— Я увольняюсь.

Нирс Асторагон говорил сам с собой, стоя на туалетном столике и разглядывая себя в зеркале высотой в фут. Он поправил манжеты вычурного, мрачного чёрно-серебристого дублета, который ему выдали, и подумал, нельзя ли удавиться этим кружевом.

— Кружево. Кто вообще носит кружево? Мода Терандрии — не балеросская мода. Гоняться за этими идиотскими законодателями мод бессмысленно, но кто станет меня слушать? Давайте все дружно повесимся на нитках. Кружево на камзолах, воротниках, рукавах… зачем-то на штанинах! За то время, что уходит на такое одевание, я бы сыграл две партии в шахматы. Три.

Он покосился на маленькую деревянную доску, стоявшую на столе в нескольких футах от него. Она тоже занимала место на туалетном столике, где помещались ещё и постель Нирса, большая часть его пожитков и весь его гардероб. Остальная часть комнаты Нирса была отдана под огромное количество бумаг, по большей части сложенных с некоторой аккуратностью, но создававших отчётливое впечатление, что крошечный человек решил разбить лагерь посреди архивной комнаты.

Это, подумал про себя Нирс, было вполне уместно. Не то чтобы беспорядок имел значение за пределами стола: для Фраерлинга сам туалетный столик был исполинской спальней, с коварными обрывами в несколько его ростов, с которых он мог бы броситься вниз, если бы ему наскучила жизнь.

— Не то чтобы я умер от падения, даже если бы приземлился на шею. А потом мне пришлось бы явиться и учить этих маленьких пиявок в шейном корсете. Ха! И как раз на этой неделе? Об этом даже думать не хочется.

Он снова взглянул на волшебную шахматную доску и покачал головой. Фигуры не двигались. А значит, у него не было никакой настоящей причины медлить. Нирс вздохнул.

— Скольких я выучил? Сотню? Тысячу? И скольким удаётся выжить и стать великими [Стратегами] и [Генералами]? Мне незачем продолжать этим заниматься. Я мог бы и дальше играть. Я мог бы… мог бы выяснить…

Он на секунду умолк и в третий раз посмотрел на шахматную доску. Потом перевёл взгляд на стеклянные окна в своей комнате, увидел восходящее солнце и выругался.

— Опаздываю!

Он завязал кружево на манер петли и поспешил к двери. Но не к главной двери комнаты; о нет. Дверная ручка была слишком высоко, чтобы Нирс стал карабкаться к ней и портить свой велико… свой вполне сносный… своё издевательство над модой, каким был этот дублет. Нет, вместо этого он поднялся по небольшому пандусу к двери, устроенной под самым потолком. Нирс открыл её и зашагал по узким каменным тоннелям, освещённым крошечными магическими огоньками.

Он шёл по Фраер-ходам. И на этом пути проходил через каменные перекрёстки, дорожки вдоль наружных стен дворца, который превратили в академию, где он жил. Эти дорожки, разумеется, были со всех сторон закрыты, чтобы защитить Фраерлингов от птиц, грызунов и прочих опасностей, но компания Нирса, «Забытое крыло», была так богата, что [Архитекторы] вставили в них стеклянные окна, дав Фраерлингам ни с чем не сравнимый вид на город, где располагалась академия.

Элваллиан, один из главных торговых узлов Балероса. Некогда безвестный город, затерянный в джунглях, а ныне — штаб-квартира Компании «Забытое крыло», дом одной из Четырёх великих компаний Балероса в те времена, когда она не была в походе. А кроме того, и не менее заметно, место, где подающие надежды [Стратеги] могли получить возможность учиться у самого легендарного Титана — [Стратега], которого многие называли самым высокоуровневым в мире, Нирса Асторагона.

В данный момент упомянутый Титан, [Гроссмейстер-стратег], грозный враг для своих врагов и так далее, и тому подобное, ругался. Он только что наступил в крысиный помёт, и тот размазался по всем его парадным сапогам, на которых, конечно же, было кружево.

——

— Так вот почему ты опоздал. Из-за крысиных какашек.

Завтрак. Нирс завтракал каждый день в открытой части замка. Не открытой стихиям — никто не хотел сидеть в жарком влажном воздухе, — а открытой в том смысле, что огромные листы стекла создавали иллюзию простора, а охлаждающие заклинания делали пребывание в зале приятным.

Нирс сидел на столе, застеленном белой скатертью, ел из крошечной миски и хмуро глядел на свою спутницу, сидевшую напротив. У него был цивилизованный завтрак: бананы, сытная каша и фрукты, приправленные щепоткой свежей корицы.

Его напарница ела маффины. Не маффины с яичницей на гарнир, не маффины со стаканом молока, не маффины с маслом. Просто маффины. Их было три. На глазах у Нирса пожирательница маффинов взяла один в мохнатые лапки и уставилась на него.

— Из-за какашек.

— Может, хватит так это называть? Я наступил в крысиный помёт, и мне пришлось сменить сапоги.

— Зачем?

— Ты знаешь зачем. Мы должны устроить представление!

— Хм. Так вот зачем тебе все эти нитки.

— Кружево.

Нирс сверкнул глазами. Сидевшая напротив него особа моргнула. У неё были странные глаза. Трёхцветная Охотница — таков был её титул. Она была Зверочеловеком из племени Белок. А ещё она была главой Компании «Забытое крыло», начальницей Нирса, его самым давним другом, а сейчас — созерцательницей маффинов.

— Это не я решил так вырядиться. Судя по всему, это нынешняя мода из Терандрии, и весь Балерос считает её верхом изящества.

— Унылая одежда и куча кружева.

Крошечный Фраерлинг стиснул зубы, когда женщина-Белка подняла маффин к свету, разглядывая его.

— Смысл, насколько я понимаю, в том, чтобы подчеркнуть приглушённые тона. Замечаешь серебристую отделку?

— Зачем кружево, если оно не цветное?

— Полагаю, это было бы слишком многого требовать от моды.

Зверочеловек-Белка глянула на Нирса и на секунду улыбнулась. Он не был уверен, оттого ли, что ей захотелось, или оттого, что она поняла шутку. Её звали Фолиана, он знал её десятки лет, но она по-прежнему оставалась для него непредсказуемой. Оба глаза Фолианы сверкнули на свету, встретившись с его взглядом.

Её глаза состояли из трёх цветов. Ярко-красно-розовый, глубокий и мечтательный жёлтый и чистый зелёный. Они образовывали в центре глаза сферу из трёх равных долей. Бурая склера вокруг глаз казалась почти чёрной по сравнению с блеском её зрачков.

Её глаза были чудом. Всё остальное в Зверочеловеке-Белке было практически незаметно. Она сливалась со своим креслом и, сидя, словно делалась прозрачной и неприметной. Нирс прочистил горло.

— Замечаю, что на тебе никакого кружева.

— Не хочу. В кружеве трудно подкрадываться.

— От тебя не требуют заколоть насмерть [Командира] посреди тропического леса. Ты встречаешь сановников, потенциальных клиентов, союзников. Гостей.

— Мм.

— А значит, никого закалывать не надо.

— Знаю.

Молчание. Нирс доедал завтрак, торопясь, потому что иначе опоздал бы на занятие. Он следил, чтобы не посадить пятно на одежду. Фолиана медленно грызла маффин, отправляя примерно половину в рот, а остальное — на скатерть.

— Я подумываю уволиться.

Она перестала грызть и посмотрела на Нирса. Ни следа чувства не отразилось на лице Фолианы.

— Ладно.

Нирс уставился на неё. Она уставилась на него.

— Вот сейчас ты должна напомнить мне о старых добрых временах.

— Мм. Точно. О каких старых добрых временах?

Фраерлинг задумался. Потом выругался.

— Я чувствую себя старым, Фолиана. У тебя седина в шерсти…

— У меня благородная седина. Ты старый и морщинистый. А я нет.

— У тебя шерсть. Она скрывает твои морщины.

— Мм. Я бы съела голубики.

Нирс уставился на Фолиану. Она уставилась в ответ. Иногда за завтраком они делали так по нескольку минут. Она первой перевела взгляд на свои маффины.

— Голубику называют так, потому что она голубая. А как называют оранжевые ягоды?

— Апельсины?.. Тивальские магмоцветы?

— Мм. Не-а. Если ты хочешь уйти, на нас, скорее всего, нападут. Мм. Нехорошо. Наверное, стоит передумать.

— С нашей компанией всё в порядке. Пока ты не вступаешь в прямое столкновение с одной из трёх других Великих компаний… у меня есть на то причины.

— Пойдёшь искать своего загадочного партнёра по шахматам?

Нирс поморщился. Половина Балероса уже знала, что он играет с каким-то противником. Большинство точно знало, сколько партий он выиграл и проиграл. (Две победы за эту неделю, три поражения. Четыре ничьи.)

— Не отговаривай меня. С меня хватит этой напыщенности и обучения этих идиотов.

— У тебя занятие через пять минут.

— Правда? Проклятье. Чтоб всё это большой ногой раздавило!

Нирс вскочил. На бегу к Фраер-ходам он ткнул пальцем в Фолиану.

— Это ещё не конец!

Она махнула ему вслед мохнатой лапкой. Крошечная дверь захлопнулась за ним. Фолиана погрызла маффин, а потом покосилась на главную дверь столовой.

Она внезапно открылась. Фолиана исчезла. В комнату бочком протиснулся один из её подчинённых, Пеклир Им. Он был [Камергером], поскольку [Стюарды] встречались редко и назначить их могла лишь особа королевской крови. Но он был опытным, высокоуровневым и знал Фолиану с Нирсом достаточно хорошо, чтобы внимательно оглядеть стол. Он кашлянул.

— Мисс Фолиана, если вы здесь, я предпочёл бы знать об этом, а не умереть от сердечного приступа, как мой предшественник.

Нехотя она появилась, всё так же сидя за своим столом. Пеклир кивнул и подошёл к ней.

— Лорд Асторагон?

— Он ведёт занятие.

— А. Знай я об этом, я вызвал бы помощника, чтобы отнести его.

— Нет. Он любит бегать. Когда его несут, он чувствует себя старым. И в Фраер-ходах крысиные какашки.

— Приношу свои извинения. Я немедленно распоряжусь, чтобы там убрали и разложили отраву.

— Мм.

Фолиана грызла маффин, пока Пеклир убирал со стола крошечную посуду Нирса и его недоеденный завтрак. Она смотрела на него не мигая. Сам Пеклир — он был Человеком, хотя это и не имело значения — привык к такому вниманию и продолжал работать невозмутимо. Уборка была делом класса пониже, вроде [Горничной] или [Лакея], но у Фолианы была привычка исчезать рядом с любым, кому она не доверяла, а не доверяла она почти никому. Не один слуга пытался протереть кресло, на котором она сидела.

О прежнем [Мажордоме] до сих пор ходили разговоры.

— Когда прибывают эти важные птицы?

Пеклир помедлил и глянул на восходящее солнце.

— Полагаю, через час.

— Мне надо их встретить. Они будут смотреть, как Нирс ведёт занятие в первый день.

— Да, мисс Фолиана. А через два дня состоится банкет, ведь к тому времени прибудут все гости. Лорд Асторагон просил меня передать вам, что присутствие обязательно.

— Мм.

Молчание. Это было естественно. Трёхцветная Охотница была легендой, которую мало кто видел воочию. Она была [Плутом] высочайшего разряда, но её таланты заставляли большинство [Убийц] зеленеть от зависти — особенно когда она била их ножом в спину.

— Пеклир?

— Да, мисс Фолиана?

— Ты работаешь уже четыре года. Почти день в день.

— Моя годовщина в этом месяце. Мне приятно, что вы помните.

— Мм. Да, хорошо. Верность — это хорошо.

— Да, мисс Фолиана. Не желаете салфетку?

— Нет. Оранжевые ягоды. Не могу вспомнить названия.

— Я немедленно распоряжусь приготовить ассортимент. Как вы думаете, мисс, лорд Асторагон не желал бы перекусить?

Фолиана помедлила. Она посмотрела в окно и произнесла отрешённо:

— Нет. Он ведёт занятие. Не до еды. Слишком занят криком, я думаю.

——

— Неверно!

Нирс проревел это слово. Казалось бы, человек его роста не может кричать так громко, но слово прогремело по всему лекционному залу.

Студент, на которого он орал, — молодой Человек, который, судя по виду, ещё продолжал расти, — побелел как полотно и едва не лишился чувств, когда Нирс ткнул в него пальцем. Крошечный Фраерлинг кричал достаточно громко, чтобы его слышали все студенты — и гости, стоявшие в глубине зала.

— Каре пикинёров и лучники против армии Антиниумов? Тебе повезёт, если удержишь позиции хотя бы час, не говоря уже о победе в бою!

Он рявкнул на юного [Тактика], который высказал неверное мнение в ответ на один из вопросов Нирса. Шло занятие, и в большом лекционном зале Титан — или Профессор, как его называли студенты, — был зол. В последнее время он был зол постоянно. Он чувствовал себя взаперти, особенно из-за того, что должен был показывать всем этим гостям, какие замечательные и важные у него занятия.

— Антиниумов нельзя недооценивать как противника! Если последние две Войны Антиниумов чему и научили мир, так это тому, что они — могучий и непредсказуемый враг, который, да, использует стандартный набор солдат с малым разнообразием, но восполняет это несокрушимым боевым духом, бронированной и бесчисленной пехотой и способностью рыть тоннели! Если разразится третья Война Антиниумов и какую-нибудь балеросскую компанию наймут сражаться с Антиниумами, я желаю видеть, что вы применяете против них построения получше, чем это.

Он обвёл зал сверкающим взглядом, заставляя студентов вжиматься в сиденья или таращиться в свои перепачканные чернилами записи, лишь бы не встречаться с ним глазами. Никому не хотелось навлечь на себя гнев Титана и быть выставленным напоказ за непродуманную тактику, как дрожащий юноша на своём месте.

Из всей толпы группа у самой кафедры, человек восемь, не дрогнула под взглядом Нирса. Это были его продвинутые студенты, те, кого он считал достаточно способными, чтобы повести его солдат в настоящий бой. Нирс с минуту разглядывал эту группу, пока его студенты сверялись со своими записями.

Да, его лучшие. Некоторые были смышлёными и по-настоящему одарёнными, как Умина, девушка-Ящер, которая прилежно проверяла свои записи, хотя уже знала ответ. Впрочем, она была нерешительна и боялась дерзать. Другие, вроде Дуллахана по имени Камерал, были талантливы, но им недоставало творческой жилки, которую Нирс пытался пробудить.

Некоторые, как Кентавр Мариан и Минотавр Веназ, были в высшей степени уверены в своих способностях. Веназ откинулся на сиденье, развалившись с ухмылкой на лице, наблюдая за остальными и ожидая, когда его вызовут. Что до Уила и Ерранолы… Нирс скользнул взглядом мимо Человека и Сельфида. Эти двое отбили бы любой вопрос, каким бы он в них ни выстрелил.

— Противодействие Антиниумам — не такое простое дело, как выстроить кучку опытных [Пикинёров] и дать [Лучникам] понемногу их выкашивать. Всякий, кто изучал, как Дрейки сражались с Антиниумами в первую войну, увидел бы, что статичную оборону Антиниумы яростно сминают. Они ни секунды не поколеблются броситься на пику и разорвать [Пикинёров] в клочья, пока их Рабочие роют тоннель прямо под ногами ваших лучников!

У Нирса была огромная доска у одной из стен зала, на которой он писал с помощью волшебного пера. Парящее перо стремительно неслось по белому пергаменту, приколотому к доске, и набрасывало примерный план битвы, пока он говорил. Позже он велит заменить пергамент, и студенты смогут на досуге изучить урок в другой комнате.

— Нет, куда более действенная тактика — расшатать их строй элитными ударными отрядами, пока маги обстреливают скопления. Напор под стать наступлению Антиниумов. Вот урок, который преподали нам Генерал Ссерис и Генерал Дрожащий Хвост в обеих войнах. А теперь предположим худшее. Допустим, у вас, как у [Стратега], остались только пики и лучники, как предложил юный Ненор. Какова наилучшая стратегия в этом случае? Кто-нибудь?

Он оглядел зал, на этот раз задержавшись взглядом на Веназе и гадая, найдутся ли у Минотавра доводы получше, чем «использовать Минотавров». Он уже собирался вызвать его, когда стук в одно из окон рядом с его головой прервал его.

Головы повернулись, и Нирс увидел лучезарную птицу с сияющим красно-золотым оперением, блестевшим в утреннем свете, — она сидела на ветке снаружи класса. Он узнал огромный клюв и сверкающие крылья прекрасной птицы и нахмурился, глядя на неё.

Птица-искрокрыл встопорщила перья на утреннем воздухе и мило склонила голову набок, глядя на говорящего Нирса. Она клюнула стекло. Он хмыкнул и махнул рукой одному из студентов.

— Мариан. Возьми лук и подстрели эту чёртову птицу. Она опасна, если поблизости есть Фраерлинги.

— Сию минуту, профессор.

Он продолжил говорить, пока Мариан поднималась и рысью выходила из комнаты. Через несколько секунд он услышал вскрик, и птичья песня оборвалась. Кое-кто из студентов поморщился. Нирс кивнул Мариан, когда Кентавр рысью вернулась в комнату.

— Итак, армия Антиниумов атаковала вашу весьма странную армию из пик и лучников. Среди них у вас есть несколько высокоуровневых бойцов, но никого примечательного. Ваша местность — каньон, а грунт достаточно рыхлый, чтобы Антиниумы могли сквозь него прокапываться. Как вы переживёте их натиск? Веназ, говори. И, клянусь, если ты заявишь, что вся твоя армия набита Минотаврами, я отправлю тебя в Изрил, чтобы ты лично убедился, насколько хороша твоя тактика против Антиниумов!

——

Как оказалось, у Веназа был куда более разумный план: расположить свои ряды пик и лучников уступами, создавая враждебную местность для любого зарывающегося Антиниума, и он указал на пользу атакующих пик в противовес статичной обороне. За это Нирс нехотя поставил ему высший балл и поручил остальному классу отвечать на вопросы о том, как справляться с известными миру особыми типами Антиниумов.

Затем он задал им домашнее задание на день: изучить Войны Антиниумов и обсудить, приведёт ли третья к поражению городов Дрейков или северных поселений Людей и какую роль мог бы сыграть в этом конфликте Балерос как потенциальный наёмник любой из сторон. Про себя Нирс намеревался начислить двойные баллы всякому, кто задумается, не могут ли Антиниумы нанять какую-нибудь балеросскую компанию, и разберёт последствия такого решения.

Занятия обычно проходили именно так. Нирс преподавал уже давно, и на лекционной части своих занятий он задавал студентам сложные вопросы и проверял их знания о разных видах и исторических конфликтах, не говоря уже о политических решениях, с которыми им, возможно, придётся столкнуться. В конце концов, [Стратег] должен решать судьбу своей компании и вне поля боя.

Однако сегодня всё было иначе: вместо того чтобы, как обычно, продолжить урок новыми практическими примерами, Нирса отозвали, чтобы он приветствовал кое-кого из гостей, наблюдавших за его занятием. Вот он склонился над чешуйчатой рукой и поцеловал кончик ногтя.

— Леди Мессимар, приветствую вас. Надеюсь, город Элваллиан окажется гостеприимным к вам во время вашего пребывания здесь.

— Вы слишком добры, лорд Асторагон. Ваши уроки поразили меня до глубины души… едва ли мне хотелось бы оказаться той, на кого кричит сам Титан. Бедный Человек выглядел так, будто вот-вот лишится чувств!

— Студенты со временем привыкают, леди Мессимар. Уверяю вас, мой крик на них — наименьшее из испытаний, с которыми любому [Стратегу] предстоит столкнуться за свою карьеру.

— Совершенно верно. И уж вам ли не знать! А теперь о другом, куда более приятном: могу ли я похвалить ваш чудесный наряд, лорд Асторагон? Полагаю, вы видели последние фасоны из Терандрии?

Нирс поморщился, когда ему напомнили о его кружевном наряде, но скрыл это придворной улыбкой.

— О да. Я нашёл их… по меньшей мере вдохновляющими для сердца. Могу ли я похвалить сочетания в вашем платье, леди Мессимар? Розовый и зелёный вам к лицу.

Женщина-Ящер зарделась и отступила на шаг, покрутившись в платье из кружева и приглушённых тонов, которое почему-то считалось модным. Нирс демонстративно оглядел её с головы до ног — как было принято у Ящеролюдей, — и леди Мессимар удалилась, обменявшись с ним ещё несколькими любезностями.

— Один есть, осталось несколько сотен.

Нирс вздохнул, стоя на возвышении, которое установили для него, чтобы он мог говорить с гостями на уровне их глаз. Он ощутил чьё-то присутствие рядом и едва не расплескал охлаждённый напиток, что держал в руках. Фолиана появилась из ниоткуда, жуя маффин. Нирс был уверен, что это тот же самый, который он видел за завтраком.

— Ящеролюди.

— Не показывай пальцем, Фолиана, это невежливо. И общайся с гостями, помнишь?

Нирс прошипел это Зверочеловеку из племени Белок. Фолиана погрызла маффин. На ней не было кружева, и она не улыбалась. Она с явным отвращением оглядывала парад кружев и застывших вежливых лиц.

— У нас есть [Генерал], два [Мага], наш лучший [Меткий стрелок], восемь [Капитанов] и куча других людей, которых я не помню. Почему я должна тут торчать?

— Потому что ты глава одной из Четырёх великих компаний. Нашей!

— Мм.

Нирс вздохнул. Этот приём они устроили в бальном зале — месте, которое они сохранили от дворца, когда переделывали его в академию, и за которое отдали слишком много. Они заплатили золотом, чтобы сапфиры расплавили и вплавили в мраморный пол, а шторы! Шёлковые и зачарованные, совсем как эти чёртовы окна.

Но всё это было важно. Гости, встреча, даже вежливые пустяки и ношение последних веяний моды. И Нирс, и Фолиана это знали. В такое время они собирали средства для своей компании, заключали ценные союзы и сделки. От одного-единственного такого гостя они могли получить тысячи, десятки тысяч золотых пожертвований. Сборы средств были жизненно важны. У каждой большой компании такой проходил раз в год, а самым большим приходилось показывать, что они готовы тратить, чтобы зарабатывать.

— Я веду себя вежливо и жду, когда люди сами меня отыщут. Почему ты ни с кем не здороваешься?

— Я поздоровалась с Морн.

— Она наш [Капитан]!

Нирс и Фолиана разговаривали, пока их гости выжидали возможность налететь и втянуть одного из них в беседу. Не обоих сразу — это было бы страшновато. И по правде, встречи желали именно с Нирсом. Печально известную Трёхцветную Охотницу многим было трудно узнать, а её слава разом бесшумной убийцы и чудачки шла впереди неё. Как же Нирс ей в этом завидовал.

Однако находились и такие, для кого двойственность её образа лишь добавляла ей притягательности. Нирс услышал голос, радостно кричавший:

— Лорд Асторагон! Леди Фолиана!

Голос окликнул их двоих, пока они тихо переговаривались. Нирс обернулся, натягивая вымученную улыбку, а Фолиана сделалась прозрачной. Она нехотя проступила обратно, когда к ним рысью приблизился Кентавр.

То, что он был Кентавром, не имело ровно никакого значения и было лишней подробностью, на которую никто не обращал внимания — разве что остерегался его копыт. Нирс поприветствовал его, и тогда Кентавр вклинился в их разговор. Он, наверное, подслушивал.

— Могу ли я похвалить ваш наряд, лорд Асторагон? Самый что ни на есть последний писк.

— Да, не правда ли?

Рядом с ним Фраерлинг-[Стратег] видел, как Фолиана кривится, не давая себе труда это скрыть. Он улыбался так любезно, что лицо начало болеть. Двое есть, осталась ещё сотня.

——

Никакой шахматной партии его не ждало, когда Нирс наконец покончил с приветствием гостей и светской болтовнёй. Он с трудом дотащился до своей комнаты и просиял в тот же миг, как увидел, что одна фигура передвинулась. Но когда он с надеждой сделал ход — конечно же, после долгих раздумий и повторного изучения доски, хотя он уже проделал это утром, — его противник не ответил ходом.

Так часто случалось. Он или она, наверное, спали. Нирс потёр лицо и поморгал в свете свечей.

— Кто это тут расставил? Пеклир? Молодец. Проклятье. Надо бы мне уволиться.

Он посидел на кровати, распутывая кружево и раздражаясь на то, сколько времени это отнимает. Сегодняшний день был докучным. Завтрашний будет… мёртвые боги, банкет ведь послезавтра, да? Нирс застонал, лёг и уснул.

—–

— В атаку!

Крикнула Умина, девушка-Ящер, когда волна её солдат столкнулась с врагом. Её кавалерия обошла кругом и ударила силам Камерала в тыл. Дуллахан с трудом поспевал за её стремительными атаками, пока два других клина кавалерии всё кружили и били по его войскам в неожиданных местах. А пока они это делали, её лучники и тяжёлая пехота продолжали кружить, вынуждая его без конца перестраивать ряды солдат, растягивая, растягивая их, пока что-то не сломалось…

Всё закончилось градом стрел, обрушившимся на ставку Умины. Это был шальной залп, пущенный в неё в полном отчаянии, но одна из стрел, начинённых сухим порошком краски, угодила Умине прямо в грудь, и её вывели из строя. С неохотой она смотрела, как её обезглавленная армия силится отбить Камерала, пока тот вновь брал поле боя под контроль. В конце концов её силы обратили в бегство, хотя Камерал при этом потерял почти половину своей армии.

— Это было нечестно!

Мариан кипятилась во время разбора после боя, пока «убитые» солдаты уходили с края поля, а тем, кто отделался ушибами или, реже, переломами, раздавали лечебные зелья.

— Она загнала его именно туда, куда хотела. Если бы не эта шальная стрела, она бы победила! Как это может быть честно?

Кентавр расхаживала взад-вперёд, пока Нирс стоял в тени, отмечая фигурками положения из стратегии Умины. Это была не игра — вернее, эти учебные схватки должны были воссоздавать настоящие сражения. Нанятые [Солдаты] и [Актёры] могли составлять сколько угодно армий и вести бой, пока двое студентов Нирса пытались одолеть друг друга.

Были там и низкоуровневые [Маги], которые могли применять «заклинания», созданные лишь для того, чтобы отмечать, кто из солдат убит. А что до атак и настоящей рукопашной — оружие использовали с мягкой обивкой, но махали им сильно и быстро. Убитые солдаты отступали, но в гуще событий люди всё же могли пораниться, порой сильно.

Но Нирс платил хорошо. И это было одной из причин, почему его академия так славилась. Стратег глянул в сторону и увидел множество своих гостей, наблюдавших из тени парусинового шатра и возбуждённо обсуждавших битву.

Почти так же возбуждённо, как Мариан. Нирс осадил её на полуслове.

— Камерал, не хочешь ли ответить?

Вспотевший Дуллахан держал голову под мышкой. Теперь он поднял её, вид у него был слегка пристыжённый, но упрямый.

— Я понимал, что проигрываю, поэтому приказал своим лучникам целиться в Умину. Намеренно. Я поступил бы так же в любой настоящей битве.

— Но…

— Вот именно. Тактика Камерала была оправданна, Мариан. Однако, к слову, Камерал, я бы начал целиться в Умину с самого начала. Если в том, как разыгралась битва, и есть изъян, то он в том, что ты доверил эту атаку удаче, а не заложил её в свои планы.

Дуллахан кивнул с задумчивым видом. Умина, всё ещё покрытая жёлтой краской, тоже кивнула, но Мариан снова запротестовала. Она затопала копытами в маленькой кентаврской истерике, взволнованно говоря Нирсу:

— Это… это нечестно! Если нам придётся уворачиваться и жаться в страхе от каждого лучника…

— Ха! Говори за себя.

Веназ скрестил руки. Минотавр вскинул голову, указывая на истоптанную землю, и обратился к Мариан.

— Если я на поле боя, я рассчитываю, что по мне будут стрелять. Дай мне щит, и я буду командовать с передовой!

— Да ну? Хотела бы я посмотреть, как ты увернёшься от ливня стрел. Дай мне лук, и…

— Довольно!

Нирс повысил голос, прежде чем двое его самых вспыльчивых студентов успели сцепиться. Он задумчиво постучал ногой по деревянному помосту, на котором стоял.

— Нападение на вражеского [Генерала] или [Стратега] — оправданная тактика, Мариан. Мы видели подобный ход в недавней битве вокруг Короля Разрушения. Или ты не припоминаешь, как его стюард, Орфенон, якобы выбрал целью [Стратегов] вражеской армии, чтобы обескровить её и выманить их в погоню за собой прямиком в ловушку?

Его студенты умолкли. Вести о возвращении Короля Разрушения были у всех на устах, но новости из Чандрара приходили скупо. Мариан прикусила губу.

— Но, профессор, как нам защититься от чего-то подобного?

— Что ж, давайте я поставлю это как вопрос. Это ведь занятие. Как поступила бы ты, Мариан? Кто-нибудь?

Группа студентов-[Тактиков] и [Стратегов] умолкла. Затем Умина подняла руку. Нирс кивнул ей.

— Не берусь судить о том, каково столкнуться со [Стюардом] Короля Разрушения, профессор, но в следующий раз я держала бы свою ставку куда дальше в тылу, даже если это значило бы видеть меньше поля боя. Или надела бы латы.

На это замечание раздались смешки. Нирс обвёл всех взглядом и покачал головой.

— Все вы считаете латы такой уж плохой затеей? Будь они на Умине, она выиграла бы ту последнюю битву.

Все умолкли. Нирс вздохнул.

— Практичность. Я твержу вам об этом… в таком случае, если вы все готовы терпеть жару, я дарую любому из вас, кто согласится расхаживать в латах, освобождение от первых трёх стрел, что попадут в вас на расстоянии в поединке. И от одного заклинания тоже — если только это не прямая атака, нацеленная именно на вас.

Это вызвало ропот. Каждая «битва» была важным событием. Она привлекала немало внимания горожан, которые любили смотреть, как люди лупят друг друга мечами, и приглядываться к новым талантам, а ещё была предметом яростных ставок среди студентов и прочих групп. Более того, именно так Нирс оценивал своих студентов, так что любое преимущество или уловка тут же шли в ход.

— Только помните, что латы сковывают. Двигаться будете медленнее, видеть меньше — а [Стратегу] нужно видеть поле боя. Как и всё прочее, это рассчитанный риск. А теперь, Веназ, Мариан, вы двое, похоже, расходитесь в том, как [Стратегу] следует вести себя в опасности. Покажите мне, кто из вас более прав. Постройте армию — я хочу равного поединка, так что рассчитывайте соответственно. У вас двадцать минут!

——

Балерос был тёплым зимой. Не жарким, правда, но Нирсу казалось, что дублет пытается его удушить. Он с радостью принял у Пеклира стакан выжатого фруктового сока — в его случае крошечный напёрсток — и быстро осушил его. У Пеклира был наготове сок объёмом с небольшую чайную чашку — целая цистерна в мире Нирса, — и [Стратег] с кряхтением снова наполнил свою чашку.

— Спасибо, Пеклир. Дай мне знать, когда Веназ очнётся. Полагаю, то, что его затоптала Мариан, уязвило больше всего его гордость, но мне хотелось бы знать, что с ним всё в порядке.

— Разумеется, лорд Асторагон.

Пеклир удалился, курсируя среди прочих гостей, которые беседовали со студентами. Это была ещё одна игра: будущие вкладчики разговаривали с будущими предводителями компаний. Оставшись один, Нирс подождал, пока не увидел, как шевельнулась чайная чашка.

— Это моё, Фолиана. Возьми себе своё.

— Хочу пить.

— Тогда возьми себе своё.

Нехотя чашка наклонилась, и появилась Фолиана. Это была не магия — это смешались Навык и её собственный невероятный талант. [Маг] привёл бы в действие кое-какие сигнальные устройства, что носил при себе Нирс. Фолиана была смертоносна именно потому, что действовала безо всякой магии.

— Резкий ты. Чего такой злой? Опять крысиное дерьмо?

— Пеклир послал кого-то прибрать и расставить ловушки, но утром я нашёл ещё.

— Досадно.

— Это опасно, особенно с нашими гостями, среди которых есть Фраерлинги! Любой, кто не [Воин], в опасности, если на него нападут гигантские крысы.

Нирс поморщился. Это было бы катастрофой. Тем более что его компанию Фраерлинги обожали. У них был лишь один герой, чьё имя знали по всему миру, — и это был Нирс. Скверная плата — чтобы одного из них прикончил грызун.

— Они там неплохо смотрелись.

— Правда? Я думал, тебе нет дела до этих игр.

Фолиана пожала плечами. В лапках у неё была четвертинка маффина. Нирс выразительно уставился на неё. Она выглядела чёрствой. Фолиана погрызла.

— Мм. Нет дела. Сказала, чтобы приятное сделать.

— Ха.

Нирс наполнил свой стакан в третий раз. Он отпил. Фолиана насыпала крошек ему в чашку. Спустя некоторое время она заговорила.

— Всё равно не стоит этого делать.

— Делать что? Увольняться?

— Мм. Стоит остаться. К тому же ты проклят.

— Я не проклят. Это миф, и официальная позиция компании такова, что это просто сплетни. Я не проклят…

Она перебила:

— Нет, проклят. Ты проклят. Ты считаешь себя стариком и ведёшь себя как старик. Я — благородная и молодая. А ты брюзга.

Он нахмурился и плеснул в неё из стакана. Она мгновенно увернулась от короткого сокового душа и вновь появилась с другой стороны от него. Нирс нахмурился и вытер пот со лба. Он вздохнул и потянул за кружево у шеи.

— Я не старый. Вернее, я так же стар, как и ты, Фолиана.

— Да. Но выглядишь старше. Мне весело. А тебе нет.

— С чего ты это взяла?

Фолиана легонько ткнула Нирса.

— Ты не улыбаешься. Очевидно же. Мм.

На это ему было нечего ответить. Нирс смотрел на поле боя, где прибирались [Актёры], и ему казалось, что он ничем не заслужил холодного напитка в своей руке. Ему было противно это признавать. Но он и правда чувствовал себя старым.

——

Той ночью Нирс отправился выпить — просто назло Фолиане. Он ввалился на вечеринку в одном из питейных заведений академии для студентов. Оно было полно тех, кто постарше, и, пережив миг, когда их сердца замерли от страха, что он устроит им внезапное упражнение или неожиданный опрос — он проделывал такое и раньше, — все охотно приняли его в компанию выпить.

Нирс редко позволял себе расслабиться — не то чтобы ему было чем трясти, распуская волосы. Но он был замкнут, и общение с ним давало студентам редкую возможность задать ему вопросы о текущих событиях, на которые они, быть может, не осмелились бы в классе.

— Король Разрушения?

Нирс фыркнул. В руке он держал крошечную чашку крепкого виски, привалившись к кружке Камерала. Дуллахан кивнул головой, держа её в руках.

— Мы все слышали слухи, профессор. Он сокрушил три королевства в мгновение ока. Ходит немало домыслов, что он повторит то, что было в прошлый раз, несмотря на то что другие народы предупреждены и готовы к нему. Вы думаете, это возможно?

— Едва ли мне захотелось бы гадать и выставлять себя дураком, не так ли?

За столом поднялся рёв протеста. Веназ так грохнул кулаком, что Нирс на секунду почувствовал, как его ноги отрываются от стола. Всё подпрыгнуло. Он свирепо глянул на Веназа, и Минотавр слегка присмирел. Он фыркнул и покосился на Мариан, которая потягивала напиток и холодно улыбалась.

— Вы и прежде сталкивались с его людьми, профессор. Не говорите нам, будто не представляете, насколько силён Король Разрушения!

— Он сталкивался с женщинами Флоса, Веназ. С женщинами. В его Семёрке женщин больше, чем мужчин. По сути, теперь их всего четверо, и лишь один из них — мужчина.

Веназ хмыкнул, пока Мариан говорила. Он не сводил глаз с Нирса. Фраерлинг вздохнул.

— Хотите знать, способен ли Флос на это? Честно говоря, Мариан только что попала в самую суть. Его Семёрка. Именно они дали начало его походу в прошлый раз — мы разбирали это на занятии, — а теперь у него их всего четверо. Полагаю, успех нового похода будет зависеть от этого единственного обстоятельства…

Он осушил свою кружку, и студенты подались вперёд.

— От того, найдёт ли Король Разрушения замену своей Семёрке или, возможно, целую новую Семёрку под своё начало. Если найдёт — его и вправду будет не остановить.

— Наверняка он уже прошёл больше половины пути. Судя по всему, что я о нём слышала, Король Разрушения мог бы сокрушить целый народ в одиночку, с Семёркой или без неё.

Это произнесла бледная Нага, державшая бокал вина, наполненный бурлящей чёрной жидкостью. Мёртвое тело подняло бокал и выпило. Ерранола-Сельфид выглядела встревоженной.

Нага был мужчиной, но обитавшая внутри личность считала себя женщиной, что было редкостью для Сельфидов. Обычно они принимали тот пол, чьё тело занимали.

Нирс покачал головой, вздыхая. Ерранола была хорошей студенткой и одной из самых давних, кто ещё оставался в академии, но её донимала та же беда, что и всех остальных. Он принялся объяснять, чувствуя усталость.

— Легенды имеют обыкновение пересказывать сами себя, пока правда и вымысел не сплавятся так, что их уже не разделить. Полагаться на молву и слухи — верный способ переоценить своих противников. Меня зовут Титаном, но, как вы заметите, я не топчу своих врагов ногами. И не пью из черепов поверженных и не купаюсь в их крови, как гласят слухи.

Студенты усмехнулись сухой шутке. Нирс на миг улыбнулся.

— Флос — человек. Человек, что зовётся [Королём], и, быть может, оттого один из опаснейших людей в мире, но всё же человек. Он может ошибаться. Он может пасть. Но я не стану гадать, что случится дальше. Если он продолжит, Балерос станет частью будущего, в этом я не сомневаюсь. Где война — туда следом идут компании из Балероса.

Это была старая поговорка, и от неё студенты закивали, будто Нирс изрёк нечто глубокомысленное. Он вздохнул. А потом Умина сделала нечто неожиданное.

— Профессор, сэр. Я вот думала. Мы ни разу не видели, как вы пьёте. Не с нами. Так что, раз уж вы здесь, не желаете ли сыграть в игру?

— В шахматы? Я и так достаточно играю с вами на занятиях.

Было известно, что шахматы помогают [Стратегам] повышать уровень. А поскольку Нирс изобрёл эту игру — ложь, о которой знали лишь он да Фолиана, — она была частью его занятий. Но Умина покачала головой и достала что-то из-под стола. Оно загремело, и Нирс увидел четыре кости в стакане.

За столом стало тихо. Нирс огляделся и не смог сдержать улыбки. Так теперь его студенты расставляют ловушки.

— Интересно, кто подбил тебя на это, Умина. Подозреваю Уила или Ерранолу.

Человек и Сельфид залились румянцем. Умина замялась.

— Нет, это была только я, сэр. Я подумала, что игра…

— О, азартная игра? Что ж, я обычно не играю.

— Пожалуйста! Всего один бросок?

— У меня есть стакан! Мы могли бы поставить на него немного золота…

Уил, Человек, достал ещё один стакан, а остальные студенты полезли в свои кошели за монетами. Нирс криво улыбнулся. Играть или нет? Что ж, теперь он уже ввязался. Отказ лишь породил бы слухи. А согласие…

— Один бросок.

Студенты за столом радостно загалдели. Нирс поднял руку.

— Один. Сложи остальные кости вместе с костями Умины, Уил. Восемь костей… ты бросаешь, и я бросаю.

— А ставка?

Нирс загадочно улыбнулся.

— Никакой.

Толпа студентов притихла. Пожилой Фраерлинг видел на лицах догадки. Ему было всё равно. Он помнил и чувствовал себя старым, когда видел предвкушение на их лицах. Для них это была легенда. Он же прожил её.

— Бросай, Уил.

Бросок вышел приличный. У Уила выпали три шестёрки, пятёрка, две тройки и пара двоек. Он сложил кости обратно в стакан и понял, что стакан выше самого Нирса.

— Я могу найти фраерлингские кости, профессор…

— Не нужно. Поставь его прямо рядом со мной.

Нирс смотрел, как ставят стакан. Он видел лица своих студентов, замирающее в животе предвкушение. В его сердце не было такого чувства. Нирс поставил кружку и подступил к костям.

Он опрокинул стакан со всеми восемью костями. Они с грохотом высыпались на стол, стукаясь друг о друга, и замерли. Студенты опустили взгляд, и в комнате стало тихо.

— Ну?

Нирс поднял взгляд на внезапно ставшее восковым лицо Камерала. Дуллахан повертел голову в руках и несколько раз кашлянул, прежде чем заговорить.

— Все… все единицы, профессор.

На всех восьми костях была лишь одна точка. В тишине Нирс рассмеялся. Устало.

— Что ж, я проиграл. Досадно, но хорошо, что я ничего не поставил, а? Итак, на чём мы остановились?

— Что? Вы не можете вот так просто дать нам…

— Ещё игру, пожалуйста, профессор!

Они умоляли его. Нирс покачал головой, а затем поднял руку.

— Никаких костей. Подбросим монету. Орёл или решка. Уил?

Золотые монеты обычно несли на себе знак города или страны, что их отчеканила. Уил порылся в поисках монеты и вытащил медяк. Нирс одобрительно кивнул. Уил подбросил его, поймал, перевернул.

— Профессор?

— Орёл.

Уил поднял руку. Комната взорвалась.

— Орёл!

Умина рассмеялась, будто Нирс проделал великий фокус. Фраерлинг закатил глаза, а потом поднял руку. Тишина.

— Тогда ещё раз. Уил?

Юноша подбросил монету. Она закрутилась в воздухе и приземлилась. Он перевернул её и посмотрел на Нирса. Теперь тишина была выжидающей.

— Орёл.

Снова поднялась ладонь. Снова радостный крик. Нирс поднял руку.

— Теперь ещё раз.

Уил посмотрел на него. Остальные студенты посмотрели на него. Теперь они заметили, что Нирс не улыбается. Уил подбросил монету. На этот раз он поймал её, помедлил и не стал переворачивать.

— Профе…

— Орёл.

Нирс уставился на Уила. Юноша помедлил и раскрыл ладонь. Голова какого-то [Короля] смотрела снизу вверх на Нирса.

Тишина.

— Ещё раз.

Нирс был единственным голосом в комнате. Уил подбросил монету, неловко поймал её. Он перекинул её на предплечье. Затем, не говоря ни слова, накрыл её ладонью и приподнял, снова сменив сторону, не глядя. Когда он раскрыл ладонь, был орёл.

Все взгляды обратились к Нирсу. Он пожал плечами. Потом посмотрел на Уила.

— Ещё раз.

Юноша помедлил. Нирс посмотрел ему в глаза.

— Подбрось ещё раз, Уил.

Он подбросил. Выпал орёл. Нирс кивнул.

— Ещё раз.

— Орёл.

— Ещё раз.

— Орёл…

— А теперь трижды подряд, будь добр.

Нирс услышал, как подбрасывают монету. Во второй раз она выскользнула из вспотевших пальцев и упала на пол. Он услышал ругательство, а потом, когда Уил нагнулся её поднять, — резкий вдох.

Никто не проронил ни слова, пока юноша дрожащей рукой клал монету на стол. Смеяться уж точно никто не стал. Кто-то выдохнул. Мариан, широко раскрыв глаза.

— Проклятие.

Слово пронеслось вокруг стола, словно дуновение ветра. Нирс покачал головой и повысил голос.

— Возможно, вы слышали слухи о проклятии. Возможно, сегодня вечером вы видели тому подтверждение… а я говорю вам, что глаза вас обманывают. Как и уши, если на то пошло. Никакого проклятия нет. Просто я не люблю азартные игры.

— Но…

— Вот и всё. А теперь вернёмся к насущному. Я склонен напиться. Как насчёт остальных?

Остальные — определённо. Нирс велел им откупорить бочонок очень дорогого, очень крепкого пойла, граничащего с ядом.

— Огнедышащий виски. Привезён из Изрила. Найдётся тот, кто потягается со мной?

Нирс проговорил это, пока наполняли первый кубок. Стол вытаращился, а потом одобрительно загалдел. Веназ поднял полный до краёв кубок.

— Я буду выпивать по кубку на каждую вашу чашку, профессор! Один напёрсток против моего кубка, как вам?

В его глазах был вызов. Нирс ухмыльнулся и ощутил слабое волнение в груди.

— Это звучит как снисходительность, Веназ.

— Нет, профессор…

— Я буду пить кубок на твой кубок. На равных.

Стол снова притих. Нирс широко ухмыльнулся и почувствовал себя чуточку живым. Веназ уставился сверху вниз на Нирса, а потом взревел.

— Ха! Так тому и быть! Расчистите место, вы там!

Налили два стакана виски, и Нирс видел жидкость — красную смесь, от одного запаха которой слезились глаза. Веназ взял свой и опрокинул его. Он закашлялся, и затем Нирс увидел, как лицо Минотавра заливает краска.

— Даже Минотавры морщатся от того, что выдумывают Дрейки. Молодец, Веназ. Я свой выпью помедленнее. Рот у меня не такой большой.

Раздался смех, но все взгляды следили за Нирсом. Ему пришлось окунуть свою кружку-напёрсток в стакан, чтобы наполнить её. Нирс поднёс кружку к губам и осушил её первым глотком. Студенты одобрительно закричали. Затем, не сбавляя темпа, Нирс проделал то же со второй, с третьей…

Глаза Веназа полезли из орбит. Остальные студенты неистово вопили. Они смотрели, как Нирс медленно осушает стакан, глоток за глотком. Нирс прикончил свой стакан и швырнул кружку через плечо под бурю аплодисментов. Он приподнял бровь, глядя на Веназа, который с внезапной тревогой смотрел на всё так же твёрдо стоявшего на ногах Фраерлинга.

Нирс ухмыльнулся.

— Твоя очередь.

——

Чуть за полночь Нирс огляделся и понял, что остался на ногах последним. Все его студенты вырубились на полу — стараниями опустевшего теперь бочонка огнедышащего виски.

Он был пьян. Ничего не поделаешь: одних паров хватало для этого, даже не выпей он ни капли. А стоявшие вокруг него стаканы были доказательством того, что Нирс выпил немало.

Или казалось, что выпил. На самом деле студенты остановили его после второго стакана из страха, что он себя убьёт. Фраерлинги могли вместить в себя больше питья и еды, чем весили сами; они даже немного подрастали, когда их тела растягивались, чтобы вместить лишнюю массу, но алкоголь всё же мог их убить.

Веназ свалился после четырёх кубков, Мариан — после трёх. Остальные попадали столь же быстро. Остался лишь Нирс.

В тишине Нирс растерял улыбку, что была на его лице несколько мгновений. Он пошарил у себя во рту и что-то вытащил. Он прятал это за коренным зубом. Это был крохотный-крохотный матерчатый мешочек с завязкой.

Маленькая сумка хранения. Фраерлингские маги знали своё дело. Нирс опорожнил её через край стола и вздохнул, слушая, как содержимое плещет на ногу одного из его студентов.

— В первый раз, когда я это проделал, было весело. Много лет назад. А теперь? Фолиана права. Я и правда чувствую себя старым.

Он вздохнул, пробираясь несколько нетвёрдой походкой по Фраер-ходам обратно в свою комнату. Едва вернувшись, он с надеждой глянул на шахматную доску, пусть и был пьян. Без толку. Ни одна фигура не сдвинулась. Нирс сел и зажёг свечу, щёлкнув палочкой, чтобы метнуть огонёк на фитиль.

Он сидел у горящей свечи, глядя, как капли воска стекают рядом с его головой. Нирс вздохнул и в тишине ждал, когда шахматные фигуры сдвинутся. Но они так и не сдвинулись. А утром он проснулся и обнаружил в Фраер-ходах ещё крысиный помёт. Пеклир так и не смог отыскать, откуда он берётся.

——

На следующий день Нирс начал занятие громко, увлечённо и без малейшего намёка на похмелье. Его студенты постарше, те, кто не купил у [Алхимика] средство от похмелья, стонали и пытались быть внимательными. Нирс с совершенно невозмутимым лицом прочёл проповедь о достоинствах подготовки перед битвой на примере сумки хранения. Веназ под общий хохот опрокинул свой стол.

Этот урок он преподавал бессчётное множество раз. Нирс слегка улыбнулся реакции своих студентов, но он видел такую же реакцию столько раз, что и не сосчитать. Всё было… так похоже.

Кружево. Крысиное дерьмо. Нирс позволял студентам играть в шахматы и жалел, что и вправду не уволился, когда один из его студентов ворвался в комнату, размахивая письмом. