В глубинах Подземелья Лискора, за залами, полными смертоносных ловушек, магических охранных чар и мест, где устроили себе логова мерзкие чудовища, на земле сидел скелет. Он держал голову в руках.

Буквально в руках. Череп Торена бессмысленно смотрел перед собой. Скелет сидел, привалившись спиной к стене, в коридоре без света. Он не был мёртв; он был нежитью. И он не двигался.

Ничто к нему не приближалось. Тёмные тени скользили, шли, катились, сочились, парили, телепортировались, ползли или двигались как-то ещё мимо него, не обращая на скелет никакого внимания. Ничто не пыталось убить Торена, что было странностью для этого подземелья. Но чудовища и прочие твари не связывались с Тореном.

Не из страха и не от недостатка злобы; здесь, внизу, водились твари, что не ведали страха и упивались возможностью причинить боль чему угодно, даже нежити. Но они проходили мимо Торена, потому что он просто сидел и не двигался. Для большинства он был бы всего лишь ещё одним скелетом, а их в подземелье было немало. Но глаза Торена тускло горели в глазницах.

Он был ещё жив.

Вот как это случилось.

Торен приближался к Лискору с отрядом нежити, который забрал из Эстхельма. Он был в ярости и замышлял месть тем тупым Гоблинам, Рыцарю и Людям, а особенно — Лионетт. Она была само собой разумеющейся в любом сценарии мести. Торен просто её не любил.

А потом он это почувствовал. Не то чтобы что-то оборвалось, и не то чтобы что-то было перерезано. Скорее… было ощущение, будто что-то потянулось в самый центр существа Торена и выдернуло оттуда часть.

Мановая связь между ним и Эрин исчезла. Она исчезла, и в следующие мгновения паники и смятения Торен осознал, что умирает.

Потому что запас маны иссяк, и Торен подходил к концу. Он и так уже истощил ману в бою в Эстхельме; теперь же она словно покидала его тело всё быстрее с каждой секундой.

Он знал, что умрёт. И потому Торен потянулся вовне, чувствуя, как заклятье в его теле сжигает его жизненную силу. Он искал что-нибудь, хоть что-то, что могло бы дать ему ещё несколько секунд, — и нашёл.

Ману. Магию. В телах зомби и гулей, что следовали за ним. И Торен потянулся и… забрал её у них.

Тогда он этого не понимал. Теперь, сидя во тьме Подземелья Лискора, Торен понял. Он украл ману у нежити. Она у них была. Именно она давала им способность двигаться, действовать. Без неё они стали бы мёртвыми телами или костями. Как Торен.

Но ему нужна была мана, и Торен потянулся и забрал её. Это не должно было быть так просто, но это была мёртвая свита, которой Торен управлял своим Навыком [Повелевать Малой нежитью], и потому в каком-то смысле они принадлежали ему. Так что он забрал их магию и почувствовал, как она наполняет его. Недостаточно, но больше, чем у него было.

Значит, он мог красть магию. По крайней мере, у того, что ему принадлежало. Это было откровением для Торена, хотя, опять же, тогда он был не в том положении, чтобы это осмыслить. Теперь скелет думал об этой новой способности отстранённо, без настоящего интереса.

Он был как… штука, которая высасывает всякое… из всякого. Подходящего слова у Торена в голове не нашлось. Соломинка? Вот оно! Соломинка. Он был как Соломенный скелет, нечто, способное питаться маной других вещей. Или, может, губка. Губчатый скелет.

Названия не имели значения. Спасла Торена именно наука. Он забрал жизнь у нежити, увидел, как она падает на землю, снова становясь безжизненными трупами. Он выжил. Но мана у него всё равно кончалась.

Так что он стал искать ещё. Внезапно лишившись того, что держало его в живых, Торен теперь был сосредоточен на этом. Как тот, у кого нет кислорода, был бы сосредоточен на дыхании. А магия была повсюду вокруг! Она была в земле, в воздухе, в траве…

Но слишком, слишком мало. Может, зомби и смог бы существовать на этой рассеянной мане, но Торен был как бушующий костёр рядом с их скромными факелами. Что-то в нём прожигало магию с невероятной скоростью. Эрин снабжала Торена не таким количеством маны, какое дал бы кто-то вроде Сирии или Пишеса, но и этого хватало, чтобы поддерживать его.

В поисках Торен почувствовал что-то глубоко в земле. Что-то мощное. Источник силы. Он искал способ добраться до этого места и вспомнил про подземелье. Он вспомнил, где провалился внутрь, и отчаянно пробрался к тому месту.

Там он встретил маленькую белую Гнолл, что раньше жила в таверне. Мрша? Мрша. Она бросила один взгляд на Торена и убежала. Она умчалась прямо к той самой расщелине, куда направлялся Торен, и вправду свалилась туда сама!

Она была неуклюжей. И отпустила руку, когда Торен потянулся её вытащить. Он и сам не был уверен, собирается ли заколоть её или отпустить в любом случае; ему просто нужно было убрать её с дороги, чтобы попасть в подземелье. Но она упала, и на том дело кончилось.

Важен был спуск самого Торена. Он осторожно спустился на несколько футов в подземелье по отвесному обрыву, потерял хватку и покатился на дно. Он не разбился — но переломал несколько костей.

Но зато оказался в подземелье. И о, благословенно, там была магия.

Она наполняла тёмные коридоры подземелья. Из некоторых залов она буквально исходила лучами, и Торен знал, что этой рассеянной энергии хватило бы, чтобы питать сколько угодно нежити или иных чудовищ. Её было достаточно, чтобы и вправду наполнить его магической энергией — настолько, что он мог бы пересобрать себя несколько раз, если понадобится.

Это было облегчением. Но Торен тогда не сражался. Внезапно избавленный от нужды выживать, скелет увидел, как маленькая Гнолл убегает во тьму, и услышал её вой. Он видел, как авантюристы и большой Дрейк с похвальным мастерством и отвагой убивают два десятка чудовищ. Он видел, как они выбрались из ямы.

И он ничего не почувствовал. Торен сел, пока бушевала битва, пока убийство — его любимое занятие — творилось направо и налево. Он сидел и был недвижим. Потому что теперь Торен осознал правду. Ужасную правду, которая держала его на месте. Которая не желала уходить.

Эрин Солстис была мертва.

И это была его вина.

Связь между Тореном и Эрин исчезла. Она больше не снабжала его маной. Причина этому могла быть лишь одна, Торен это знал.

Её не стало. Он подвёл её под смерть.

А ведь он этого не хотел.

Ладно, ладно. Он намеренно утащил Эрин за много миль от её таверны и намеренно оставил её у пещеры со спящим медведем. И, может, Торен швырнул пару камней в стаю волков, уходя. Но это была всего лишь шутливая попытка убийства, походя, между делом! Он не… никогда не думал, что это случится.

Странно. Торен зашевелился. Он лёг на левый бок, повернув голову, чтобы уставиться на остальное своё тело. Тогда он пытался подвести Эрин под смерть, полный злости из-за того, что его заставили таскать её за собой, и из-за этих тупых колокольчиков, но в глубине души он не думал, что её и вправду убьёт медведь.

И это было странно. Торен был мёртв. Он умел распознать, когда у него странные мысли. Почему он не ожидал, что Эрин умрёт? Все умирают. Даже нежить.

Теперь Торен понимал смерть. Он знал её близко. И убийство. Оно ему нравилось. Торен научился убивать животных, чудовищ и людей. Всё одно и то же. Всего-то и нужно — колоть, лучше чем-нибудь острым, вроде меча. Торен был в этом хорош. Он был колольщиком спереди, колольщиком в спину, колольщиком сбоку, а когда сходило с рук — колольщиком в глаз.

Умереть могло что угодно. Торен был уверен, что достаточно острым мечом убьёт что угодно. Но Эрин? Как могла умереть она? Она была… Эрин. Человек, что дал ему цель, второй (и более важный) человек, которого он вообще видел. Его Хозяин. Или Хозяйка. Он не хотел, чтобы она умерла.

Торен помедлил.

Ладно, он хотел, чтобы она умерла. Но часть его на самом деле не ждала, что это случится. Торену это просто казалось невозможным. И вправду всё ещё казалось невозможным.

Он помнил, как Эрин сражалась со Скиннером, отбивалась от сотен нежити, пела… и её партии в шахматы с Антиниумами. Она была… была… в центре того мира, что знал Торен. Он мог вообразить, как убивает кого угодно, вообразить чьё угодно мёртвое тело, но только не её.

Он не мог поверить, что она вот так просто умрёт. Но она умерла. И это была его вина. Потому что он бросил её. А защищать её было его долгом.

Он оставил этот долг. Бросил его. И только теперь Торен раскаивался. Эрин была мертва. Мертва и никогда не вернётся.

Впервые он подумал о смерти как о чём-то плохом. Мёртвые вещи Торена не тревожили. Он сам был мёртв. Ну и что с того, что вещи никогда не двигаются? Это не имело значения. Но Эрин — она не шевельнётся. Никогда. Она была мертва. Она сгниёт. Она никогда не заговорит.

Она была мертва.

Навсегда.

В его разуме негде было спрятаться. Торен не мог лгать самому себе. Он был мёртв, и утешительных иллюзий больше не осталось. Только мучительная реальность.

Она была мертва.

И это была его вина.

Спустя какое-то время — после того как на его теле осела пыль, — Торен пошевелился. Он встал. Не потому, что ему полегчало; Торен никогда не забывал. Память у него не блёкла; она была свежа, как то мгновение, в которое он всё это пережил. Но он чувствовал, что должен что-то сделать. Сидеть не помогало.

Торен привалился к стене, как, он видел, делала Эрин, когда была расстроена. Лучше ему не стало. Может, стена не та?

Он попробовал то же самое у противоположной стены. Без толку. Торен стукнулся черепом о камни. Это тоже не помогло. Он огляделся в поисках меча и вспомнил, что бросил его и всё остальное в спешке, когда добирался сюда.

Итак. Он был безоружен, заперт в подземелье, полном жутких чудовищ, и Эрин была мертва. Торен уставился на стену. Если не считать последнего, всё было прекрасно.

Ничто не было прекрасно. Ничто и никогда не будет прекрасно. На секунду Торен задумался: не выйти ли в коридор и не найти ли чудовище, чтобы оно пару раз разнесло его тело. Или, может, выбраться из подземелья и лечь в снег, пока у него наконец не кончится мана.

Для Торена мысль о забвении таила в себе своё особое очарование. Но была в нём часть, что страшилась пустого взгляда в глазах мёртвых. В конце концов, у них был второй шанс — вернуться нежитью, как Торен. Но если умрёт он, что тогда?

