Она проспала всю дорогу обратно. Почему-то после встречи с Магнолией Эрин почувствовала себя страшно усталой и, хотя едва начало смеркаться, уснула как младенец.

Она проснулась, когда Рейнольд придержал карету возле её таверны. Эрин моргнула, дико огляделась и поняла, что она дома.

Дома. Странное слово, и ещё страннее, что вид скелета Торена перед таверной успокаивал, но так оно и было.

Эрин была дома.

На то, чтобы выбраться из кареты, у Эрин ушло несколько минут. Не потому, что она была такой медлительной: Рейнольд настоял на том, чтобы помочь ей собрать огромный ужин, который леди Магнолия отправила с ней. Эрин всё равно не съела бы столько, но подозревала, что Лионетт может понравиться изысканная еда.

— Большое спасибо, что подвезли меня, Рейнольд.

— Это было для меня удовольствием, мисс Солстис.

— Эрин. Э-э, зайдёте поесть? Или я могу постелить вам. Уже поздно.

[Дворецкий] улыбнулся.

— Боюсь, я вынужден отказаться. Мне вскоре нужно вернуться к леди Магнолии, но благодарю вас за предложение.

— О, да что вы… Если когда-нибудь будет время, заходите, угощу вас обедом за счёт заведения, ладно?

— Для меня это будет удовольствием.

Эрин смотрела, как мужчина забирается обратно в карету и лошади пускаются вскачь. Она посмотрела на Торена, спускавшегося с холма. Он смотрел на неё. Она смотрела в ответ.

— Привет.

Он кивнул. Эрин ещё несколько секунд смотрела на него.

— Лионетт здесь?

Он кивнул и указал на таверну. В ту же секунду двери распахнулись, и Эрин услышала пронзительный голос.

— Он уехал? Вернитесь! Я настаиваю!..

Девушка бросилась вниз по склону, остановилась и принялась размахивать руками и кричать вслед карете. Затем повернулась к Эрин, взбешённая.

— Как он смеет? Какая наглость! Ты сообщила Магнолии Рейнхарт о моём бедственном положении? Когда она за мной пришлёт? Любую корреспонденцию от неё можешь передавать прямо мне.

Она выжидающе посмотрела на Эрин. Эрин моргнула.

— Э-э. Она знает, что ты здесь.

— И?

— И всё. По-моему, она больше никого не пришлёт. Эй, Торен, помоги отнести всю эту еду в таверну. Вот эту корзину возьми. И этот свёрток. А я возьму вот это… тут хорошая еда, так что не урони.

Эрин потопала к таверне и вошла внутрь, не обращая внимания на возмущённый монолог Лионетт. Знатная девушка лишь слегка поутихла, увидев пир, который Эрин привезла.

— Хмф. Что ж, по крайней мере эта женщина оказалась достаточно любезна, чтобы в возмещение обеспечить меня приличной трапезой. Я дождусь её ответа, а пока обойдусь этим.

Эрин подозревала, что Лионетт придётся ждать очень долго, но благоразумно промолчала об этом.

— Если накроешь на стол, можем поесть, Лионетт.

Девушка уставилась на Эрин. Эрин уставилась в ответ. Капризная самоправедность Лионетт и рядом не стояла со взглядом Рессы и абсолютной властностью леди Магнолии. Через несколько секунд девушка гордо удалилась на кухню.

Она едва закончила накрывать на стол — кое-как — и Торен вышел с кувшином холодного молока, когда дверь с грохотом распахнулась.

— Люди!

Релк проревел это слово, Лионетт завизжала, уронила вилки и убежала к лестнице. Эрин засмеялась.

— Релк! И Клбкч! И Селис?

[Ресепшионист] вошла, пока Клбкч придерживал дверь, и улыбнулась Эрин.

— Привет, Эрин. Надеюсь, я не помешала, но я увидела, как подъехала карета, и все пошли сюда, так что…

Клбкч закрыл дверь и кивнул Эрин.

— Надеюсь, мы вас сегодня не отвлекаем, мисс Солстис?

— Нет, отлично, заходите!

Эрин радостно впустила всех троих в свою таверну. Она терпеть не могла быть одна, то есть оставаться в ловушке наедине либо с Лион, либо с Тореном. Релк захихикал от восторга, увидев угощения, которые Торен расставил на одном из столов.

— Откуда всё это?

— А, это? Это э-э… подарок. Одной с Лион мне всё это не съесть, так что хватайте тарелки и налетайте. Лионетт — ещё тарелок! И вилок. И ложек с ножами. И кружек!

Девушка посмотрела на неё с отвращением, но Торен увёл её обратно на кухню. Релк почесал голову, глядя ей вслед, и ненадолго расстроился, но тут Клбкч заговорил с Эрин, пока Селис с радостью разглядывала еду.

— Сожалею, что Поун не может прийти. Он занят в Улье.

— А Олесма я найти не смогла. Кажется, он зачем-то занят в Гильдии бегунов. Я видела, как он тащил туда огромную стопку пергаментов.

Селис оглядела еду, разложенную Эрин на столе. Магнолия, при всех её неприятных чертах, определённо была щедра, когда дело касалось еды. Поскольку Эрин заснула, не притронувшись к угощению, у неё было два разных жареных фазана, больше десяти видов мяса, сыры, две бутылки вина, фрукты, лишь слегка привявшие, хлеб, какой-то острый соус, сладкий соус, оливки и даже краб…

— Это правда всё подарок от этой дамы Рейнхарт? Ты ей так понравилась, Эрин?

— Думаю, она просто была… щедрой. Кажется, она очень богата.

— Ого. Знаешь, я знала, что она важная персона, после того как Сирия рассказала мне про её гонца, но не думала, что она настолько важная.

— Ты никогда о ней не слышала?

Эрин было любопытно. Селис почесала щёку и смущённо дёрнула хвостом.

— Ну, просто… она ведь Человек, понимаешь, Эрин? Я, наверное, просто не слежу за известными Людьми. Может, я слышала её имя раз-другой… может, она была важна исторически? Сколько ей лет? В общем, я могу назвать нескольких важных авантюристов и команды, но не больше.

— Значит, никто не слышал о леди Магнолии Рейнхарт?

— Рейнхарт? Она прислала ту карету?

Релк оторвался от еды, когда Торен и Лионетт вернулись. Клбкч тоже посмотрел на Эрин.

— Ага. Она хотела поговорить. Так ты её знаешь, Релк?

Он пожал плечами.

— Смертоносный цветок? Ага, слышал о ней.

— О! Из Войн Антиниумов! Так это она?

Селис ахнула от внезапного понимания.

— Но она же героиня! И оба раза помогла победить Антиниумов. Я понятия не имела!

Она бросила взгляд на Клбкч и застыла.

— Э-э…

Клбкч кивнул, изящно поглощая ломтик говядины.

— Я никогда не встречал Магнолию Рейнхарт лично, но хорошо знаю о её достижениях. Мне любопытно, зачем она хотела поговорить с вами, Эрин.

Он посмотрел на Эрин, и она поняла, что он, вероятно, знает зачем. Релк почесал шипы и пожал плечами.

— А кому какая разница? Ну, можешь рассказать, но бесплатная еда есть бесплатная еда, да? Можно мне всё это?

— Конечно.

— Отлично!

Релк начал нагребать на тарелку как можно больше еды, к возмущению Лион. Она буравила Дрейка взглядом, который Релк с удовольствием игнорировал. Лионетт пыталась наполнить свою тарелку, держась как можно дальше от любых не-Людей. Это было практически невозможно, но она тянулась скорее к Селис, чем к Клбкч или Релку, а дальше всего держалась от Антиниума.

— Как вкусно!

Селис улыбнулась Эрин, и они понесли тарелки к столу. Релк замешкался, но Клбкч тронул его за плечо, и они заняли стол в нескольких футах от них. Эрин заметила, что Селис их не пригласила, а когда Эрин открыла рот, чтобы позвать тех двоих присоединиться, Дрейк ещё и пнула её.

— Почему ты не хочешь есть с Релком?

Она прошептала это Селис, убедившись, что другой Дрейк разглядывает один из бочонков, которые Эрин выставила на стойку в глубине таверны. Селис скривилась.

