В первый час после пробуждения Эрин многое узнала о крике. Точнее, о том, каково это — когда кричат на тебя. Приятного в этом мало даже в лучшем случае, даже если человек, который на тебя кричит, тебе симпатичен.

А мисс Агнес Эрин не нравилась. Уже нет. Если уж на то пошло, ей не особо нравились и Маран с Сафри, и она глубоко жалела, что наняла их. К сожалению, сожаления сейчас мало что значили.

— Вороватое чудовище!.. Ты украла моих лучших работников, мой бизнес… я не удивлюсь, если окажется, что ты и денег у меня украла! Когда я по доброте душевной позволила тебе работать в моей таверне, я и не ждала…

— Заткнитесь, мисс Агнес.

— Да как ты смеешь!

Разъярённая [Владелица таверны] и хозяйка «Неистового зайца» завизжала под пристальным взглядом Эрин. Она брызгала слюной, пока орала, и с Эрин было довольно. Прошло уже две минуты с тех пор, как та ворвалась в таверну Эрин и принялась вопить — она и ещё двое пожилых Людей, один мужчина под пятьдесят, другая — женщина, ровесница мисс Агнес, но сохранившаяся куда лучше.

Эрин глянула на них, пока Агнес набирала воздуху для новой тирады. Она отмахнулась от Лионетт и Ишкра, что крутились рядом, и вышла из зоны обстрела слюной, как раз когда мисс Агнес принялась кричать.

— Не смей поворачиваться ко мне спиной, ты… ты наглая девка! Неблагодарная! Да я стражу на тебя натравлю! Я сказала — вернись! Ты меня слышишь?! Ты…

Ей и правда не хватало оскорблений поинтереснее. Эрин слыхала, как Рёка выдавала кое-что похуже «наглой девки», всего лишь ушибив палец на ноге. Она ушла на кухню под вопли мисс Агнес. Пожилая [Владелица таверны] ринулась за Эрин…

И быстро попятилась, когда Эрин вышла из кухни с ножом и сковородкой. Мужчина и женщина поднялись, а Эрин спокойно уставилась на мисс Агнес, побледневшую как полотно. В отрадной тишине кто-то кашлянул.

— Помочь, Эрин?

— Нет, я сама, Сирия. Простите все за шум. Ишкр, Лионетт, просто продолжайте разносить еду. Я разберусь.

Она махнула Рогам Хаммерада и обратилась к залу. Авантюристы Золотого ранга, что пытались спокойно насладиться завтраком, а с ними и работники Эрин, вернулись к делам. Впрочем, большинство продолжало пялиться. Пишес уже принимал ставки у Джелаки и Тайфенуса — дойдёт ли до драки.

— Тут никогда не скучно. Никогда. Я бы ела и смотрела на это весь день, если б не боялась, что желудок этого тела лопнет.

Эрин пропустила замечание Сельфида мимо ушей и медленно погнала мисс Агнес обратно к столу. Мужчина, что пришёл с ней, — с густой рыжей бородой и изрядной долей морщин, — деликатно кашлянул.

— Мисс Агнес, боюсь, вы расстроили, э-э, мисс Солстис, верно? Давайте начнём заново. Мисс Солстис, прошу вас, не нужно насилия.

— И кричать тоже не нужно. Как насчёт сделки? Вы кричите — я тыкаю. Ну, так в чём дело?

Эрин нарочно положила нож и сковородку на стол и снова села. Двое других уставились на неё, пока Агнес придвигала стул обратно к ним. Лицо женщины было мертвенно-белым. Лает, да не кусает, решила Эрин.

На этот раз деликатно кашлянула другая женщина.

— Мисс Солстис…

— Меня зовут Эрин.

— Тогда мисс Эрин. Боюсь, мы начали не с той ноги.

Женщина одарила её обаятельной улыбкой. В её длинных каштановых волосах пробивалось несколько седых прядей, но выглядела она по-прежнему подтянуто. Улыбка у неё была очень приятная, и от неё веяло дружелюбием, рядом с которым Эрин хотелось расслабиться. Однако, поскольку это напомнило Эрин сладкие речи леди Магнолии, эффект Навыка изрядно ослаб. Эрин скрестила руки.

— Кто вы и что вам нужно?

Улыбка дрогнула. Женщина переглянулась с мужчиной. Тот встал и протянул Эрин мозолистую руку.

— Тимбор Паритад, к вашим услугам, мисс Эрин. Прошу прощения за Агнес. Я хозяин «Пьяного мечника», одной из лучших таверн Селума.

«Пьяный мечник»? Эрин смутно припоминала, что слышала об этой таверне, но внутри ни разу не бывала. Эрин пожала Тимбору руку. Женщина, сидевшая рядом с ним, снова улыбнулась — уже без Навыка.

— Улия Овена. Я тоже [Владелица таверны]. Держу «Пылающую гончую» — таверну сразу за главной улицей. Мы обслуживаем авантюристов… честно говоря, мы больше бар, чем таверна.

— Привет. Я Эрин. Что вы делаете в моей таверне?

[Владельцы таверны] переглянулись. Тимбор кашлянул и посмотрел на Агнес, но та уставилась на него так, будто после воплей и угроз в адрес Эрин её роль была окончена. Он повернулся и улыбнулся Эрин.

— Мисс Эрин, боюсь, мы здесь по неприятному делу, что закрутилось вокруг таверны мисс Агнес и вашей. Мы, разумеется, слышали, что управлять «Неистовым зайцем» помогала другая [Владелица таверны], а потом была вся эта суматоха вокруг волшебной двери, которую Рога Хаммерада принесли в город… ну, мы знали, что здесь есть таверна, но толком не представились, и, насколько мы понимаем, между таверной мисс Агнес и вашей вышло несколько споров. Мы, так сказать, здесь, чтобы обсудить этот вопрос.

— Да?

Эрин приподняла брови. Пространная речь мало что сделала, чтобы примирить её с присутствием других [Владельцев таверны]. Она ещё не завтракала. Улыбка Тимбора дрогнула. Улия подхватила, не сбившись ни на миг. Голос у неё тоже был приятный. Обаятельный голос, приятная внешность, чудесная улыбка… неужели всё это от её Навыков?

— Мисс Агнес кое-что нам рассказала, мисс Эрин. Она считает, что вы привели в её таверну клиентов, а потом их увели. Эти, э-э, [Актёры], что ставили те чудесные пьесы в Селуме…

— Захватывающее зрелище. Сам не мог не сходить. Гамлет. Какая потрясающая постановка. Я и понятия не имел, что тот капитан стражи так умеет играть.

Тимбор кашлянул под гневным взглядом Улии. Хозяйка таверны продолжила.

— Да, что ж, мисс Агнес, похоже, считает, что вы украли её клиентов, раз труппа в основном ест в вашей таверне, а выступают они теперь в другом месте. И потом, разумеется, есть вопрос Сафри и Маран. Вы, э-э, переманили их у мисс Агнес…

— Я их наняла. Они сами хотели работать в моей таверне.

— Да… но потом вы их уволили. И трёх дней не прошло, как они начали работать. Мы поговорили с обеими девушками, и они весьма расстроены.

Эрин пожала плечами. Лицо у неё было каменное.

— Работники из них были ужасные.

— Да как ты смеешь.

Мисс Агнес свирепо уставилась на Эрин, и на миг ярость взяла верх над страхом. Она наставила на Эрин дрожащий палец.

— Это были мои лучшие работники! Мои единственные работники! А ты забрала их, а потом вышвырнула! Ради какого-то Гнолла и Дрейка? Да как ты смеешь? Да как…

Тимбор усадил мисс Агнес обратно, когда та попыталась встать. Он слабо улыбнулся Эрин.

— Мы здесь от их имени, мисс Эрин. Мы, то есть владельцы таверн Селума, полагаем, что вышла некоторая несправедливость, и хотели бы уладить всё это, не привлекая закон.

Так вот в чём дело. Эрин переводила взгляд с лица на лицо.

— Владельцы таверн? То есть вы представляете всех владельцев таверн Селума? Что, вы вроде какой-то Гильдии? Гильдии владельцев таверн?

Улия улыбнулась, а Тимбор фыркнул.

— Не Гильдии, мисс Эрин. Ассоциации.

Эрин уставилась на неё. Пустой взгляд ей удавался невероятно хорошо, и, чего большинство не знало, она умела его держать, даже когда прекрасно понимала, что происходит. Иногда она делала так просто чтобы позлить Рёку или Пишеса. В этот раз Эрин понимала, о чём говорит Улия, но тянула время, пока женщина ей объясняла, чтобы подумать.

Ассоциация — не то же, что Гильдия. У официальных гильдий вроде Гильдии бегунов, Гильдии купцов, Гильдии авантюристов и прочих были обширные сети, раскинувшиеся по континентам. Гильдия авантюристов имелась в большинстве городов, и если те, что в Изриле, вели дела не так, как терандрийские Гильдии, в основе у всех лежала одна и та же идея.

