Глава 4.03 K

Через два дня после того, как Флос вернулся в свой город с целой деревней за спиной, Трей проснулся на рассвете. Это было частью его нового распорядка.

Он проснулся, когда Терес выдернула у него подушку. Это был безотказный способ разбудить Трея. Он нехотя открыл глаза и увидел, что она уже одета и таращится в стену.

Это было в порядке вещей. Трей переоделся, пока Терес стояла на месте. Они привыкли уступать друг другу право на уединение, но он подозревал, что Терес всё равно не стала бы оглядываться. И правда, когда он, спотыкаясь, подошёл к ней, глаза у неё были закрыты, а сама она покачивалась на месте.

— Терес.

— Отстань.

— Надо…

— Не-а.

— Ага.

Он подтолкнул её к двери. Терес нехотя двинулась, чтобы не упасть.

Таким был их новый день. И это была, цитируя Терес, полная хрень. Трей предпочитал формулировку «возмутительная хрень», но чувство было то же.

Им приходилось вставать на рассвете, без завтрака, и топать на тренировочную площадку.

Люди в это время суток уже давно были на ногах. Но близнецам не становилось радостнее оттого, что все вокруг бодро расхаживали, свеженькие как маргаритки. Трей с удовольствием поспал бы хотя бы до семи-восьми, Терес предпочла бы до десяти. Но что есть, то есть.

— Вы опоздали.

На этот раз Орфенон не удостоился от Терес застенчивой улыбки. Она сверкнула на него глазами, что ничуть не смутило стюарда. Он поманил Терес деревянным мечом в руке, и она, топая, поплелась за ним.

— Трей! Превосходно! Рад видеть тебя на ногах!

Громыхающий голос напомнил Трею тот раз, когда они с Терес стащили немного отцовского алкоголя к себе в комнату и попробовали его. Утро после было чем-то вроде этого. Он поморщился и повернулся, чтобы поклониться Флосу, когда король зашагал к нему.

— Доброе утро.

— И мне так кажется. Идём, мы с Марс немного разминались.

Король закинул руку Трею на плечи и полуповолок юношу к Марс. Как всегда, Трей боролся с собой, чтобы удержать взгляд на её лице. В Марс всегда было нечто притягивающее взгляд, но он начинал подозревать, что как минимум часть влечения, которое он к ней испытывал, была магической. Это ведь имело смысл, верно? Марс не зря звали Иллюзионисткой.

И, как ехидно заметила Терес, ни один воин не обходился без шрамов, полученных в бою. У Флоса их было несколько на руках, у Орфенона — пара. А у Марс — ни одного. У Гази, если на то пошло, тоже, но Трей не стал указывать на это Терес.

— Трей. Готов освоить ещё пару приёмов с мечом?

Марс бодро поприветствовала Трея, и ему удалось кивнуть, не зевнув. Она рассмеялась, кинула ему меч, который он на этот раз сумел поймать — последние два дня он его ронял, — и они начали тренироваться.

На деле это было скучнее некуда. Трей ожидал, что отрабатывать фехтование с Королём Разрушения и одним из самых высокоуровневых воинов в мире будет поинтереснее. Но Марс и Флос просто махали мечами в преувеличенно замедленном темпе, что к тому же выглядело легче, чем было.

Трей пытался повторять за ними, но обнаружил, что, хотя первые взмахов восемь он и мог нарочно махать мечом медленно, к тридцатому взмаху руки жутко уставали. И всё это время ему было до крайности скучно. К тому времени, как он закончил, Трей вспотел, и руки у него болели. Но они ещё не закончили. Даже близко.

После этого он бил тряпичное чучело мечом, а Флос и Марс заставляли его наносить удары с правильной работой ног и в правильной стойке. Теперь Трею нужно было быть быстрым и точным, и ни то, ни другое не давалось легко, когда он смотрел, как Флос бьёт по своему чучелу достаточно сильно, чтобы деревянный столб, к которому оно было прикреплено, трещал. На фоне такого примера, всякий раз, когда Трей взмахивал выданным ему мечом, он чувствовал себя медлительным как вол и слабым как младенец.

— Ладно, теперь время практики! Давай, ударь меня!

Марс всегда говорила одно и то же. Она усмехалась, поднимала щит и постукивала по нему тренировочным мечом. Трей изо всех сил старался задеть её мечом, но она всякий раз его блокировала, часто делая паузу, чтобы объяснить, почему у него не вышло ударить как можно сильнее.

Это было не весело. Когда он на сегодня закончил — как ему казалось, добрым часом позже, — Трей был жалок. И руки у него болели. И ноги. Ему казалось, что на ладонях вздуваются мозоли, и ему просто хотелось хоть что-нибудь съесть.

— А, Трей. Не смотри так уныло.

Флос добродушно хлопнул Трея по плечу. Теперь у Трея заболело и плечо. Трей сверкнул глазами на Короля Разрушения.

— Я не силён в бою. Мне обязательно этим заниматься?

— Если только ты не докажешь, что умеешь метать молнии, или не найдёшь другой класс, который тебе больше подходит, — да.

Флос улыбнулся Трею, пока Марс отрабатывала удары мечом и щитом против невидимого врага. Она всегда была на тренировочной площадке, даже гораздо позже в течение дня. Она часто слонялась поблизости, но так тренироваться могла часами напролёт.

Теперь она сделала паузу, чтобы взглянуть на Трея.

— Ты ведь ещё не получил класс [Воин], а, Трей?

Флос покачал головой одновременно с Треем.

— Я попросил и Терес, и Трея пока отказываться от любых классов. Пока они не будут уверены в своём выборе.

Брови Марс поползли вверх.

— Отказаться от класса? А так можно?

Король кивнул. Трей был так поражён, впервые услышав голос у себя в голове, что не догадался бы его остановить, если бы ему не сказали. Но Флос велел ему сделать именно это в тот же вечер. Король нахмурился, глядя на Марс, и стёр немного пота со лба.

— Могу поклясться, я тебе об этом говорил, Марс.

Она пожала плечами, выглядя слегка виноватой.

— Возможно, я забыла…

Флос усмехнулся.

— Неважно. Но я не уверен, что [Воин] — подходящий класс для Трея. Терес же тут могла бы кое-чего добиться.

Трей огляделся. Терес и Орфенона во дворе не было. По всей видимости, Орфенон предпочитал для тренировок другие, менее людные места, и потому каждый день Терес уходила с ним и возвращалась с таким видом, будто пробежала марафон.

— Почему я не тренируюсь с Орфеноном? Это потому, что вы считаете, что из неё выйдет [Воин] лучше, чем из меня?

Он не хотел, чтобы это прозвучало обиженно, но, видимо, так и вышло, потому что Флос выглядел удивлённым, когда повернулся к Трею.

— Терес? А, ну… да.

Он моргнул, когда Трей поник.

— Ты наверняка заметил, Трей? Терес чуть более чутьём берёт, когда доходит до боя, чем ты. Помню, я это увидел ещё в первый раз, когда фехтовал с тобой. Она несколько раз пыталась меня заколоть. Причём весьма свирепо.

— То есть у неё талант?

Марс пожала плечами.

— Ага.

Сочетание Флоса и Марс уничтожало то немногое эго, что было у Трея. Но Флос слегка покачал головой, когда юноша вздохнул и опустил голову.

— В моих глазах это не столько умение, сколько настрой. Она бросается в бой со страстью. Ты же думаешь больше, Трей, вот почему я решил вас разделить.

— Но почему? Орфенон лучше владеет мечом, что ли?

Король и Марс замолчали. Они переглянулись. К огромному удивлению Трея, Флос кивнул.

— Вероятно?

— Нет, не лучше.

Марс скривилась и скрестила руки. Флос заговорщически улыбнулся Трею.

— По правде, Орфенон Марс не соперник. Но его умение с мечом… отличается от нашего. Он перенял свой стиль у чужеземца и потому сражается так, как ни Марс, ни я повторить не сможем. Мы учились сражаться на поле боя и у опытных воинов. А Орфенон изучал.

— А.

— Он не лучше меня.

Марс пнула землю, выглядя упрямо и капризно. Флос вздохнул.

— Но это не его основной класс, так что его не сравнить с кем-то вроде Марс, у которой все Навыки заточены под бой. Впрочем, я подумал, что Терес будет ему хорошей ученицей по другим причинам. Его нрав и её весьма схожи.

— Нет.

Трей тут же покачал головой. Он не мог представить, чтобы Орфенон, всегда спокойный, всегда вежливый и рассудительный, был хоть чем-то похож на его сестру. Терес могла быть всем этим, но она ещё и бесилась. Но, к его величайшему удивлению, Марс кивала в такт словам Флоса.

— Орфенон? Характер у него ещё тот.

— Нет. Вы меня разыгрываете!

— Я совершенно серьёзен, Трей. Я не помню, чтобы Орфенон когда-либо обнажал меч без толики гнева. Я видел, как он выходит из себя на поле боя, и это зрелище, которое стоит увидеть.

— Он реально бесится, Трей. Ты видел, что было, когда он встретил Венита? Он одним ударом вышиб его прямо из седла!

Марс рассмеялась, пересказывая эту историю Флосу и Трею. Флос кивнул.

— Но он держит свой нрав в узде. Ну, обычно. Орфенон владеет своим гневом так же остро, как и клинком. Если он сумеет научить этому Терес, ей это очень пойдёт на пользу. Так мне кажется.

Трею на это новое откровение оставалось только качать головой. Ему казалось, что он каждый день узнаёт что-то новое о людях вокруг себя. Марс закинула руку Трею на плечо и рассмеялась, когда он покраснел.

— Но ты не слишком огорчайся, Трей! С Орфеноном тренироваться совсем не весело. И он строгий! С нашим Королём и со мной тебе будет куда веселее.

— Именно!

Флос усмехнулся Трею. Они с Марс рассмеялись и заговорили о том, чтобы Трей присоединился к их утренним пробежкам вокруг стен — парочки помешанных на упражнениях чудаков. Но Трей переваривал то, что сказал Флос, вернее, то, чего он не говорил. Король повернулся к Трею, улыбаясь.

— Я понимаю, что ты, возможно, хочешь заниматься вместе с сестрой, но она идёт путём, который, как я чувствую, ей больше подходит, а тебе лучше всего будет учиться у Марс и у меня.

Трей уставился на него, и в его голове встал на место ещё один кусочек.

— И вы хотите нас разделить, так ведь? Вы не хотите, чтобы мы всё время были вместе.

Флос моргнул. А потом расхохотался, а Марс воззрилась на Трея с удивлением. Флос повернулся к ней, добродушно улыбаясь.