— Он флиртовал со мной всю дорогу сюда, Эрин. Просто не хочу, чтобы он понял меня неправильно, да ещё так скоро после этого.

— А.

Эрин уже обсуждала с Селис более… интимные… отношения разных видов, но никогда по-настоящему не спрашивала о её личной жизни. Но, судя по лицу Селис, Релк не входил ни в какие её планы.

— Он тебе не нравится? А мне да.

— Как друг — наверное. В смысле, я не знаю его так, как ты. Но я бы никогда не стала с ним встречаться, Эрин!

— Почему? Он ведь не такой уж плохой, нет?

Селис посмотрела на Релка, который весело наливал себе эль, и поморщилась.

— Ну нет, но… он очень мускулистый, а ещё самоуверенный и эгоистичный. Я знаю, что он очень важный Старший стражник и очень высокого уровня, но я бы не хотела быть той, кому пришлось бы терпеть его в отношениях. В общем, я предпочитаю парней, которые выглядят… получше, понимаешь?

Эрин нахмурилась, глядя на Релка.

— Правда? По-моему, он нормальный.

— Это потому, что ты Человек.

Селис вздохнула. Она водила хвостом туда-сюда по половицам.

— Слушай, дело не только в этом. Он старше меня, понимаешь? В смысле, я почти одного возраста с его д…

Она замолчала, когда Релк подошёл. Хвост у него вилял, пока он поднимал кружку.

— Это же алкоголь, да? Ты наконец-то подаёшь алкоголь?

Глаза у него чуть не наполнились слезами. Эрин кивнула и ухмыльнулась.

— Я купила немного и даже сделала один очень странный особый напиток, но он, э-э, вроде как на испытании. С теми, кто его выпьет, происходят странные вещи.

— Правда? Я бы попробовала, лишь бы потом не тошнило.

Селис выглядела заинтригованной. Релк кивнул.

— А я попробую, даже если вырвет. Алкоголь!

Он вернулся к своему столу, а Эрин повернулась к Селис.

— В общем, встреча с Магнолией — это было нечто. Она столько всего сказала…

— Так расскажи мне всё!

Эрин глубоко вдохнула, а потом посмотрела на дверь. Через секунду Халрак открыл её. [Разведчик] хмыкнул при виде еды на столе, после чего взгляд его метнулся к Эрин.

— Вы открыты?

Релк посмотрел и застыл, а вот Клбкч выглядел совершенно невозмутимо. Селис замерла на стуле, но Эрин лишь шире улыбнулась.

— Заходи, Халрак! Бери тарелку и поешь — сегодня шведский стол!

Немолодой мужчина молча оглядел угощения. Он выглядел озадаченным — возможно, потому что понимал, что такая роскошная еда в таверне не к месту, — но нагрузил себе тарелку и сел за стол подальше от остальных.

Эрин решила поговорить с Халраком позже, когда доест. Он такой молчаливый — разве что донимает её просьбами о добавке того напитка из цветов Фей. Но она была уверена, что разговорит его, если постарается. Она обернулась и увидела, что Селис смотрит на неё с открытым ртом.

— Что? У меня что-то на лице?

— Эрин! Это же Халрак! Халрак — тот самый Халрак из Охоты грифона! [Разведчик] Золотого ранга!

— Э-э. Ну да?

Эрин это знала. Она не помнила, сказал ли ей это сам Халрак или она слышала где-то ещё, но Селис, похоже, была потрясена этим фактом.

— Что он здесь делает?! Я думала, он остановился в таверне Песласа!

— Правда? Ну, он приходит каждый вечер. Наверное, ему больше нравится моя таверна.

Эрин почувствовала некоторое самодовольство, но Селис покачала головой.

— Но он же знаменитый, Эрин! Как ты вообще с ним познакомилась? В смысле, может, он не так знаменит, как Магнолия Рейнхарт…

— Про которую ты не знала.

— Заткнись. Я знаю авантюристов, потому что это моя работа, ясно? Халрак — ветеран. Он в одиночку убивал Грифонов и, наверное, ближе всех в Лискоре к тому, чтобы стать Именованным авантюристом.

— Ну, он хороший клиент. Молчит. Ничего не швыряет. И хорошо оставляет на чай.

— Он богат.

— Правда? Ну, по-моему, он продолжает приходить из-за напитка, который я сделала. Помнишь, я рассказывала про цветы? Несколько дней назад я…

Эрин снова замолчала. Селис посмотрела на неё.

— Ещё гости? Как ты это определяешь?

— Не знаю. Я просто… чувствую.

И действительно, через несколько секунд после того, как Эрин обернулась, дверь открылась.

— Рэгс!

Эрин привстала со стула, сияя, когда вошла маленькая Гоблин и откинула капюшон. Но девушка замерла, увидев, что Рэгс пришла не одна.

С Рэгс был друг. Или подчинённый? Иначе как объяснить второго Гоблина, который прошёл в дверь. Он тоже был в капюшоне, и Эрин успела заметить лишь краешек зелёной кожи, когда он надвинул ткань на лицо и осмотрелся. Но остановило её не это.

— Хоб!

Релк вскочил со стула и потянулся за копьём. Клбкч поймал его за руку, но Лионетт завизжала, а Селис поперхнулась едой. Эрин посмотрела на высокого Гоблина.

Он совсем не был похож на Вождя Гоблинов. Что говорил Релк? Хоб? То есть Хобгоблин? Но он выглядел так… так… по-Человечески.

То есть он выглядел человекоподобным. Человеческого в нём было примерно столько же, сколько в Дрейке, и Эрин разглядела клыки в улыбке, которой он её одарил.

Хобгоблин вызывал у неё тревогу. Но тут Эрин заметила, что Рэгс смотрит на неё. Выжидающе. И Эрин поняла, что Рэгс ждёт, как она поступит.

И всё же Эрин отчётливо чувствовала, что этот загадочный Хобгоблин не такой, как Рэгс. Он был опасен, и все в комнате это ощущали. Особенно воины.

На другом конце комнаты Релк и Клбкч молча смотрели на Хобгоблина. Воздух вокруг Релка словно застыл, а одна рука сжалась в кулак. Халрак замер, как только вошёл второй Гоблин, и рука его легла на пояс. Даже Торен пристально смотрел на второго Гоблина.

В воздухе повисло напряжение. Эрин почувствовала, как [Чувство опасности] покалывает затылок, но проигнорировала его и заставила себя улыбнуться. Что леди Магнолия говорила о Гоблинах? Нет — она говорила это об Эрин. О девушке, которая относится к Гоблинам как к людям. Потому что Гоблины и есть люди. Помни об этом.

— Рэгс, заходи! У меня полно еды, и тебе тут всегда рады. Тебе и любым Гоблинам. И я вижу, ты привела друга. Отлично. Так вот, он гость, и нападать на него никто не будет, ясно?

Эрин не смотрела на остальных, но повысила голос и почувствовала, как меняется настроение. Клбкч молча кивнул, а Халрак медленно расслабился на стуле и вернулся к выпивке. Лишь Релк продолжал стоять и смотреть, пока Клбкч мягко не тронул его за плечо и не подтолкнул обратно к стулу.

Эрин осторожно подошла к двум Гоблинам. Рэгс выглядела… иначе. Казалось, что прошла целая вечность с её последнего визита в таверну, и что-то изменилось в её манере держаться.

Она казалась выше. Физически, кажется, она вытянулась на дюйм-другой, но дело было и в том, как она держалась. Она смотрела на Эрин снизу вверх без тени страха, лишь с любопытством и чем-то ещё в багровых глазах.

— У меня есть еда. Э-э, а позже можем сыграть в шахматы. Где твоё племя?

Взгляд. Эрин подняла глаза на другого Гоблина. Он ухмыльнулся ей, показав острые зубы.

— А кто твой друг?

Хобгоблин открыл рот, и Рэгс пнула его. Он нахмурился, глядя на неё сверху вниз, а она сердито глянула в ответ. Эрин почесала голову.

— Всё в порядке?

Рэгс пожала плечами. Она подошла к столу с едой и взяла тарелку. Высокий Гоблин последовал за ней. Эрин смотрела, как они начинают нагружать тарелки и бормочут друг другу что-то на своём непонятном языке, а затем вернулась к Селис.

— Эрин. Кто этот другой Гоблин?

— Не знаю.