Однако ассоциации именно таковыми и были. Никто не собирался вступать в Гильдию владельцев таверн, потому что звучало это глупо, а у [Владельцев таверны] и [Барменш] находились дела поважнее. На содержание Гильдии уходило много труда, и заводить её не было смысла. Но в городе все [Владельцы таверны] всё равно знали друг друга и поддерживали друг друга, если были в хороших отношениях. Так же и у Кршии была сеть [Лавочников] и [Купцов] в Лискоре, которым она могла направлять клиентов и у которых просить помощи.

Ассоциация могла быть штукой весьма могущественной. Или занозой в заднице. Сидящие перед ней [Владельцы таверны] с натянутыми улыбками явно намекали, что могут стать и тем, и другим, — и всё же запугать Эрин у них не выходило.

Пару недель назад Эрин имела дело с назойливыми Морозными феями, которые могли завалить её таверну льдом, стоило их разозлить. На её взгляд, ассоциация [Владельцев таверны] Селума и вполовину не была так надоедлива, как одна-единственная фея.

— Вот в чём суть дела, мисс Эрин. Пусть [Барменши] вас и не устроили, всё же нечестно и по отношению к мисс Агнес — забирать её помощниц, и по отношению к ним самим. Теперь они без работы, и вернуться в «Неистовый заяц» они, разумеется, не могут. Но я переговорила кое с кем из остальных, и Тимбор согласился взять их к себе в таверну, а мисс Агнес отдать пару своих работников. Так что с этим улажено. Однако вот этот вопрос — переманивание работников и клиентов…

Они ей угрожали. До того, как она успела съесть свои яйца пашот с сырным соусом на поджаренном хлебе. Эрин немало потрудилась над этим завтраком… вчера. Лионетт его разогрела, и он был чудесно горячим. Он остывал. Глаза Эрин сузились.

— Это я привела мисс Агнес тех клиентов. Я помогла [Актёрам]. Они не её клиенты. Да и её таверна слишком мала, чтобы ставить в ней нормальную пьесу. А Маран и Сафри были ленивыми, трусливыми и редкостными сволочами. Они сами захотели перейти в мою таверну — и всё потому, что я готова была платить больше мисс Агнес.

— Ты не можешь просто…

Агнес умолкла под предостерегающим взглядом Улии. Улия виновато улыбнулась Эрин и положила раскрытые ладони на стол.

— Мисс Эрин… могу я звать вас просто Эрин?

— Нет.

— А. Тогда мисс Эрин. Мы [Владельцы таверны] уже много лет. Готов поспорить, столько, сколько вы живёте на свете. И хотя мы в Селуме понимаем, что здоровая конкуренция полезна, о совместной работе тоже можно сказать немало хорошего. Если бы все дрались за посетителей и переманивали друг у друга лучших работников, что ж, дело могло бы обернуться скверно. Вот почему наша, э-э, ассоциация действует сообща. Как бы вы назвали систему, где все вцепляются друг другу в глотку, борясь за клиентов? Анархией?

— Как насчёт свободного рынка?

Мимо стола проходила Рёка. Она помахала Эрин и указала на яйцо пашот у неё на тарелке.

— Вкуснотища. Я ухожу с Айволет. Ты тут сама справишься? Позвать Клбкч?

— Нет, я в порядке.

Живот Эрин громко заурчал, пока [Владельцы таверны] пялились на Рёку. Их взгляды нашли парящую Морозную фею, которая несла по воздуху ещё одно подрагивающее яйцо пашот. Эрин понятия не имела, как это, должно быть, выглядело со стороны. Она перевела дух, и трое владельцев таверн снова посмотрели на неё.

— Я не заплачу мисс Агнес ни за что и ничего. И извиняться не стану. И Маран с Сафри тоже не заплачу.

— Мисс Эрин… давайте всё же будем благоразумны. Ссора с владельцами таверн Селума — это не… что будет, если мы начнём враждовать? Вам понравится, если мы уведём ваших гостей? А ваших работников?

Улия пыталась договориться. Она весьма прозрачно намекнула, что пара золотых могла бы всё сгладить. Эрин на это не велась. Теперь в животе у неё было мерзкое ощущение, и не только от голода.

— Нет.

— Ваши гости…

Эрин повернулась на стуле. Авантюристы Золотого ранга гуськом покидали таверну, но у неё было несколько Дрейков и Гноллов, которые не побоялись холода и пришли сюда с утра. И несколько гостей из Селума. Эрин помахала им.

— Давайте. Уводите мою клиентуру. Если у вас у всех есть волшебные двери в Лискор, ну так пропустите их через них. Только Дрейки и Гноллы не любят большинство людских мест. Они заходят в Селум только ради цен получше. Не думаю, что им хочется останавливаться в людской таверне. И моих работников тоже попробуйте нанять. Драсси и Ишкра. Уверена, они будут в восторге от того, чтобы каждый день топать по сотне миль в Селум вместо того, чтобы работать в моей таверне.

Она свирепо уставилась на [Владельцев таверны]. Те уставились в ответ, позабыв всякое напускное добродушие. Тимбор глухо кашлянул и прорычал:

— Слушайте сюда, малявка. Мы опытные владельцы таверн и знаем об этом деле куда больше, чем какая-то выскочка. Советую вам всё исправить прямо сейчас, а не проверять, что будет, если вы решите раздуть из этого настоящую проблему. Я [Владелец таверны] 24-го уровня, Улия — [Владелица таверны] 27-го уровня, и…

— А я [Волшебная владелица таверны] 30-го уровня.

Тимбор поперхнулся словами. Эрин смотрела на него и на внезапно побледневшее лицо Улии. Она встала и схватила нож.

— Вы хотите мне угрожать? В моей собственной таверне?

На секунду Эрин подумала было пустить в ход навык [Аура таверны], чтобы их напугать, но тут заметила, как кто-то входит в переднюю дверь. Она поманила его и указала на Пишеса, который как раз отправился за шестым яйцом.

— Это Пишес. Он [Некромант] и один из моих гостей. Живёт у меня в подвале. Хотите устроить неприятности? Он вытянет все кости из вашего тела через нос. Хотите нанять кого-нибудь, чтобы устроить неприятности? Познакомьтесь с моей охраной. Бёрд?

Люди обернулись, и Улия завизжала. Агнес и Тимбор побледнели, когда Бёрд, держа только что подстреленную птицу, уставился на него сверху вниз. Антиниум медленно поднял руку.

— Здравствуйте. Я Бёрд. Я стреляю птиц.

Агнес, Улия и Тимбор в ужасе уставились на Бёрда, на Пишеса, а потом на Эрин. Эрин скрестила руки и едва не порезалась ножом.

— Убирайтесь.

Они ушли. Эрин вздохнула, когда дверь, ведущая в Селум, захлопнулась, и махнула Лионетт.

— Яйца! Еду! И Бёрду тоже!

Лионетт подбежала с виноватым видом.

— Мне так жаль, Эрин. Пишес только что забрал последние…

Она указала на некроманта, который, едва взглянув на выражение лица Эрин, решил спешно доесть снаружи. Эрин перевернула стол, за которым сидела.

— А-а-аргх!

Она развернулась, когда дверь в Селум открылась, и метнула нож, который держала в руке. Клинок с глухим стуком вошёл в стену, а Октавия застыла, так и не отворив дверь до конца. Эрин моргнула. Она подумала, что это Агнес пришла сказать последнее слово. Октавия глянула на нож, торчащий из стены таверны Эрин, и без единого слова закрыла дверь.

Спустя какое-то время Эрин ела хлеб с сырным соусом, пока Бёрд ел подстреленную им птицу. Сырую. Вот так она и начала своё утро понедельника.

Она предполагала, что был понедельник. Было бы так неправильно, окажись это четверг.

——

Иногда Лионетт было очень жаль Эрин. Теперь жалеть было проще. За дни, прошедшие с тех пор, как Эрин уволила Сафри и Маран, она стала куда охотнее прислушиваться к предложениям Лионетт и, соответственно, начала относиться к ней как к напарнице в управлении таверной, а не как к, ну, ещё одному Торену.

Работа Эрин была не из лёгких. Лионетт это знала. Только Эрин умела готовить те чудесные блюда, что заставляли гостей возвращаться, и, даже несмотря на то что она заготавливала еду на дни вперёд, ей всё равно приходилось стряпать по нескольку часов в день, чтобы поспевать за огромными аппетитами посетителей. Особенно за аппетитом Мура.