— Вот видишь, Марс? Трей разглядел правду. Близнецы ценны для меня, говорю тебе. Ценнее, чем знаешь ты или кто-либо ещё.

— Не думала, что он догадается.

Марс усмехнулась, оглядывая Трея. Он почувствовал себя слегка сбитым с толку. Но Флос кивал.

— Ты прав, Трей. Я хотел, чтобы вы с Терес больше времени проводили порознь.

Он посмотрел на Марс, становясь серьёзнее, и указал на Трея.

— Близнецы поистине дар в моих глазах. Терес говорит мне правду. Она не боится указывать на мои промахи, противостоять мне в мгновения гнева и глупости. А Трей другой. Трей порой понимает, как я мыслю. Он видит, что у меня на сердце. И это дар, что стоит куда больше золота.

И это было кое-что. Когда Флос что-то говорил, он имел это в виду всецело. Марс улыбнулась Трею, когда юноша залился краской и попытался что-то отрицать. Но тут вернулась Терес, похожая на сбитую на дороге зверушку, и Орфенон присоединился к Флосу и Марс и спросил, что тут такого смешного.

И хуже всего было то, что Флос за завтраком с гордостью пересказал весь этот момент Орфенону и Гази. И он не понизил голос, так что вскоре все слуги услышали про удивительно неудивительное умозаключение Трея.

По правде, Трей понимал, что имел в виду Флос. Он помнил их разговор и маленький секрет о поэзии Флоса, о которой, по всей видимости, не знала даже Гази. Иногда ему казалось, что он понимает Флоса, каким бы странным это ни было.

В иные же мгновения Король был так же далёк и необъясним, как звёзды. Как, например, когда он определял политику державы. Но он всё же старался объясниться.

После поездки в Манимар Флос изменил свой распорядок дня. Он больше не расхаживал по замку, осматривая каждую мелочь в своём королевстве. Скорее, он оставлял большую часть этого Орфенону, позволяя стюарду докладывать ему о примечательных событиях. Сразу после завтрака он удалялся в тронный зал, где совещался со своими доверенными вассалами.

В их числе была теперь и леди Маресар. Была она на завтраке или нет, она входила в тронный зал в то же время, что и Гази, чтобы встать перед своим Королём, слушать и говорить с ним.

Она была высокой, смуглой и скорее статной, чем красивой, но Терес ткнула Трея в бок за эту шутку. Леди Маресар не то чтобы пугала Трея, но её было трудно читать. Она мало говорила своим низким, слегка невнятным голосом, как Гази. Но когда она всё же говорила, оказывалось, что у неё есть чувство юмора.

— Хорошо, что вы сидите на своём троне, мой Король. Иначе нам пришлось бы сгонять вас со стула, на котором вы сидели вчера.

Таков был вчерашний спор, длившийся два часа. Флос сидел на своём троне, глядя сверху вниз на Трея, Терес, Орфенона, Марс, Гази и Маресар. Короны на нём не было, но он сидел на троне так, будто ему там самое место.

На этом троне он был другим человеком. Губы Флоса дрогнули в улыбке от слов Маресар, но он не расхохотался громогласно, как обычно. Он кивнул ей сверху вниз.

— Твои слова затронули струну в моём сердце, Маресар. Я не люблю брать назад свои слова, даже те, что произнесены в пылу, но, похоже, многие из моих вассалов вернутся ко мне лишь через недели или месяцы. Если вообще вернутся.

Его вассалы при этом переступили с ноги на ногу. Орфенон скрестил руки, хмурясь. Гази продолжала улыбаться. Марс шаркнула по земле бронированной ногой. А Маресар кивнула.

— Мой муж вернётся, мой Король. Но ему потребуется время, как и остальным. Они должны увидеть, что вы вернулись не только телом, но и духом.

— Верно. И тот стул мне изрядно не нравился.

Флос тихо улыбнулся. Затем обратил своё внимание на Орфенона.

— Мой стюард. Докладывай. Какие новости?

— Ещё три деревни из земель лорда Венита объявили о своей поддержке вас, мой лорд. Они направляются к городу, неся всё, что могут унести. Ещё две из соседних провинций прислали гонцов, чтобы увидеть вас. Слух распространяется как лесной пожар, хотя, похоже, местные [Правители] пытаются пресечь любые толки о вашем возвращении.

Флос подался вперёд на своём троне.

— Есть ли у нас место для этих селян? И насколько опасны дороги, по которым они идут? До меня доходили вести о [Разбойниках] и [Бандитах], наводнивших земли вокруг моего королевства. Их нужно истребить, за исключением, разумеется, леди Маресар.

Он кивнул ей. Маресар кивнула в ответ. Трей уставился на неё и почесал затылок. Орфенон спокойно покачал головой.

— Я уже отправил отряд [Всадников], чтобы обеспечить их безопасное прибытие. Что до [Бандитов], ни один никогда не смел подбираться слишком близко к городу. Если только у вас нет сведений, которых нет у меня, леди Маресар?

Она покачала головой, когда все взгляды обратились к ней.

— Я говорила не со многими, но не думаю, что даже самый дерзкий [Бандитский лорд] осмелится приблизиться к вашему королевству. Они всё ещё помнят, что случилось с теми, кого выследила Гази.

— Как думаешь, она была [Бандитом], Трей?

Терес шепнула Трею, пока остальные обсуждали, куда пока разместить селян. Он открыл было рот, но Маресар повернула к ним голову. Орфенон осёкся, когда она кивнула близнецам.

— Я была прославленным [Бандитским лордом], прежде чем меня одолели и я присягнула на службу его величеству.

— Бандитским… лордом?

Трей уставился на неё. Марс усмехнулась и рассмеялась.

— Все думали, что Маресар — лорд, потому что её никто никогда не видел! Вот так она и получила класс, разве не так?

Маресар неодобрительно посмотрела на Марс и покачала головой.

— Нет. Класса [Бандитская леди] не существует. Вот и всё. Всех главарей называют [Бандитскими лордами], независимо от пола.

— А.

Марс почесала затылок и слегка покраснела. Флос прочистил горло, и все взгляды снова обратились к нему. Похоже, его не смутила эта заминка, хотя у Терес и Трея горели уши.

— Что насчёт прочих городов и городков покрупнее, Орфенон? Если бы кто-то из них присоединился ко мне сейчас, мне было бы спокойнее с их запасами зерна и провизии, добавленными к нашим.

— Не говоря уже о дополнительных солдатах.

Гази согласно кивнула. Орфенон вздохнул, выглядя явно раздражённым.

— Я отправил гонцов в города Раст, Белевадим и Чалм с вестью о вашем возвращении. Ответа пока не получил ни от одного города.

— Несомненно, они обдумывают свой ответ. А это значит, что мне отказывают либо их правители, либо и горожане тоже.

Флос покачал головой.

— Неважно. Пока что продолжай обучать и муштровать тех, кто решил сражаться. У нас тут задатки приличной армии, но, как я понимаю, тебе всё ещё недостаёт желаемой численности, Орфенон?

Стюард кивнул.

— У меня немало ветеранов, некоторые весьма в годах. Я выдал им оружие, добытое леди Марс, и они послужат сильным элитным отрядом. Однако простая правда в том, что нам недостаёт должной численности для настоящей армии, а наши новобранцы очень низкого уровня.

— Последнюю беду решит первая же битва. Что до первой… что ж, я положусь на усилия вас четверых, чтобы одолеть любую разницу в числе.

Его вассалы выпрямились и кивнули. Флос на миг задумался, а затем повернулся к Маресар.

— Маресар, взяла бы ты тех, кого сочтёшь годными, и тренировалась бы исключительно с ними? Я хотел бы, чтобы ты возглавила лучников в моей армии. Понимаю, прежде это не было твоей ролью, но за отсутствием иных воинов достойного уровня я прошу об этом тебя.

— Сочту за честь, мой Король.

— Прекрасно. Марс, если ты займёшься новобранцами, и если и Гази, и Маресар помогут Орфенону вымуштровать армию так, чтобы она сражалась как единое целое…

Они кивнули ему. Флос обратил своё внимание на Трея и Терес.

— У Орфенона нет времени заниматься одной только армией. И леди Маресар, и Гази командовали отрядами солдат и собственными небольшими армиями и знают, что нужно. Вы понимаете, почему нам приходится обучать эту армию, несмотря на то, что у нас есть ветераны бесчисленных войн?

Это было куда хуже, чем когда тебя вызывает учитель на уроке. Куда хуже. Оба близнеца, не находя слов, покачали головами. Флос кивнул, не разочарованный их честностью.

— Армия должна сражаться как единое целое. Они должны научиться исполнять команды, отдаваемые [Стратегами] или [Тактиками], всем скопом, и каждый меньший отряд солдат обязан им подчиняться. Простая команда вроде «наступать» или «отступать» требует муштры, а самые элитные армии способны на манёвры, что могут изменить всё поле боя.

— Понятно.

Трей кивнул. Он покосился на Марс.

— Эм… а почему бы леди Марс не заняться обучением солдат?

Она была [Авангардом], а это, как знал Трей, продвинутая разновидность класса [Солдат]. Флос замялся, а сама Марс залилась краской.

— Марс… не создана для командования, Трей. Она [Солдат], да, но такой, что сражается, а не берёт на себя роль вождя.

Остальные вассалы переступили с ноги на ногу и старались не смотреть на Марс. Трей почувствовал себя невероятно виноватым, но Флос просто кивнул, будто он задал важный вопрос.

— Каждый из моих вассалов выделяется на свой лад. Марс научит сражаться самых новых солдат, тех, кто ни разу в жизни не держал меча. Вот что нужно. А теперь, полагаю, обсуждать больше нечего. Если Орфенон получит ответ из какого-либо города, мы встретимся снова. А до тех пор я займусь своими ежедневными уроками с Терес и Треем.

Аудиенция была окончена. Орфенон стремительно удалился, поклонившись Флосу. Гази тоже быстро исчезла, а Маресар и Марс обе направились на тренировочную площадку. А Флос поднялся со своего трона и улыбнулся. Терес и Трей переглянулись, и они подошли к самой странной части своего распорядка.

Обучение Флоса. Час историй с Королём Разрушения. Школьный урок Флоса. Как бы Трей это ни называл про себя, менее сюрреалистичным оно не становилось.

Но так и было. Каждый день. Флос уходил в свою комнату, ведя близнецов за собой, и они садились в его личных покоях, на мягких сиденьях, поставленных в комнате, перед позолоченным столом, уставленным закусками и прохладными напитками, и рассказывали ему о своём мире.

Флос со вздохом опустился в своё кресло. Он взял закуску дня с серебряного блюда перед собой и с любопытством оглядел её.

— Что за угощение мне предстоит отведать сегодня, Терес, Трей?

— Кажется, йоркширский пудинг.

Он был не совсем как та вкуснятина дома, но Трей вынужден был признать, что [Повара] неплохо справились, воссоздав еду по одному лишь описанию. Флос с признательностью слушал, как Терес объясняла, что такое йоркширский пудинг и как его едят. С мясным жиром и подливой.

— А, вижу, кое-что нам к нему припасли.

Флос потянулся к золочёному фарфоровому соуснику. Трей и Терес снова переглянулись. Было сюрреалистично есть еду родного дома с посуды, предназначенной для особ королевской крови. Но таков был Флос. Он хотел перепробовать всякое блюдо из их дома, и потому каждый день кухонная прислуга пыталась сотворить что-нибудь с Земли с переменным успехом.

— М-м. Куда лучше того кровяного пудинга, что подавали вчера.

Флос с наслаждением сжевал три йоркширских пудинга, пока Трей и Терес делили один на двоих. Они ведь только что позавтракали. Затем Флос откинулся назад, держа в одной руке чашу глинтвейна, а в другой — йоркширский пудинг.

— А теперь перейдём к самому отрадному мгновению моего дня. Вчера мы говорили о вашем мире. Географию я понимаю, хотя с трудом могу постичь, что каждая часть вашего мира — да ещё и круглого мира! — нанесена на карты. Я долго размышлял прошлой ночью над тем, что вы рассказали мне о природе планет. Быть может, край мира связан магией с другим краем вашего мира?

Терес застонала, а Трей покачал головой, пока Флос выжидающе смотрел на них.

— Нет, мы же вам говорили, в нашем мире нет магии!

— Насколько вам известно.

— Да! А мы знаем много!

— Хм. Но тогда ваш мир и правда круглый, и края нет? Нет… места, где кончается океан?

— Нет!

Флос изумлённо покачал головой, а близнецы в раздражении покачали своими. У него была прескверная привычка застревать на некоторых вещах. Флос с готовностью и восторгом принял мысль о том, что луна и звёзды — это другие планеты, далеко-далеко. Он был совершенно счастлив слушать, как близнецы рассказывают ему, что молнию можно обуздать, пар превратить в двигатель, а из нефти сделать топливо, что позволяет людям летать по небу в металлических птицах.

На самом деле было почти невероятно, как легко он принимал подобные вещи. Но было одно, чего Флос понять не мог.

— И всё же вы говорите, что ваши законы применимы к каждой планете. Каждая из них… круглая.

— Да, Флос. Но она не ощущается круглой. Вы можете пройти через весь мир, или проплыть, и ни за что не почувствуете, как он изгибается. Он будет казаться плоским, но вы сможете обойти его кругом, потому что он круглый, понимаете?

Терес сменила Трея, пока тот отпивал воды, готовя горло к долгим речам. Флос почесал затылок.

— Кажется, я понимаю. И всё же для этого мира это не так.

— Так!

Раздражённая, сестра Трея свирепо посмотрела на Флоса.

— Я знаю, что этот мир большой, но если бы вы взяли корабль… слушайте, круглость земли можно вычислить, глядя на солнце и тени! Люди в Греции сделали это тысячи лет назад!

— Я нисколько не сомневаюсь, что вы говорите мне правду. Но этот мир не круглый.

— Откуда вы…

— Есть край мира. Место, где кончается море.

Флос поднял руку, останавливая Терес. Она осеклась, уставившись на него. Флос нахмурился.

— Я никогда его не видел. Но были могучие [Капитаны], и бесстрашные [Матросы], и [Путешественники], что пытались найти край ведомого мира, Терес. Будь мир круглым, они обошли бы его с другой стороны и сказали бы об этом, верно? Но они этого не делают. Из каждой тысячи кораблей, что осмелились отправиться к краю мира, за Балерос, за Рир, назад возвращаются лишь один или два.

— Правда?

Флос кивнул, мрачно встретив взгляд Трея.

— Да. Они возвращаются с криками о черноте, в которую вливается вода, о месте, где не существует света. Конец мира. Так что вы говорите мне, что в вашем мире мир круглый, и я вам верю. Но то, что истинно в вашем мире, здесь не истинно.

Близнецы уставились на Короля и почувствовали, как земля под ними уходит. Мир, у которого есть конец. Трей выпрямился в кресле, сердце заколотилось от этой мысли.

— Сколько… сколько людей видели край мира? В смысле, по-настоящему?

— На нашем веку? Сомневаюсь, что ты нашёл бы больше одного-двух в живых, если вообще нашёл бы. Но о тех, кто вернулся, писали, и я прочёл немало книг, что говорят одно и то же. И у [Матросов] свои сказания. Они в это верят. Как и островитяне.

— Островитяне?

— Я ведь рассказывал тебе о них, разве нет? Они живут на архипелаге, ближе всех к тому концу мира. В следующий раз, когда Орфенон покажет вам свои карты, попросите его показать вам это место. Они знают, что нельзя заплывать слишком далеко в одном направлении, не то сгинешь навеки. И… есть рассказы, что порой что-то поднимается оттуда. Твари, что убивают всех, кого встретят, и умирают медленно, если вообще умирают.

В комнате вдруг стало чуть меньше тепла. Трей поёжился. Он бессознательно потянулся, и Терес схватила его за руку и крепко сжала.

— Я никогда не был на островах, потому не знаю, правдивы ли те слухи. Если я когда-нибудь встречу островитянина, который не будет пытаться меня убить, я спрошу. А пока давайте поговорим о вещах поприятнее.

Флос покачал головой, и мрачная атмосфера рассеялась. Он посмотрел на близнецов, и теперь в его глазах было возбуждение.

— Вчера я спрашивал вас об истории ваших народов. Но помните ли вы, о чём я хотел поговорить сегодня? О героях. Расскажите мне о своих героях и вождях, о тех, кто потряс ваш мир.

— Ладно? Эм… о ком-то конкретном?

— О самых прославленных. О храбрейших, о сильнейших — и о тех, что существуют лишь в легендах.

— В смысле, вроде историй? Как Геркулес и… Супермен?

— Супер… мен?

Флос подался вперёд, подвинув кресло, вдруг наполнившись воодушевлением.

— Есть герой, известный как Супермен? Расскажите мне сперва о нём.

— Нет… он супергерой. Не настоящий человек!

Терес вскинула руки. Флос уставился на неё, глаза его сияли.

— Супергерой? Что это такое?

Вот так Трей и Терес обнаружили себя жующими йоркширский пудинг во дворце, сидящими рядом с [Королём] и рассказывающими ему о Супермене. Флос сидел, подавшись вперёд, забывая есть и пить, пока зачарованно слушал истории об их мире. Он был как дитя в том, что требовал слушать рассказы о Земле — всё, от еды, которую ели Трей и Терес, до таких вещей, как передачи, которые они смотрели по телику, и что вообще такое телик.

Флос влюбился в саму идею комиксов, телепередач и видеоигр, как только уложил их у себя в голове. Он был мальчишкой, слушающим сказания о другом мире, когда сидел с Терес и Треем. Но он был не похож на дитя в том, как он реагировал.

Как выяснилось, Супермен Флоса совсем не заинтересовал, зато идея Бэтмена показалась ему занятной, а Человек-паук — захватывающим. Он всё расспрашивал о нём, и Терес, прочитавшая пару комиксов, пока рылась в книжных лавках, изо всех сил старалась ответить как следует.

— И вы говорите, эти герои существуют в другом мире, выдуманные в умах людей?

— Нет. Да! Это история. Но про них есть фильмы, книги, комиксы, видеоигры, песни…

— Песни? Спой мне.

— Нет!

— Почему нет?

— Это стыдно. Трей, ты спой.

— Почему я? Ты спой, Терес!

Помимо смущения от исполнения песни про Человека-паука, Терес обнаружила, что Флосу вскоре наскучили супергерои. Когда он услышал, что большинство из них, если не все, однажды умирали и возвращались к жизни, Флос просто покачал головой и попросил рассказать о настоящих героях. Так что они рассказали ему о людях, что при жизни покоряли целые народы.

К своему удивлению, Трей обнаружил, что Александр Македонский Флоса совсем не заинтересовал. Про себя мальчик подумал, что Флос и Александр звучат очень похоже, но Флосу это сравнение не понравилось.

— [Король], которому не удалось исполнить свою мечту? Он ведь хотел увидеть море, разве нет? И у него не вышло? Что толку тогда в его мечте? Нет… что за [Король] мог так подвести своих подданных? Они разделяли его мечту, добывали ему победы и несли его через бесчисленные земли. А он их подвёл. Нет, я не желаю слушать о таком неудачнике.

Флос помолчал и коротко рассмеялся.

— Боюсь, он слишком похож на меня самого.

То же, как ни странно, касалось и Короля Артура. Хотя его, вероятно, и не существовало, он был предметом гордости для Терес и Трея — тем, что их страна имела притязание на одного из настоящих героев легенд. И всё же Король Британнии в глазах Флоса весил не много. Он лишь бормотал себе под нос про надменных [Магов], когда услышал о Мерлине, и его пришлось убеждать, что Король Артур не просто пешка судьбы. Не впечатлил его и подвиг с вытаскиванием меча из камня.

— Я тоже так могу. Что это за мерило Короля?

Трей переглянулся с Терес. Он не сомневался, что Флос и правда способен вытащить меч из камня, но был в растерянности, как объяснить разницу. Флос лишь пренебрежительно покачал головой. Он посмотрел на Трея.

— На этот раз настоящего вождя. Прошу.

— Ладно. Как насчёт… Чингисхана?

— А. Вот это достойное имя. Расскажи мне о нём. Или о ней?

На этот раз Трею пришлось объяснять почти всё самому. Терес мало что помнила, так что Трею пришлось напрягать мозги в поисках хоть каких-то подробностей. Из близнецов Трей знал историю лучше Терес, и именно он больше высказывался, когда речь заходила о людях, что и вправду существовали, а не о мифических.

— Я сражался с конными налётчиками, подобными этим монголам, как ты их описываешь. Это не из приятных переживаний. Я вполне могу вообразить, как они покоряют огромную часть мира, если их не остановить.

Флос кивнул. Он посмотрел на Трея и Терес, отчего-то впечатлённый.

— Вы двое хорошо сведущи в сказаниях и истории своего мира. Скажите, вы были учёными? Как вышло, что вы знаете столько преданий?

Терес пожала плечами.

