколебался. Его [Чувство опасности] надрывалось не переставая, но он видел, как Гоблин-лорд поджидает его. Он сжал кулак и почувствовал чьё-то присутствие рядом.

— Дрожащий Хвост.

Илврисс был ранен. Даже его магические доспехи и оружие, которое вернул ему Зел, не спасли его. Зел тоже пострадал, порезанный во многих местах, несмотря на защитные Навыки и доспехи. Двое Дрейков смотрели на Гоблин-лорда, а предводитель Гоблинов молча глядел на них.

— Нужно покончить с этим сейчас, Илврисс.

— Согласен. Миру больше не нужны Короли Гоблинов.

Они изготовились к броску, но тут Зел услышал звук и ощутил холод. Он обернулся.

Часть поля боя обратилась в лёд. Нет… не только поле боя. Гоблины застыли на месте огромным кольцом вокруг группы Гноллов. То племя, что он видел бегущим. Их вырубали, на ногах оставалось лишь несколько взрослых. И хотя Гоблины вокруг них погибли, приближались новые.

А среди них были дети. Зел увидел, как ещё одна взрослая падает, пытаясь заслонить двух детёнышей. Гоблины пытались изрубить их на куски, а его армия была слишком занята боем с другими Гоблинами, чтобы это заметить.

— Дрожащий Хвост!

Илврисс сжимал меч, и Зел видел, как Гоблины вокруг него смыкают ряды. Другого такого шанса у него не будет. Но дети…

— Илврисс. То племя Гноллов беззащитно. Отступаем.

Лорд стен уставился на него, разинув рот.

— Вы что, с ума сошли? Другого шанса нам не представится!

— Отступаем! Их всех перебьют, если мы не оттесним Гоблинов!

Зел развернулся и дёрнул Илврисса назад. Другой Дрейк вырывался, рыча, и судьба переменилась.

Один из Гоблинов-нежити наступал на двух Дрейков. Будь они ближе…

Мёртвый Гоблин взорвался. Зел и Илврисс попали на край взрыва, и их отшвырнуло назад, по воздуху. Лишь доспехи и навыки уберегли Зела, когда он рухнул на землю. В ушах у него звенело, и он сел.

Огромная воронка — всё, что осталось от места, где был Гоблин-нежить. Но Зел увидел, как ещё один медленно бредёт через пустую зону к его солдатам. Живые Гоблины разбегались с его пути, и Зел нашёл в себе дыхание, чтобы взреветь.

— Отступаем!

Его солдаты услышали его голос. Зел рванулся вверх и схватил Илврисса, который ползал в поисках своего меча. Он вздёрнул Дрейка на ноги, и они побежали назад.

К племени Гноллов. Все они умирали. Дети, взрослые… Зел взвыл, увидев, как срубают детёныша Гнолла, но он убил Хоба и прикрыл остальных детей, пока его армия бежала на их защиту. Но теперь они все отступали перед подавляющим численным превосходством Гоблинов. Хобы сомкнули ряды, и сотня их вела натиск. Даже опытные солдаты падали под их клинками.

Зел подхватил ребёнка и увидел, как его солдаты спасают остальных. Взрослые были мертвы. Они лежали там, где пали, оскалив зубы, тела утыканы стрелами, изрублены. Несколько стояли — нежить, теперь в смерти рабы другого господина.

Что-то ухватило Зела за ногу, когда он повернулся, чтобы уйти. Он глянул вниз, готовый убивать, и увидел старого Гнолла, вцепившегося ему в ногу. Гнолл беззвучно шевельнул губами, и Зел наклонился послушать. Но кругом было слишком шумно, и Гнолл умер, полуулыбаясь.

Зел выпрямился и огляделся. Его армия и войска Илврисса теперь бежали, арьергард выстраивал оборонительную линию. Он присоединится к ним. Его навыки позволят армии отступить, но армию Гоблин-лорда было не остановить. Он смотрел на Гоблин-лорда и чувствовал на себе те жуткие глаза.

А потом Зел увидел смазанное движение. Кто-то бежал, бежал мимо Гоблинов. Бежала девушка-Человек, окружённая голубыми огнями. Она что-то держала на руках. Маленький, вырывающийся силуэт. Гнолл.

Она бежала, и те немногие Гоблины, что пытались её преследовать, застывали на месте. Зел проводил Человека взглядом и один раз отсалютовал ей когтем.

На удачу. Он оглянулся на армию Гоблинов, что смыкалась вокруг них, и увидел лишь смерть. Смерть, тех, кто повелевал смертью, и армию, достаточно огромную, чтобы угрожать всему континенту.

Их нужно было остановить. Но Зел не мог сделать это здесь. И потому он отступил, ощущая во рту вкус поражения, пока Гоблин-лорд смотрел в отступающую спину [Генерала].

И улыбнулся.

—-

Рёка бежала. Она бежала сквозь ряды Гоблинов, в своём собственном мире. Вокруг неё веял холодный воздух, а феи летели перед ней, ведя её в безопасность.

Они что-то сделали. Каждый шаг Рёки казался десятью. Она летела через поле боя, точно ветер, и снег проносился мимо её лица. Она была наполнена магией.