Вдобавок Эрин приходилось разбираться со всеми крупными неурядицами — вроде мисс Агнес и других [Владельцев таверны], которые заявились и пытались вытрясти из неё деньги или извинения. Лионетт крутилась рядом всё то время, пока шёл этот напряжённый разговор, и чувствовала себя виноватой во всём этом. Но Эрин сказала ей, что это не её вина, а часть, где та вышвырнула их из таверны, Лионетт очень даже понравилась.

— И всё же в будущем от этого могут быть неприятности, так что будь осторожна, если пойдёшь в Селум. Э-э, не знаю, сделают ли они что-нибудь. Может, просто начнут распускать мерзкие слухи, но кто их знает.

Лионетт кивнула, когда Эрин потом предупредила её, угрюмо жуя свой хлеб с сыром. Она оставила Лионетт прибираться, а сама принялась уговаривать Бёрда позволить ей приготовить подстреленного им ястреба-тетеревятника… или хотя бы сперва его ощипать.

Посуды, которую надо было отнести на кухню, осталось немного. Ишкр превосходно управлялся с уборкой столов и уже с удовольствием мыл внушительную стопку тарелок, мисок, столовых приборов и чашек. Лионетт оставила ему эту немудрёную работу, раз уж Гноллу она так нравилась, и решила тем временем поиграть с Мршой.

Эрин решила, что задача растить Мршу не менее, а то и более важна, чем поддерживать работу таверны. Поэтому у Лионетт была полная свобода делать что угодно, лишь бы занять чем-то детёныша Гнолла. Иногда это означало бегать за ней, играть в догонялки или просто её искать.

Из таверны она не выходила. За этим Лионетт следила, но и в общем зале Мрши не было. Она могла быть наверху или в подвале, приставать к Сирии или Пишесу, пока те корпели каждый над своей книгой заклинаний.

Лионетт предположила, что наверху. Мрша вымоталась после вчерашней поездки к дому Гарии с Рёкой и, возможно, сейчас дремала. Рёка мало что рассказала об этой вылазке, но по какой-то причине Мрша, вернувшись, всё это время скакала и пыталась вставать на руки.

Может, спросить об этом у Рёки? Не будет ли это назойливостью? Лионетт всё ещё не знала, как разговаривать с угрюмой девчонкой-Бегуньей. Впрочем, Рёки в таверне и не было, чтобы спросить. Она ушла упражняться в «прыганье как идиотка и пялинье на ветер», под чем Лионетт понимала… ровно это самое.

Теперь Лионетт поднималась по деревянной лестнице, окликая Мршу.

— Мрша? Ты там?

Она услышала слабый звук, стук, будто что-то ударялось о деревянную поверхность. Он доносился из её комнаты. Нахмурившись, Лионетт толкнула дверь комнаты, которую делила с Рёкой и Мршой, и увидела Гнолла.

— Что ты там делаешь?

Маленький детёныш Гнолла виновато обернулся, когда Лионетт вошла в комнату. Лионетт увидела шахматную доску посреди комнаты, а потом моргнула, заметив, как призрачные шахматные фигуры сами расставляются на доске. Мрша обернулась, когда в ряд встала вереница пешек. Она радостно оскалилась и, к ужасу Лионетт, смахнула их лапой по всей комнате.

— Мрша! Прекрати!

Белошёрстая Гнолл невинно моргнула, глядя на Лионетт снизу вверх, а потом с азартом повернулась к доске. Лионетт увидела, как упавшие пешки летят обратно через комнату и встают на свои места на доске. Зрелище было жутковатое, но она знала, что где-то на другом конце света кто-то другой подбирал фигуры. Мрша проследила, как пешка встаёт на место, и ткнула её.

Пешка тут же скользнула обратно. Гнолл оттолкнула её и радостно оскалилась, когда пешка вернулась — на этот раз с большей силой. Она толкнула её снова… и на этот раз пешка упрямо осталась на месте. Мрша поднажала — и пешка, а с ней и доска, отлетели в сторону.

Гнолл наугад передвигала фигуры по доске или сбивала их на пол и смотрела, как они взлетают обратно и возвращаются на исходные места. Она понятия не имела, что это оттого, что кто-то другой вынужден их подбирать, и, вероятно, считала это магией или какой-то удивительной игрой, придуманной специально для неё.

Однако Лионетт понимала, в чём дело, и бросилась остановить Мршу, пока та не расстроила доску — и таинственного владельца доски — ещё сильнее. По той силе, с которой фигуры впечатывались обратно в шахматную доску, Лионетт догадывалась, что на другой стороне злятся всё больше.

Она поморщилась, когда последние шахматные фигуры с силой встали на места. Мрша извивалась, пытаясь дотянуться до доски и опрокинуть её ещё раз. Лионетт схватила её, отправила надувшегося Гнолла в угол и подобрала шахматную доску. Она поспешила вниз, чтобы рассказать об этом Эрин. По дороге Мрша подставила ей подножку. Гнолл находила невероятно забавным смотреть, как фигуры и доска сами становятся на место.

А Лионетт — нет. Мрша получила шлепков, а потом Лионетт понесла доску — осторожно — вниз, к Эрин.

——

— О нет. О боже. Я… я забыла.

Эрин в ужасе уставилась на шахматную доску, которую Лионетт принесла сверху из своей комнаты. Воющая Мрша носилась по таверне, а Лионетт гналась за ней. Эрин не обращала на Мршу внимания, хотя та пыталась воззвать к её сочувствию. Всё её внимание было приковано к призрачным фигурам, расставленным на доске перед ней.

Фигуры застыли посреди партии. Ровно так, как она их оставила. Эрин смотрела на коня, угрожавшего её королю. Она… смутно помнила тот ход, последний, что сделал её таинственный противник. Это было в тот день, когда она уехала с Тореном на санях. Она как раз раздумывала, чем на него ответить — наверное, увести короля, а не терять слона, — когда её похитили в Селум.

Теперь, много позже, доска была расставлена в точности так, как Эрин её оставила, — несмотря на то что Мрша путала её бессчётное число раз. Её неизвестный противник каждый раз всё помнил и восстанавливал. Он ждал. Её.

— Как я могла?

Боль в груди Эрин было не объяснить. Она была шахматисткой, помешанной, обожавшей эту игру. И знала, что её противник — такой же. Она — или он — ждала, когда Эрин сделает следующий ход. Всё это время.

Это было как бросить кого-то посреди партии в онлайн-шахматах, только в тысячу раз хуже. Эрин уважала своего противника по ту сторону доски. Но она о нём забыла.

А вот он о ней не забыл. Когда Лионетт наконец поймала Мршу и уложила Гнолла подремать, она рассказала Эрин, как нашла доску и сама сыграла несколько партий с таинственным владельцем.

— Партий было… кажется, шесть. Я играла время от времени, когда было нечем заняться. У меня даже уровень повысился, но тому, кто был на другой стороне, кажется, наскучило со мной играть. После последней партии он сбросил доску вот в это положение. Я пробовала играть… и Олесм тоже. Но стоило второму игроку понять, что мы — не ты, он сбрасывал доску вот так. Каждый раз.

— Не верится. Он ждал.

Рука Эрин дрожала, пока она смотрела на одну из фигур. Она подвинула её в сторону, и та резко вернулась на место. Лионетт поморщилась, как и Эрин. Чувства невидимого противника ясно читались по движениям шахматных фигур. Он был вне себя от гнева. Пожалуй, «взбешён» — слово, которое лучше всего описывало то, что он сейчас испытывал.

— Я убрала её к себе в комнату, чтобы никто не забрал доску и не трогал её. Мне так жаль, что я забыла тебе сказать!

— Нет, я понимаю. Это я должна была помнить. Просто… я забыла. Не верится, что забыла. У меня столько дел, и я…

Эрин смотрела на доску. Она глядела на фигуры и прошептала:

— Прости.

— Ты… ты не хочешь сыграть?

Лионетт робко закинула это предложение, но Эрин не знала. Она чувствовала себя… виноватой. Такой виноватой, как ни в чём прежде. Ей хотелось извиниться, вымолить прощение за то, что она бросила игру, которую любила. Но сделать это было никак нельзя.

Была только игра. Эрин смотрела на доску. Так долго. Она играла с остальными в го, но это было другое. Это были шахматы. То, чем она жила и дышала. Ну и что с того, что компьютер способен обыграть лучших игроков мира? Ну и что с того, что есть видеоигры?

Это было вечным. Рука Эрин дрогнула, когда она взяла короля. Она подняла призрачную шахматную фигуру и медленно поставила её перед конём. И стала ждать.

Тишина. Эрин знала, что противник видел ход. Ход был по правилам. По сути, один из немногих ходов, которые Эрин вообще могла сделать. Но думал ли он, что это она?

Прошла минута. Потом две. Эрин перехватила Мршу, когда та подкрадывалась к столу. Гнолл моргнула, глядя на неё снизу вверх.

— Тронешь доску — пожалеешь.