— А почему он здесь?

— Он… голодный?

Эрин развела руками, и Селис пнула её.

— Ай! Я не знаю! В чём проблема?

Селис понизила голос и зашипела на Эрин.

— Проблема в том, что он Хобгоблин! Они не такие, как обычные Гоблины. Они опасны! Даже обычный авантюрист Серебряного ранга не справился бы с одним из них!

— Ну… он же с Рэгс! Значит, он может быть нормальным!

— Это не единственная твоя проблема, Эрин. После того налёта Гоблинов… это нехорошо.

— Это моя таверна. В чём проблема?

Селис кивнула.

— В нём.

Эрин посмотрела и увидела Релка. Она не то чтобы забыла, чем закончилась прошлая встреча Релка с Рэгс, но теперь, взглянув на него, она увидела выражение его лица. Селис выглядела мрачно.

— Он не будет спокойно сидеть, Эрин. Он затеет драку.

— Он этого не сделает.

Селис одарила Эрин одним из самых бесстрастных взглядов в её жизни. Будь у Дрейка брови, обе были бы подняты. Эрин замялась.

— Ведь так?

Рэгс и загадочный Гоблин выбрали стол на другом конце таверны, подальше от Релка и остальных гостей. Эрин почувствовала облегчение и понадеялась, что сможет сохранить мир на весь вечер. В конце концов, Гоблины ничего не делали, а Релк не настолько безумен, верно?

Её оптимизма хватило на десять минут. Потом Релк, возвращаясь за добавкой, остановился перед их столом и демонстративно принюхался.

— Тут что-то воняет, или это только мне кажется?

У Эрин упало сердце. Она смотрела, как Релк поворачивается к Гоблинам, и сердце колотилось. Релк открыл рот, и Эрин заговорила.

— Прекрати, Релк.

Он повернулся к ней. Глаза Релка тлели, и он казался ещё больше обычного. Сердце Эрин колотилось. Ей совсем не хотелось быть здесь. Не хотелось, чтобы это происходило. Но сказать это было нужно.

— Они ничего не делают. Оставь их в покое.

— Я? Я не говорил, что воняет от Гоблинов…

— Релк.

Клбкч заговорил со своего стола. Голос его был тих, но Релк ссутулился. Дрейк больше не сказал ни слова, но тяжело протопал обратно к своему столу.

Оба Гоблина подняли взгляд, когда заговорил Релк, но вернулись к еде, словно ничего не случилось. Высокий с интересом переводил взгляд с Эрин на Релка, но ни один из них, кажется, не был расстроен.

Если бы этим всё кончилось, Эрин сочла бы, что ей повезло. Но не успел Релк поставить тарелку, как высоко вскинул кружку.

— Эй, Клб, давай выпьем за наших друзей. Ну, за тех, кто погиб, защищая ту деревню от монстров, помнишь?

Он поднял кружку и громко обратился ко всем в зале.

— За Биссу, Инврсс и Оливиса, погибших, защищая нас от настоящей угрозы. Эти ублюдки Гоблины.

В таверне стало тихо, пока Релк шумно осушал кружку до дна. Он небрежно швырнул её на стол и посмотрел на Рэгс. Она смотрела в ответ.

— Прекрати.

Эрин стояла на ногах. Колени у неё дрожали, но она заставила себя стоять. Она встала перед Релком и встретилась с ним взглядом.

— Зачем ты это делаешь?

Релк встретил её взгляд, и Эрин вздрогнула. В глазах рослого Дрейка было что-то тёмное.

— Потому что я не выношу, что ты их сюда пускаешь. Потому что ты позволяешь им есть, пока мои друзья гниют в земле.

— Это не те Гоблины, что убили твоих друзей. Рэгс дру…

— Неважно. Они все одинаковые!

Релк схватил кружку и швырнул её мимо Эрин. Она вздрогнула, а Селис вскрикнула, когда кружка разлетелась вдребезги.

На другом конце комнаты шевельнулся Торен. Он стоял неподвижно, но теперь схватился за меч, и фиолетовые глаза его пылали.

— Торен! Стой смирно!

Он замер на месте. Релк презрительно усмехнулся, глядя на скелета.

— Правильное решение. Твой маленький монстр-питомец меня не остановит. И ты тоже.

Он двинулся к Эрин.

— Дрейк.

Халрак привстал из-за стола. Релк указал на него.

— Не лезь в это, Человек.

Он снова посмотрел на Эрин, пока Халрак колебался. Он был вооружён, но Эрин не хотела драки. Она покачала головой, глядя на него, пока Релк разглядывал двух Гоблинов.

— Я видел, как эти твари убивали бесчисленное множество хороших людей. Это бессердечные убийцы, которые не заслуживают шанса.

— Ты ошибаешься.

— Что?

Эрин скрестила руки. Перед Релком она чувствовала себя крошечной букашкой. Его ярость, казалось, исходила от него, как жар. Он нависал над Эрин, но она отказывалась отступить хоть на шаг.

Она видела маленькие тела, держала в руках отрубленные головы мёртвых Гоблинов. Видела ребёнка, который смотрел на неё с ненавистью в глазах. Больше никогда.

— Ты не причинишь им вреда. Ни здесь, ни где-либо. Ты меня понял? Они под моей защитой. Если ты причинишь им вред, ты станешь моим врагом.

Грудь Эрин сдавило. Воздух казался горячим, но теперь ей чудилось, будто всё её существо вливается в эти слова. Она смотрела на Релка и ощущала вокруг себя что-то живое. Она надавила, и он прищурился.

— Ты пожалеешь, Человек.

— Возможно. Но пока этого не случилось, я буду делать то, что считаю правильным.

Воздух был горячим. Эрин долго, целую вечность, не отводила взгляда от Релка. Наконец он отвёл глаза.

— Ладно, знаешь что? Всё нормально.

Релк поднял руки. Он снова сел. Схватил кусок мяса и повернулся к тарелке, словно ничего не произошло.

Внезапное исчезновение враждебности чуть не заставило Эрин споткнуться. Она смотрела в спину Релка, а потом разозлилась. Вот так просто?

Она не могла оставить это так. Не так. Пульс Эрин грохотал, но она ощущала странное спокойствие, будто стояла на краю.

— Нет. Убирайся.

Релк замер, потянувшись за очередным куском мяса.

— Что?

— Ты слышал. Убирайся. Сейчас тебе здесь не рады.

— Я не собираюсь донимать твоих маленьких друзей-Гоблинов.

— Это неважно. Ты сказал… ты ясно высказался.

Эрин прикусила язык, запутавшись в словах. В её собственных ушах они звучали глупо, но грудь всё так же сдавливало.

— Ты был добр ко мне. Но если ты не можешь терпеть моих гостей, то тебе не рады в моей таверне. Уходи, и, может быть, я позволю тебе вернуться позже. Но не сейчас. Не сегодня вечером.

Релк прищурился.

— Уверена, что хочешь этого? Я стражник города. Ты не можешь так просто…

— Релк.

Его перебил другой голос. Заговорил Клбкч. Голос его, как всегда, был сух и спокоен, но в нём появилась жёсткость.

— Не используй здесь своё положение стражника. Эрин Солстис высказалась. Она в своём праве. Я подтвержу это, если потребуется.

Релк повернул голову. Хвост его застыл, пока он смотрел на друга.

— Не лезь, Клб.

— Слово [Владелицы таверны] здесь закон, стражник. Не перегибай.

Теперь заговорил Халрак. Со стула он смотрел на Релка. Руки его не совсем лежали на поясе, но Эрин видела кинжал у него на боку. Релк уставился на него.

— Думаешь, кинжал меня напугает? Я справлюсь и с тобой, и с Клб разом. Хочешь проверить?

— Никто ни с кем драться не будет.

Эрин повысила голос. Она почувствовала, как давление на неё усилилось, когда Релк перевёл на неё взгляд. Но и она давила в ответ и чувствовала, как воздух вокруг неё твердеет. Казалось, она давит на всю таверну.

— Ты не слышал меня, Релк? Уходи.

Он быстро встал. Эрин не шелохнулась, а вот Клбкч и Халрак — да. Они двинулись вперёд, но Релк шагнул к Эрин.

— Думаешь, я тебя боюсь?

— Нет.