Но сердце её было пусто и разбито.

Гнолл вырывалась из рук Рёки. Маленький силуэт, маленький ребёнок кричал, пока Рёка оставляла её племя позади. Два невинных глаза смотрели, как взрослые и дети падают, умирая. Она кричала, но Рёка не слушала. Человек бежала дальше, пока последние огни армии Гоблинов не остались далеко позади.

Наконец феи остановились, и Рёка замедлилась, встав в снегу по колено. Она пошатнулась, голова и тело совершенно пусты.

Фея слетела вниз перед Рёкой, лицо ничего не выражало. Но в её глазах была печаль, и Рёка без вопросов поняла, какова была цена.

— Ты… правда видишь судьбу?

Неужели всё было напрасно? Неужели всё было предрешено? Фея просто смотрела на Рёку. Просто смотрела.

— Если судьба есть, я бросаю ей вызов. Я не склонюсь перед роком.

Это были пустые слова. Если судьба существовала, бороться с ней она никак не могла. Но ей нужно было верить. Слёзы катились из глаз Рёки. Слёзы, что смешивались с кровью на её теле. Рёка подняла правую руку и уставилась на два обрубка.

Малая цена. И всё же недостаточная.

Уркш. Рёка наклонилась и опустила Мршу в снег. Дитя-Гнолл посмотрела на Рёку снизу вверх, и Человек моргнула.

— Ох. Твоя шерсть.

В какой-то момент того бесконечного бега что-то произошло. Бурая шерсть Мрши изменилась. Из пёстрого лесного бурого она стала чисто-белой, белой как снег. Кровь и грязь пятнали лицо ребёнка, но кровь была не её.

— Мне так жаль.

Дитя-Гнолл не сказала ни слова. Её глаза были полны слёз. Рёка смотрела на шерсть Мрши, а потом перевела взгляд на фей. Она вгляделась в фею перед собой и увидела бессмертные глаза. Усталые глаза. Отражение.

— В следующий раз я спасу их всех. Или погибну, пытаясь.

Рёке казалось, что она произнесла эти слова. Она моргнула, а потом рухнула, упав лицом в снег.

Мрша посмотрела на упавшего Человека и медленно потянулась, чтобы её встряхнуть. Рёка не шевелилась.

Наверху феи переглянулись. Они кивнули и принялись кружить широким кругом над головой. Мрша смотрела вверх, пока падавший сверху снег не прекратился. А потом воздух начал теплеть.

Повсюду вокруг Рёки и Гнолла снег начал таять. Ребёнок озирался дикими глазами, пока трава и цветы тянулись вверх, создавая мягкое ложе новой жизни вокруг них двоих. Воздух был тёплым, и на секунду мёрзлый кристалл кожи Морозных фей изменился и засиял ярче. Краски весны пробежали по их телам — яркие и зелёные, цвета травы, солнечного света и чистого синего неба.

Но потом миг прошёл, и феи снова стали льдом и зимой. Они парили в небе, над маленьким убежищем, что создали. Рёка спала дальше, ничего не замечая. Голос заговорил у неё в голове — безучастное, лишённое эмоций объявление, доносящее сообщение до её разума.

[Класс Босоногий бегун получен!]

[Босоногий бегун — Уровень 8!]

[Навык — Безупречная поступь получен!]

[Навык — Усиленное движение получен!]

[Навык — Чувство опасности получен!]

[Навык — Финальный забег изу…

— Не, ничему она учиться не будет. По крайней мере, не у тебя. Оставь дурочку в покое, тварь мёртвых богов. Она иная.

[Повышение уровней отменено]

Мрша подняла голову. Она не слышала ни слова из речей фей, не знала ничего о том, что произошло. Она коснулась неподвижного Человека и подняла голову к луне. Та светила на чистый клочок травы и цветов, что цвели посреди снежной пустоши.

Она завыла на неё, голос громкий и дикий, полный горя.

Но никто не откликнулся на её зов. И потому Мрша выла и выла в ночь, одна. Зная, что она одна.

Внезапный звук расколол тишину ночи. Мрша отпрыгнула от Рёки, шерсть встала дыбом, когда что-то в сумке девушки принялось звонить, издавая странный звук, которого она никогда прежде не слышала.

iPhone звонил целых пять минут, пока Мрша озиралась, а феи молча смотрели сверху. Потом и он умолк.

Далеко на юге Гоблин-лорд преследовал армию Зела Дрожащего Хвоста, вынуждая её бежать, пока Гоблины наконец не бросили погоню. Они снова собрались, чтобы расти и становиться ещё сильнее, пока северные племена не удастся покорить. Скоро они хлынут на север.

На другом конце света группа магов прекратила колдовать и сменила цель. Ещё один телефон зазвонил — на другом континенте.

Ничто из этого не имело значения. Там, где лежала Рёка, видя во сне огонь и тьму, спя рядом с маленькой девочкой-Гноллом, что свернулась подле Человека, не было ни звука. Феи парили над головой, оберегая их двоих всю ночь.

Здесь не было ни шума, ни слов, что можно было бы произнести.

Лишь медленный, тяжёлый звук тишины.

И память.

О смерти.

Обсуждение главы 2.35