Эрин мило улыбнулась Гноллу, без единого следа гнева, что она направляла на Агнес и остальных. Она любила Мршу, и Мрша это знала. Детёныш Гнолла заглянул в улыбающееся лицо Эрин, развернулся и с визгом убежал наверх, в свою комнату.

Конь на доске двинулся. Голова Эрин резко повернулась обратно, и она увидела, как конь медленно меняет позицию. Он пошёл вверх, вниз и забрал одну из её пешек.

Хороший, безопасный ход. Но какой-то неохотный. Второй игрок не думал, что это она. Эрин усмехнулась краешком рта.

— Попался.

Она выдвинула слона и одновременно создала угрозу ладье и ферзю второго игрока. Это стало возможным благодаря отсутствию коня. Ловушку эту Эрин расставила, о, где-то с месяц назад.

Это сразило второго игрока. Он, вероятно, предвидел ход, но был слишком выбит из колеи из-за Мрши. Что понятно, но в шахматах нет пощады.

На этот раз следующий ход последовал в течение минуты. Эрин увидела, как ферзь двинулся, угрожая одной из её фигур. Она всё равно забрала ладью. Двойные удары на то и существуют, чтобы карать. Затем она загнала коня, забрала ферзя и завершила партию за шесть минут.

Она не забыла. Эрин хрустнула пальцами и поморщилась от боли. Второй игрок не двигал фигуры с тех пор, как Эрин поставила мат королю. Она подумала, что он, может быть, в шоке.

Тогда Эрин протянула руку, развернула доску так, чтобы ей достались чёрные, и расставила фигуры заново. Белую сторону она оставила как есть. Вызов.

Доска сама расставилась. Фигуры разлетелись по местам. Затем конь перепрыгнул через головы пешек. Эрин улыбнулась и двинула вперёд пешку.

— Эрин?

Она обернулась. Поун-Антиниум смотрел на неё. Он навис прямо над её плечом. Она едва не свалилась со стула.

— Поун? Что ты здесь делаешь?

— Я здесь уже пять минут. И мои Солдаты тоже.

Она обернулась и увидела группу раскрашенных Антиниумов, терпеливо выстроившихся в ряд, пока Лионетт подавала им жареную рыбу и молоко с мёдом. Эрин не слышала, как они вошли. Она моргнула, глядя на Поуна, а потом увидела, как одна из фигур на доске двинулась. Она быстро повернулась обратно к ней.

— Прости, Поун! Я, э-э, играю партию. Как ты?

— Я в порядке. Мы с моими Солдатами взяли перерыв в боевом дежурстве в Улье. Мы убили немало чудовищ, и теперь я показываю окрестности новичкам.

— Правда? Здорово! Э-э… боевое дежурство?

Эрин отвлеклась. Она обдумывала свой ход. Поун кивнул.

— Вижу, ты занята. И, замечу, ты уже играешь любопытную партию. Белград и Ананд оба были бы рады это увидеть. Как и Олесм, подозреваю.

— Ну разве не хорошо? Вот это — гамбит Теннисона. Видишь, как он жертвует пешкой? Он идёт от дебюта Рети… ну, знаешь, когда начинают с коня. Белград и Олесм пока толком не могут уложить в голове гипермодернистскую стратегию, хотя Ананд хорошо умеет доминировать через фланги, поэтому он обычно и обыгрывает Белграда. Интересно, что будет, если я применю здесь обратный Будапештский гамбит? Не-е… это глупо? Хм…

— Полагаю, эта партия может затянуться. Или затянутся следующие. Лионетт, вы не будете против, если я оставлю здесь своих Солдат, чтобы осмотреть город?

Поун ушёл. Эрин смутно это осознавала — как и то, что Солдат с жёлтыми брызгами краски на теле сидел и смотрел на неё. В какой-то момент в таверну ворвался Олесм, вопя:

— Мне надо это записать для моего бюллетеня! Быстрее! Ананд, давай поставим здесь доску! И Белград… ой. Прости. Твои раны в порядке?

Эрин обернулась.

— Эй! Вы двое ранены! Как это случилось?

Ананд и Белград замерли. Оба были покрыты какой-то оранжеватой слизью, которая закрывала несколько порезов. Белград щёлкнул жвалами.

— Мы были ранены при обороне Улья. Однако наши худшие раны исцелили.

— Лионетт! Принеси зелье! А ты, Ананд, придвигай стул, если хочешь посмотреть. Взгляни на это.

Эрин поманила шахматистов, и они столпились вокруг. Она продолжала играть, объясняя своё положение.

Эту партию она проиграла. Это был жестокий поединок, в котором противник пытался снять все её фигуры, и Эрин делала то же самое. Всё кончилось быстро, а когда закончилось, Эрин медленно расставила свою доску заново.

В её сознании была тишина. Затишье, что перекрывало и болтовню Олесма, и то, как Солдаты украдкой подкармливали Мршу кусочками рыбы, когда Лионетт не смотрела. Последние две партии были… проверкой, чувствовала Эрин. В первый раз она застала второго игрока врасплох и победила, а во второй он играл агрессивно, в полную силу. Эрин не уступила ему, хотя и проиграла.

Теперь он знал. Он знал, что это Эрин. А поскольку Эрин играла белыми, темп задавала она.

Она взяла пешку и уставилась на неё. Тишина. В сознании и в сердце. Эрин смотрела на доску. Она любила эту игру. Что бы ещё ни менялось, она по-прежнему любила эту игру. Она посмотрела на пешку. Полная людей комната, зрители — всё исчезло. Осталась только тишина. Пустая сцена. И тогда, впервые за, кажется, годы, Эрин начала играть.

Простая песня. Танец на шахматной доске всего в несколько футов длиной. Началось всё с быстрого шарканья ног. Пешка на D4. Прочистить горло. Пешка на D5.

Танец мог станцевать кто угодно. Эрин пошла конём на F3, и после мгновения нерешительности, в которое музыка бесцельно металась, другая сторона сделала ход. Конь на F6.

Теперь мелодия набирала ход. Была ли в оркестре скрипка? Виолончель? Заиграло фортепиано.

Слон на F4. Теперь Эрин видела танцпол. Она начала медленный танец, неспешно очерчивая шаги по полу. Лондонская система. Так называлась сегодняшняя джига. Но что сделает её противник дальше?

Заминка. Эрин обвела взглядом пустой пол и увидела, как кто-то двинулся. Пешка пошла на E6. Теперь они были на неизведанной территории.

Игра сместилась. Эрин двинула пешку вперёд. Музыка поднялась. Теперь звучал целый оркестр. Она закружилась в вальсе по полу.

А потом? Была музыка. Был танец. Её партнёр шёл на неё через шахматную доску, щёлкая фигурами в её сторону, тянясь к центру. Эрин отступала в танце, поднимая коней, укрепляя свою позицию. По другую сторону танцпола её противник кружился и прыгал под ту же мелодию. Обе стороны повторяли движения друг друга. Кони и пешки, наращивая силу, сближались в борьбе за превосходство.

Но крови ещё не пролилось, фигур ещё не съели. Пока нет. Эрин и её противник встретились на просторном мраморном полу зала, а флейты и смычки натягивали воздух нарастающими крещендо звука. Пока нет. Двадцать ходов позади, а доска всё ещё развивалась.

Вышел слон. Эрин притопнула ногой и вывела своего. Подражание. Насмешка. Издёвка. Ожидание.

Затем чёрная пешка продвинулась вперёд и забрала её пешку. Был нанесён первый удар. Эрин протянула руку и легонько коснулась противника. Музыка окутала их обоих.

Это было не как танец. Это было как танец. Это были просто шахматы. Что можно сказать об игре, такой статичной, такой неизменной на протяжении веков? Ничего. Всё.

Эрин шла сквозь иной мир. Она сыграла партию и проиграла. Второе поражение. Она вмиг расставила доску и сыграла снова. На этот раз она победила. А потом победила снова. И снова. И снова, и… седьмую партию после этого она проиграла.

Время утратило смысл. Была только игра. Эрин прожила двадцать лет. Из этих двадцати лет она много времени провела, дыша, засыпая, питаясь… но было лишь одно, что она когда-либо оттачивала. Она провела за игрой в шахматы больше времени, чем за тем, как научиться водить, готовить, петь, танцевать или делать что угодно ещё. Вот что она умела.

Вот ради чего она жила. И её противник был таким же.

— Тебе было одиноко, правда?

Эрин прошептала эти слова, играя. Победа. Поражение. Поражение, а потом снова победа. Она помнила. Играть в одиночку было одиноко. Тяжело быть наедине с собой. Не было никого, кто мог бы понять, что ты делаешь, когда играешь с другими учениками на переменах. Приходилось искать таких же, как ты, но найти того, кто видит то же, что и ты, было так трудно. Чем выше ты поднимался, тем более одиноким становилось.