Взгляд Эрин был прикован к глазам Релка. Она чувствовала, как колотится пульс, чувствовала каждую половицу и каждый стул в своей таверне. Она надавила сильнее, и Релк стиснул зубы.

— Это моя таверна, Релк. Уходи, или будут последствия.

— Ты просто очередной тупой Человек. Ты ничего не понимаешь, да?

— Я понимаю, что правильно, а что нет. Нельзя убивать людей, Релк.

— Это монстры!

Он проревел это ей в лицо. Эрин почувствовала, как брызги слюны попали ей на щёки. Она ощутила, что Халрак пошевелился, но отказывалась двигаться. Релк набрал воздуха, и тут Эрин услышала дрожащий голос.

— Эрин права, Релк.

Дрейк обернулся, не веря своим ушам, когда Селис поднялась. Молодая Дрейк казалась куда меньше и дрожала от волнения, но нашла в себе смелость посмотреть ему в глаза, пока говорила.

— Эрин права. Ты должен уйти. Это неправильно. Я видела Рэгс, и она никогда не…

Релк развернулся, и Селис вздрогнула. Он обвёл взглядом комнату. Всё, что встречал его яростный взгляд, — холодные взгляды и две пары багровых глаз. Рэгс смотрела на Релка с безмолвной ненавистью, а другой Гоблин… улыбался.

Дрейк-стражник снова повернулся к Эрин. Но теперь Халрак и Клбкч преграждали Релку путь, а Хобгоблин по-прежнему сидел за столом с Рэгс. Улыбаясь. Просто улыбаясь.

У Релка дёрнулся глаз. Он глубоко вздохнул и повернулся. Медленно пошёл к двери. Релк открыл её и обернулся. Его глаза… Сердце Эрин разрывалось, когда она увидела этот взгляд.

— Надеюсь, ваши чёртовы хвосты отвалятся. У всех вас!

Он хлопнул дверью так, что Эрин почувствовала удар там, где стояла. Она неуверенно замерла, а потом услышала гневный рёв: Релк топал обратно в город.

Все силы разом покинули её ноги. Эрин села и обнаружила, что Селис в самый последний момент подсунула ей под зад стул. Дрейк слабо ухмыльнулась Эрин.

— Вот это было захватывающе, да?

Эрин оглянулась. Улыбка Селис погасла. Через мгновение Эрин положила голову на стол. Она не плакала, но ей было ужасно, ужасно грустно.

—-

Прошло довольно много времени, прежде чем кто-то снова начал есть. Халрак и Клбкч молча вернулись на свои места, не сказав ни слова, и лишь Селис пыталась заполнить ужасную пустоту в комнате словами.

Эрин пришлось подняться наверх, чтобы найти Лионетт. Девушка пряталась в своей комнате под кроватью. Она спустилась, только когда Эрин заверила её, что Релк ушёл, а потом схватила тарелку еды и забаррикадировалась у себя.

Эрин также не сразу вспомнила, что велела Торену стоять смирно. Скелет так и стоял замерший, пока она не сказала, что он может идти, после чего схватил ведро и вышел из таверны. Эрин даже задумалась, не злится ли он… но ведь у Торена нет эмоций, так?

За своим столом два Гоблина тихо переговаривались. Ни один, казалось, не был расстроен; Рэгс даже выглядела весёлой, а её спутник то и дело поглядывал на Эрин.

А сама Эрин? Ей было паршиво.

— Он был добр ко мне. Он был первым, кого я встретила. Первым, кто не пытался меня убить, в смысле.

— Знаю.

Селис сочувственно похлопала Эрин по спине. Они смотрели в свои тарелки: ни одна из них больше не была голодна.

— Но то, как ты ему противостояла, было потрясающе. Никто не лезет в драку с Релком в городе, когда он зол. Даже капитан стражи Зевара осторожна. Релк однажды в драке отделал больше сорока человек, ты знала?

— Нет.

— А этот Навык! Это ведь был Навык? Когда ты смотрела на Релка, всё вдруг стало невероятно тяжёлым. Как будто воздух пытался меня раздавить.

— Оно как-то само вышло. Не знаю, как у меня получилось.

— Ну, он ушёл.

— Ага. Но, может быть, он больше никогда не вернётся.

Селис нечего было на это сказать. Через некоторое время Эрин встала, подошла к Клбкч и Халраку и поблагодарила их за помощь. Клбкч кивнул и сказал Эрин, что поговорит с Релком, хотя она не была уверена, что это такая уж хорошая мысль. Халрак просто кивнул.

— Вы странный человек. Смелая.

Это был комплимент, решила Эрин.

Ужин получился тихим, но по крайней мере довольно приятным. Эрин болтала с Селис и Клбкч и время от времени подходила к столу с двумя Гоблинами. В первый раз они просто смотрели на неё, когда она подошла, а Рэгс лишь пожала плечами, когда Эрин извинилась за Релка.

С ними что-то было не так. Они всё время наблюдали за Эрин, но, видимо, были слишком заняты болтовнёй на своём языке, так что Эрин оставила их в покое.

Через несколько часов Селис ушла. Ей завтра на работу, и Клбкч тоже ушёл, чтобы проводить её. Халрак задержался ещё на час, а потом ушёл, бормоча что-то о местах раскопок и магах.

Рэгс и её загадочный друг-Хобгоблин тоже ушли. Эрин чувствовала на себе его взгляд, когда они уходили, но не знала, хорошо это или плохо.

А потом Эрин осталась одна. Она сидела в своей таверне, слушала, как наверху двигается Лионетт, и гадала, куда делся Торен. Сердце всё ещё болело.

Что ей делать? Гоблины. Ей было плохо оттого, что она выгнала Релка, но… нет, каждое слово она сказала всерьёз. Однако слова Магнолии всё ещё звучали в голове Эрин.

Она слаба. Все эти великие вещи, о которых говорила та женщина… Эрин и правда ни на что не способна без помощи. Она даже Релку не смогла противостоять без помощи всех.

Итак. И что же. Что она могла сделать?

— Повышать уровень.

Ведь это был её единственный вариант? Эрин вздохнула. Стать сильнее. Нужно что-то делать. Нужно что-то создать. Как-нибудь. Каким-нибудь способом.

— Ну, у меня есть одна идея.

Завтра она могла бы…

В дверь постучали. Эрин нахмурилась. Поздний гость? Она подумала, нельзя ли сказать, что они закрыты. Она доковыляла до двери и отодвинула засов. Эрин рывком распахнула дверь и замерла. А потом улыбнулась, и её лицо озарилось радостью и облегчением.

— Рёка?

—-

Я зла.

Думаю, я всегда была зла. С тех пор как поняла, что разочаровалась в тех, на кого равнялась. С того дня, как я перестала верить в героев.

Это долгая история. И, наверное, многое в ней — моя вина. Жила-была злая девчонка, которая срывалась на всех. Бунтовала.

Мы все проходим через эту фазу. Но я так и не избавилась от того чувства ярости, когда узнала, что мир несправедлив. Что, хотя мне досталась прекрасная жизнь, в мире всё равно так много несправедливости.

Иногда я забываю. Я бегу и бегу, чтобы забыть, и в итоге добежала до другого мира, где, как мне думалось, смогу быть счастлива.

Но теперь это вернулось. Всё та же старая ярость, рычащий зверь в желудке, бьющаяся ярость, кипящая в сердце.

Чувство, которое привело бы меня к убийству. А в этом мире есть люди, которых стоит убить. Нет — не люди.

Монстры. Просто монстры.

Снег хрустит под ногами. Я иду вперёд, рядом неуклюже семенит маленький детёныш Гнолла. Желудок пуст, голова кружится.

Я на пределе. Далеко за пределом, если честно. Два обрубка на правой руке ноют. Я измотана, голодна, ранена.

И так зла.

Даже сейчас ярость грозит поглотить меня. Я…

Я никогда не была так зла.

Я и раньше злилась. Горячо и яростно. И я знала гнев, глубокий и свернувшийся клубком, нарастающий, как в скороварке, готовый взорваться от хорошей искры. И я знала всепоглощающую ярость, прожигающую дыру в разуме и вытесняющую здравый смысл. Но это… это другое. Это чувство пугает даже меня.