Если Эрин станет зомби или Гулем, останется ли в ней хоть что-то от неё? Торен помедлил. Он не хотел видеть мёртвую Эрин. И он не хотел умирать. Была в нём сильная часть, которая об этом кричала.

Да. Смерть не была для Торена вариантом. Несмотря ни на что, он хотел жить. И потому Торен жил. Он отряхнулся, огляделся и принялся думать.

Он был жив. Хорошо. Хорошее начало. Теперь… что? Он был в подземелье, потому что теперь остался сам по себе. Потому что у него не было маны…

Нет, вычеркнуть это. Потому что он тратил слишком много маны! В теории он мог бы жить, как обычный скелет, на поверхности. Но становилось всё очевиднее, что Торен — не обычный скелет.

Разумеется, потому что он мог повышать уровень. И думать. И у него было имя. Но было и что-то ещё.

Торен ощупал своё тело. Костлявые пальцы натыкались лишь на жёлто-белую кость. Что-то было с ним не так?

Он осторожно вытащил ребро и рассмотрел его. Не-а. Обычное ребро. Его ребро. Торен швырнул его через плечо и стал ждать.

Спустя секунду-другую ребро поднялось с земли и полетело обратно к его телу. Оно со щелчком встало на место. Торен уставился на приросшее обратно ребро.

Вот это уже. Это было ненормально. Ни один другой скелет, встреченный Тореном, — ни нежить, ни обычный — так не делал. Но почему так происходило?

Торен подумал секунду, а затем пораскинул чувствами. Он смотрел не зрением, а той странной способностью, которую совсем недавно применил от отчаяния. Он потянулся вовне и стал искать магию разумом.

Вот. Торен оглядел себя в мыслях. Он мог… ощущать магию в себе. Её было изрядно, но она не была однородной. У неё было течение. Она занимала его кости. По сути, кости и были тем местом, где хранилась мана. Торен видел, как она струится по костям, впитанная из подземелья заклятьем, что оживляло его. Но были и точки, где она сгущалась, где его тело расходовало больше маны.

Определённые кости, если точно. Торен насчитал четыре.

Кость первая? Второе снизу левое ребро. Кость вторая — правая голень. Большеберцовая, не малоберцовая. Кость третья — ключица. Левая. И последняя кость… четвёртое сверху ребро справа.

Почему они были другими? Пальцам Торена они казались ничем не отличными от… погоди-ка. Он подозрительно ощупал концы ребра. Два «особых» были чуть короче остальных! А вот здесь — большеберцовая кость была короче, чем та, что справа! Он был несимметричным!

Это негодование длилось лишь секунду. Торен подёргал кости, вынимая рёбра, чтобы разглядеть их. Почему эти кости были другими? Почему они расходовали больше маны и почему не совпадали с остальным его телом? Торен мог лишь предположить, что дело в том, что он не один скелет.

Он был несколькими скелетами.

[Рыцарь-скелет] обдумал это. Затем он упал в обморок.

——

По правде, это был не совсем обморок. Торен просто повалился набок и лёг на землю, как, он видел, разок-другой делала Лионетт, когда он ронял ей на голову ворох кишок Корусоленя. Через некоторое время он поднялся, но потрясение никуда не делось, заставляя его руки дрожать.

Он был несколькими скелетами. Это знание Торен воспринял как предательство. Почему никто ему не сказал?

Хотя… в этом был смысл. Торен был слишком умён и могуч, чтобы быть одним скелетом. Он кивнул сам себе, довольный этим объяснением. Затем нахмурился, точнее, подумал о том, чтобы нахмуриться.

У него была способность чувствовать ману. Не просто рассеянную ману, а взглянуть на что-то и определить, где мана сгущена. Полезно, но и загадочно. Ведь Торен никогда не изучал Навык [Чувство маны], если это вообще был Навык. А значит… Торену понадобилось несколько минут, чтобы разгадать эту загадку. Когда он разгадал, то от удивления сшиб себе голову с тела.

У тебя может быть умение, которое не является Навыком.

Это было умопомрачительное откровение. И оно тут же заставило Торена усомниться во всём, что он, как ему казалось, знал. Если можно быть хорошим в чём-то без Навыка — например, в бое на мечах, — почему бы не научиться всему, чему можешь, вместо того чтобы пытаться повышать уровень и получать Навыки?

Может… может, потому что другие люди не так хороши в учении, как Торен? Он прекрасно учился. Он выучил, что нельзя приносить в таверну дохлую рыбу (если только она не тщательно высушена и не по кускам), как разжигать огонь, как носить тарелки, не разбивая их, как донимать Эрин, чтобы она выпустила его наружу…

Но Торену пришло в голову, что есть вещи, которые он умеет делать, но не знает, что умеет. Его способность чувствовать ману, к примеру. Это было странно. Могли ли все скелеты так делать? А все живые люди?

Нет. Наверняка нет. Но если Торен так умел, что ещё он мог заставить своё тело делать?

Он не был уверен. Это была ещё одна вещь для изучения, но сейчас Торена больше заботило выживание. Потому что он выживет. Он будет жить. Он не знал, как умирать. Должно быть, забыл как.

К тому же было резонно, что Торен лучше умел жить, чем умирать. Он жил всё время, а умер лишь однажды (насколько знал). Раз он умер всего раз, значит, был в этом не очень-то хорош.

Так что — жить. А часть жизни — это изучение, выяснение, где он находится. Торен огляделся.

Было темно. Торена это не тревожило. Но во тьме мало что было видно. Коридор был длинным, широким, высоким и наполненным прочими бесполезными прилагательными. Торен уже бывал здесь и знал, что коридор ведёт лишь к другим перекрёсткам и проходам того же рода.

Это место было лабиринтом. И, к несчастью или к счастью, смотря как посмотреть, оно было полно чудовищ. Торен видел их, когда впервые провалился сюда и удирал от зачарованных доспехов.

Он побегал вокруг, нашёл огромную лестницу, ведущую вверх, промчался через несколько залов — один был полон огня, в другом была какая-то заклинательная ловушка, сквозь которую он проскочил, — а потом оказался в зале с кучей статуй и дырой в стене. Он выскочил оттуда и встретил ватагу Гоблинов, которые оказались очень полезны и помогли ему прикончить те треклятые доспехи на поверхности.

Короче говоря, Торен понятия не имел, где находится. Он знал лишь, что «наверху» есть залы с ловушками, «здесь» — лабиринт, полный чудовищ, и, предположительно, ещё много подземелья, которое он не исследовал. Но выход был.

Пока что Торен отбросил мысль о том, чтобы искать выход из подземелья. Это, по иронии, было для него самым опасным вариантом — при отсутствии источника маны. Чтобы подняться наверх, ему понадобилось бы зелье маны или способ вырабатывать больше магии, чтобы существовать. Так что придётся остаться здесь.

С чудовищами.

Торен похлопал себя по боку и вспомнил, что где-то оставил меч. Он поискал его.

Вот. Торен подобрал слегка затупившийся длинный меч и критически осмотрел его. Железный, гарда треснута, кое-где покрыт засохшей кровью. Не идеален для рубки, но сойдёт.

Меч? Есть. Торену нужны были доспехи, щит и, может, безопасное место, куда убежать, если он нарвётся на беду. Он отправился на поиски.

Первым, что нашёл Торен, было пятно крови. Жёлтое. Он уставился на него, а затем заметил рядом лопнувший мешок плоти. Он выглядел раздавленным. Торен осмотрел останки на предмет чего-нибудь интересного.

Не-а. Что-то было убито, причём особо тяжёлым ударом. Вот и всё.

Скелет пошёл дальше. Следующим, что он нашёл, был убийца. Это было огромное, похожее на медведя существо, всё в шерсти и когтях, но оно держало молот. Оно было мертво. Одной рукой оно сжимало короткое жало у себя в боку; практически царапина. Но Торен смотрел на оскаленные зубы твари и искажённое болью выражение и знал, что она умерла от яда.

Странно. Медведеподобная тварь как бы напоминала Гнолла. Торен прислонил её к стене, чтобы получше рассмотреть. Грудь у неё была покрыта шерстью, и никакой одежды, кроме набедренной повязки, что скрывала… Торен отогнул её… ещё больше зверя. Это разочаровывало. Торен всегда гадал, что скрывает одежда, но оказалось — просто ещё того же самого. Он пренебрежительно ткнул в свисающую часть твари, а затем осмотрел её морду.

Гноллские черты тут определённо были, но у этого существа спина была куда шире, а Гноллы и так были довольно крупными. Зубы были больше, голова — приземистее и на самом деле казалась чуть меньше, а у этого не-Гнолла были длинные и опасные когти, совсем не как лапы Гнолла.

Может, это какой-то родич Гноллов? Торен покачал головой. Он оглядел молот и решил, что тот тоже не для него. Слишком тяжёлый.

Впрочем, жаль было просто оставлять мёртвого не-Гнолла здесь. Торен подумал, что из него вышел бы отличный зомби; практически неубиваемый. Но он не умел поднимать мёртвых, только повелевать ими. Так что он оставил тело здесь и пошёл дальше.

По коридору, мимо светящихся рун на стенах. Торен уставился на пару из них, когда они зажглись, почуяв его присутствие. Он не придал им особого значения, пока не прошёл мимо их скопления. Они ярко позеленели, вспыхнули, и взрыв разнёс скелет на куски.

За то время, что ушло у Торена на пересборку, он заключил, что лабиринт, вероятно, полон таких ловушек. Он чувствовал, как вокруг них сгущается магия. Торен поднялся, бросил меч, вернулся за молотом к мёртвому не-Гноллу и прибежал обратно. Он принялся яростно колотить тяжёлым оружием по рунам на стене, но не оставил ни вмятины, даже когда головка молота отломилась от крепкого деревянного древка.

Ладно, руны останутся тут. Торену просто надо было их избегать. Это он мог. Он протопал мимо рун, огибая их и держась другой стороны коридора. Он прошёл ещё десять шагов — и провалился в ловушку-яму.

Вот это не была его вина! Правда, после того как он злобно выбрался наружу, Торен разглядел приподнятую каменную плиту, что вскоре раскрыла землю, отправив его падать в неглубокую яму, полную острых каменных шипов и костей. Но откуда ему было знать, что она там?

Торен пошёл дальше, внимательно приглядываясь к земле, стенам и потолку. Он высмотрел ещё пять ловушек в этом коридоре, обошёл их все, а потом заметил мёртвого паука в конце коридора. Он был вполне мёртв; что-то сожгло его дотла. Причём совсем недавно, потому что он был ещё немного горячим.