Ребёнком Эрин увидела облака и отвернулась. Она вернулась подростком, поднялась снова, потому что там, высоко вверху, ей виделось что-то прекрасное. Теперь она коснулась облаков и прорвалась сквозь них. Она танцевала на вершине мира и показывала второму игроку, что выше есть ещё небо. Вот мы где. Как далеко мы можем зайти? Игра бесконечна. Давай, танцуй со мной.

Играй со мной.

За все партии она сказала всего несколько слов. Несколько слов — от одного влюблённого в игру к другому. Это было простое послание.

Прости.

Ответ был коротким и простым.

Я знаю. Ты прощена.

Вот и всё. Эрин перестала играть, когда у неё заболела правая рука. Она моргнула, огляделась и поняла, что все огни в комнате погасли.

Как и, судя по всему, солнце. Близилась полночь. В общем зале таверны никого не было… и никто не бодрствовал. Эрин, моргая, огляделась и поняла, что играла весь день.

На теле остался вдавленный след в том месте, где она прижималась к краю стола, а челюсть болела оттого, что так долго покоилась на подпёртой руке. Эрин потянулась и, поднимаясь, едва не упала.

— Наверное, это было не самое продуктивное использование времени.

Это был не [Бессмертный миг], поглотивший всё это время. И не заклинание, и ничто иное сверхъестественное. Это была просто одержимость. Эрин забрела на кухню, умяла полкотелка гнолльских тортеллини — огромных, с мясной начинкой и таких сочных, — а потом отключилась прямо на полу.

Хороший день. Если не считать криков.

[Волшебная владелица таверны — Уровень 31!]

——

Не потому ли, что она сцепилась с другими владельцами таверн? Защитила свой дом? Может, потому, что в последнее время у Эрин дела шли хорошо. Копила очки опыта или как оно там устроено. Эрин проснулась мутная, пожалела, что у неё нет Навыка, благодаря которому можно было бы не спать, и взялась за день.

— Ты сегодня опять будешь играть в шахматы, Эрин? Потому что если да, то нам сперва не помешало бы ещё заготовленной еды. Не то чтобы я хотела тебя отвлекать, но, э-э…

— Никаких шахмат. Слишком много шахмат — и мозг делает пуф.

Эрин опустила голову на стол, чувствуя, будто кто-то крошечный только что несколько раз пнул её мозг. Вот чего люди не понимали. Шахматы изматывали. Не физически, а умственно. Эрин сама удивлялась, что так долго удерживала один и тот же уровень сосредоточенности.

Наверное, дело было в том, что она давно не играла. Она могла разогнать мозг на день, выжать себя до предела именно поэтому. Из-за страсти. Однако следующий день её убивал. Эрин потащилась на кухню и, чтобы скоротать время, занялась несложной стряпнёй.

Потом она ощутила что-то в животе. Это было не несварение. Эрин нахмурилась, ткнула себя в живот и тут поняла, что это за чувство. Она высунула голову в общий зал.

— Бёрд?

— Я здесь. Хочешь, чтобы я что-нибудь подстрелил?

Бёрд вытянулся по стойке смирно. Он заходил каждый день, согласно данному ему приказу Клбкч. Эрин спросила, не знает ли он, может ли Улей отстроить её таверну. Бёрд понятия не имел, так что отправился искать Поуна.

Он вернулся в полдень с Поуном, группой раскрашенных Солдат и десятком-другим Рабочих. Судя по всему, обстановка в Улье налаживалась сама собой. Эрин обсудила с Поуном, чего она хочет, и он велел своим Рабочим начинать строительство, предупредив Эрин, что на завершение работ уйдёт несколько дней.

— Мы должны снять часть крыши и собрать части таверны, прежде чем поднимать их. Сегодня мы возведём леса и заложим фундамент. Завтра мы снесём вон ту стену и начнём расширение.

Он указал на западную стену таверны Эрин. Она нахмурилась.

— Э-эх. Мне нравится эта стена. Можешь вместо неё взяться за восточную сторону?

Поун уставился на неё. Она рассмеялась.

— Шучу!

— А. Понятно.

Бёрд смотрел, как Рабочие втаскивают брёвна на холм, а потом подошёл к Поуну.

— Поун, я хочу, чтобы моя башня была высокой. Чтобы я мог стрелять птиц.

— Да, Бёрд. Я сделаю её высокой.

— Хорошо.

Бёрд несколько раз кивнул и поднял свой самодельный лук и стрелы. Эрин посмотрела на них сверху вниз, а потом глянула на Поуна.

— Поун, Антиниумы пользуются луками? Бёрд — первый Антиниум, которого я вижу с луком. Но Рёка говорит, что Антиниумы применяли стрелы в Первой войне Антиниумов.

— А. Что ж, о других Ульях мне неизвестно. Терск говорит, что Бронированные Антиниумы пользуются арбалетами, но и в нашем Улье есть запас луков и стрел. В ограниченном количестве. Под землёй от них мало проку, но Рабочие могут применять их в бою.

— О. И они все вот такие?

Лук, что нёс Бёрд, сам по себе был не плох, но уж точно не шедевр. Он сделал его из цельного куска дерева и взял для тетивы пеньку. Стрелы были с заострёнными деревянными концами, без наконечников. Хотя оперение у них было. У некоторых были невероятные перья. Бёрд был не слишком разборчивым мастером по стрелам.

— Да, это типичный лук. Мы понимаем, что качество изготовления невысоко, но Антиниумы обычно применяют луки только против воздушных врагов. Хм. Пожалуй, стоит проверить, будут ли Рабочие работать с моими Солдатами. Несколько с луками могли бы стать…

Поун погрузился в раздумья, пока Бёрд пытался убедить его сделать башню особенно высокой. У Эрин, глядевшей на лук Бёрда, мелькнула мысль, и она отыскала Рёку. Та как раз собиралась уходить — пялиться на ветер вместе с Айволет.

— Мы используем мел. Цветной порошок. По задумке, он поможет мне видеть ветер.

Рёка объясняла Эрин, пока Айволет тихонько примораживала кружку Пишеса к столу. Когда [Некромант] потянулся её взять, его рука прилипла к стеклу. Эрин кивнула под болезненный вопль Пишеса.

— Ладно, но что насчёт луков?

— Прости, что?

— У Бёрда есть лук, но паршивый. Во всяком случае, выглядит плохо. Можешь придумать для него лук получше?

Рёка выслушала описание лука от Эрин и выглянула в окно — там Бёрд пускал стрелы и спорил с Поуном о том, насколько высокой должна быть башня с учётом дальности его стрельбы. Она кивнула.

— Это простой лук. То есть из одного куска дерева. Такой легко сделать, но ты права — бывают виды и получше, и это не считая чар.

— Если бы ты решила посоветовать лук…

Рёка какое-то время обдумывала вопрос.

— Рекурсивные, композитные, рефлекторные… почему бы не рекурсивный? Он меньше длинного лука, и бьёт мощно. Я видела, как ими пользуются Гноллы… они хорошие охотники. Почему бы не спросить у Кршии, нет ли у неё такого?

— Пожалуй, так и сделаю.

Эрин улыбнулась Рёке и пошла достать немного золотых из своих сбережений. По дороге она встретила Лионетт.

— Эрин, смотри, смотри! Оно шевелится!

В руках она держала миску. А в миске — практически свешиваясь с её краёв — сидела пчела. Эрин знала, что у Лионетт есть пчела. Она видела много пчёл, в основном мёртвых. Просто она не была готова к этой пчеле у себя перед лицом.

— Гах! Почему она такая большая?

Эта пчела была вдвое больше обычной Пеплопламенной пчелы, а те и так были размером с пухлую ладонь. Лионетт сияла.

— Кажется, это оттого, что я всё кормила её тем желе! Разве не удивительно? Смотри, видно, как она немножко шевелится!

Пчела и правда шевелилась. У куколки проступили отчётливые черты, и теперь она слегка подёргивалась. Эрин смотрела на пчелу и бочком отходила. Почему Лионетт это не смущало? Ах да. Она каждую неделю убивала пчёл и крала их мёд.

— Она что… ссыхается?

— Кажется, да. У неё начинают расти маленькие волоски, смотри!

Мрша возбуждённо принюхивалась к пчеле. Эрин попятилась к кухне, подняв руки. Драсси пыталась спрятаться за Рёкой, а Рёка пыталась не дать Айволет напасть на пчелу.

— Выглядит здорово, Лионетт, правда. Но, может, отнесёшь её к себе в комнату, пока Айволет не напала? Дай мне знать, если пчела начнёт двигаться. Вообще-то дай мне знать в тот же миг, как она шевельнётся, хорошо? Более того… я прямо сейчас схожу в город и куплю поводок.

— Поводок?

Лионетт моргнула, глядя на Эрин. Эрин кивнула.