Это чёрная ярость, ужасное безумие, что сжимает меня. И вместе с ней я слышу тихий голос, который, как мне думалось, я похоронила. Он шепчет мне.

Убей всё. Убей всех. Бей их ножом. Выдави им глаза. Разорви на куски.

Пусть этот чёртов мир горит.

Не могу перестать смотреть на свою руку. На место, где должны быть пальцы. И память. Я помню Уркша и племя Каменных копий.

Все мертвы.

Всё из-за меня.

Гоблины. Две ночи подряд я просыпалась с криком, рука горела, заражённая. Я напугала Мршу. Даже сейчас детёныш Гнолла идёт за мной, но поодаль. Она боится меня и, может быть, ненавидит за то, что я сделала.

Цена, заплаченная за её жизнь, да и за мою, если уж на то пошло.

Я смотрю на неё сверху вниз, а Гнолл смотрит на меня. Её мех теперь такой белый, цвета свежего снега. Если она остановится, её почти не видно, и единственный настоящий цвет на ней — карие глаза, не считая когтей и носа. Она… молчит.

Она всегда молчала. Но теперь Мрша ходит как призрак. Она потеряла своё племя. Свою семью, своих друзей…

Всё из-за меня.

Даже сейчас я вижу Фею, парящую над головой. Слышу Уркша, слышу его голос сквозь звуки гибнущего вокруг него племени.

— Мы предлагаем всё.

Выжил ли кто-нибудь из них? Хоть кто-то? Или вся эта чёртова армия тоже погибла? Какова была цена?

Мрша спотыкается, зацепившись за что-то в снегу. Я останавливаюсь, и она медленно поднимается на ноги.

Она устала. И проголодалась. Мы обе ничего не ели.

— Осталось совсем немного. Ты можешь идти?

Она кивает. Я киваю в ответ. Больше нечего сказать. Если бы я понесла её, то упала бы через милю.

— Прости.

Сколько раз я это говорила? Сколько раз я видела это, когда просыпалась и вспоминала? Мрша лишь молча смотрит на меня, её юные глаза судят. Но рассказать, что она чувствует, она не может.

Неважно. Я знаю. Я знаю, каково это — потерять веру в человека, которым восхищалась. Я подвела Мршу. Я принесла ей истории, а потом смерть. Я подарила ей маленькую мечту, а затем отняла всё, что у неё было.

Я… это всё моя вина*.

*Конечно, нет. Я знаю, что нет. Я не отвечаю за всё это. Я не заставляла армии сражаться и не заставляла Гоблинов убивать. Но это моя вина. Только моя.

Слишком поздно возвращаться. Слишком поздно предлагать что-то другое. Она — всё, что осталось, и я должна о ней заботиться. Поэтому я поворачиваюсь и смотрю на заснеженные равнины.

В поле моего зрения слетает что-то. Тело из хрусталя и льда. Бессмертие, застывшее в форме маленькой Феи. Она смотрит на меня.

— Тот город лежит всего в часе пути. Не останавливайся ныне.

Меня это почти смешит. Феи беспокоятся о нас. Обо мне. Я смотрю на неё.

— Какова была цена? Что было заплачено и что потеряно?

Она молча смотрит на меня. Тот же вопрос я задавала каждый раз, когда кто-то из них приближался. Молча Фея взлетает обратно к остальным.

Они избегают меня. Разве они не могут ответить?

— Что мы заплатили? Неужели цена и правда была настолько высока?!

Я кричу им вверх. Мрша припадает к снегу и закрывает уши лапами. Феи смотрят на меня, безмолвные судьи.

— Не спрашивай, смертная. Что сделано, то сделано. Лишь сожаления рождает знание о том, что могло бы быть.

Я срываюсь. Не помню, как схватила камень в снегу и швырнула его в Фей. Я кричу на них, голос мой хриплый и яростный.

— Пошли вы на хер! Хоть раз дайте мне, блядь, прямой ответ, суки! Скажите! Будьте вы все прокляты, подлые, коварные демоны! Какова была цена?! Скажите, или…

Что-то. Я вижу дрожащий комок меха, который съёжился на земле рядом со мной, пока я швыряю снег и ору на удаляющихся Фей. Я замираю, останавливаюсь.

Мрша жмётся в снегу, подальше от меня. Её трясёт так, что кажется, будто она вибрирует.

Разом вся злость уходит из меня.

— Мрша. Я…

Я делаю шаг к ней. Она шарахается. Я останавливаюсь.

— Прости.

Я сажусь в снег, пламя угасло. Угли остались, но тлеют дальше. И всё же вина и печаль теперь во мне, слишком сильные, чтобы их игнорировать.

Я и вправду всё испортила на этот раз, да? Я думала, пара зелий и немного алхимических фокусов что-то изменят. Но я…

Я была самонадеянна. И теперь эта самонадеянность стоила жизней. Будь у меня уровни, может, я добралась бы до Мрши раньше, или смогла бы сражаться. Может…

Но теперь слишком поздно. Слишком, слишком поздно.

С той самой ночи голос системы или чем там он был перестал со мной говорить. Обычно, почти каждую ночь, я слышала какое-то уведомление в голове и отменяла его. [Босоногий бегун — Уровень 1!] или [Последователь — Уровень 3!] после моей схватки с Калрузом. Но теперь, когда я его жду, я не слышу ничего.

Совсем ничего.

Наверное, она просто махнула на меня рукой. Или это было частью цены, которую я заплатила? Не знаю. Знаю только, что я ушла от верной смерти и заплатила за это чудо двумя пальцами. И знаю, что Мрша выжила, ценой всего своего племени.

Возможно, им было суждено умереть, и это позволило жить одной вместо остальных. Или, может быть, Феи изменили судьбу так, чтобы погибло всё племя, а не одна лишь Мрша. Думаю, я никогда не узнаю.

Но я помню Гоблина-лорда. Помню его глаза и его чёртову армию.

Я стискиваю кулаки, пока Мрша медленно перестаёт дрожать и смотрит на меня. Я заставляю себя неубедительно улыбнуться ей. Но внутри безумие снова поднимает голову.

Я никогда их не прощу. Они умрут. Клянусь.

Я не убийца. Так мне сказала Эрин. Но эти монстры заслуживают смерти. И я их убью, даже если это значит, что мне никогда не вернуться к тому, кем я была прежде.

А пока я смотрю на Мршу и пытаюсь смягчить голос. Успокоить её. Хотела бы я знать как. Она всего лишь ребёнок. Ей нужен специалист, который помог бы справиться с травмой и потерей. А я безжалостно гоню её вперёд.

— Прости, что кричала, Мрша. Мы почти пришли. Как только доберёмся до города, сможем поесть и поспать, хорошо? Там мы будем в безопасности.

Я показываю, и Мрша щурится. Лискор виден вдалеке за волнистыми снежными равнинами. Она выглядит неуверенной.

— Мы будем в безопасности, обещаю.

Какая ложь. И как я могу обещать такое ребёнку, который только что видел, как вокруг косили её семью? Но Мрша кивает, веря мне, и мы идём дальше, а ножи вины кромсают мой живот в клочья.

Всё дальше и дальше, в оцепенелом молчании.

Кажется, прошла секунда, и я смотрю на деревянную дверь. Оглядываюсь и моргаю. Ночь. Мрша прислонилась к моей ноге, слишком уставшая, чтобы делать что-то ещё. Фей нет. Я осматриваюсь, но их свечения нигде не видно.

Хорошо. Наверное. Голова полна тумана. Я поднимаю левую руку, здоровую, и стучу.

Целую минуту мне кажется, что никто не идёт. Но в окнах свет. Пусть она будет дома. Потом я слышу скрежет засовов в замке, и дверь открывается.

Свет и тепло льются в холодную ночь. Я моргаю.

— Рёка?

В дверном проёме возникает знакомое лицо. Странно, но она ничуть не изменилась.

— Привет, Эрин.

Она сияет мне. Я едва могу поднять голову. Я вернулась.

Все силы покидают мои ноги. Я падаю вперёд, на Эрин.

Она вскрикивает и успевает меня подхватить.

— Рёка? Что случилось?

— Я вернулась.

— Ты ранена? Устала? Погоди, дай я… а это кто?

Я пытаюсь выпрямиться, пока Эрин возится с дверью. Это почти комично, и я улыбаюсь, но тут вижу, что Мрша тревожно поглядывает на Эрин из снега.