— Наш папа рассказывал нам кучу историй, когда возвращался с работы. Когда возвращался, он говорил с нами, пока не засыпал в кресле.

Она улыбнулась, и Трей усмехнулся ей, когда они вспомнили те счастливые мгновения. Потом улыбка исчезла: они вспомнили, что не видели отца больше месяца. Флос прочистил горло, и близнецы посмотрели на него. Но он не сменил тему.

— Жаль, что я с ним не знаком. Быть может, однажды это случится. Расскажите мне о нём, если пожелаете.

Так они и сделали. Их отец не казался им человеком выдающимся; он был хорошим отцом, но у него была ровная работа, слегка скучноватая. Терес слегка залилась краской, когда рассказывала Флосу, что он был проводником поезда, который много ездил и редко бывал дома. Трей угрюмо опустил взгляд, и Флос это заметил.

— Рабочая должность — славная штука. Чего тут стыдиться?

Терес прикусила губу. Трей попытался объяснить. Дело не в том, что быть проводником — это плохо, просто это не кондуктор и не машинист. Платили за это не хуже всех прочих, но это было из тех вещей, из-за которых можно было ввязаться в драку, если ходишь в приличную школу, где у некоторых детей родители с «работой получше».

— А. Ясно.

Флос поразмыслил, а затем покачал головой.

— Вообще-то нет. Могу вообразить, что подобные перепалки схожи с теми, что я видал при дворах, где дочери и сыновья мелкой аристократии грызутся с теми, кто рангом повыше… но сам я такого напрямую не переживал.

Трей прикусил губу, вспомнив, что он и вправду говорит с [Королём]. Флос нахмурился, откусывая от своего пудинга.

— Должен признаться, я мало смыслю в деньгах. Но твой отец усердно трудится, разве нет?

— Да!

— Тогда он достоин похвалы. Это всё, что я понимаю, и всё, что меня заботит. Те, кто усердно трудится, должны быть вознаграждены, невзирая на положение.

Близнецы при этом умолкли. В голосе Флоса звучала безапелляционность. Безапелляционность не в дурном смысле. Просто факт. Мир таков, каким я его называю, и потому я прав.

— Замечаю, что Трей, похоже, знает о таких людях больше тебя, Терес. Отчего так?

— Я люблю школу и учёбу. Вот и всё.

Трей чуть виновато ссутулил плечи, но Флос кивнул.

— Что тут не любить? Место, где юные могут учиться без опасности, в своё время. Я не встречал подобной системы в этом мире и сам не додумался её ввести. Есть академии, заведения, где одарённые могут учиться. Одни — чтобы стать [Тактиками] или [Рыцарями], что сперва служат [Оруженосцами]… и, конечно, есть Вистрам, что обучает магов, и другие магические школы. Но нет места, где все могли бы учиться бесплатно. Где все обязаны учиться. В этом есть определённая притягательность.

Он помолчал, нахмурился, а затем вздохнул, вдруг сникнув.

— И всё же эти «школы» опасны сами по себе. Если быть учеником — это класс, а вы, похоже, именно так его и описываете, боюсь, я не должен допускать создания никаких школ. По крайней мере, не таких, какие существуют в вашем мире.

— Что? Почему?

Они посмотрели на него, удивлённые. Флос замялся. Он странно оглядел комнату, будто ожидал, что кто-то подслушивает. Но Флос запретил слугам входить, когда те зыркнули на Трея и Терес за то, что те звали Флоса по имени. Он посмотрел на Трея и Терес и, поразмыслив, похоже, пришёл к решению.

— Я [Король]. Я прожил много лет и пришёл к пониманию того, как работает набор уровней. Я знаю тайны, Трей, Терес, об истинной природе Классов и Навыков. Другим правителям недостаёт моих знаний просто потому, что они никогда не достигали уровня, каким владею я. Я поделюсь с вами одним прозрением, но вы должны хранить его в тайне.

Они кивнули, зачарованные. Флос перевёл дыхание и покосился на дверь. Затем подался вперёд и прошептал близнецам:

— Чем больше у человека классов, тем слабее он становится. Или вернее сказать — тем слабее он станет со временем? Я имею в виду, что человек с единственным классом всегда достигнет более высокого уровня, чем тот, у кого классов много.

Они уставились на него. Терес кашлянула.

— Да ну?

Король Разрушения выглядел озадаченным.

— Это важная тайна! Это тайна правителей и причина, по которой они запрещают своим отпрыскам брать простые классы.

— Ага. Логично.

Их беспечный ответ, похоже, задел Флоса. По правде, Трею это было логично. Он играл в видеоигры. Он знал, как работают подобные системы. Но здесь это, по всей видимости, было неким великим знанием. Флос нахмурился, прикусив губу.

— Признаю, тайна не сногсшибательная. Но как насчёт вот этой? Одни классы попросту лучше других.

Он помолчал и нахмурился.

— Нет, опять же, «лучше», пожалуй, не то слово. У себя в голове я понимаю, что имею в виду, но вслух объяснить с трудом получается. Позвольте попробовать ещё раз.

Флос на миг задумался, а затем кивнул.

— Многие классы заточены под одну нужду. [Фермер] выращивает урожай и управляется со своей землёй и скотом. [Ткач] создаёт вещи из нити; [Кузнец] работает с железом. Они могут расширять свой набор умений, но [Фермер] никогда не обретёт Навыков, помогающих в танце. Он вполне может получить Навык, что позволяет ему защищать свою землю в бою, или тот, что позволяет ему вести за собой других, чтобы он мог прибавить себе помощников, или тот, что помогает ему исцелять раненых людей или животных. Но он всё равно замкнут в своём пути, понимаете?

Близнецы кивнули. Это было просто. Флос снова обмакнул свой недоеденный йоркширский пудинг в подливу, отчего оба уставились на него. Он доел его, не обращая внимания на их взгляды.

— Но у некоторых классов больше… возможностей. И больше силы в них. У [Выжившего] много Навыков, но у [Лорда] Навыки будут мощнее, хотя он и может брать Навыки из многих сфер жизни. А [Король] стоит превыше всех прочих классов, один из немногих, у кого сильнейшие Навыки, самые мощные преимущества. Есть и другие классы, и другие сочетания классов, что тоже обладают силой. Но если ты метишь достичь наивысшего возможного уровня, ты должен знать, что именно ищешь, а не растрачивать свою силу впустую. Вот почему я не позволил вам брать бесполезные классы вроде [Слуги] или [Воина], не зная, чем вы станете. Вы понимаете?

— Да. Значит ли это, что вы знаете о каких-то… совмещённых классах?

— О нескольких. Но я не стал бы непременно направлять вас к таким классам. В конце концов, вы всё равно должны найти то, что вам подходит. Со временем это станет очевидно. Но довольно о моём мире. Вернёмся к вашему.

Он выжидающе посмотрел на Трея. Юноша почесал затылок. Терес подтолкнула его.

— Как насчёт Черчилля?

— О! Точно!

Они рассказали Флосу о Второй мировой войне в самых общих чертах, но ему было захватывающе услышать, какую роль сыграла тогда Британия. Однако великий Уинстон Черчилль пленил Флоса меньше — по причине, что показалась Трею и Терес мелочной.

— Вы считаете, что его шутка плоха? Это же просто ответ на укол! «Вы уродливы, а завтра я протрезвею, вы же так и останетесь уродливой». Это не мило, но смешно!

Флос покачал головой, непреклонно скрестив руки, пока Терес с ним спорила.

— Правителю не подобает так говорить со своими подданными, да и с кем бы то ни было. Пусть это и забавно, но пошлое оскорбление есть именно что пошлое.

После этого он совершенно утратил интерес к дальнейшим рассказам о Черчилле, к тайному негодованию близнецов.

— Я услышал о великих вождях, но это ведь ваши люди, разве нет? Расскажите мне о ваших величайших врагах, о тех, кто заставлял ваш народ содрогаться от страха. О них я тоже хотел бы узнать.

Вопрос был с подвохом, и хотя одно имя тут же всплыло в уме Терес, у Трея была другая мысль. Быть может, было неизбежно, что Трей подумал о Ганди. Потому что он был всем тем, чем Флос не был.

И он пленил Короля Разрушения.

В тот миг, когда Трей начал рассказывать Флосу о Ганди и о том, что тот совершил — отвоевал свою родную страну, Индию, у британского владычества ненасилием, мирным протестом и идеей пассивного сопротивления, — Флосу пришлось встать и заходить по комнате. Он не мог сдержать восторга.

— Это куда лучшее предание, чем любое из рассказанных мне тобою доселе. Ганди. Имя, что вдохновляет. Ты говоришь, он взял страну, целый народ, без единой смерти? И это случилось? Правда?

Трей замялся. Терес уставилась на него, и их посетила одна и та же мысль.

— Не совсем. Я знаю, что некоторые люди погибли — вот тогда Ганди голодал. Он отказывался что-либо делать и морил себя голодом, пока люди не отказывались от насилия.

— И они отказывались. Он держал свою жизнь над головами своего народа. Великолепно.

Флос покачал головой, глаза его горели восхищением.

— Смерти были. Я понимаю. Это следствие того, что, ведя за собой, не всех приведёшь к послушанию. И всё же. Совершить такое…

Он осёкся. От волнения Флосу пришлось расхаживать по комнате.

— Я тронут. Я в благоговении. Мне хотелось бы посмотреть, смогу ли я сделать то же. Совершить то, что совершил он. Но… нет. Быть может, сейчас не время. Эта Британская империя, правители вашей земли… они уступили, потому что им было важно, что они поступают дурно. С сожалением скажу, что, явись этот Махатма Ганди предо мной, ему бы не преуспеть в своём деле.

Он поник. Трей и Терес уставились на него.

— Что? В смысле?

Флос пожал плечами.

— Будь такой человек, [Пацифист] или… нет, само его имя — это класс, разве нет? [Махатма]. Явись такой предо мной, что ж… мне хотелось бы вообразить, что мой народ никогда не был бы настолько недоволен моим правлением, чтобы восстать. Явись такой человек предо мной, полагаю, я сумел бы найти какую-то общую почву. Но если нет, если бы слова не помогли и такой противник вверг бы моё королевство в смуту, я бы устранил его.

Леденящие слова. Трей едва заставил себя спросить:

— Как?

Флос ответил не сразу.

— Есть много способов остановить такого человека. Я мог бы заточить его — не на годы или десятилетия, а навсегда. Я мог бы отправить его на далёкий континент. Убить? Нет. Этого я не сделал бы. Но беда с этой храброй душой в том, что он может существовать лишь в вашем мире. В месте, где империи и народы пекутся о таких понятиях, как нравственность. Явись он сюда, большинство [Королей] казнили бы его на месте. И я… тоже не спустил бы его мятеж.

Трей почувствовал, как по спине пробежала дрожь. На лице Флоса застыло мрачное, печальное выражение. Он вспомнил кое-что, что однажды слышал, кое-что, сказанное о Ганди. Даже он не знал бы, как остановить Гитлера. Или дело в том, что даже он потерпел бы неудачу? Трей не мог вспомнить, что именно ему говорили, но эта мысль сильно его тревожила.

Флос заметил. Он всегда, казалось, замечал, когда Трей прикусывал губу или переминался.

— О чём ты подумал, Трей?

Мальчик кашлянул.

— Н-ни о чём.

— А. Ты не хочешь мне говорить. А это, должно быть, значит, что скрываемое тобой и вправду важно. Говори… прошу.

Какое-то время Трей сопротивлялся. Но потом рассказал Флосу.

— Значит, я кое-чем напоминаю тебе человека по имени Гитлер, так? Кто он был?

Терес посмотрела на Трея. Он кивнул, и она перевела дыхание и посмотрела Флосу прямо в глаза.

— Он был, наверное, самым мерзким, самым злым человеком из всех, кто когда-либо жил.

Он не отреагировал на этот намёк. Он лишь кивнул и откинулся в кресле. Он больше не улыбался. Теперь он слушал внимательно.

— Тем больше причин рассказать мне. Что он сделал?

Они рассказали ему о Второй мировой войне. Они рассказали ему о Гитлере, о нацистах и о том, что всё это начало, — о Третьем рейхе и его последствиях. Флос слушал молча, ничем из этого не тронутый. Он видел и хуже. Но он подобрался, когда они рассказали ему о том, что случилось с евреями. А когда они заговорили о худшем из этого — о концлагерях, газовых камерах и прочем, — он совсем застыл.

Когда рассказ закончился, они ждали, что он заговорит. Голова Флоса была склонена, а когда он её поднял, в глазах у него стояли слёзы. Но он сказал лишь одно, отчего Трею стало очень страшно.

— Из того, что вы рассказали, я вынужден назвать этого человека, Гитлера, великим вождём.

Он поднял руку, когда Терес вскочила на ноги.

— Послушай. Великим вождём и жалким созданием, не достойным зваться человеком. Вот кем он был.

Терес медленно села. Флос поднялся и повернулся спиной, чтобы посмотреть в окно.

— Гитлер. Вот имя, что звенит по всему вашему миру. Поймите меня, Терес, Трей. Да, я восхищаюсь этим человеком, Гитлером, как вождём. Я отвергаю его идеалы, его убеждения, и империю, что он создал, и то, что он творил. Но он повелевал сердцами народа и выковал из побеждённого люда клинок, что тянулся к горлу мира. Он породил тьму, о какой я и не помышлял. Он пытался истребить целый народ. Как такой человек может быть не достоин похвалы, пусть и проклинающей? И всё же. Он не был [Королём]. И не был достоин такого титула.

На этом он остановился. Мало-помалу разговор перешёл на другое. Флос был почти в слезах, когда беседа вернулась к Ганди, и они рассказали ему, как тот погиб, хладнокровно убитый.

— Эти ваши ружья… вы говорите о них, и с каждым мгновением мысль о них всё меньше меня пленяет. Одно сразило человека мира, Ганди. Это не подобающее оружие. Они низвергли ваш мир.

С этим было трудно спорить, хотя Терес и пыталась — хотя бы чтобы объяснить Флосу, насколько ружья опаснее мечей. Но он был против них всем сердцем.

— Если любого вождя может убить дурак с секундой обучения, откуда в вашем мире взяться героям? Как людям взирать на тех, кто мог бы их вдохновлять, если те так же уязвимы, как и любой другой, перед оружием, что убивает в одно мгновение? Как детям спокойно спать по ночам, зная, что их жизни могут отнять в один миг?

— То же самое можно сделать мечом!

— Но меч не дотянется и не убьёт людей издалека. Это делают стрелы, но ребёнок не спрячет лук и не пустит его в ход в один миг. Я не спрячу арбалет так легко. И в этом мире дурак не сможет так просто погасить надежду в единый миг.

Он отвёл взгляд от Терес, которой нечего было ответить, и посмотрел на Трея.

— У мира должны быть герои, Трей. У него должны быть вожди, мужчины и женщины, что тронут сердца многих. Ружья — глупая вещь. Я лишь благодарен, что их можно было бы одолеть, распространись они в моём мире.

— Как?

Трею было немыслимо вообразить рыцарей или людей с мечами, что пытаются сражаться с армией, вооружённой пулемётами. Но Флос, похоже, был уверен, даже пренебрежителен.

— Я могу придумать два способа, которыми легко одолел бы армию, вооружённую… ружьями.

Его беспечность привела Терес в ярость.

— А как насчёт батальона танков и истребителей? Или ядерной бомбы?

Им снова пришлось объяснять Флосу, что это за три вещи. Но, поняв, он лишь покачал головой.

— Способы есть. Если в вашем мире нет магии, это оружие грозно, но не непреодолимо. Такая армия могла бы сразить тысячу обычных армий, признаю, но мне любопытно, как повела бы себя Америс против такой силы. Если бы до этого дошло, я мог бы измыслить способ поймать «истребитель», способный лететь по воздуху в десять раз быстрее Тахатреса. То же касается брони ваших танков или того, как одолеть эти пули.

Он не стал вдаваться в подробности, как бы близнецы его ни донимали.

— Этот мир не склонится так легко, если ваш вздумает бросить нам вызов. Обещаю вам это. Но довольно. Если до этого дойдёт, я увижу ужасное оружие вашего мира собственными глазами. А пока я слишком долго потакал своим увлечениям. Спасибо, что поговорили со мной, Терес, Трей. Теперь пора поговорить с Орфеноном. Увы.

Они вздрогнули от неожиданности, потому что через миг после этих слов Флоса кто-то настойчиво постучал в дверь.

— Войдите.

Появился слуга с просьбой немедленно встретиться с Орфеноном в тронном зале. Пришёл ответ из одного из городов. Флос вышел за дверь и зашагал по коридору прежде, чем Трей и Терес успели поспешить за ним. Уходя, Трей ухватил горсть йоркширских пудингов.

Когда они добрались до тронного зала, Флос уже сидел на своём троне. Близнецы нервно бочком вошли в зал, но остальные встретили их тепло. Орфенон моргнул, глядя на йоркширский пудинг, который предложила ему Терес, но взял его достаточно охотно.

— Какие новости, мой стюард?

Флос по-королевски обмакнул йоркширский пудинг в подливу, что принёс слуга. Марс уже дожёвывала свой третий пудинг, когда Орфенон выпрямился и заговорил.

— Они отвергли ваше возвращение, мой Король.

— Как и ожидалось.

Флос вздохнул. Но Орфенон ещё не закончил.

— Таков официальный ответ. Гонца, которого я послал, не пустили в город, несомненно, чтобы не дать разойтись слухам. И её увели на изрядное расстояние от города, прежде чем отпустить. Однако на дороге она повстречала [Торговца]. Несомненно, ему и другим путникам под угрозой запрещают говорить при въезде в город, но он сумел дать ей более ясную картину положения, в каком оказался Раст.

По тому, как он говорил, было ясно, что есть проблема. Флос выпрямился на троне, забыв о еде.

— Рассказывай.

— Город обнищал, мой Король. [Торговец] получил от правящего [Мэра] предложения обменять свои товары на обещания будущих выплат, но отказался. Поскольку он был частью более крупной сети [Купцов], его товар не отняли, но ему пришлось отбиваться от [Воров] на всём протяжении пути. Он опасался засады, несмотря на присутствие своей охраны. Более того, не все воры были [Ворами].

Трею потребовалось мгновение, чтобы это уразуметь. Но Флос понял сразу.

— Люди голодают?

Орфенон кивнул. Он выглядел мрачно.

— Они пока не умирают с голоду. Но торговля мала, а урожаи в этом году снова выдались скверными. Мало какие города или деревни живут хорошо. Можно сказать, что земли лорда Венита — исключение из этого правила, но лишь его тяжким трудом его люди преуспели.

— И моим.

Маресар многозначительно посмотрела на Орфенона. Он склонил голову.

— Мои глубочайшие извинения, леди Маресар. Вы и ваш муж преуспели там, где немногим это удалось. В данном случае город Раст не гибнет от голода, но люди в отчаянии и в страхе перед будущим.

— А бездомные и бедняки всё же умирают с голоду. Разве не так, Орфенон?

Стюард не ответил. Голова Флоса склонилась.

— Там, где обычному человеку не хватает, бедняк умирает. Так было всегда. Не нужно говорить мне, что это так.

Он уставился на йоркширский пудинг в своей руке и сделал вид, будто хочет раздавить его. Затем Флос посмотрел на него и съел одним укусом. Орфенон повернул голову, и слуги, несущие еду, тут же попятились из зала.

— Стойте. Раздайте это остальным с моего благословения. Знаю, вы бы уже это сделали, но я прошу вас самих попробовать. Они весьма хороши.

Слова Флоса заставили слуг обернуться. Он улыбнулся им, и они поклонились или сделали реверанс, прежде чем уйти. Затем улыбка сошла с его лица, и он снова посмотрел на остальных.

— Это моя вина.

Марс открыла было рот, будто хотела возразить, но остановилась. Больше никто не заговорил. Флос кивнул, глядя на близнецов.

— Моя вина. Видите ли, Трей, Терес, некогда я правил этими землями.

Трей не увидел связи, и Флос это заметил. Он выглядел усталым, когда объяснял.

— Я взял эти земли силой и объявил их людей своими. После того как моё королевство рассыпалось на части, одни земли поглотили другие королевства, или же они стали независимыми. Те, кто присягнул другим [Королевам] или [Королям], выжили. Но другие земли пришли в упадок. Потому что я, их [Король], покинул их, оставил свой трон. А когда угасает [Король], угасает и земля.

Это тоже походило на легенду. Трей попытался это вообразить. Если [Король] здоров, земля обильна? Это как Король Артур? Он не мог припомнить в точности ни одного подобного предания. Но потом Трея посетила мысль. А что, если [Король] умирает? Умирает ли земля? Или…

— Если дело в этом, мой Король, почему бы не объявить войну? Мы ведь наверняка могли бы накормить их нашими запасами.

Марс с надеждой предложила эту мысль Флосу, положив руку на рукоять меча. Но Флос лишь покачал головой.

— Я не стану объявлять войну. Не сейчас.

Марс открыла было рот. Флос поднял взгляд.

— Никакой войны, Марс. У меня нет для неё повода, нет причины.

— Но ваш народ голодает. Уж это-то наверняка…

— Он голодает уже давно. С чего мне печься об этом сейчас? Нет. Я пекусь всем своим сердцем, но это недостаточная причина.

Флос поднялся с трона. Он сошёл с помоста и заходил взад-вперёд перед своими вассалами.

— Я не слышал, чтобы они взывали о моей помощи. Я не получал прошений и не видел собственными глазами, чтобы их правители не справлялись. Я не двину свои армии по одной лишь мысли, как не объявил бы войну народу без справедливого повода.

— Значит, ты не будешь сражаться?

Маресар задала вопрос тихо. Флос посмотрел на неё.

— Я объявил бы войну ради ребёнка. Я сжёг бы страну дотла, чтобы отомстить за павшего товарища. Но я никогда не объявил бы войну ради таких мелочей, как земля, монеты или сокровища. [Король] должен вести войну ради своих желаний, да, но никогда — ради алчности. И, вопреки моим чувствам, именно так я смотрю на войну за возвращение моих земель. У них есть другие правители. Взять их сейчас — это алчность. Грань тонка. Но я её не переступлю.

Вассалы посмотрели на него, кто-то смиренно, кто-то кивая. Флос вздохнул. Он сжал кулак, так сильно, что Трей подумал…

— И всё же они умирают.

Что-то красное потекло с его рук. Оно закапало на пол, и Гази издала тихий звук. Он звучал как боль. Орфенон шагнул к Флосу. Король моргнул, посмотрел вниз. Он увидел кровь там, где ногти пронзили кожу. Он отмахнулся от Орфенона.

— Я в порядке.

Секунду Флос смотрел на кровь, что накапала на пол. Затем он посмотрел на свою руку. Он стиснул зубы, а потом что-то изменилось. Голова его медленно повернулась. Он посмотрел на Трея и Терес. А затем усмехнулся во внезапном восторге.

Эта перемена застала всех врасплох. Марс моргнула, а Орфенон с любопытством уставился на своего Короля. Маресар наблюдала за ним, но Гази вдруг снова улыбнулась. Она смотрела на Трея и Терес, и когда мальчик встретился с одним из её глаз, он увидел, что она улыбается ему. Будто она осознала что-то одновременно с Флосом. И улыбка её выглядела искренней. Улыбка была, по правде, совсем недурна.

Флос задумчиво постучал пальцем по губам, не обращая внимания на кровь. Он смотрел на Трея и Терес, у которых начало возникать очень нехорошее предчувствие, но обратился он не к ним. Он повернулся.

— Орфенон?

Мужчина стоял прямо, явно готовый ко всему. Его глаза были прикованы к Флосу, выжидающе. В зале повисла тишина, ожидание. Жажда.

— Да, мой Король?

— Я иду на прогулку. Она успокоит мой ум, а быть может, и уладит вопрос с этим городом. Орфенон, позаботишься о провизии для обеда, а может, и для ужина?

Орфенон уставился на него. Близнецы уставились на него. Но Флос вдруг заулыбался. Орфенон тщательно подбирал слова.

— Прогулку… мой Король? Сейчас?

— Да, я этого желаю. Мне это пойдёт на пользу. Терес и Трей, разумеется, пойдут со мной, но и ты волен ко мне присоединиться, мой [Стюард]. И ты, Марс. Гази. И леди Маресар, вашему обществу я был бы рад. Прогулка пойдёт мне на пользу.

— На весь день?

— М-м.

Флос кивнул. Затем он поманил Трея, который обнаружил, что уже идёт к нему вместе с Терес. Флос неспешно направился прочь из тронного зала. Его вассалам потребовалось мгновение, чтобы отреагировать.

— Мой Король, вы идёте прямо сейчас?

— Ваше величество…

— Не суетись, Орфенон. Идём, если идёшь. Терес, Трей, давайте пройдёмся и поговорим. Это же прекрасная возможность поговорить ещё, не так ли? Сюда, из дворца.

Он повёл их бодрым шагом прочь из дворца. Трей и Терес поспешили за ним, и они услышали, как Орфенон кричит им вслед.

[Стюард] не последовал за ними, но Марс, Гази и Маресар шли прямо рядом с Флосом, пока он выходил из дворца. Люди оборачивались, едва завидев своего Короля. Они приветствовали его, но затем замирали, увидев, кто идёт за ним.

Трое его вассалов? Они выкрикивали вопросы, но Флос лишь громогласно отвечал одно и то же:

— Я гуляю! Не желаете присоединиться к нам?

А что им было на это сказать? Все, кто был в пределах слышимости, тут же бросали свои дела и принимались следовать за своим Королём. Трей и Терес таращились. В сотне шагов от своего дворца за Флосом уже шли сотни людей. И весть распространялась как лесной пожар.

— Эм. Куда мы идём?

— Из города. Но не обращай внимания на толпу. Я просто гуляю. Итак, о чём мы говорили? Ах да, о героях. Продолжай, расскажи мне ещё историй.

Трей смотрел на Гази, Марс и Маресар и примерно на тысячу человек теперь, большинство из которых следовали поодаль, но добрая их часть таращилась на него. На него. У него закружилась голова, а Терес шла так деревянно, что походила на робота.

— Эм. О ком?

— О ком угодно. Ты упоминал легендарных фигур. Религиозных фигур? Да, ты упоминал это, когда рассказывал мне о Ганди.

— О ком?

Флос шикнул на Марс, глядя на Трея. Трей сглотнул.

— Религия. Ага. Точно. Ну, там есть важные… важные люди, это да.

— Например?

— Э-э… Иисус?

— Хм. Такого имени я прежде не слышал. Объясни мне, кто он.

— Ну… он Иисус. Иисус Христос. Иисус из Назарета. Сын Божий. Мессия. Эммануил. Наш спаситель. Э-э…

Спасение пришло в переносном смысле, когда Трей заметил, что кто-то мчится за ними. Когда Флос вышел за ворота, он увидел всадников, скачущих следом. Орфенон соскочил с седла, когда Флос покосился на него. Король ни на миг не сбавил шага, а группа всадников замедлилась, чтобы держаться с ним вровень.

— Ты изрядно спешишь, Орфенон. Мог бы нагнать и позже. Я иду не так уж быстро.

— Прошу прощения, мой Король. Но мне пришлось снарядить повозки, чтобы привезти провизию для вас и для стольких людей.

Орфенон пристально смотрел на Флоса, но Король пропустил этот взгляд мимо себя. Он благодушно кивнул, покосившись на всадников с хмурым видом.

— Благодарю. И несколько повозок, чтобы везти лёгкие закуски, а может, и трапезу, не помешали бы. Но я вынужден настоять — никаких лошадей.

— Ника…

Орфенон едва не прикусил язык. Флос смотрел на него, притворяясь раздражённым. Но лишь притворяясь, подумал Трей.

— Я иду на прогулку, Орфенон. Лошади изрядно портят всю затею. Отошли их. Я не против, чтобы шли другие, но это должно быть пешком.

На секунду Трею показалось, что Орфенон взорвётся. Его лицо залилось краской, но стюард зашагал прочь. Через минуту всадники поскакали обратно к городу. Флос усмехнулся и повернулся к Трею.

— Прошу прощения, Трей. Я не хотел тебя перебивать. Уверен, Орфенон тоже не хотел.

Трей краем глаза покосился на стюарда, что спешно возвращался обратно.

— Никаких… проблем.

— Именно. Итак, любопытный набор титулов ты упомянул. Иисус из Назарета. Славное имя для вождя. Но Сын Божий? Боги мертвы. А, но в вашем мире… нет. На мой слух это всё равно звучит невероятно надменно.

— Ну, он и был им. В смысле, это же религия…

Орфенон присоединился к толпе людей, таращившихся на Трея. Язык завязался узлами, а сердце колотилось так, что вырывалось из груди, но Трей всё же попытался объяснить богов группе людей, что твердили одно и то же.

— Боги мертвы.

— Это факт. Но не в мире Трея. Как это захватывающе. Итак, этот ваш бог… что он сделал?

— Всякое разное. Божественное. Ну, знаете, сотворил мир и так далее…

Трея одарили пустым взглядом, помноженным во сто крат. Он осознал, что никто, кроме Терес, не понимает, о чём он говорит.

Так что следующие три часа Трей, по сути, пересказывал добрую часть Ветхого Завета Библии, как он его помнил. Он не то чтобы прочёл его от корки до корки, но Терес нашёптывала ему на ухо — она была слишком застенчива, чтобы говорить перед всеми, — и он рассказывал эту историю.

Перед толпой в тысячи человек. Трей не знал, сколько народу из города пошло за Флосом, но, когда он оглянулся через плечо…

Он сделал это сейчас и увидел процессию людей, заполнявшую дорогу, тянущуюся назад так далеко, как хватало глаз. Каждое лицо было обращено в его сторону, и люди повторяли то, что сказал Флос, что он сказал людям позади них…

Трей резко повернул голову вперёд, чтобы не потерять сознание. Но Флос просто шёл рядом с ним, задавая вопросы.

— Итак, этот бог сотворил ваш мир.

— Якобы. Одни думают, что не он. Другие говорят, что это был другой бог, — но в этой религии он сотворил мир и свой избранный народ…

— Кого?

— Иудеев.

Это вызвалась подсказать Терес. Что привело к весьма сбивчивому объяснению об избранном народе и о том, как они стали рабами в Египте, а потом были освобождены пророком Моисеем. Каким-то образом он обнаружил, что рассказывает Флосу, как они семь дней и семь ночей ходили вокруг стен Иерихона, к учтивому веселью Короля.

— И тогда они рухнули, вот так вот запросто? Вот бы Древиш это услышал!

Он рассмеялся, и люди позади него зашевелились. Трей рискнул бросить ещё один взгляд и увидел, что люди тоже смеются или просто улыбаются, видя, как их Король снова смеётся.

— Но это захватывающая история! И довольно похожа на сказание о Ганди, не так ли?

— Нет?

— Оно было ненасильственным. И оно наводит меня на ещё лучшую мысль…

Флос поймал на себе всеобщие взгляды и кашлянул. Он улыбнулся Трею.

— Есть сходства.

— Ну… потом армия вторглась в Иерихон и перебила всех. Мужчин, женщин и детей.

— А, практичный бог. И жестокий. Или это его пророк приказал так? Нет… я запутался. Прошу прощения, Трей, но, пожалуй, тебе лучше объяснить мне суть бога как-нибудь в другой раз. Признаюсь, я не вполне понимаю этот вопрос.