— Да. Поводок. Потому что ты ведь посадишь свою пчелу на поводок, верно?

— Я… не знаю. Я об этом не думала. Я просто растила её… Аписту, в смысле. Не знаю, смогу ли я ею управлять.

Эрин уставилась на Рёку. Та пожала плечами. Эрин снова с улыбкой повернулась к Лионетт.

— Давай выясним это поскорее, ладно? Отлично! Э-э… и держи это — то есть её — подальше от Антиниумов тоже.

И Поун, и Бёрд заметили пчелу в руках Лионетт и таращились на неё. Они с невинным видом отвели взгляды, когда Лионетт посмотрела в их сторону.

Покончив с этим, Эрин схватила золотые и серебряные монеты и поспешила в Лискор. Она застала Кршию за продажей соли мешками в её лавке. Гнолл выглядела счастливее, чем за долгое время.

— Эрин. Хорошо, что ты здесь, да? После твоего последнего визита Бранкру, кажется, лучше. Хрр. Куда лучше, да. Навестишь его? Он про тебя спрашивал.

— Конечно! Навещу его вечером. Слушай, Кршиа, у тебя есть, э-э, поводок? И ошейник? У меня тут пчела вот-вот вылупится, и я не хочу, чтобы она летала где попало, пока я не узнаю, злая это пчела или добрая.

Кршиа моргнула, глядя на Эрин, но, услышав про Аписту, кивнула.

— Есть собачьи поводки, которые можно подгонять. И ошейники. Один мой двоюродный брат в городе разводит собак. Думаю, у него найдутся такие, что подойдут.

— У Гноллов собаки — домашние питомцы?

Эрин запнулась. Она видела собак в Селуме, но не в Лискоре. Кршиа пожала плечами.

— Не так уж часто. Некоторые племена Гноллов разводят собак на еду или как питомцев, но питомцев тяжело растить в городе, да? Хотя некоторые Дрейки любят питомцев. Гноллам всё равно легко даётся дрессировка собак. Мы для них вожаки стаи.

Она оскалилась во весь рот. Эрин посмотрела на Кршию и подумала, что, попади Гноллы когда-нибудь на Землю, Сезар Миллан, наверное, остался бы без работы.

— Круто. Отлично. И ещё… луки. У тебя есть, э-э, рекурсивящие луки?

— Рекурсивящие? Ты про… рекурсивные?

— Ага. Все такие изогнутые. Или… композитные? Рефлекторные? Спрашиваю для друга.

Гнолл-[Лавочник] кивнула.

— Я и сама стреляю из рекурсивного лука. Я знаю очень хорошего [Лучного мастера] и познакомлю тебя с ним, да? Он из моего племени, так что даст тебе скидку. Какой лук ты хотела? Зачарованные очень дороги.

— Э-э… мне нужно что-то, чем хорошо стрелять птиц. У меня есть деньги.

Эрин умоляюще посмотрела на Кршию. Гнолл вздохнула, улыбнулась и выкроила время, чтобы сходить с Эрин к тому самому лучному мастеру и выбрать прекрасный рекурсивный лук из тиса. И стоил он, как метафорический конь.

— Двадцать шесть золотых монет?

Лучный мастер кивнул, гордый своей работой. Эрин с сомнением разглядывала лук. Кршиа кашлянула и отвела Эрин в сторону, чтобы поговорить с ней.

— Он стоит сотни, да? Тис — хорошее дерево. Некоторые говорят, лучшее. И луки трудно делать. Это самая базовая цена — без учёта труда, только за материалы. Лук за такую цену стоил бы четыреста золотых, отправь его далеко на север или туда, где нет хороших лучных мастеров. Зачарованные луки могут стоить больше, но это его лучшая работа.

— Погоди, тогда почему я плачу…

— Услуга. Для подруги Рёки, да? Долг чтится. А Эрин Солстис и Рёка Гриффин — обе одного племени.

[Лучный мастер] кивнул Кршии, широко улыбаясь. Она поморщилась, когда Эрин уставилась на неё.

— Что сделала Рёка?

— Она оказала моему племени услугу. Услугу, которой нет цены. Ценой была дружба. А это… это акт дружбы. Так что мы возьмём с тебя только за стоимость дерева и доставки. Как с друга.

Эрин обдумала это. Она порылась в кошельке и вытащила золотые монеты.

— Договорились. И я всем расскажу, что это лучшая лавка с луками, ладно?

Кршиа и [Лучный мастер] улыбнулись, когда Эрин выложила монеты на стол. Эрин потянулась за серебром, чтобы добрать последнюю золотую монету, и вытащила ту странную монету, что ей досталась. Она уставилась на неё. Кршиа тоже.

— Что это за монета, Эрин Солстис?

— Эта? А, это… я и сама толком не знаю. Мне дал её один из посетителей. Ты не знаешь, сколько она стоит, Кршиа? Или что это?

— Хм-м. Хм. Такой монеты я ещё не видела.

Кршиа осторожными лапами взяла монету у Эрин и подняла её к свету. Она принюхалась, сморщила нос и принюхалась снова.

— Она древняя. Это я тебе точно скажу. От неё пахнет землёй, будто она долго была зарыта. Но материал… хм. Братиак, одолжи мне нож, да? Хорошая сталь, думаю.

Но когда Кршиа взялась отделить кусочек от монеты, нож, которым она орудовала, не смог даже поцарапать поверхность. Она налегла изо всех сил и едва не порезала себе лапу. В конце концов она вернула монету Эрин, качая головой.

— Крепкий металл. Не знаю, из чего она сделана, Эрин. Но она наверняка из какого-то древнего королевства, да? Для коллекционера она может стоить немало, но цену тебе я назвать не сумею. Может, Дворф сумел бы, встреться тебе такой.

— Ладно. Оставлю её себе.

Эрин сунула монету обратно в кошелёк и заплатила за лук. Она вынесла его из лавки лучного мастера, рассыпаясь в благодарностях, и зашагала обратно к своей таверне.

В Гноллах было что-то странное. Большинство из них при встрече мало что говорили Эрин… они лишь принюхивались и кивали — такова была их манера. Они могли учуять, были ли у Эрин месячные, мучилась ли она несварением, когда ходила по-большому, и, вероятно, могли учуять, что она ела на завтрак и когда его ела. К тому же, к счастью, человеческое тело их не занимало.

Некоторые мужчины-Дрейки, проходя мимо, посвистывали женщинам-Дрейкам и отпускали им комментарии. Люди делали то же самое, что Эрин не нравилось, но Гноллы лишь принюхивались или порыкивали друг на друга, так что её это не беспокоило. Кроме как сегодня. Сегодня, когда Гноллы видели Эрин, идущую по улице, она могла бы сойти за самое соблазнительное создание в округе.

Причём для обоих полов. Гноллы всё подходили к Эрин и расспрашивали про лук.

— Хрр. Тис, да? Не против, если я его пощупаю?

— Хорошая работа. Ты стреляешь?

— Нам стоит как-нибудь поохотиться вместе. Такой лук заслуживает того, чтобы им пользовались.

Урок дня состоял в том, что Гноллы были со странностями насчёт луков. Мрша села и уставилась, когда Эрин внесла лук в таверну. Бёрд уставился, когда она принесла его ему. Ей показалось, что он расплакался бы, если бы мог.

— Этот лук для меня?

— Да! Я достала его почти даром у подруги Кршии! Я, э-э, отдам его тебе как аванс за охрану моей таверны, ладно?

Бёрд качал головой, ощупывая лук дрожащими руками.

— Это слишком. Слишком красивый. Я не могу его принять.

— Нет, можешь.

Эрин заставила его поднять лук и попробовать. Первая же стрела, которую пустил Бёрд, наполовину прошла сквозь стену её таверны. После этого Эрин заставила его пробовать лук на улице.

— Хороший лук.

Халрак с группой вернулся из подземелья раньше срока. Он втирал лечебное зелье в порез на руке. Он кивнул на лук, и Эрин увидела, как он приподнимает свой лук, чтобы показать.

— Я пользуюсь рефлекторным луком из древесины сприггана. Очень гибкий и зачарован на бо́льшую дальность и точность. Лучший лук для ближнего боя и скрытных вылазок, но твоему другу ты добыла хороший лук. Он наверняка стоил небольшого состояния.

Бёрд повернулся к Эрин, потрясённый. Она замахала руками.

— Нет-нет. Это была услуга. Вот почему я достала его так дёшево.

— Ну и услуга. Гноллы обожают луки.

Халрак хмыкнул. Эрин кивнула.

— Ага… за это я в долгу перед Рёкой. Но этим [Владельцы таверны] и занимаются, верно? Мы торгуем услугами, доброй волей и всяким таким. К слову… можешь оказать мне услугу прямо сейчас?

[Разведчик] покосился на Эрин.

— Какую?