Ещё одно чудовище. Так-так. Торен обнаружил, что стоит на Т-образном перекрёстке, и направился налево. Он нахмурился, заметив на земле кусочки панциря или какие-то другие чёрные обломки. Затем он заметил паутину и замедлился. Дойдя до открытого дверного проёма в конце, Торен осторожно просунул голову внутрь и посмотрел вверх.

Ох ты. Такова была мысль скелета. Взгляд Торена явил ему огромный круглый зал-колонну, куда более протяжённый по вертикали, чем по горизонтали. И во всю высоту зала, сидя в паутине, ухаживая за огромными коконами своего потомства, свисавшими со стен, с потолка, сбитыми в грозди, словно виноград, сновали тени, крались силуэты.

Пауки-щитоносцы.

Торен оглядел их. Ни один из пауков не уловил, что он здесь, так что он осторожно попятился на цыпочках. Пауков он не боялся, но некоторые из них были большими. Вот, значит, до каких размеров вырастают Пауки-щитоносцы? Некоторые из тех, что были у самого верха, были больше Каменных крабов.

[Тактик] в голове Торена подсказал ему, что войти в тот зал и сражаться, как он обычно это делал, — чистое самоубийство. Остальной Торен согласился. Но посмотреть-то не повредит. Он снова просунул голову за угол и увидел нечто, от чего вдруг замер.

Поун. Зоркие не-глаза Торена выхватили безмолвную фигуру, что вырывалась, пока несколько Пауков-щитоносцев тащили её в зал из другого входа. Это был Поун! Торен с интересом наблюдал, как Антиниума волокут к кокону. Тот лопнул, и наружу хлынули бесчисленные крошечные паучки. Они облепили Антиниума, пока Поун отбивался, но их было слишком много, и он был весь в паутине. Через мгновения отчаянные метания замедлились. Паучата-щитоносцы продолжали грызть свою добычу. Поун был мёртв.

Торен подумал, что бы сказала об этом Эрин. Ему было жаль Поуна. Но Поун был мёртв. И, о, гляди-ка! Торен заметил ещё одного Поуна, которого волокли в зал. Этот Поун был уже мёртв.

Два Поуна? Погоди-ка. Глаза Торена сузились бы, будь у него кожа. Не было двух Поунов. А затем он увидел ещё Антиниумов, которых втаскивали внутрь, и ещё, частично объеденных, подвешенных в паутине.

Погоди-ка. Ещё Антиниумы? Торен подумал об этом и заключил, что, может, это были не Поун. Может, это были просто… те другие, что иногда приходили в таверну Эрин. Но у них не было имён, так что Торен их не помнил. Он уставился на всех прочих не-Поунов и пожал плечами. Что вообще Антиниумы делали здесь, внизу? Разве они не знали, что тут опасно?

Торен отвернулся от гнезда Пауков-щитоносцев и заметил кое-что ещё интересное. Среди мусора вокруг логова пауков валялись и другие останки их жертв. Торен увидел жало, вроде того, что он видел раньше, багровую клешню без тела, сгнившую руку, что казалась слишком тонкой и маленькой, чтобы принадлежать Человеку, и голову. Она уставилась на Торена, а он уставился в ответ. Что ж, здесь, судя по всему, водились ещё и гигантские сороконожки.

Кругом было столько чудовищ! Ладно, может, они и не выскакивали каждые два фута, но население подземелья явно активно росло и снова урезалось до размеров, пока чудовища дрались друг с другом и сторожили свои логова.

Торен снова высунул голову из-за угла и оглядел раздутую пещеру Пауков-щитоносцев и непристойно поблёскивающие яйца, свисавшие с каждой паутинки. Он на секунду задумался о причине и следствии, о действиях и последствиях, о природе причинности вообще. Затем ему стало скучно, он швырнул камень в ближайшую гроздь яиц и дал стрекача.

Около двух десятков разъярённых Пауков-щитоносцев погнались за Тореном по коридору, пока он мчался мимо всех найденных им ловушек. Он остановился на перекрёстке и оглянулся. Ни один из Пауков-щитоносцев до него не добрался. Все они погибли на первой же ловушке, мимо которой Торен пробежал, потому что видел магические руны, спрятанные в грязи.

Пауки-щитоносцы, точнее, то, что от них осталось, были разбросаны вокруг ловушки, по большей части кусками. Торен уставился на руны. Сейчас они не светились, но ему было любопытно, как именно они убили Пауков-щитоносцев.

Торен помедлил, огляделся и вернулся, чтобы найти ещё Пауков-щитоносцев. Когда ему наконец удалось заманить нескольких к ловушке, Торена ждало жуткое зрелище.

Пауки-щитоносцы лопались, стоило им пересечь заколдованный участок пола. Никакого ожидания, никакого предупреждения. Они просто взрывались изнутри, словно кто-то вдул им прямо в брюхо огромный пузырь воздуха и заставил их разорваться.

Это было так занятно, что Торен заставил ещё восемь пауков активировать ловушку, пока магия не перестала работать и ему не пришлось затоптать последнего паука ногой. Но хотя энергия заклятья истощилась, Торен чувствовал, как скрытая магия подземелья медленно трудится, восполняя её.

Итак, ловушки останутся тут. Чудовища либо учились их избегать, либо погибали. И они, как правило, процветали, пусть и на диете из Антиниумов и друг друга. Торен кивнул сам себе, уходя из коридора, и сделал мысленную пометку вернуться и позабавиться, взрывая пауков, как-нибудь потом. Он свернул ещё раз налево, потом направо, вжался в стену, услышав звук, а затем увидел, как коридор переходит в лестницу.

Не ту лестницу, что вела наверх, к залам с ловушками. Пурпурное пламя в глазницах Торена сжалось в точку, когда он уставился на короткую лестницу вверх. Что это теперь? Он видел ещё руны на выступе там, где стена спускалась, перекрывая коридор, оставляя на своём месте лишь металлическую дверь. Они светились над простой дверью. Не заклинание, а слова. Послание, высеченное в камне и зачарованное длиться вечно.

Торен оглядел буквы. Все они были соединены между собой. Плавное, изящное письмо. И что было любопытнее всего для Торена — это были не те слова, что использовали Эрин или прочие люди вокруг Лискора. Этот язык был совершенно другим.

Любопытно было, что все для Торена в основном говорили на одном языке, но писали по-разному. Однако Торен с лёгкостью читал и мёртвые языки, и живые. Это был всего лишь смысл, а его мёртвый разум мог перевести любой смысл.

Не то чтобы эти слова обязательно что-то значили. Тут говорилось то же обычное, что Торен привык читать. Он всё время что-нибудь читал в таверне Эрин. Всё было одно и то же.

Скидка на рыбу! 2 сер. — ешь сколько влезет!

Не растаскивать посуду! Это тебя касается, Релк!

Ужасная смерть ждёт всех, кто войдёт сюда. Ваши тела будут забраны и станут частью Матери Могил.

Всё одно и то же, право слово. Торен пренебрежительно прошёл мимо высеченных на стене предупреждений и поднялся по ступеням. Он открыл дверь и скрылся за ней. Через десять секунд он быстро вышел обратно из двери, захлопнул её и решил спешно отправиться куда-нибудь ещё. Из дверного проёма вырвались какие-то твари, погнавшиеся за ним, но далеко они его не преследовали.

——

А потом Торен нашёл мёртвого авантюриста.

Она была не более особенной, чем предыдущие, встреченные Тореном, — по крайней мере, так ему показалось на первый взгляд. Тут были мёртвые авантюристы, мёртвые чудовища, мёртвые звери — несколько птиц, вот уж чего, вероятно, залетевших сверху. Но было у этого авантюриста то, чего не было у прочих тел, попадавшихся Торену.

Плащ.

Он был обёрнут вокруг неё. Плоть авантюристки сгнила, хотя Торен ещё различал её оскаленные зубы, рычащие с вызовом. Ладонь у неё была раскрыта, пальцы скручены и переломаны. Вероятно, она держала меч, но кто — или что — убил её, забрал его, вырвав из её смертной хватки.

Торен мог сказать, что она мертва, ещё и потому, что у большинства авантюристов есть горло. У неё оно отсутствовало.

Прочие мёртвые люди, лежавшие вокруг неё, тоже выглядели так, будто пали в бою. Всего было двенадцать тел, довольно неплохо сохранившихся. Торен не был уверен, свежемёртвые ли они, по-настоящему мёртвые или просто старые. Будучи скелетом, он не особо переживал из-за последствий разложения, ведь все в итоге начинали выглядеть как он.

Но плащ. Он был обёрнут вокруг авантюристки. Торен осторожно нагнулся и стянул его с мёртвой женщины. Ему пришлось расстегнуть застёжку на шее, но затем плащ оказался у него в руках. Он держал его перед собой, оценивая.

Это был… ну, это был потрёпанный коричневый плащ, слегка дырявый и уж точно ничего примечательного. Если бы у Торена был дом. И если бы Эрин была жива, чтобы ей написать. Но плащ обращался к нему.

Что-то в разуме скелета говорило ему, что плащ важен. Это была не [Тактик]-часть его, не воин и не та часть, что подсказывала, что плащ можно постирать, чтобы Эрин не жаловалась на запах, — нет, это было что-то другое. Новая часть Торена, оживающая, обращающаяся к остальному в нём.

Это было смутное чувство стиля. И Торен чувствовал, что у плаща стиля хоть отбавляй, особенно на его плечах.

Осторожно он набросил плащ на себя и надел его. Скелет оглядел себя. Он не мог увидеть общего впечатления, которое производил в плаще, но чувствовал, что выглядит хорошо.

Одежда. Мода. Стиль. Эти слова никогда не занимали Торена, но плащ пробудил в нём что-то. Эрин вечно суетилась из-за одежды — порвана ли она, грязна ли, надета ли или… у неё была большая проблема с тем, что Торен пялился на неё без одежды.

Может, это было важнее, чем думал Торен? Скелет размышлял об этом, ища, чем бы полюбоваться на себя. В конце концов, одежда — это не доспехи. Она едва ли остановит скверный чих, не говоря уж об ударе меча. Так что, может, ценность одежды была просто в том… чтобы хорошо выглядеть.

Ага! Торен нашёл, что хотел, в котомке мёртвой авантюристки. Он вытащил разбитый осколок, что сиял во тьме. Кусок зеркала, наверное. Да, Торен порылся в котомке мёртвой авантюристки и нашёл остальные осколки, все разбитые. Он аккуратно собрал их на земле и принялся изучать себя.

Скелет в плаще уставился на Торена снизу вверх. Он смотрел на него в потрясении. Это был скелет. В плаще. И всё.

Совсем не круто.