— Мрша.

— Кто?

Лицо Эрин — воплощение растерянности, пока я оборачиваюсь и подзываю. Гнолл колеблется, но входит в тёплую таверну и принюхивается.

— О! Она такая милая!

Эрин наклоняется, и Мрша отскакивает обратно за дверь, как дикий зверь. Я вздыхаю.

— Всё хорошо. Эрин… это Эрин Солстис, Мрша. Она друг.

Друг. Я придерживаю дверь. Мрша колеблется, но снова входит. На этот раз Эрин держится на почтительном расстоянии.

— Откуда она взялась, Рёка?

Как мне объяснить? Я просто вздыхаю.

— Это долгая история. Её зовут Мрша. Она всего лишь ребёнок. Я привела её сюда, потому что ей больше некуда идти.

Мрша немного проходит вглубь комнаты, когти стучат по половицам. Она на четвереньках: похоже, Гноллы чередуют две и четыре ноги, а она всё ещё привыкла передвигаться на четырёх. Она принюхивается и смотрит на тусклые угли в камине, но держится рядом со мной.

Эрин смотрит на Мршу, и глаза её расширяются, когда она понимает, что я имею в виду.

— О нет. Ты… она потерялась? Или… её бросили?

— Ни то ни другое. Её племени больше нет, Эрин.

Это всё, что я могу сказать сейчас. Даже это больно. Глаза Эрин расширяются, но ей хватает нескольких секунд, чтобы понять. Она живёт в этом мире столько же, сколько и я. Возможно, дольше. Она знает, что я имею в виду.

— Мне так жаль. Эй, милая, ты в порядке?

Эрин наклоняется к Мрше с широкой улыбкой. Но Мрша лишь отодвигается. Она прячется за столом, не сводя глаз с Эрин. Я не могу винить её за страх.

— Мрша. Всё хорошо. Эрин не опасна. Она добрая. Она поможет присматривать за тобой.

Лучше, чем смогла бы я. Мрша поглядывает на Эрин из-за стола, и я вижу, как она исхудала. После той первой ночи она почти не ела, а без еды…

Эрин даёт Мрше понюхать свою руку, но Мрша всё ещё робеет. Она смотрит на Эрин широко раскрытыми глазами, и я понимаю, что для Мрши Эрин, скорее всего, лишь второй встреченный Человек.

Жаль. Если бы она встретила Эрин первой…

Я закрываю глаза. Всё это больно.

Я опираюсь на один из столов Эрин, измождённая. Рука растопыривается на столешнице, и Эрин смотрит вниз и ахает.

— Твоя рука…

Я морщусь. Мне всё ещё тяжело смотреть на обрубки. Я обмотала их бинтами, но…

— Неважно. Расскажу позже.

— Расскажешь позже? Рёка, что слу…

— Сначала накорми её. Она сегодня ничего не ела.

Я указываю на Мршу. Мой желудок пуст, и я вот-вот потеряю сознание от голода. Мрше, должно быть, ещё хуже. Её уши настораживаются, когда я говорю «еда».

Эрин всё ещё мнётся. Она смотрит на мою руку, и меня это… раздражает. Я знаю, что дело плохо. Разве я не смотрела на неё каждую секунду каждого дня? Но это не важно.

— Эрин. Еда.

Моя подруга дёргается, а Мрша отпрыгивает. Эрин дико озирается.

— Еда? У нас есть еда. Остался кусок мяса… э-э… куда Торен его дел?

Она повышает голос, чтобы позвать этого чёртова скелета.

— Т…

— Не надо.

Мне приходится повысить голос до полукрика, и это пугает и Эрин, и Мршу. Обе смотрят на меня.

— Что?

— Не зови Торена. Ты её напугаешь.

Не могу поверить, что мне приходится ей это объяснять. Мой нрав… вспыхивает и гаснет. Не вина Эрин. Эрин моргает, глядя на меня, а затем смотрит на Мршу.

— О, точно!

Я стискиваю зубы, пока Эрин мчится на кухню искать еду. Почему я злюсь? В смысле, почему я злюсь на неё? Эрин не виновата, что она не подумала…

Возьми себя в руки. Сейчас я не могу доверять своим эмоциям. Я делаю несколько глубоких вдохов, пока холод покидает меня, а конечности наполняет усталость. Всё хорошо. Теперь всё хорошо.

На самом деле нет, но я твержу это себе, пока не возвращается Эрин. В руках у неё еда, завёрнутая в ткань, и она стряхивает снег. Оказывается, у неё есть мясо — часть жареной птицы и нарезанное мясо, холодный хлеб и сыр.

Должно быть, она положила её в снег, чтобы сохранить. Разве она не знает, что это привлечёт падальщиков и монстров? Если бы она хоть на секунду подумала…

Успокойся.

Эрин подкидывает в огонь ещё дров, разворачивая еду.

— Извини… поставь это поближе к огню, чтобы согрелось. И э-э, кажется, Торена в таверне нет. Наверное, он вышел на улицу.

— Ладно.

Мясо холодное и твёрдое от того, что хранилось на улице. Я почти не чувствую вкуса, но глотаю его. Мрша ест так же быстро. Эрин смотрит, как мы набрасываемся на еду, и идёт за добавкой.

— Хватит.

Я говорю это после нескольких минут лихорадочной еды. Мрша смотрит на меня.

— Не ешь слишком много, а то станет плохо.

Тяжёлая еда на пустой желудок. Меня уже слегка подташнивает, но я жива. Жива.

Эрин кружит вокруг меня и Мрши с кувшином тёплого молока в руках. Я знаю, что она хочет задать вопросы, а мне не хочется ничего говорить. Всё, чего я хочу, — это спать. Спать и не иметь дела с этим. Но с этим придётся иметь дело.

— Почему вы не ели? В смысле, у вас что, не осталось еды?

Нет, мы морили себя голодом ради забавы. Я закусываю губу. Спокойно.

— Еда закончилась у нас день назад.

Нужно было выбирать: остановиться и поискать пропитание или идти дальше. Я не была уверена, что что-то найду и что смогу уйти от опасности, если встречу монстра, — так что мы просто шли.

Мрша вздрагивает. Она тянется к стакану молока и жадно глотает. Я смотрю на неё и чувствую ещё один укол. За это тоже придётся ответить.

Эрин видит, что я смотрю. Не знаю, что она видит на моём лице. И знать не хочу. Достаточно того, что я вижу выражение её лица.

— Рёка, что случилось?

Наконец Эрин ставит кувшин на стол и садится рядом со мной, не сводя глаз. Мрша колеблется, но Гнолл лишь немного отодвигается от Эрин, пережёвывая какие-то остатки на тарелке. Я вздыхаю.

— Это долгая история.

— Расскажи. Пожалуйста? Я знаю только, что ты отправилась с долгой доставкой, но Морозные феи прогнали тебя. Это они сделали?

— Нет.

Возможно, и они. Но… они злобные, лживые, враждебные — и всё же я знаю, что детей они любят. Нет, они бы никогда такого не устроили, даже если бы могли.

А Эрин на меня смотрит. Просто смотрит. Я хочу ей рассказать, но не рассказываю. Я хочу навсегда похоронить воспоминания, а другая часть меня хочет признаться в своём провале.

Я колеблюсь. Мрша всё ещё здесь. Но уложить её спать так просто она мне не даст. А сказать это нужно. Поэтому я смотрю на Эрин.

— Ладно.

Больше никому не нужно знать. Возможно, я больше никогда не расскажу всего, что произошло. Но Эрин меня знает. Я знаю Эрин. Мы знакомы недолго, но я ей доверяю. Больше, чем почти кому-либо в этом чёртовом мире. Она вместе со мной помогала спасти Сирию. Она…

Может понять.

Медленно я начинаю говорить. Я рассказываю Эрин всё, что случилось с тех пор, как я выбежала из её таверны, преследуемая Феями. Часть этого неважна. Долгие дни, когда они меня мучили, теперь ничего не значат. Эти воспоминания почти приятны по сравнению с тем, что пришло потом.

А то, что было в лагере Гноллов, я описать не могу. Я лишь говорю Эрин, что развлекала Фей историями, и на этом всё. То, что я чувствовала тогда, слишком драгоценно, чтобы разбирать на простые слова.