Флос вздохнул. Он огляделся, впервые признав, что обстановка тут не совсем мирная. В воздухе стоял гул: люди говорили, шли, смеялись — и их были тысячи.

Трей покосился на Орфенона. Стюард шёл рядом со своим Королём, слушая речь Трея. Но он всё смотрел на своего Короля, и Трею казалось, что у всех в головах один и тот же вопрос. Так что он его задал. Трей удивился, обнаружив в себе столько смелости, но он только что (скверно) пересказал добрый кусок Библии аудитории в тысячи человек и Королю.

— Эм… мой Король?

— Кажется, я велел тебе звать меня Флосом.

У Марс отвисла челюсть. Трей почувствовал, как по шее заструился холодный пот, пока все — кроме Гази, отчего-то, — таращились на него.

— П-простите. Э-э, Флос, как далеко мы идём?

— Изрядно. Полагаю… что ж, до места мы доберёмся ещё часа за два.

— Ещё за два часа?

Трей недоверчиво уставился на Флоса. Но при его словах брови Орфенона сошлись вместе. Он оглянулся, а затем, выругавшись, крикнул. Отряд вооружённых солдат подбежал — пешком, — и он повёл их обратно вдоль процессии стремительным шагом.

Флос усмехнулся.

— Долго же он соображал.

Трей непонимающе уставился на него, как и Марс. Но Маресар покосилась на Гази, и Полугэйзер вернула ей взгляд так, что Трей понял: эти двое сообразили… то, что сейчас соображал Орфенон.

Но теперь внимание Трея было впереди. Он заметил деревню, когда они проходили мимо. Она возникла быстро, но что поразило Трея, так это реакция. Сперва он увидел людей, бегающих туда-сюда. Они, вероятно, решили, что на них надвигается армия, а люди, что присоединились к Флосу, и были сами по себе армией. Но, увидев своего Короля, они бросились к нему.

— А, мы пришли в места, куда моё имя ещё не дошло. Прости, Трей, но, пожалуй, тебе лучше отойти.

Флос продолжал идти и встретил волну людей, что хлынули из домов и побежали к нему. У некоторых на глазах стояли слёзы. Он встречал их на ходу, касаясь их, говоря с ними. Но слова, что он им говорил, были всё тем же загадочным заявлением и предложением.

— Я гуляю. Не желаете ко мне присоединиться?

Вскоре процессия позади Флоса разрослась более чем на сотню человек. И это был не единственный раз. Вскоре Трей обнаружил, что замечает другие группы людей, стремительно направляющиеся к ним. Другие деревни по соседству увидели армию и Флоса.

— Это происходило всё это время. Ты не замечал?

Терес указала на ещё одну группу в сотню человек, вливавшуюся в процессию, обнимавшую тех, кого узнавала, стекавшуюся к своему Королю. И несущую еду. [Фермеры] приходили с повозками, гружёнными всякой снедью, и люди спешили вернуться с едой, чтобы накормить огромную процессию.

Трей не понимал, что происходит. Но по улыбке на лице Флоса всё шло так, как Король и задумал. И часть головоломки встала на место, когда Орфенон примчался обратно к голове изрядно удлинившейся вереницы людей, с таким видом, будто готов кого-то убить.

— Ты используешь свой чёртов Навык!

Он крикнул это Флосу, и вокруг разом стало тихо. Флос в ответ лишь усмехнулся.

— Присоединяйся к нам, Орфенон. Как понимаю, тебе пришлось бежать, чтобы нагнать?

Орфенон не выглядел слишком уставшим, но некоторые из вооружённых солдат выглядели совершенно измотанными. Трей уставился на Флоса. Король вздохнул.

— Пожалуй, стоит объясниться. Орфенон прав, а Гази, надо полагать, заметила это в тот же миг, как мы вышли из города. Я использую на всех вас Навык.

— Какой Навык?

Трей не чувствовал в себе ничего необычного. Глаза Флоса блеснули, и в ответ рявкнул Орфенон:

— [Стремительный марш]. Это Навык, что есть у [Генералов] и других вождей. Он позволяет армии двигаться по дороге вдвое быстрее. И он использует его с тех пор, как мы вышли из Рейма!

— Именно. И благодаря заданному мной темпу мы двигались чуть быстрее обычного. Так вот, Трей, мы идём уже около четырёх часов по моим подсчётам. Подумай об этом и пойми, отчего Орфенон так расстроен.

Флос усмехнулся своему разгневанному стюарду. Трей ничего не понимал, пока Терес не посчитала за него.

— То есть мы уже прошли больше двадцати четырёх миль?

— Чуть быстрее. По моему разумению, мы идём ближе к четырём милям, чем к трём.

После некоторых подсчётов с Терес лицо Трея побледнело. Он не мог вообразить, что прошёл так далеко — да ещё и пешим шагом! Флос рассмеялся, глядя на его выражение.

— Это мощный Навык. Тот, что позволил мне покорить этот континент, не состарившись. Прости, что не сказал тебе, Орфенон, но мы просто гуляем.

— Нет, не просто.

Лицо Орфенона было мрачным, когда он коснулся меча на поясе. Трей тревожно уставился на него.

— Куда мы идём?

— Если я прав, до города Раст нам не более тридцати минут.

Стюард сверкнул глазами на Флоса, а Король небрежно посмотрел в другую сторону. Трей в ужасе переглянулся с Терес.

— Мы что, собираемся напасть…

— Никто не нападает. Я гуляю.

— С какой целью?

Резко спросил Орфенон. Флос не ответил. Стюард сверкнул глазами, но промолчал, вероятно, поняв, что это бесполезно. Но Трей увидел, что вооружённые солдаты, которых тот привёл с собой, медленно рассредоточиваются вокруг Флоса. Он начал сильно беспокоиться, но лицо и осанка Флоса были расслаблены донельзя.

А потом они пришли. Трей уставился на город, что становился больше, чем дольше они шли. Он был всего лишь пятнышком на горизонте, увеличивавшимся с каждой минутой. А теперь…

Город Раст лежал перед ними. Стены были высокие, из камня; на всех сторожевых башнях стояла стража. Трей уже видел, как люди снуют туда-сюда по зубчатым стенам, и слышал рёв рогов. Но Флос не выглядел встревоженным.

— Мой Король?

Орфенон выглядел непривычно обеспокоенным. Он покосился на огромную вереницу людей, явно желая, чтобы Флос был прикрыт бо́льшим числом тел.

— Может, построим собравшихся здесь?

Флос удивлённо посмотрел на Орфенона, но с блеском в глазах.

— Построить? Мы не ведём армию, Орфенон. Я просто иду на прогулку.

Глаза стюарда слегка сузились.

— Понятно. И вы намерены пройти сквозь ворота?

— Замечаю, что они закрыты. Нет, мне тут не рады, помнишь? Меня не существует, так, во всяком случае, сказал [Мэр].

— Интересно, что он скажет теперь.

Марс уставилась на стену, разглядывая ряд людей, стоявших наверху. Они держали луки. Трей тоже уставился на них и подумал, что будет, если они выстрелят. Но тут заговорить решил Флос. Он повернулся к своим вассалам.

— Они не нападут на нас.

— Кто?

Вопрос вырвался у Трея прежде, чем он смог его удержать. Флос поднял брови.

— Защитники Раста. Я их вижу, Орфенон. Я не слеп. Они вооружены и, несомненно, защищали бы свой город, попытайся мы штурмовать ворота, осадить стены или сделать что-то столь же безрассудное. Но сомневаюсь, что они желают умереть, так что первый выстрел они не сделают.

Трей огляделся. Армия — а это была армия, что бы ни говорил Флос — из людей насчитывала теперь тысячи. Мужчины, женщины и дети собрались вместе. Если бы лучники на стене выстрелили, они убили бы сотни. Сердце Трея ёкнуло от этой мысли. Но он также был уверен, что, выстрели они, лучники на стенах были бы мертвы, ведь люди буквально смяли бы их одной лишь численностью.

И люди на стенах это тоже знали. Здесь была армия, пусть и армия из некомбатантов, достаточно большая, чтобы взять весь город. Вот почему из ворот выехал гонец, размахивая белым флагом. Он приехал спросить о требованиях Флоса и получил весьма странный, но предсказуемый ответ.

— Я просто гуляю.

Гонцом был бледнолицый юноша верхом на лошади, что смотрел на Марс, Гази, Орфенона и особенно на Флоса так, будто смотрел на призраков или чудовищ.

— Но вы же…

— Я иду на прогулку.

Флос сказал это спокойно, глядя юноше в глаза, пока его конь шарахался от огромного числа людей. Флос махнул рукой в сторону своих последователей.

— Я просто гуляю. Эти люди сами решили ко мне присоединиться. Передай своему [Мэру], что я не намерен входить в город, если меня не пригласят. У тебя есть слово Короля. Я поклялся бы в этом кровью, не будь это так неудобно. Передай ему, что мы не нападём, если нас не спровоцируют. Дай ему это ясно понять.

— Я… я передам.

Юноша умчался обратно в город. Трей увидел, как люди на стенах отреагировали. Они слегка опустили луки, но продолжали наблюдать. Каждый глаз был теперь устремлён на Флоса, и все ждали. Он утверждал, что гуляет, но Король Разрушения наверняка лгал. Уж конечно, он собирался напасть или…

Флос повернулся. Его взгляд нашёл Трея. Отчего-то Трей этого тоже ожидал. Флос подошёл к нему и слегка склонился.

— Знаешь, что я собираюсь сделать, Трей?

— Погулять?

Это был глупый ответ, но Флос рассмеялся.

— Да, но что ещё?

— Понятия не имею.

Трею казалось, что что-то свербит у него в мозгу, но он не мог сложить кусочки вместе. Что-то насчёт сегодняшнего дня. Насчёт Раста, насчёт голодных людей… ничего не выходило. Нынешняя обстановка слишком уж отвлекала.

Флос усмехнулся.

— А что, если я дам тебе подсказку? Одну подсказку, Трей.

— Ладно.

Король наклонился и прошептал Трею:

— Я задумывал это иначе, но твоя история про того бога иудеев навела меня на мысль. Впрочем, я скорее думаю, что то, что можно сделать за семь дней, я могу сделать за семь часов.

Трей уставился на него. А затем его глаза расширились.

— Вы же не…

— Народ мой!

Флос зашагал прочь от Трея, буквально смеясь от восторга. Он поднял руки, и люди приветствовали его. Люди на стенах смотрели, вероятно, перепуганные до безумия, пока тысячи голосов выкрикивали имя Флоса. Трей уже видел людей, других людей, собравшихся у закрытой опускной решётки. Мирных жителей, не солдат, что вглядывались, пытаясь рассмотреть. Они наверняка знали, что у их ворот стоит армия, но не знали зачем. Они отчаянно хотели узнать, боялись, да, но им было любопытно. И именно этого Флос и хотел.

— Что он делает?

Терес схватила Трея за руку, но её место занял Орфенон. Лицо стюарда было сосредоточенным, а рука сжимала рукоять меча.

— Трей, наш Король собирается напасть?

— Нет, нет, не собирается! Он собирается идти маршем!

— На город?

— Нет… он…

Голос Флоса ответил на всё. Король указал в сторону города, и луки поднялись. Но указывал он не на город.

— Вокруг стен! Идём маршем! Вперёд!

Он двинулся к городу. Все таращились, но Трей обнаружил, что идёт позади Флоса, к вооружённым защитникам. Он чувствовал, как нарастает напряжение, пока орда людей шла к стенам. Лучники держали стрелы на тетивах, и Трей ощущал, как страх ползёт по всему его телу.

Но никто не выстрелил. Король сказал, что не войдёт, не нападёт. Выстрели они — они умрут. Это наверняка было у них в мыслях. И Флос наверняка знал, что они не хотят умирать. Но что за азартная ставка! Король продолжал приближаться к воротам, а затем вдруг свернул налево.

По процессии прокатилась волна удивления, когда она последовала за ним. Но теперь Флос шёл вокруг стен, держась вплотную к ним. Трей видел, как люди на стенах мчатся, чтобы поспеть за ним. Но это было всё, что делал Флос. Он просто медленно шёл вокруг стен города. Это было всё, что он собирался сделать, Трей это знал.

Он собирался идти и обрушить стены.

Началось это, когда Флос повернулся на ходу. Он пошёл спиной вперёд и возвысил голос, чтобы все могли слышать. У него был громоподобный голос, когда он желал им воспользоваться, и Трей, шедший прямо за ним, поморщился, когда Флос закричал:

— Народ мой! Мы пришли в Раст, но они не желают открывать мне свои ворота! [Мэр] утверждает, что я всё ещё сплю! Но вы видели моё лицо! Вы знаете, что я пробудился!

Его голос разнёсся над толпой, и, пока он говорил, грянули громовые крики и ликование. Трей поднял глаза и увидел высоко наверху бледные лица, глядящие вниз. Услышали все. Флос вскинул руки, и шум стал громче. Люди приветствовали его, кричали, славя своего Короля. А затем он задал вопрос:

— Кто ваш Король?

— Флос!

— Король Разрушения!

— Флос из Рейма!

Бесчисленные голоса взревели это. Но этого было мало. Флос возвысил голос. Он взревел, обращаясь к своим подданным, своему народу:

— Как моё имя?

Они все выкрикнули ответ разом. Каждый голос, каждый ребёнок, каждая женщина и мужчина. Единственное слово, помноженное тысячи раз.

— Флос!

На этот раз слово раскололо воздух. Это был гром, звук, обретший форму. Флос вскинул руку в воздух, и звук был оглушительным. Флос продолжал идти, ведя свой народ вокруг стен. Он снова взревел:

— Кто правит этими землями?

— Флос!

Трей тоже выкрикнул это и услышал звон в ушах, одно и то же слово повсюду вокруг. Оно исходило не только от людей, что были с ним. Трей слышал его изнутри города. Люди выкрикивали его имя.

— Я Король Разрушения!

Флос проревел эти слова, чтобы люди в городе могли услышать. Его голос стал громче, когда он остановился и вскинул обе руки вверх.

— И я вернулся!

Трей услышал громкий звук, а затем ничего. Что-то громко звенело. Он потряс головой и увидел, что Терес рядом с ним делает то же самое.

Медленно шум вернулся. Но он был громоподобным, бьющей волной. Флос шагал вперёд, и неистовое ликование продолжалось. Но недолго.

— Маршируйте! Маршируйте, мои подданные! Выкрикивайте моё имя, чтобы весь мир услышал!

Флос закричал и принялся притопывать ногой на каждый четвёртый шаг. Не нуждаясь в большем, каждый человек в толпе сделал то же. Вскоре звук их четвёртого шага стал как небольшое землетрясение. Потом кто-то принялся выкрикивать:

— Флос!

На каждый четвёртый шаг они выкрикивали его имя. И тогда и вправду стало так, будто содрогается весь мир. Трей обнаружил, что делает то же. На каждый четвёртый шаг он приземлялся так сильно, как только мог, и слово вырывалось с его губ. Его трясло от дикой энергии.

— Флос!

Стены Раста содрогались от звука. Не на самом деле, но Трею казалось, что раствор и камень должны были повылетать от этого звука. Он топал и кричал. Слово было оглушительным.

— Флос!

На этот раз он точно услышал слово, проревённое изнутри. А затем Король вскинул руки. Он остановился перед воротами и закричал:

— Люди Раста! Кто ваш Король?!

И стены города рухнули.

——

— Быть может, это была всего лишь метафора.

Когда Трей снова смог слышать, когда крики и хаос закончились, часы, годы спустя, вот что сказал ему Флос. Вот что он сказал, когда ворота были распахнуты, а люди Раста, его люди, стояли на стенах и ликовали, и стражники и солдаты либо побросали оружие и сдались, либо примкнули к народу. Они открыли ворота и хлынули наружу, крича и выкликая имя своего Короля.

Город теперь принадлежал Королю Разрушения. Люди обратились против своих предводителей, смяли тех немногих, кто держал бы ворота на запоре. Они вспомнили своего Короля — голодающие бедняки, бездомные и оголодавшие горожане. Они восстали, и стены Раста пали в переносном смысле, когда они открыли ворота своему Королю.

Не без крови. Трей услышал об этом позже. Некоторые сражались и погибли, чтобы не дать открыть ворота. [Мэр] бежал и был растерзан толпой. Такова была тьма в победе Флоса.

Но было и чему радоваться. Потому что первым делом Флос приказал Орфенону позаботиться, чтобы никто не голодал. Всадники уже мчались обратно к Рейму, чтобы вернуться с едой, а склады открывали и провизию бережно раздавали тем, кто в ней остро нуждался.

Они не распахнули двери и не позволили всем наесться досыта. Орфенон об этом позаботился. Он быстро установил контроль и выставил стражу у складов. Людей накормят, но разумно и не истощая имеющуюся еду. Скоро придёт зима, и каждый мешок зерна был на счету.

И всё же на улицах царило празднество. Трей всё ещё слышал ликование — вернее, слышал бы, если бы его уши работали как следует. В какой-то момент они сдались, и он не был уверен, что когда-нибудь снова будет слышать как надо.

Но он чувствовал это в воздухе. Нечто наэлектризованное и живое. Флос шёл по своим улицам, всё ещё шёл, но останавливался, чтобы приветствовать своих людей. Вокруг него был отряд солдат — больше для того, чтобы Короля не окружили навечно, чем ради чего-то ещё.

Трей сидел на зубчатой стене, потягивая напиток. Это была просто вода, но освежающе прохладная, поднятая из глубокого колодца. Терес тут не было; она была с Орфеноном, ходила за ним по пятам, наблюдая, как он работает.

Она была влюблена. Но Трея вполне устраивало побыть немного одному. Он выбрал тихую часть стены, и потому удивился, когда кто-то его нашёл.

Гази Всевидящая забралась наверх и без единого слова села рядом с Треем. Он уставился на неё. Он подумал было отодвинуться, но не стал.

— Город ликует.

В руках у Гэйзера была чаша. Трей пригляделся. Там тоже была вода. Голова Гэйзера смотрела вниз, в город, прочь от Трея, но она всё равно видела Трея.

— Тут не хватит алкоголя, чтобы отпраздновать. И потому я обхожусь этим. Это не в тягость.

— А. Я, э-э…

Тогда она повернула голову, чтобы улыбнуться ему. Трей моргнул, глядя, как два глаза Гази сфокусировались на нём. Она улыбалась, как всегда, но сейчас в ней не было ничего пугающего. Она просто улыбалась. Как обычный человек. От неё это выбивало из колеи.

— Он быстро обрушил стены, не так ли? В твоей истории было семь дней, верно?

— Верно.

— Но в твоей истории пали сами стены. В этом ли разница между [Королём] и богом?

Она не стала ждать ответа. Гази отпила из своей чаши и уставилась вниз, в город. У Трея было чувство, что её глаза следят за Флосом, где бы он ни был. Через несколько минут Гази заговорила:

— Вот как всегда и было. Вот почему мы пошли за ним. Не просто потому, что он был [Королём]. А из-за этого.

— Что? А.

Это был вопрос, который Трей никогда не задавал вслух. Гази кивнула ему.

— Ты видел его таким, каков он сейчас. Как он силится вернуться к тому, чем был. Но мы помним. Вот почему мы пошли за ним, мы семеро, его подданные. Ради таких мгновений. Ради того, что он мог. Потому что он был Королём.

У Трея не было на это ответа, нечего было сказать. Но это и не было заявлением, что требует ответа. Он и Гази сидели на зубчатой стене, пока не село солнце. Обратно он ехал с Терес на лошади и добрался до Рейма чуть больше чем за час. По всей видимости, люди, что пошли за Флосом, шли маршем всю ночь, но повстречали всадников и повозки, что двигались им навстречу с едой, чтобы их снабдить. И их Король шёл с ними весь путь, беседуя со своим народом.

И вот, пока Трей, пошатываясь, брёл в свою комнату, прежде чем уснуть на своей кровати, которая на деле была кроватью Терес, а она уснула на его, он услышал это. Шепотки.

Они бежали по коридорам, по всему дворцу. Они хлынули в город, на дороги, от человека к человеку, заклинанием и письмом. Слух.

Король Разрушения пробудился. Он вернулся, по-настоящему. И было ещё кое-что. Он взял город. Не просто взял — он обрушил стены. Нет, он покорил его одним лишь словом. Он взял город штурмом, не потеряв ни единой жизни. Он подошёл к воротам и обрушил стены единственным словом.

Таков был слух. Но в нём была правда. А правда была в том, что Король Разрушения пробудился. Это больше не было сплетней, праздными домыслами или тайной, ведомой немногим и могущественным. Теперь это был крик, и он распространялся как лесной пожар среди людей, что ждали этого дня. Это больше нельзя было не замечать, и они вновь называли его имя.

Флос. Король Разрушения.

Он пробудился. Он наконец вернулся. Трей уснул с этим знанием, звенящим у него в ушах, и услышал.

Объявление войны достигло дворца на следующий день.