Торен поник. Он и правда думал, что плащ будет смотреться на нём потрясающе, но нет. Он просто как бы обвис на его теле. Он не развевался на ветру! Главным образом потому, что в подземелье ветра не было.

Он сорвал плащ и швырнул его на землю. Для верности Торен потоптался по нему. Он не выглядел хорошо. Эрин в некоторой одежде выглядела хорошо. Торен отчётливо помнил, как она выглядела после битвы со Скиннером — рубашка и штаны порваны, вся в крови, грязи и кишках. Вот это был вид. Этим Торен мог восхищаться, и тем надоедливым [Рыцарем], с которым он дрался в Эстхельме. Если бы он, Торен, сражался с таким блестящим противником, он бы немного впечатлился.

У них был стиль. У Торена — нет. Он пнул плащ, уставился на него, а затем поднял обратно и любовно погладил. Это был хороший плащ. Он обращался к нему. Да, плащ был не виноват; виноват был Торен! Просто на нём было недостаточно надето, чтобы плащ смотрелся хорошо.

Торен огляделся. Здесь была группа мёртвых авантюристов. У всех была одежда. Торен нагнулся и принялся присваивать её. Он не знал, зачем это делает. Просто мысль.

Эрин носила одежду. Так что и Торен будет. Просто чтобы посмотреть, каково это. Ведь всё, что напоминало Торену об Эрин, причиняло боль — но боль была сильнее, когда он пытался забыть.

И вот Торен оделся впервые с тех пор, как был создан. Это было трудно. Не потому, что ему не хватало одежды, а потому, что так тяжело было снять её с мёртвых тел, ничего не порвав! Торен никогда не узнавал, что такое пуговицы, ремни или застёжки. Он загубил немало штанов, прежде чем понял, что они крепятся к поясу и что если тянуть слишком сильно, то стянешь штаны прямо вместе с ногами трупа.

Но одежда у него всё же появилась. Большую часть Торен присвоил у мёртвой авантюристки — по той простой причине, что раз она была достаточно модной, чтобы носить плащ, у неё, вероятно, был хороший вкус. Поверх одежды на ней были кожаные доспехи, кое-где пробитые. Сперва Торен не обратил на них внимания и принялся натягивать её одежду.

Она висела на нём мешком. Торен уставился на себя в зеркало и уныло подёргал очень свободную, очень плохо сидящую одежду. Авантюристка была не такой уж крупной, но у неё была кожа. У Торена — нет.

Но всё же он не сдавался. Торен стянул рубашку с кого-то ещё и разодрал её, чтобы набить своё тело и рубашка сидела как надо. Он принялся собирать наряд, надевая вещи. Потрёпанный плащ, штаны, рубашка… Торену пришлось надеть жёсткие кожаные доспехи под одежду, чтобы придать одежде объём на его тощем каркасе. Это сделало его достаточно массивным.

Собственно, Торен считал себя нормальным, а всех остальных — непристойно толстыми и грузными. Глубины анорексии и близко не подошли бы к каркасу Торена. По крайней мере, до самого конца.

Теперь, выглядя более-менее прилично по-человечески, Торен попытался сообразить, куда полагается надевать остальную одежду мёртвой авантюристки. Он видел, как Эрин пользуется лифчиком, — да и видел её голой, к великому её неудовольствию, — но на своём теле смысла в нём не видел.

Впрочем, и в одежде-то смысла было немного, так к чему придираться? Торен напихал в лифчик тряпья и похлопал, чтобы всё смотрелось правильно. Затем он понял, что ему нужно что-то для головы. Ведь если он собирался выглядеть как Человек, как Эрин, ему надо было ещё и избавиться от ухмыляющегося черепа, что смотрел на него в ответ из зеркала. Торен подумал, как это сделать.

Шляпы не годились. У плаща был капюшон, но спереди черты Торена были бы вполне очевидны. Торен подумал об этом и оглядел лицо мёртвой авантюристки. Он мог бы его срезать, но лица, вероятно, не так-то легко подделать. К тому же оно уже гнило, что Торена не тревожило, а вот мухи — да.

Маска. Да, вот оно. Торен поискал маску, но ни у одного из авантюристов её не было. Слегка раздосадованный, он гадал, где бы ему смастерить что-нибудь, чтобы скрыть лицо, и его осенила блестящая идея.

У мёртвых Пауков-щитоносцев были прелестные панцири. Правда, многие из них были разбиты ловушкой на куски, но чудесная штука в пауках была та, что у них была паутина. Немного труда — и Торен смастерил маску, что закрывала всё его лицо. Он осторожно прилепил её к передней части черепа паутиной и потопал обратно к зеркалу осмотреть свой новый облик.

Скелет затаил дыхание, когда скелет на земле шагнул в поле зрения. Только вот в зеркале скелета не было вовсе.

Стройная женская фигура смотрела на Торена снизу вверх. Она была женской, потому что у неё были выпуклости в нужном месте и потому что у неё были кое-какие изгибы, над которыми Торен по-настоящему упорно потрудился. На ней была грязная одежда, оборванная и потрёпанная, обмотанная и закреплённая обрывками ткани. Облик, вообще-то, был не так уж плох, а обмотки добавляли «воинского» вида в голове Торена.

Но что по-настоящему связывало таинственную фигуру воедино, так это маска и плащ. Тёмно-коричневый плащ вихрился вокруг воительницы, когда та подняла одну руку в перчатке, чтобы поправить маску на лице. Маска была тёмно-чёрной, поверхность блестящей и шершавой. Она закрывала лицо, оставляя лишь две узкие щели для глаз…

Восхищение Торена оборвалось, когда он понял, что глаза фигуры в зеркале светятся. В смятении он нагнулся и увидел два пурпурных пламени, мерцающих в прорезях его маски. Торен выругался. Они его выдавали! Он крепко задумался. Мог ли он обойтись, если бы закрыл прорези в маске? Нет, тогда он бы не видел. А что насчёт того, чтобы приглушить пламя? Мог ли он так?

В зеркале Торен увидел, как пламя в глазах фигуры медленно тускнеет. Оно становилось всё меньше и меньше, а затем, совершенно внезапно, погасло.

Торен отшатнулся. Он ощупал свои глаза, огляделся. Он всё ещё видел! Но когда он посмотрел в зеркало, различимы были лишь тёмные щели на маске. Было не понять, кто смотрит наружу. Под ней мог быть кто угодно. Человек, или Дрейк — нет, у Дрейков хвосты. Или Гнолл — но Гноллы были крупнее…

Ладно, под ней мог быть любой Человек. Или Полуэльф! Фигура выпрямилась. Она полюбовалась своим оборванным видом, лицом в маске, своим тонким, но не по-мертвецки тощим каркасом. Она приняла позу и почувствовала, как внутренности её «тела» смещаются, удерживаемые липкой паутиной Пауков-щитоносцев и надетой одеждой.

И она улыбнулась. Она провела пальцем по маске, изображая улыбку.

Торен усмехнулся. У неё был стиль.

——

Час спустя Торену пришлось признать, что у стиля есть свои недостатки. Когда ей надоело бегать по подземелью, позировать и любоваться собой в зеркале, она начала испытывать пределы своей новой формы.

Потому что это было новое тело, или почти что. Торен чувствовал, будто эта новая форма — сама по себе человек. Сама по себе. Этот новый Торен был больше похож на Эрин, больше на Человека. У неё в таком виде было больше слабостей, но Торен чувствовал, будто так она понимает Эрин лучше.

И одна из вещей, которую она поняла, — насколько раздражающей была одежда. У Торена была возможность схлестнуться с несколькими тварями за то время, что она провела одетой. Первыми противниками, которых она нашла, были довольно неприятно крупные личинки, высотой Торену по пояс и шире, чем она, явившиеся попировать телами.

Торен убила их, хотя бы потому, что чувствовала себя обязанной мёртвому отряду авантюристов. Но это оказалось заметно тяжелее, чем она ожидала. Она пыталась перекатываться и нырять, пока личинки слепо прыгали на неё, стараясь повалить, и обнаружила, что стала медленнее, менее проворной.

Из-за боя в одежде Торен чувствовала себя так, будто двигается замедленно. Она не могла откатиться и нырнуть в сторону, и не могла изгибаться под безумными углами, чтобы полоснуть врагов, как обычно. Личинок она, конечно, всё равно убила; это были медлительные кляксы, и стоило проткнуть их и вправду толстые шкуры, как из них вываливались кишки.

Но это привело ко второй проблеме, а именно: чудесная одежда Торена теперь была грязной! Она смахивала слизь, покрывавшую её руки, весьма расстроенная внезапной переменой в своей внешности. Так вот почему Эрин без конца твердила ему не таскать грязное в её таверну! Она могла только представить, как усердно придётся тереть, чтобы вывести пятна.

Но Торен была счастлива, так, что не могла описать. Она носилась по подземелью, радостно рубя всё подряд, убегая и вообще развлекаясь. Это было что-то новое, что-то волнующее! Драться, не повреждая одежду, было испытанием, и было забавно думать, что никто и не подозревал, что их закалывает насмерть скелет, а не обычное живое существо.

Только вот не с кем было разделить это знание! По крайней мере, пока Торен не встретила группу авантюристов.

Прошло некоторое время после того, как Торен оделась. Она не смогла бы сказать, когда именно, — только то, что обзавелась изрядными брызгами крови поверх одежды и повысила уровень. Время в подземелье было трудно уловить. Но пока Торен шла по коридорам, размышляя, что скоро ей понадобится новый клинок — её порядком затупился от использования, — она услышала звук.

Тут же она напряглась и приготовилась драться. Или бежать. Прикинуться мёртвой, одетой как сейчас, было невозможно. Но эти звуки были не теми, что издавало бы чудовище. Торен недоверчиво повернула голову, услышав голоса.

— …Тут у меня борода мёрзнет, Инсилл! Каким кузнечным огнём нас понесло сюда без подмоги?

— Нет у тебя бороды, Даша. И магическая еда, которой нас накормила [Владелица таверны], позволяет использовать только одно зачарование за раз, помнишь?

— Хм. Она этого не знала.

— Но она вернула нам монеты, и мы обеспечены на ближайшие восемь часов. Терпи холод. О её магической готовке знают всего несколько групп, так что у нас есть шанс.

Торен зачарованно слушала два спорящих голоса. Люди? Здесь, внизу? Затем их прервал рычащий голос, тихий и властный.

— Одно зачарование не поможет нам ничем, если на нас нападёт что-то по-настоящему опасное. Нам стоит вести себя тихо. Мы на разведке. Сведения об этой новой части подземелья на вес золота, но только если мы вернёмся живыми.