Потом идёт битва двух армий. И Некромант. Эрин слушает, задаёт вопросы, на которые я не отвечаю, удивляется, строит догадки. Но это всё лишь прелюдия.

Когда я говорю о ночи, когда Мрша потеряла всё, девочка-Гнолл прижимается к земле и закрывает глаза лапами, вся дрожа. По её лицу стекают слёзы. Эрин смотрит на неё, но я продолжаю.

Это нужно сказать. И это так легко.

— Я заключила сделку с Феями. Они помогли спасти меня и Мршу, но племя Каменных копий, всех их, мы бросили Гоблинам. Армия отступала, а я бежала с Феями. Они заморозили всё на нашем пути. Я не знаю, что стало с остальными.

Воспоминания почти стирают для меня живой мир. Я вижу призраков, кровь и смерть. Но мир снова проплывает в поле зрения, когда я слышу плач Эрин.

Она плачет. Мои глаза сухи. Плечи Эрин дрожат, пока она смотрит на меня. Больно. Её сочувствие ранит. Я отвожу взгляд.

Эрин вытирает слёзы с глаз. Она хочет погладить Мршу, но Гнолл отдёргивается. Она бросается под стол и сворачивается в клубок.

Разбитое сердце. Мои глаза сухи, а душа истекает кровью. Я смотрю на Эрин.

— Мы вернулись. Феи всё ещё поблизости. Мрше некуда идти. Ты можешь позаботиться о ней в своей таверне?

— Ко-конечно. Безусловно. Никаких проблем.

Эрин озирается в поисках, во что бы высморкаться. В итоге она убегает на кухню и возвращается с грязной тряпкой. Я наблюдаю, как она вытирает сопли с лица.

— Мне так, так жаль.

— Ты уже это говорила. Так случилось.

Ничто не может этого изменить. Я сижу за столом и смотрю на свои пальцы. Так много и так мало. Недостаточная цена, и всё же…

Их больше нет. Навсегда. Никакое зелье не вернёт их. Даже подруга-целительница Магнолии не может восстанавливать утраченные части тела, только повреждённые.

Утрачены навсегда. Небольшая цена.

— Гоблин-лорд всё ещё где-то там.

Я сжимаю кулак, не обращая внимания на боль. Я чувствую, как Эрин замирает, сидя рядом. Я смотрю на неё.

— Тебе нужно быть осторожной. Его армия была в нескольких днях пути к югу отсюда, но он может двинуться на север. Если он это сделает…

— Если сделает, там и посмотрим. А пока ты в безопасности. Я запру двери, а Торен должен вернуться. Я скажу ему охранять таверну.

— Ладно.

Эрин ёрзает на стуле. Я смотрю на неё. Почему её так легко читать? Неужели у неё нет…

— В чём дело, Эрин?

Она колеблется.

— Э-э. Рэгс где-то рядом. С другим Гоблином.

Тишина. В моём сердце. Я чувствую, как пульсируют мои пальцы.

— Держи её подальше. Если я сейчас увижу Гоблина, я его убью.

Я встречаю взгляд Эрин. Мои глаза словно горят. Она выглядит ошарашенной, но не испуганной. Видела ли я хоть раз Эрин испуганной? Но тут её лицо мрачнеет, и я вижу… разочарование.

Меня это злит. Как она может осуждать меня, когда слышала, что произошло? Как она может пускать Гоблинов в эту таверну?

Как она может…

Она мне нужна. Я пытаюсь затолкать безумие, поднимающееся в груди, глубже, но оно продолжает вскипать. Очаги безумия.

— Что тут произошло?

Я спрашиваю, чтобы отвлечься. Не знаю, действительно ли мне важно. Эрин колеблется. Теперь она выглядит встревоженной.

— О, ничего особенного. Ничего… слишком важного.

— Эрин.

— Ну… ладно, кое-что случилось.

— Рассказывай.

Мнётся. Ёрзает. Она смотрит на Мршу, потом на свои руки. Я пристально смотрю на неё. Наконец Эрин сдаётся и принимается нервно тараторить.

— О, я познакомилась с какими-то авантюристами Золотого ранга после того, как взяла в свою таверну эту девушку. Она вроде как раздражает, но они собирались оставить её умирать на холоде, если бы я не помогла. Так что дошло до драки, а потом я узнала, что цветы Фей полезны, и я выгнала Релка после того, как он разозлился на друга-Гоблина Рэгс и ЯвозможнобылауледиМагнолиисегодня и…

Будто кто-то пустил по моему позвоночнику разряд тока. Мои глаза распахиваются, и сердце снова начинает биться. В груди шевелится гнев — тёмное, извивающееся существо.

— Что ты только что сказала?

— Я встретилась с леди Магнолией. Слушай, она прислала карету к моей таверне, Рёка, и я подумала…

— Ты просто села в неё, да? Вот так, ни секунды не подумав, чёрт возьми?

— Я…

Эрин беспомощно разводит руками. Как будто говоря «а что мне было делать?». Это злит меня ещё больше. Мой голос повышается, и Мрша, полусонная, поднимает взгляд.

— Что ты ей рассказала?

— Э-э.

Эрин чешет голову. Она даже не может вспомнить.

— Ничего особенного?.. Но она знает, что я из нашего мира. В смысле, из другого мира. И э-э, у неё есть другие люди.

— Другие люди из нашего мира?

Чёрт бы её побрал. Сердце бьётся быстрее. Эрин кивает.

— Ага, у неё целая куча девчонок и парней. Они моложе нас, но хотят стать авантюристами. Но, э-э, Магнолия не хочет, чтобы они уходили. Она боится, что они выдадут тайны нашего мира.

— И она знает эти тайны? Она знает всё?

Эрин не может посмотреть мне в глаза.

— Да… Она знает про огнестрельное оружие и всё такое.

— Блядь.

Я бью по столу здоровой рукой. Эрин выглядит встревоженной. Она тянется ко мне, но я отбиваю её руку.

— Я не сказала ей ничего важного, Рёка! Она просто хотела узнать, можно ли мне доверять. Она пыталась применить ко мне Навык, но не сработало…

— Тебе вообще не следовало к ней приближаться!

Я тычу в Эрин пальцем. Она выглядит возмущённой.

— Почему нет? Ты же с ней встречалась!

— До того, как узнала, насколько она опасна. А ты… ты должна была подумать, прежде чем говорить с ней! Ты хоть секунду колебалась? Или увидела блестящую карету и просто решила сесть?

— Рёка, всё было не так. Послушай.

Эрин хмурится, но я уже не слушаю. Зверь в моей груди, и ярость поглощает разум. Слишком поздно.

— Нет. Это ты послушай. Твоя встреча с Магнолией — именно то, чего она хотела. Она теперь знает, что ты из другого мира, идиотка! Она не могла этого узнать, но ты сама всё выдала — наверное, в ту же секунду, как она заикнулась, что знает! А теперь она знает, что я знаю тебя, и будет использовать тебя, чтобы добраться до меня!

— Она бы не стала…

Эрин колеблется. Даже она не может закончить это предложение. Я смотрю на неё. В груди что-то есть. Оно управляет моим языком.

— Ты не думаешь. Ты просто пляшешь на её ниточках, как чёртова марионетка, дура.

Брови другой девушки сходятся.

— Не говори так. Я ничего плохого не сделала! Думаю, Магнолия на нашей стороне.

— На нашей стороне?

Что-то во мне ломается. Вся ненависть, ярость, разочарование, страх и потеря — всё это извергается из меня, как яд.

— Ты, блядь, идиотка. Ты вообще когда-нибудь думаешь? Нет. Не думаешь. Ты просто делаешь, что взбредёт в твою пустую голову, не заботясь ни секунды о последствиях. Из-за тебя один из самых опасных людей в мире знает твою тайну, и она никогда не отступится. Это всё твоя вина, безмозглая соплячка.

Я не могу остановить поток. Да и не хочу. Эрин смотрит на меня сначала с потрясением и обидой, а потом с возмущением.

— Я не идиотка! Рёка, просто послушай…

— Заткнись.

— Нет! Это ты заткнись и послушай!

— Чтобы услышать ещё больше лжи, которую Магнолия вложила тебе в голову? Но ты веришь всему, что она сказала, без малейших сомнений. Насколько же ты тупая?!

Я захожу слишком далеко. Я это знаю, но не могу остановиться. Лицо Эрин каменеет.

— Не называй меня тупой.

— Почему нет? Ты самый тупой человек из всех, кого я встречала.

— Рёка. Я тебя предупреждаю…

— О? И что ты сделаешь?

— Только не обзывайся! Послушай меня секунду!

— Нет. Пошла ты на хер. Ты никчёмная дурёха.

Я тыкаю Эрин в грудь, сильно. Слишком далеко. Стой. Эрин хватает мою руку.

— Не трогай мен…

Я бросаю её. Эрин врезается в стол, и я понимаю, что зашла слишком далеко. Она быстро встаёт. Я поднимаю руки.

Я хочу драться. Хочу ударить что-нибудь. Но остальная часть меня хочет остановиться. Внутри головы кричит голос, тот самый, что кричал, когда я дралась с Калрузом.

Но слишком громко. Всё болит. Сердце разбито на куски. Я просто хочу что-нибудь ударить и получить в ответ. Может быть, тогда…

Эрин замахивается на меня. Медленно. Неуклюже. Я отступаю и бью её. Больной рукой. Мои обрубки врезаются ей в грудь, и я хватаюсь за руку, корчась от боли.

Пока я стою согнувшись, Эрин сжимает кулак. Она бьёт мне в грудь. Я вижу удар за версту. Я поднимаю руки, чтобы блокировать…

—-

Бум.

Удар был такой силы, что на секунду весь мир Рёки исчез. Удар отправил её в полёт назад. Рёка перекувырнулась через стол и упала на пол. Несколько секунд она лежала молча, не дыша, потом судорожно вдохнула и перекатилась на бок.

Эрин стояла, дрожа, и смотрела на Рёку. [Удар Минотавра]. Она не хотела его применять. Она замешкалась. Не пойти ли помочь…

Что-то острое впилось в лодыжку Эрин. Она закричала от боли, когда оно начало грызть её плоть, как иглы, вонзающиеся в кожу.

— Аааа!

Эрин кричала и в панике размахивала руками, пытаясь стряхнуть с себя то, что её кусало. Ей удалось отшвырнуть это, и тут она увидела, как Мрша летит по воздуху. Девочка-Гнолл врезалась в стол и упала на пол, скуля от боли.

— О нет, мне так жаль…

Не обращая внимания на кровоточащую лодыжку, Эрин бросилась к ней. Мрша моргнула, поднимаясь на четвереньки, и тут её глаза сфокусировались на Эрин. Она щёлкнула зубами, и Эрин чуть не лишилась пальца. Мрша прыгнула на Эрин, и та закричала от боли, когда Мрша попыталась когтями добраться до её лица.

— Мрша! Прекрати!

Гнолл замерла. Она обернулась, когда Рёка поднялась на ноги. Другая девушка держалась за грудь, морщась, но была цела. Она указала на Эрин.

— Слезь с неё.

Гнолл замялась. Потом спрыгнула с Эрин, в последний раз вонзив иглы-когти в плоть Эрин. Она подбежала к Рёке и тревожно закружила вокруг неё.

Медленно Эрин поднялась и посмотрела на Рёку. Та встретила её взгляд. Гнев, тлевший в её глазах, вдруг исчез, погашенный короткой схваткой. Она посмотрела на Мршу, потом снова на Эрин.

Казалось, ни одна из них не знала, что сказать. Эрин стояла и смотрела на Рёку, всё ещё чувствуя боль в груди от тычка. Уши у неё всё ещё горели, и она злилась…

Пока не посмотрела на пальцы Рёки. И ярость Рёки тоже исчезла. Она обмякла и вдруг показалась столетней.

— Прости, Эрин.

— Нет. И ты меня прости.

Неловко Эрин подошла и помогла Рёке сесть. Девушка-азиатка поморщилась, садясь, и дотронулась до груди.

— Что это было?

— Э-э, [Удар Минотавра]. Это… навык. Мне не следовало его применять. Прости.

— Сильно. Если бы я не заблокировала, он сломал бы мне рёбра. Да и так чуть не сломал.

Рёка сделала несколько глубоких вдохов, морщась. Она кивнула на Мршу, которая кружила у её ног.

— Прости, что Мрша тебя укусила.

— Нет, это была моя…

— Это была моя вина. Мне не следовало ничего этого говорить.

Рёка тупо смотрела на стол. Эрин не знала, что сказать. Наконец Рёка подняла глаза.

— Сильно. Наверное, это и дают уровни, да? Силу.

— Да?

Эрин не поняла, что имеет в виду Рёка, но та кивнула. Она снова уставилась на стол и на свои руки.

— Будь у меня уровни, я могла бы их спасти. Может быть.

От армии? Эрин открыла рот и снова закрыла. Глаза Рёки заблестели, когда она посмотрела на Мршу. Гнолл просто смотрела на неё снизу вверх. Медленно Рёка наклонилась и погладила Гнолла по голове. Мрша свернулась вокруг ног Рёки. Дрожа.

Наступила тишина: они сидели вместе. Частое дыхание Мрши замедлилось, когда она свернулась вокруг Рёки, и со временем её тело расслабилось. Дыхание стало медленнее, а потом стало совсем медленным. Мрша уснула.

Рёка смотрела на спящее тело Мрши. Она взглянула на Эрин и увидела, что та почти не пострадала. Но Рёка чувствовала, как лёгкие всё ещё борются за воздух, и чувствовала боль от того единственного удара в груди. Она горько улыбнулась.

— Наверное, я слабая, да?

Такая слабая. Даже Эрин сильнее. Рёка смотрела на свои руки. Они дрожали. Окровавленные бинты вокруг обрубков ослабли. Эрин смотрела, как Рёка поднимает их.

— Я такая слабая. Я никого не смогла спасти. Я просто смотрела, как они умирают, Эрин.

— Знаю.

Эрин знала, что Рёка имеет в виду. Девушка посмотрела на Эрин. Теперь её трясло всю. Рёка разваливалась на части. Её глаза были полны влаги. Слёз.

— Я пыталась…

— Знаю.

— Я правда…

— Знаю, Рёка. Знаю.

Рёка вцепилась в руку Эрин. Хватка была сильной, но она дрожала.

— Я не смогла сделать ничего, Эрин. Ничего. Они все мертвы из-за меня.

— Это не твоя вина, Рёка. Не твоя.

— Моя. Это я виновата.

— Нет.

— Я не смогла сделать ничего.

Эрин обняла Рёку. Она почувствовала, как девушка напряглась, а потом Рёка сломалась. Она начала всхлипывать — медленно, а затем в рубашку Эрин. Эрин держала Рёку, пока наконец прорвались слёзы, плотина рухнула, непролитая скорбь вылилась наружу, наконец-то в безопасности таверны Эрин.

В тишине ночи Эрин держала Рёку, пока та плакала в её объятиях. По лицу другой девушки катились слёзы. Она вцепилась в Эрин, сжимая её рубашку, словно держалась за жизнь.

— Я ничего не смогла сделать, Эрин. Я не смогла…

— Знаю. Тсс. Знаю.

С лестницы другая девушка смотрела вниз на двух девушек, сидящих в общем зале. Она не сказала ни слова. Снаружи, в заснеженном пейзаже, бродил скелет — охотился, убивал. Он делал это, чтобы чувствовать себя живым.

А на полу таверны спала маленькая Гнолл. Она не слышала муки в голосе Рёки и даже не замечала слёз, падавших на её белоснежный мех. Она спала, и ей было всё равно, жить или умереть, когда проснётся.

Рёка чувствовала, как вокруг кружится мир. Всё было не так. Но её обнимал кто-то, её единственный якорь в мире, полном боли. Она плакала в объятиях Эрин, выплёскивая всю боль, всхлипывая и желая, чтобы последних нескольких дней никогда не было. Желая, чтобы у неё была сила изменить прошлое. Желая быть сильнее. Вспоминая мёртвых.

Снаружи снова пошёл снег. Всё сильнее и сильнее, пока не стало казаться, что им покроется весь мир. На Изриле, в Терандрии и даже в Балеросе и Чандраре. Снег падал, пока Рёка плакала.

Обсуждение главы 2.39