— Можешь научить Бёрда как следует стрелять из лука? В смысле, я не хочу обидеть Бёрда, но ты ведь мастер-[Разведчик], верно? Может, покажешь ему пару приёмов? Навыков? Как делать стрелу?

Халрак глянул на Бёрда. Эрин знала, что Антиниумы ему не слишком по душе, но одержимость Бёрда луками и стрельбой, похоже, расположила к нему угрюмого мужчину. Он кивнул.

— Это могу. Пойдём, ты. Найдём, во что пострелять.

Он размашисто вышел из таверны. Бёрд то кланялся Эрин, то бежал следом. Лионетт смотрела на них, а потом перевела взгляд на Эрин.

— Это было очень мило.

— Ага. Ну… я, э-э, тебе тоже кое-что раздобуду. Меч. Или булаву. Молот. Какое оружие тебе бы понравилось, если бы ты им пользовалась? Ты им пользуешься?

— Меч? Мне?

— Разве ты не говорила, что хочешь больше классов? Я достану тебе меч, и ты сможешь упражняться в бою, ладно?

Эрин потыкала себя в неспокойный живот, пока Лионетт таращилась на неё.

— Но я… я никогда прежде не держала меча! Ни разу! Я бы не знала, с чего начать! Эрин, мне понадобился бы учитель…

— У меня есть один на примете. Может быть. Я тебе скажу. Прости, мне надо поговорить с Октавией.

Эрин открыла дверь в Селум и увидела, как Октавия продаёт через прилавок пачку спичек. Эрин уставилась на грубые спичечные коробки и увидела, как Октавия берёт за них серебряные монеты. Ей показалось… это был грабёж. [Алхимик] ухмылялась, когда повернулась к Эрин.

— Ты можешь в это поверить, Эрин? Я богатею! И всё благодаря твоему маленькому детёнышу Гнолла! Я продаю партии спичек [Купцам] — люди хотят то, что у меня есть! Это лишь вопрос времени, когда другие [Алхимики] начнут копировать мою задумку — ха, разумеется, — но я трижды подняла уровень, разрабатывая спички!

Она восторженно ухмыльнулась Эрин. Эрин с улыбкой кивнула и снова потыкала себя в живот. Ощущение не проходило с самого утра.

— Отлично. Хочешь ещё одну работёнку? Помимо доводки пенициллина, кстати. Мне и его понадобится, если у тебя есть ещё.

— Плесень? От неё я тоже подняла уровень. Конечно!

Октавия рассмеялась и достала часть припарки из плесени, которую намешала для Эрин пару дней назад. Эрин осторожно взяла банку с пастой и передала Октавии несколько монет.

— Она не совсем действенная, знаешь ли.

— Знаю. Я пытаюсь выделить именно то, о чём говорила Рёка. Поработаю над этим. Так, а о чём ещё ты хотела поговорить?

— Лечебные слизни. И ещё мне нужны перечные зелья, ещё лечебных зелий и любое другое алхимическое оружие, что у тебя есть. Или которое можешь достать.

— Ну конечно, перечные зелья я тебе достану… сварила партию как раз на днях. И есть у меня мешок с ловчей лозой… я могла бы поглядеть, не продаёт ли кто зажигательную смесь, хотя это влетит в… погоди, вернёмся назад. Что ты сказала в первую очередь?

Октавия нахмурилась, когда её мозг догнал её рот. Эрин была занята тем, что снимала зелья с полки. Она свалила их перед Октавией.

— Лечебные. Слизни. Ты можешь сделать слизня? Можешь сделать такого, который сделан из лечебных зелий? Можешь сделать такого для меня?

Октавия уставилась на Эрин.

— Понятия не имею. Но лечебный слизень звучит… очень прибыльно. Или же он может пустить меня по миру. Почему бы тебе не поговорить об этом с кем-нибудь из твоих друзей-[Магов] и, э-э, не сказать мне, если сработает?

— Так и сделаю! Как насчёт пятнадцати золотых за всё?

— Пятнадцать… эй, погоди!

Стежковая девушка увидела все зелья и вещи, с которыми Эрин пыталась уйти. Она выскочила из-за прилавка, чтобы остановить Эрин.

— Это стоит намного больше пятнадцати золотых! Даже без моей обычной наценки! Ты не можешь просто так их забрать, Эрин!

— Ну, это всё, что позволяет мой бюджет. Слушай, мне это нужно, Октавия.

— Да, я это понимаю по тому, как ты пытаешься их унести. Но…

— Кто рассказал тебе, как делать спички?

Эрин уставилась на Октавию. [Алхимик] открыла рот, а потом закрыла его.

— Но…

— Всего один раз. Один долг погашен, как тебе такое? А в будущем я подкину тебе ещё идей.

— Но… я…

— Мне это правда нужно, Октавия. Пожалуйста?

Октавия выглядела так, будто у неё вот-вот случится аневризма, пока она смотрела на зелья, кучей сваленные в руках Эрин. Она огляделась в поисках вдохновения и уставилась на коробки спичек, выставленные в её лавке. Она закусила губу и кивнула.

— Один раз. И тогда мы в расчёте, поняла?

— В другой раз бери с меня сколько захочешь. Спасибо!

Эрин вышла из лавки и аккуратно расставила все зелья в одной из кладовых на кухне. Лионетт с благоговением разглядывала бутыльки и мешочки.

— Как ты за всё это заплатила? Хоть сколько-нибудь денег осталось?

Она словно боялась спрашивать. Эрин кивнула.

— Достала по дешёвке. Снова. Я тут обналичиваю услуги.

— Зачем?

Лионетт с любопытством посмотрела на Эрин. [Владелица таверны] замялась и потыкала себя в живот. То же ощущение.

— Считай, чутьё. Слушай, мне нужно ещё за одним сходить в Лискор. Можешь передать Сирии, Тайфенусу, Реви, Пишесу, Муру… ну, всем магам, что мне нужна их помощь? Ключевое слово — «слизни». А ещё «лечение». Может, ещё и «кислота».

— Слизни? Лечение? Кислота? Ладно, но, кажется, они заняты…

— Передай, что я требую вернуть должок, если он у них передо мной есть! А ещё я хочу поговорить с Пишесом про нежить! Скажи ему, что он не влип, чтобы не сбежал!

Эрин прокричала это и рысцой покинула таверну. В тот день у неё оставалась ещё одна цель.

——

— Спасибо, что делаешь это, Эрин.

Бранкр сидел в квартире Кршии, пока Эрин накладывала припарку, которую дала ей Октавия. Она осторожно намазывала её на его воспалённую руку, стараясь не заставить Гнолла морщиться.

— Как ощущается? Лучше?

— Намного.

Бранкр осторожно согнул руку, глядя на красную рану на ней. Из неё перестал сочиться гной. Первые несколько плесеней, что Октавии удалось выделить, не слишком ему помогли, но эта была действенной — или своё дело делали мёд и регулярное очищение. Эрин навещала Бранкра всю неделю, и с каждым днём он выглядел лучше.

Теперь рана и правда заживала. Бранкр к тому же оправился достаточно, чтобы проголодаться, и уже съел полкоровы — так, во всяком случае, сказала Эрин Кршиа. Да и в форму он, похоже, снова пришёл.

— Ты что, тренировался?

— Я бегал. Руке это не мешает, а мне не сидится на месте теперь, когда мне лучше.

Бранкр ухмыльнулся Эрин. Он позволил ей осторожно перевязать руку заготовленным бинтом, а потом предложил ей чего-нибудь поесть. Поскольку Эрин забыла пообедать, она отведала того нарезанного сырого мяса, которое так любили Гноллы. Когда-нибудь она с него сляжет, но на вкус оно было и правда очень хорошим.

— Рада за тебя. Если будешь заживать такими темпами, Рёка думает, что скоро ты сможешь применить лечебное зелье.

— После прошлого раза я бы не стал рисковать.

Бранкр согнул руку и поморщился при воспоминании. Говоря с Эрин, он кивнул на рану и улыбнулся ей. В последнее время он стал очень приветливым и радушным.

— Такая рана… если я буду с ней осторожен, я всё равно смогу пользоваться другой рукой, да? Почему бы не дать ей зажить со временем, а пока не потренироваться? Я чувствую, что способен упражняться с мечом… это моя щитовая рука.

— А, точно. Ты ведь [Воин], да?

— По правде, я стремлюсь стать [Рыцарем]. Но этот класс требует того, чего у меня нет. А до тех пор я просто [Воин]. Один из лучших в моём племени.

Он сказал это без скромности, но и без хвастовства. Эрин помнила, как Бранкр дрался, когда напал на Торена, и вынуждена была согласиться, что он весьма неплох. Он выдержал немало её ударов и не упал.

— Если хочешь потренироваться, у меня есть для тебя предложение. Не согласишься ли ты, э-э, заглянуть в мою таверну и поучить Лионетт? Я хочу дать ей возможность научиться быть [Воином], если она согласна.

Бранкр замер. Он уставился на Эрин.

— Мне? Учить Лионетт?

— Ага. И, может, ещё Бёрда. Если он захочет научиться драться мечом, конечно. Я учиться не хочу… я обхожусь сковородкой и ножом. Но пара советов не помешала бы. Может, ты и с Мршой помиришься. Она переживает из-за того, что натворила.

Бранкр встал и медленно заходил взад-вперёд, пока Эрин перекусывала ещё мясом. Как Гноллы это называли, ещё раз? Ссариш? Нет, это был вариант Дрейков. Она забыла.

— Учить… учить я могу. Но зачем? Я был бы не против, но… это странная просьба от тебя. Моя тётя говорит, что сегодня ты купила дорогой лук для своего охранника.

— И я закупилась зельями. Я ещё куплю зажигательное зелье, если кто-нибудь продаёт.

Гнолл сел, уставившись на Эрин.

— Мощная вещь. Такими пользуются авантюристы Серебряного ранга, да и Золотого тоже. Зачем тебе такое?

Эрин замялась. Она потыкала себя в живот, и Бранкр это заметил.

— Тебе нехорошо? Мясо для Рашгра я нарезал сам. Оно не должно…

— Нет, дело не в еде. Это что-то другое.

Эрин покачала головой. Это ощущение не отпускало её всё утро. Она посмотрела на Бранкра и решила ему довериться.

— Вообще-то, Бранкр, я весь день тревожусь. Вчера, если честно, я тоже немного тревожилась, но потом играла в шахматы и… но сегодня я снова это почувствовала.

— Почувствовала что?

— Тревогу. Будто… что-то надвигается. Я знаю, что у Поуна есть его Солдаты и что в моей таверне есть авантюристы Золотого ранга, но они там не всё время. А подземелье опасно… Релк вечно про это твердит. Так что… я просто принимаю меры. Я собираюсь поговорить с Пишесом ещё об одной вещи, которую он может сделать, и попробовать скрестить слизней.

Бранкр уставился на Эрин. Она понимала, что говорит не слишком складно, но её не отпускало сильное чувство, что она должна что-то делать. Её голова повернулась.

Гнолл увидел, как Эрин обводит взглядом комнату, а потом смотрит в сторону одной из стен Кршии. Там ничего не было, но Бранкр по положению заходящего солнца на небе понял, что Эрин обращена лицом на северо-восток.

— Что-то… надвигается. Что-то плохое, кажется. Мне просто тревожно.

— Хрр. Раз ты так говоришь, я соглашусь. Но что именно? Может, это Гоблин-лорд? Чудовища из подземелья? Что-то ещё?

Эрин пожала плечами. Но вид у неё был встревоженный. Бранкр редко видел Эрин нервной, но сейчас она была именно такой.

— Не знаю. Но я просто чувствую, что мне нужно быть наготове. Что нам всем нужно быть наготове.

Она протянула руку и подвинула наполовину полную банку с припаркой к Бранкру.

— Если хочешь помочь, приходи завтра. Или сегодня вечером. И скажи мне, где купить меч. После лука и зелий у меня осталось не так много денег, но Рёка может одолжить мне немного. Я поговорю с Рогами Хаммерада… узнаю, готовы ли и они.

— Готовыми к чему? К войне?

Эрин замялась. Девушка огляделась, и Бранкр увидел, как её взгляд снова остановился на том же месте на северо-востоке.

— К плохому, Бранкр. Просто… к плохому.

——

— Мы прибыли.

Венитра, перворождённая из творений Аз'Кераша и верная служанка своего господина, замерла, глядя на далёкие стены города. Они были не так высоки, как она ожидала, но, с другой стороны, она вблизи видела Города в стенах, и мало какие строения могли сравниться с памятью об их колоссальных укреплениях.

Так или иначе, город был неважен. Она плотнее запахнула дорожный плащ вокруг своего тела-нежити. Белая кость, из которой было создано всё её тело — бронированное тело, которому позавидовал бы любой Дуллахан, но куда более крепкое, сплетённое заклинаниями, что сотворил сам её любящий господин, — была скрыта от любых глаз на расстоянии. Ей нужно было оставаться незамеченной.

Она была здесь не ради войны. Пока нет. Ей нужно было кое-кого найти. Бегунью. Ради этого она обошла бы весь мир. Дорога сюда была изнурительной, но наконец они прибыли. Венитра и…

Иджвани.

Венитра повернула голову, чтобы взглянуть на свою спутницу. Иджвани обычно путешествовала в плаще из сотканных теней — порождении магии, что защищало её и от взглядов, и от нападения. Однако она тоже сменила свой обычный наряд на простой дорожный плащ. Впрочем, оно и к лучшему, что вокруг никого не было. Один-единственный взгляд под капюшон любой из двух мёртвых женщин явил бы кошмар.

Точнее, кошмары двух разных родов. Если под капюшоном Венитры обнаружилось бы изваянное из кости лицо, нечто похожее на Голема, но куда более тревожащее, то плащ Иджвани скрывал иную тайну. Тревожную. Мысль — вдохновение из разума Некроманта, обретшее форму.

Два горящих золотых глаза смотрели на Венитру. Они были посажены в полый, скалящийся череп скелета. Вот чем была Иджвани. Скелет-маг. Впрочем, не обычный маг. Её магия не уступала любому авантюристу Золотого ранга. Но даже это не выделяло её. Дело было в её теле.

Кость, да. Оживлённая, да. Но её кости были не безупречно-белыми, как у тела Венитры, и не жёлтыми, как у костей, оставленных гнить. Напротив, кости Иджвани сияли. Они сияли чёрным.

Чёрное железо. Иджвани была не такой тяжёлой, как Венитра, но весила куда больше, чем следовало бы. Всё её тело было своего рода бронёй, и в металле были вырезаны светящиеся руны, символы разрушения. И она, и Венитра были созданы для битвы, созданы убивать, каждая на свой лад. Они найдут Курьера, найдут Бегунью, найдут тех, кому она рассказала, и перебьют их всех.

— Пора, Иджвани.

Скелет-маг кивнула. Венитра зашагала к городу Лискору, собираясь с силами. Чтобы отыскать свою добычу, им придётся искать. Прятаться. Дрейков и Гноллов можно обмануть. Это будет первый город, который они прочешут в поисках хоть какого-то следа Бегуньи. А после — отправятся ли они на север? Лишь время покажет. Не устанет ли их господин ждать и не свяжется ли с ними? Венитра жаждала услышать его голос. Быть может…

— А, Венитра.

Голос Иджвани остановил Венитру. Костяно-белая женщина с раздражением оглянулась на спутницу.

— Что такое? Мы теряем время.

Чёрный скелет сверялась с окровавленной картой, которую они нашли на трупе того, кого чудовищно зарезали по дороге сюда. Она вглядывалась в город и в горы. Она повернулась и уставилась на юг.

— Помнишь ту гору, через которую мы перелезли?

— Да. И что с ней?

— Думаю… не стоило нам этого делать. Судя по этой карте, мы не у Лискора.

— Не у Лискора?

Венитра уставилась на Иджвани. Скелет кивнула.

— Это… Эстхельм. Лискор в той стороне.

Она указала. Венитра уставилась. Она смотрела на Иджвани, на карту, а потом в сторону Лискора. Она вздохнула. Иджвани посмотрела на неё.

— Тебе и правда стоило взять Кераша. Он знает этот континент куда лучше меня.

— Я взяла тебя, потому что вы с Уумом — наши лучшие следопыты.

Лицо Венитры исказилось в хмурой гримасе, когда она с укором посмотрела на Иджвани. Скелет-маг кивнула.

— В выслеживании. Но мне нужна добыча, чтобы найти её магией. Ууму нужен запах. У нас нет ни того, ни другого. Зато карты я читаю плохо, как и указатели. Ты вроде как самое умелое творение нашего господина. Почему ты никогда не можешь найти, куда нам идти?

Венитра покачала головой.

— Замолчи. Мы уходим.

Она зашагала к Лискору, и от её тяжёлой поступи трескалась земля. Она прошла десять футов, когда Иджвани окликнула её вслед.

— Я соврала. Лискор в той стороне.

Она указала в другую сторону. Венитра остановилась, уставилась на Иджвани. Её тон был полон злобы.

— Не будь ты творением нашего господина, я бы уничтожила тебя прямо сейчас.

— Можешь попробовать. Я величайший скелет из всех, что когда-либо ходили по земле. Таким создал меня мой господин.

С этим она поспорить не могла. Венитра затопала к Лискору. Когда она найдёт эту проклятую Бегунью, она оторвёт ей пальцы на ногах один за другим. Для начала.

Обсуждение главы 4.18