Голоса разом смолкли. Торен помедлила. Они были прямо впереди. У неё в голове была грубая карта этой части подземелья, и она знала, что они прямо у той дыры, через которую она провалилась. Спустились ли эти авантюристы тем же путём? И если да, что Торен собиралась с ними делать?

Часть Торена точно знала, что делать. Убить их. Так он всегда и поступал. Убивать всё, что движется, ведь так можно повысить уровень! Но она заколебалась. Она задумалась…

А затем мягкий жёлтый свет затопил коридор. Он ошеломил Торена, потому что она так долго пробыла во тьме, что забыла, каким бывает свет. Он озарил тёмный коридор, обрисовал её фигуру. Она заметила группу из пяти авантюристов в тот же миг, что и они её.

Их было пятеро. Двое явно воины; невысокая женщина с топором впереди, в доспехах, стоявшая рядом с молодой женщиной с изогнутым мечом. Гнолл и фигура в капюшоне озирались через плечо, идя позади воинов и охраняя тыл. Гнолл держал короткий лук, а фигура в капюшоне держала что-то толстое и плоское в одной покрытой шерстью руке. Все они следовали за Дрейком с чёрной чешуёй, одетым в кожаные доспехи. У него в руке был кинжал. Все они замерли, увидев Торена.

— Берегись!

Гнолл выпалил это первым. Он вскинул лук, но [Маг] в капюшоне схватил его за руку.

— Не стреляй! Это авантюрист!

Торен уже рванулась вперёд, готовая врезаться в группу и сразить [Мага] своим Навыком, прежде чем сбежать. Но она замерла, услышав эти слова.

Авантюрист. Они решили, что она такая же, как они! На секунду голову Торена заволокло облаками, и она почувствовала, как блаженство пропитывает каждый дюйм её существа.

Они решили, что она выглядит как одна из них. Её одежда сработала! По одной только этой причине Торен не стала тут же пытаться перебить их всех.

И всё же в воздухе висело напряжение, пока авантюристы пятились от Торена. Гнолл отпихнул руку [Мага] и наложил стрелу на тетиву. Он не целился в Торена, но угроза была налицо. Двое воинов посовещались с Дрейком с кинжалом, и тот осторожно окликнул Торена.

— Эй? Мы дружелюбны! Ты авантюрист? Ты заблудилась? Смотри — мы не угроза!

Он вложил кинжал в ножны на поясе, и остальные авантюристы опустили оружие. После секундного колебания Торен опустила меч. Ей хотелось посмотреть, что будет, если она это сделает.

— Отлично! Э-э… ты в порядке?

Вот это… было проблемой. Торен замялась, потому что не могла говорить. Когда он носился повсюду и Эрин была жива, он часто мечтал, что мог бы открыть рот и что-нибудь сказать. Но, в отличие от заклятья, что дало ему зрение, оно не сочло нужным заодно наделить его и нематериальными голосовыми связками. И вот теперь она столкнулась с ситуацией, где немота могла всё усложнить.

Торен сымпровизировала. Она нерешительно подняла руку и помахала ею туда-сюда. Авантюристы внимательно наблюдали за ней, и она увидела, как они повернулись пошептаться друг с другом. Черночешуйчатый Дрейк, что, похоже, выступал за них глашатаем, окликнул её.

— Ты… немая? Ты умеешь говорить?

Торен кивнула на первый вопрос, а затем покачала головой. Дрейк повернулся к спутникам. Он шептал, но у Торена не было ушей, и потому его магический слух далеко превосходил слух кого угодно, кроме Гнолла.

— Думаю, это может быть безопасно. Давайте подойдём!

— Ты иди. Я останусь позади с Анитом. Так лучше, на всякий случай, а?

Прошептал в ответ Гнолл. Дрейк кивнул, и он с двумя женщинами двинулся вперёд навстречу Торену. Она уставилась на всех троих. Они уставились в ответ.

— Мёртвые боги, это что, маска?

Женщина пониже, с руками как у [Кузнеца], воскликнула, едва приблизившись к Торену. Она держала металлический фонарь и посветила им Торену в лицо. Скелет затаила дыхание. Настал момент истины.

— Прекрати! Ты её слепишь!

Молодая женщина отбила фонарь вниз. Она была Человеком и держала изогнутый клинок, которым Торен не мог не восхититься. Он никогда прежде не видел катаны, так что, в отличие от Эрин, не мог совершить ошибки, приняв клинок за неё. Меч, что держала женщина, был не катаной — он был слишком широк, а остриё было обоюдоострым. Это был длинный клинок, и молодая женщина небрежно держала его сбоку, разговаривая с невысокой женщиной с топором. Но, говоря, она настороженно следила за Тореном краем глаза.

Следующим заговорил Дрейк. Торен посмотрела на него сверху вниз. Он был тоньше и ниже любого другого Дрейка-мужчины, что она видела, но довольно дружелюбный. Он ухмыльнулся ей снизу вверх, выглядя слегка нервным.

— Извини за это. Просто мы не ожидали найти тут, внизу, кого бы то ни было. Что ты делаешь одна?

У Торена не было хорошего ответа, так что она пожала плечами. Её изрядно забавляла мысль, что они считают её похожей на них, и она гадала, не разубедить ли их, всадив им клинок в лицо. Но она подумала, что забавнее будет посмотреть, как долго удастся продержать этот обман.

— Ты не можешь говорить, верно! Извини. Э-э… что мне сказать?

Дрейк повернулся к двум воинам. Молодая женщина с изогнутым мечом нахмурилась.

— Ты ранена?

Торен покачала головой.

— Ты заблудилась?

Снова покачивание головой. Авантюристка помедлила.

— Значит, ты авантюрист-одиночка и исследуешь тут одна?

Торен замялась, а затем кивнула. У Дрейка отвисла челюсть.

— Не может быть. То есть ты здесь, внизу, — но мы думали — сколько ты уже тут?

Скелет, маскирующийся под авантюриста, пожала плечами. Ей это по-настоящему нравилось. Она подняла меч, чтобы показать им пятна крови, и невысокая женщина воскликнула, подняв фонарь, чтобы разглядеть.

— Спали мою бороду, вот это побитый меч! Что ты им делала, камни крушила? Эту штуку впору переплавить на лом, а не оружием звать!

Торен свирепо зыркнула на невысокую женщину, а молодая женщина с изогнутым клинком закатила глаза. Она развернулась к спутнице, звуча раздражённо.

— В последний раз говорю, нет у тебя бороды, Даша! Почему ты вечно это твердишь?

— Так говорят мои сородичи! Не суди меня, длинноногая!

— Ты только частично Дворф! И я всего на полторы головы тебя выше!

— Меня вырастили Дворфы, а не Люди, ясно?

Двое принялись спорить, совершенно забыв, что Торен тут. Она почесала затылок под капюшоном. Дрейк бочком придвинулся к ней ближе.

— Извини за это. Мы, э-э, довольно новая команда. Это твоё оружие?

Торен снова кивнула. Она понимала, о чём воин-полудворф. Ей самой этот меч тоже не нравился. Она подумала, не забрать ли тот, что был у молодой женщины…

— Инсилл!

Голос раздался позади Дрейка, оборвав спор между двумя авантюристками. Инсилл обернулся и махнул рукой.

— Идите сюда! Думаю, опасности нет!

Он смущённо повернулся к Торену.

— Извини за это. Сама знаешь, как оно с подземельями.

Торен понимающе кивнула. Они вели себя вполне разумно. Глупостью было доверять ей. Она оглядела двух других авантюристов, пока те подходили. Один был Гноллом, а другой…

Авантюристов было пятеро. Двое Людей, Дрейк, Гнолл и… Торен прищурилась на пятого члена группы. Последний просто был странным. У него была шерсть, и он вроде как походил на Гнолла, но в то же время совсем нет. Там, где у Гноллов было отчётливое, коренастое телосложение и некоторая лохматость шерсти, этот человек был иным. Шерсть у него была чёрной, гладкой, а голова более вытянутой, ближе к собаке, чем к смешанной внешности Гнолла.

Знай Торен о культурах из мира Эрин, она бы сказала, что пятый походил на кого-то из египетских богов, может, на Анубиса. Он был чуть выше и тоньше среднего Человека-мужчины и нёс в одной из лап книгу, что слабо светилась.

— Кто это, Инсилл?

— Думаю, она авантюрист-одиночка, Анит.

— В новом подземелье?

В голосе [Мага] пробежало потрясение. Остальные авантюристы посмотрели на Торена, которая молча красовалась под их взглядами. Наконец Гнолл заговорил.

— Что ж, мы не станем вам мешать, да? Мы исследуем это подземелье, как и вы, мисс авантюрист. Разве что вы хотите нас о чём-то предупредить?

Торен подумала обо всех жутких способах умереть, которые она обнаружила, и о том, насколько её заботит благополучие этой группы. Она легонько покачала головой.

— В таком случае мы двинемся дальше.

Гнолл кивнул, но Дрейк остановил его.

— Погоди, Ларр! Надо спросить, не объединиться ли нам!

— Объединиться?

Остальные удивлённо уставились на Инсилла, но Дрейк кивнул.

— Она явно знает эти места, раз пробыла тут, внизу. А в числе — безопасность. Как насчёт объединиться? Добычу поделим поровну на всех.

Эта мысль поразила Торена куда сильнее, чем прочих авантюристов. Ей? Объединиться с ними? Ради чего? Но потом мысль пощекотала её. А почему нет? Ей было хорошо после того, как её приняли за авантюриста, а предать их она всегда могла — после того как они кого-нибудь поубивают. Она кивнула, авантюристы посовещались, их лидер, [Маг], согласился, и дело было сделано.

Через несколько минут Торен обнаружила, что группа представляется ей, — ещё один неповторимый опыт. Эрин никогда никого не представляла Торену. Но теперь черночешуйчатый Дрейк, Инсилл, делал это за Торена.

— Это Даша и Пекона, наши [Воины]. Ну, я говорю [Воины], но Даша — [Боец с топором], а Пекона — [Танцор клинка].

Невысокая женщина-полудворф и молодая женщина с изогнутым мечом кивнули Торену, Пекона настороженно, а Даша всё ещё ворчала о качестве меча Торена и спорила с Пеконой. Инсилл шепнул Торену, указывая на заметную нехватку роста у Даши.

— У неё в роду немного дворфьей крови. Она, видишь ли, отчасти терандрийка.

Торен кивнула, будто что-то из этого поняла. Дальше Инсилл указал на Гнолла.

— Это Ларр из племени Ястребиная Стрела.

— Рад.

Гнолл кивнул, и Инсилл повернулся к похожему на собаку [Магу] в капюшоне.

— А я Анит. [Маг] и лидер отряда. Надеюсь на хорошую работу с вами, мисс авантюрист.

Он протянул руку, и Торен осторожно повторила его рукопожатие. Должно быть, она сделала это как надо, потому что Анит ничего об этом не сказал. Он кивнул на её маску.

— Хотел бы я узнать ваше имя или личность. Но, полагаю, ваша природа — тайна по вашему выбору, так что я это уважу.

Торен склонила голову. И Анит кивнул.

— Он из племени Сумеречный Коготь — Шакалы.

Пояснил Инсилл, пока Анит шёл вперёд, чтобы снова разнять спорщиц. Он ухмыльнулся Торену снизу вверх.

— А, я ведь не представился, да? Я Инсилл. Я [Плут] группы. Заметила чёрную чешую? Я умею прятаться в темноте, как тень, и буду следить, чтобы мы не нарвались на ловушки.

Торен уставилась на него. Бравада Инсилла слегка поугасла. Он кашлянул и дёрнул хвостом.

— Так что… пойдём?

——

Торен шла с группой авантюристов посреди подземелья. Это был непривычный опыт, главным образом потому, что они не пытались убить её, а она лишь подумывала сделать это с ними.

Причина, по которой авантюристы спустились в подземелье, оставалась для Торена загадкой. Она предполагала, что они здесь, чтобы… ну, он на самом деле мало что знал о том, чем занимаются авантюристы. Это была дыра в её понимании мира. Они убивали всякое, но с какой целью — Торен понятия не имела. Она думала, что, может, они делают это просто от скуки, и одобряла эту мысль.

И никто из них не собирался ей рассказывать, даже если бы Торен спросила, чего она не могла. Группа авантюристов, известная сообща как Вулиэль драэ — что-то значившее для Анита и больше ни для кого, — двигалась в молчании. Они пускали своего [Плута], Инсилла, вперёд, и он осторожно продвигался по коридору, проверяя ловушки и высматривая чудовищ, пока они медленно переходили из коридора в коридор, а Анит наносил их маршрут в свою книгу.

Это было скучно и не скучно одновременно. Торену наскучило медленное продвижение и то, как авантюристы позволяли Инсиллу проверять каждую плитку и стену, прежде чем идти дальше. Ей наскучило, как Дрейк дотошно заставлял Дашу светить фонарём в каждый коридор, и как Ларр то и дело оглядывался на случай засады, пока Пекона озиралась во все стороны, словно боялась нападения из какой-нибудь стены.

Но всё же она была в восторге от компании. Настоящие люди, в подземелье. Скоро, быть может, мёртвые люди, но настоящие. И они считали Торена одним из них.

Было что-то… чудесное в этой мысли. Торен с удовольствием исследовала бы это чувство, но тут они вышли к коридору, и Торен увидела ловушку.

Она светилась в её магическом зрении. Руны сияли по всему коридору, некоторые повёрнуты к группе. Руны были на земле впереди Инсилла, пока Дрейк осторожно продвигался, и, предположительно, все они сработали бы, коснись он их.

А Дрейк не замечал. Может, потому, что они были магическими и скрыты грязью, или он просто оплошал. Так или иначе, Торен увидела опасность и поняла, что он вот-вот их запустит.

Скелет соображала быстро. Выбор был: дать авантюристам зайти в ловушку и рискнуть повредиться самой — или остановить их. И Торен двинулась. Она рванулась вперёд, когда Инсилл уже готов был пересечь первый зал. Она вытянула руку и врезала Инсиллу по затылку.

— Гах!

Он пошатнулся, но рука Торена оттащила его назад. Авантюристы вскрикнули, когда Торен развернулась к ним лицом. Она вскинула руки, когда Пекона направила клинок на Торена, а Ларр поднял лук.

— Какого…

— Стойте, стойте!

Анит крикнул, останавливая остальных. Он помог Инсиллу подняться, пока прочие авантюристы враждебно таращились на Торена.

— За что это?

Инсилл выглядел уязвлённым и растерянным, остальные — подозрительными. Торен замялась, а затем указала вниз на руны, которые видела лишь она.

— Что? Что там…

Инсилл подошёл, пока остальные наблюдали за Тореном. Он осторожно поковырял грязь на земле кончиком кинжала, а затем выругался и отскочил назад, увидев под ней сияющие руны.

— Это ловушка! Я чуть в неё не зашёл!

— Что? Как это ты её не заметил?

Пекона уставилась на Инсилла. Его хвост обвился вокруг ноги, и он ссутулился.

— Не знаю! Мой Навык не сработал…

— Возможно, она была скрыта магией, что подавила твой Навык.

Анит опустился на колени у рун, мрачно вглядываясь в них. Он поднял взгляд на Торена и, к изумлению скелета, склонил перед ней голову!

— Вы нас спасли. Спасибо.

Прочие авантюристы отреагировали тут же. Они опустили оружие, выглядя пристыженно. Даша погладила подбородок, будто у неё была борода. Она слегка вспотела, глядя на светящиеся руны.

— Мёртвые боги, ты и вправду нас спасла. Инсилл ничегошеньки не заметил.

— Ага, но… не обязательно было меня бить!

Инсилл выглядел уязвлённым. Пекона мгновенно накинулась на него, выглядя раздражённой.

— А как ещё ей было это сделать? Она не говорит!

Дрейк помедлил.

— А, точно. Но разве она не могла хлопнуть меня по плечу или как-то так?

Остальные авантюристы принялись изливать на него своё потрясение и облегчение. Даша рыкнула на Инсилла.

— Идиот! Ты наш [Плут]! Мисс мечнице тут пришлось не дать тебе всех нас угробить! Если ты не можешь распознать ловушку, то какой от тебя толк? Я сама тебе башку проломлю!

Она сильно шлёпнула Инсилла по руке, яростно поглаживая голый подбородок. Инсилл взвизгнул и запротестовал, пока Анит не велел всем угомониться. Торен наблюдала за всем этим с тайным ликованием.

Мало того что ей выпало устроить другим людям тот же приём, что и Лионетт, — так её ещё и похвалили, а другие люди помогали ей бить её жертв? Ей начинали нравиться эти авантюристы, в конце концов!

Они пошли дальше. И теперь уже Торен шла впереди, рядом с Инсиллом. То, что она заметила ту одну ловушку, подняло её в глазах авантюриста, и потому они вдвоём прочёсывали коридор вместе, прежде чем идти дальше.

Последняя ловушка расшатала нервы Инсилла. Каждую минуту, пока они медленно шли по коридорам, он нервно останавливался спросить, не видела ли она ловушек, а она качала головой. Само действие — осмотреть коридор и покачать головой — наполняло Торена толикой счастья, которое скелет не могла объяснить. Она помогала. Но это было не что-то, что она делала в одиночку. Это была командная работа, а Торен никогда прежде не была её частью.

Первое чудовище они встретили через шестнадцать минут после ловушки. Они только прошли по коридору, когда Инсилл нервно поднял руку.

— Погодите-ка. Что-то не та…

Впереди них участок стены раскрылся, и оттуда хлынула стена белых извивающихся тварей. Торен не заметила ловушки. Может, она сработала изнутри, но чудовища полезли наружу.

Сотни их. Тысячи. Белая масса длинных, извивающихся тварей. Торен рубила их, пока авантюристы отступали, крича.

Это были пиявки. Они извивались по земле, ища тела. Торена они игнорировали, но она топтала их и рубила мечом, потому что не хотела, чтобы они портили ей одежду. Прочие авантюристы делали то же самое, ругаясь, отдирая тварей, пока те пытались присосаться к любой коже.

— [Барьер отталкивания]!

Крикнул Анит, и Торен увидела, как волна пиявок отлетела прочь от него и Ларра. Но Пекона, Даша, Торен и Инсилл были в самой гуще. Они рубили и топтали, пока Торен не услышала, как Ларр выкрикнул предупреждение.

— Берегись! Вон мать!

Торен обернулась и увидела пиявок покрупнее. Они были куда больше тех, размером с ладонь, что хлынули волной. Некоторые были длиной с её ногу, другие — длиной с неё саму. А одна была в половину ширины коридора, и острое отверстие на нижней стороне её тела зияло, пока она бросалась к авантюристам.

Торен была на пути. Она нырнула, но мать-пиявка, должно быть, распознала в скелете угрозу, пусть у Торена и не было крови, чтобы сосать. Мрачно скелет ждала, что большая пиявка прыгнет на неё — будет месиво, но Торен убьёт пиявку, если та попробует разнести её на куски. Но она услышала крик, когда кто-то прыгнул на пиявку.

— Берегись!

Пекона рванулась вперёд и рассекла бок гигантской пиявки. Из неглубокой раны брызнула зеленовато-жёлтая кровь. Пиявка развернулась, извиваясь к мечнице, но Пекона сделала пируэт и крутанулась.

Вот оно. Торен смотрела, разинув рот, как Пекона прыгала и вертелась, меч рубил вниз, пока пиявка ныряла туда, где она только что была. [Танцор клинка] приземлилась, крутнулась и полоснула наружу, рассекая ещё одну червеобразную тварь, что прыгнула ей в лицо. Она крутнулась, снова прыгнула и опять увернулась от матери, что бросилась на неё, как бык.

Торен смотрела, зачарованная. Она никогда прежде не видела такого боя на мечах! Пекона двигалась не как любой другой виденный ею воин. Она не держала позиций, а направляла противника, атакуя под странными углами, уклоняясь, перекатываясь…

Как танцор. Только Торен никогда прежде не видела, чтобы кто-то танцевал. Она вскочила и бросилась на мать-пиявку, рубя ей спину и отскакивая назад. Разъярённая, гигантская пиявка повернулась к Торену. Она собралась и прыгнула…

И он скопировал Пекону. Торен извернулась, прыгнула. Одна рука коснулась земли, и она колесом пролетела по воздуху…

И в стену. Разгон Торена резко оборвался, и она рухнула вниз.

— Берегись!

Даша врезалась в мать сбоку, рубя и ругаясь, пока брызгало ещё крови. Та отшвырнула женщину-полудворфа одним встряхиванием тела и повернулась к Торену. Скелет поднялась.

Что ж, это было не то. Придётся попробовать ещё раз. Но мать надвигалась на неё. У Торена не было времени на бой — не тогда, когда у неё было другое дело. Скелет с досадой уставилась на мать. Её тело смазалось…

И она пронеслась мимо матери, оставив разрыв вдоль бока гигантской пиявки. Та завыла в безмолвной агонии, а Торен всадила в неё клинок ещё несколько раз для верности.

[Удар-мираж]. Он сделал своё дело. Мать издохла, когда Даша поднялась и изрубила её на куски с другой стороны. Инсилл, Ларр и Анит добивали тех, что покрупнее, а Пекона всё ещё танцевала среди пиявок. Ни одна из них ещё её не коснулась.

Торен смотрела, как она сражается. Пекона вертелась, перекатывалась, крутилась и рубила. Она не относилась к мечу как к чему-то, что движется отдельно от её тела; она и он были едины. Она двигалась, чтобы обойти противника с фланга, ударить сзади. Ладно, для пиявок это было не идеально, но Торен увидела, как это можно применить почти к любой ситуации. Это был не отдельный Навык или приём меча; это был способ боя.

Этим она восхищалась.

Когда всё кончилось, Торен огляделась и увидела, как авантюристы, шатаясь, отступают вне досягаемости уцелевших пиявок, что всё ещё упорно тянулись к ним сквозь кишки и кровь. Даша ругалась, пытаясь расстегнуть доспехи, чтобы Инсилл помог ей вытащить пиявок, заползших в щели, а Анит и Ларр помогали находить тех, что попрятались в их шерсти.

— Мёртвые боги. Что это была за ловушка?

— Это было как гнездо! Какое-то жилище для этих тварей!

— Они её запустили. Клянусь!

Авантюристы тараторили, взбудораженные. Торен была спокойна. Это же просто пиявки. Она могла бы перебить их всех сама, главным образом потому, что мало что они могли ей навредить, разве что раздавить, как в случае с матерью. Но она удивилась, когда они повернулись к ней.

— Мисс мечница, это было довольно невероятно! Тот Навык, что ты использовала, — это был [Удар-мираж]? Хороший! Ты сражалась через всех этих кровопийц так, будто ничего не боялась!

Инсилл просиял, глядя на Торена, и скелет не знала, что делать. Она отвернулась, без нужды поправляя маску. Что, жарко? Нет — с чего бы этому иметь значение? Торен же мертва! Тогда почему было ощущение жара?

— Неплохо. Полагаю, ты достаточно опытна, чтобы выживать тут, внизу, одна, а? Но что это был за безумный трюк, когда ты влетела в стену?

Даша с любопытством посмотрела на Торена. Скелет замялась, а затем указала на Пекону. Все посмотрели на неё. Молодая женщина нахмурилась.

— Погоди, ты пыталась сделать то же, что и я?

Торен кивнула. Пекона покачала головой, выглядя позабавленной.

— Я [Танцор клинка]. Это не как обычный класс [Воина] или как класс [Мастер клинка]. Это… ну, это класс из тех мест, откуда я родом. Не думаю, что можно получить класс, просто копируя движения, — там целый набор работы ног и техник меча, уникальных для этого способа боя.

Вероятно, это была правда. Но Торен наблюдала за Пеконой, пока та помогала остальным прибираться. Класс ей был не нужен. У неё уже был подобный класс. Но почему бы ей не скопировать Пекону? В конце концов, ей не обязательно было иметь Навык, чтобы иметь умение. Так могла ли она научиться сражаться… без класса?

Это была занятная мысль. Торен подождала, пока весь Вулиэль драэ будет готов, и они снова двинулись в путь. Авантюристы выглядели как чучела, покрытые слизью и кровью. Даша говорила, поливая крохой лечебного зелья рану, что никак не переставала кровоточить.

— Мне не хватит духу на ещё один такой бой, Анит. Это было не трудно, но отвратительно. Мне нужна часовая ванна, и, кажется, на мне ещё есть эти твари в местах, которые я не проверяла.

Зверочеловек-шакал кивнул.

— И мне. Но нам стоит хотя бы исследовать ещё несколько коридоров, прежде чем вернуться. Мы мало что нашли, а пробыли тут всего час…

Анит резко осёкся. Торен повернула голову. Ларр тоже это услышал.

— Похоже, наш бой что-то приманил. Сюда идёт группа.

Авантюристы попятились, воины и Торен впереди, Ларр, Анит и Инсилл сзади. Они увидели смутно человекоподобные силуэты, двигавшиеся, когда Даша выставила фонарь.

— Кто там?! Вы друзья или…

Ей ответили вой, глубокий и рычащий. Торен увидела, как из тьмы возникают громоздкие медведеподобные не-Гноллы. А впереди и вокруг них бежали…

— Гоблины!

Да, Гоблины. Только эти были не как сородичи Рэгс. Сперва Торен уставился. Он уставился на очень бледную зелёную кожу, светящиеся красные глаза и сгорбленные фигуры. Эти Гоблины были другими. Меньше, оборваннее и куда бледнее своих собратьев.

Пещерные Гоблины? Обитатели подземелья? Затем Ларр заметил не-Гноллов и крикнул.

— Клянусь племенами! Что это такое?

Досадно. Торен надеялась, что Гнолл будет знать. Она оглядела воинов. Всего их было восемь, а вместе с группой Гоблинов на них надвигалось больше двадцати чудовищ. Не все были вооружены; у некоторых Гоблинов были лишь руки и камни, но у одного из не-Гноллов была огромная каменная булава, вырезанная так, что головка выглядела как кричащий череп.

— Приготовьтесь! [Ищущие стрелы]!

Анит поднял руку, и сияющие магические стрелы вылетели из его раскрытой книги заклинаний и пальца. Они ударили в Гоблинов и медведеподобных тварей, и Торен услышала звериные вопли. Трое Гоблинов пали; никто из не-Гноллов — нет. Они шли дальше.

— [Тройной выстрел]!

Ларр свалил одного из не-Гноллов своим Навыком. Даша рванулась вперёд.

— Вперёд! [Ударный рывок]!

Она отшвырнула двух Гоблинов, когда Пекона прыгнула вперёд. Торен использовала собственный Навык, [Дерзкий рывок], и ворвалась в группу чудовищ. В отличие от Даши, её Навык давал не физический разгон, а силу и скорость. Она срубила Гоблина, а затем полоснула первую медведеподобную тварь, что ударила по ней грубой колотушкой из камня и дерева.

Это была битва — авантюристы дрались, чтобы оттеснить чудовищ. Инсилл рубил Гоблинов, кружа и всаживая клинок в незащищённые бока, пока Анит своим заклятьем-барьером держал прочих подальше от Ларра и себя. Пекона крутилась и билась с четырьмя врагами разом, а Даша дралась, прижавшись спиной к стене.

Их было меньше и, возможно, они уступали в силе. Не будь тут Торена, авантюристы, наверное, погибли бы. Но Торен была тут, и потому она убивала.

Один Гоблин подбежал и всадил Торену клинок в спину. Она развернулась, обезглавила Гоблина и почувствовала, как кто-то врезал ей по затылку. Она пошатнулась, повернулась, ощупала маску и всадила меч другой рукой. Не-Гнолл забулькал, когда меч Торена нашёл его горло.

Штука с одеждой была в том, что… один из не-Гноллов снова пырнул Торена и провернул клинок. Торен беззвучно засмеялась и проткнула тварь через грудь. Штука с одеждой была в том, что… Пещерный Гоблин полоснул Торена по руке, но попал лишь по ткани и кости.

Штука с одеждой была в том, что она заставляла людей думать, будто тебе можно навредить простыми порезами. Торен обезглавила Гоблина и повернулась. Самый крупный не-Гнолл надвигался на Дашу, несмотря на стрелы Ларра, бившие его сзади. В руках у него была та странная булава, и когда он поднял её, Даша мрачно вскинула топор, чтобы блокировать.

Булава опустилась, и Торен услышала странный звук. Это был слабый визг, и исходил он от булавы. Затем она ударила Дашу, пробив её защиту, повалив на землю, и Торен услышала вопль. Он исходил из пасти каменной дубины — волна звука.

Это был оглушительный, жуткий визг, что швырнул на колени каждого авантюриста — и Гоблинов, и прочих не-Гноллов, — заставив хвататься за уши. Медведеподобная тварь с дубиной торжествующе вскинула её, пока Даша лежала на земле, её латные доспехи погнулись. Он нацелился ей в голову, чтобы добить, и Торен всадила ему клинок в спину.

Не-Гнолл повернулся, его маленькие глаза расширились от потрясения, когда он обнаружил, что Торен всё ещё на ногах. Он взмахнул дубиной — но медленно. Торен услышала предупреждающий визг дубины и отклонилась назад. Дубина прошла над её головой, и она рубанула вожака по боку. Тот зарычал и махнул собственной рукой. Но теперь Торен нырнула и перекатилась.

Она поднялась, всадила стоящему на коленях Гоблину клинок в затылок, извернулась и крутнулась прочь от булавы не-Гнолла. Та ударила в землю, и снова оглушительный визг наполнил воздух. Но на Торена он не действовал. Она прыгнула и полоснула, и не-Гнолл с дубиной завыл от боли и страха, когда Торен приземлилась и, танцуя, ускользнула.

——

— Вставай! Вста…

Инсилл почувствовал, как кто-то трясёт его, пока он катался по земле, а голова раскалывалась. Он извернулся и увидел Пекону, с побелевшим лицом и кровоточащими ушами. Она подняла его, и он схватился за кинжал.

— Сзади!

Пекона обернулась. Инсилл метнул, и не-Гнолл пошатнулся, кинжал у него в груди. Пекона быстро полоснула дважды, и тот повалился назад.

— Надо ей помочь!

— Нет — Даша!

Пекона указала, и Инсилл увидел их подругу, обмякшую на земле. Он бросился к ней, дёргая свою сумку. Пекона прикрывала ему спину, пока Инсилл лихорадочно выливал лечебное зелье на грудь Даши.

— Даша! Скажи что-нибудь!

Он приподнял её и почувствовал, как одна рука хватается за него. Даша с трудом выдохнула, глядя на него, лицо бледное и обескровленное.

— Я в порядке! Достань это чудовище, пока оно не пустило в ход булаву!

— Она с ним справляется! Пекона…

Инсилл повернулся, собираясь предложить Пеконе помочь, и увидел, что [Танцор клинка] стоит с опущенным мечом. Она смотрела на таинственного авантюриста, на Торена.

— Пекона?

— Она меня копирует?

Молодая женщина выдохнула эти слова с недоверием. Инсилл повернулся, и у него отвисла челюсть. Посреди коридора мечница в маске ныряла и прыгала, отталкиваясь от стены, чтобы перемахнуть через зверя с зачарованной булавой. Её меч сверкнул вниз, и она рубанула. Тварь взвыла и споткнулась.

— Как?

Прочие чудовища зашевелились. Инсилл схватил Пекону.

— Спросишь потом! Идём!

——

Всё кончилось, когда Торену наскучила битва. Она знала, что справится. Она гнулась, ныряла и вертелась, совсем как Пекона. Это был хороший способ боя, и Торен чувствовала, что сможет повторить его снова. Но ей надоедало уклоняться от диких взмахов не-Гнолла, так что она встала так, чтобы её спина была обращена к прочим авантюристам, и пустила в ход одно из своих тайных оружий.

Всего на секунду глаза скелета вспыхнули пурпуром. Они ярко засияли в её маске, когда не-Гнолл поднял булаву для замаха. Зверь замер, когда его поразило заклятье [Страх], и Торен прыгнула вперёд. Она вогнала клинок в грудь твари, и та захлебнулась. Она упала, хватаясь за клинок, и Торен вытащила меч. Она повернулась и увидела, что битва окончена.

Двое последних Гоблинов удирали; прочие не-Гноллы были мертвы. Авантюристы смотрели на неё, и Торен увидела, как Пекона таращится на неё широко раскрытыми глазами. Заговорил лишь Инсилл.

— Ух ты.

В последовавшие минуты произошло несколько вещей. Ларр и Анит склонились над Дашей, убеждаясь, что лечебное зелье исцелило худшие из её ран. Покончив с этим, они подошли к не-Гноллам, чтобы посовещаться.

— Я никогда не слышал о таком виде. Они почти как ты, Л…

— Ничего подобного.

Гнолл рыкнул на Инсилла, заставив Дрейка попятиться с поднятыми руками. Анит мрачно смотрел на мёртвые тела.

— Нам стоит забрать одну из их голов. Я знаю, что Лискор пока не назначает награду за чудовищ, убитых в подземелье, но это важно.

— Я это сделаю.

Ларр нагнулся и принялся отпиливать голову кинжалом. Даша, теперь уже на ногах, отвернулась и слабо сплюнула, увидев жуткое зрелище.

— Поверить не могу, что вы этим занимаетесь.

— Это не Терандрия, Даша.

Инсилл повернулся к ней, выглядя оправдывающимся.

— У нас нет кристаллов правды, так что авантюристы не могут доказать, кого убили. Нам нужно брать доказательства, а в этом случае…

— Ага. Поняла. Не значит, что мне это должно нравиться.

Даша отвернулась. Она моргнула, увидев, как Пекона рубит мечом, изгибая тело и рассекая воздух.

— Что она делает?

— Учит мисс мечницу своему стилю.

Инсилл указал. Даша тихо пробормотала.

— Клянусь бородой.

Пекона прыгала и крутилась, переходя из позиции в позицию, атакуя воображаемого врага. Она прошлась по базовым ударам, переходя к продвинутым перекатным взмахам и способам отталкиваться от стен или перелетать по воздуху после переворота с рук. И Торен копировала её.

Это давалось не без труда. Скелету приходилось крепко думать, как двигаться. Но тело Торена двигалось в точности так, как она хотела, а что было лучше — она не забывала.

Торен была хорошим наблюдателем, потому что не моргала. За несколько минут она запомнила каждое движение, что сделала [Танцор клинка], и пробовала его сама. Прочие авантюристы остановились и уставились, как Торен и молодая женщина поворачивались, разворачивались и рубили мечами изогнутой, изящной дугой с точно тем же темпом.

К тому времени, когда Ларр выпрямился с головой не-Гнолла, Пекона остановилась, тяжело дыша. Она смотрела на Торена со смесью восхищения и страха.

— Ты не обычный [Воин], да? Ты Золотого ранга?.. Какое-то дарование?

Торен лишь пожала плечами. Пекона уставилась на неё и покачала головой.

— Ты нас там спасла, так что это меньшее, что я могла сделать. Не знаю, получишь ли ты класс, — но если получишь, пожалуйста, не говори мне. Я бы не вынесла, что меня обошёл кто-то, кто может скопировать всё, что я делаю, просто наблюдая.

Она повернулась, убирая меч в ножны. Торен смотрела, как Ларр пошёл посовещаться с Анитом и как авантюристы нерешительно приблизились к ней. Шакал кивнул на тела.

— Мы мало что собрали. Но эта булава — хорошая добыча. И мы и так изрядно потрёпаны. Мы спустились сюда лишь осмотреть местность, и мы сходимся на том, что продолжать слишком опасно. Мы возвращаемся.

Торен кивнула. Она пошла за группой, всё ещё думая обо всех приёмах меча, что показала ей Пекона. Когда группа остановилась перед дырой в потолке, Торен с удивлением увидела свисающие вниз верёвки. Но ведь — как ещё они бы спустились? Она с любопытством уставилась на них, пока авантюристы спорили у основания дыры. Даша, похоже, была в жарком споре с Анитом и остальными, но затем неохотно склонила голову. Они снова приблизились к Торену, и на этот раз она увидела в руках Ларра булаву, которую они забрали у мёртвого вожака не-Гноллов.

— Мы думаем, вам стоит взять это. Вы спасли нас не раз, а дважды. Если захотите её продать, мы бы с радостью поделили выручку, но если нет… мы всё равно кое-что заработаем за сведения о нашей разведке подземелья.

Даша выглядела горько разочарованной, и Торен увидела, как взгляд Инсилла прикован к булаве. Она оглядела её, взяла у Ларра и подняла. Торен удалось поднять её благодаря [Малой силе]. Она разок махнула, и авантюристы поморщились, когда булава взвизгнула, рассекая воздух. Торен пожала плечами и вернула её авантюристам.

Ларр выглядел ошарашенным.

— Что? Вы не хотите её? Но она стоит немало монет, да?

Что для Торена были монеты? Она не могла ими воспользоваться. Она пожала плечами и махнула рукой на булаву. Если она не могла махать ею быстро, для неё эта булава ничего не стоила.

— Спасибо.

Анит повернулся к Торену и склонил голову. Она смотрела, как он идёт обратно к Даше, спрашивая, понадобится ли ей помощь при подъёме или она справится сама. И Торен чувствовала… раздвоенность.

Она могла всадить ему клинок в спину. Она могла выколоть Аниту глаза. Она могла…

Но она не собиралась. Почему-то это знание Торена успокаивало. Ей не нужно было убивать этих авантюристов. Они были ценностью. Как его нежить.

Какая странная мысль. Но [Танцор клинка], нет, Пекона научила её новому. И они предложили ей долю сокровищ.

Не то чтобы Торен обязана была их убивать. Она могла сделать исключение. И вот, впервые, Торен так и сделала. Она отвернулась и ушла обратно во тьму. И ей было хорошо. В её голове было что-то, любопытная мысль.

Они думали, что она Человек. Они думали, что она жива. Они думали, что она из тех, кто им поможет, будет их другом. И Торен была такой.

Совсем как Эрин.

Совсем как Эрин, вот так вот? Торен это сделала. На несколько секунд…

Она была совсем как Эрин. Скелет ушла обратно во тьму, с этой манящей мыслью в голове.

——

Именно Инсилл увидел, как таинственный авантюрист уходит.

— Постой! Куда ты?

Крикнул он, когда она начала уходить. Прочие члены его группы встревоженно обернулись. Но мечница в маске, что спасла их отряд, не вернулась. Она повернулась лицом к Инсиллу и подняла одну руку.

Она махнула им и указала обратно в подземелье. Инсилл вскрикнул.

— Ты не серьёзно! Вернись! Это слишком опасно…

Но она зашагала прочь. Через мгновения её не стало. Инсилл повернулся обратно к группе. [Плут] был в потрясении.

— Поверить не могу. Она только что провела два боя и хочет вернуться назад? Она безумна!

— У неё есть Навыки. Я не видел, чтобы она пила лечебное зелье ни после одного боя. И она заметила ловушки…

— И всё равно! Любой нормальный авантюрист вернулся бы и отдохнул, разве нет?

— Может, она знает, что может продолжать сражаться.

Тихо сказал Анит. Он кивнул на место, где была таинственная авантюристка.

— Когда мы впервые её встретили — за миг до того, как ты окликнул, Инсилл, — мне было страшно. Моё [Чувство опасности] сработало, пока она ещё думала, что мы враги. Напади она… она явно уровнем выше нас.

— Без сомнения. Но не могу поверить, что она нашла ту ловушку, а Инсилл — нет!

— Может, она уже знала, где та?

— Ага, но если так — как она вообще нашла её в первый раз? Всё равно бессмыслица! У неё что, два класса, оба высокого уровня?

— Быть того не может!

— Тогда как она прошла все ловушки? Ты удивился увидеть её не меньше моего! Если она спустилась не по верёвке — а не было никаких признаков, что кто-то был тут до нас, — то как?

Поражённый этой мыслью, отряд Вулиэль драэ молча переглянулся. Либо таинственная воительница спустилась в дыру в подземелье сама — а они не видели никаких следов, что кто-то входил до них, — либо она уже сама прошла залы с ловушками в одиночку.

— Хворь мне в бороду, ты же не думаешь, что она и вправду прошла те залы с ловушками и спустилась сюда… одна?

Лицо Даши было бледным, пока она поглаживала свой гладкий подбородок. Ларр покачал головой.

— Её уже нет. Мы можем спросить, когда доберёмся до города, но мы всё ещё в опасности здесь, нет?

Это была правда. Авантюристы принялись готовиться к подъёму по верёвкам, привязывая себя, чтобы не свалиться до самой земли, если руки соскользнут. Инсилл машинально ухватился за собственную верёвку, глядя во тьму подземелья. Он думал о мечнице, о том, какой таинственной она была, и жалел, что не смог заглянуть ей под маску. Была ли она ранена? Не повредил ли какой-нибудь несчастный случай её горло, и потому она не говорила? Или была иная причина?

Он гадал, встретит ли её когда-нибудь снова.

——

Авантюристы покинули подземелье. Они были первыми, кто пришёл за сокровищами через этот короткий путь. Но не последними. И они принесли артефакт и надежду на новые награды, чтобы разжечь сердца тех, кто ищет славы и богатства.

И вот наверху разнёсся слух о таинственной мечнице, о той, что в одиночку бросила вызов подземелью Лискора. Именованный авантюрист? Вряд ли, но, возможно, авантюрист-одиночка Золотого ранга, соперница Охоты грифона и прочих команд Золотого ранга, стекающихся к Лискору.

Рассказ был прост. Там, внизу, в подземелье, была [Мечница], нет, какой-то гениальный [Мастер клинка], авантюрист-одиночка в маске, что сражалась в одиночку ради славы и почёта. Если ты встретишь её, она будет биться рядом с тобой и прикроет тебе спину. Это была манящая мысль для тех, кто страшился чудовищ внизу. Где-то там, внизу, был друг во тьме.

Друг, что проводит тебя домой.

Обсуждение главы 4.08 T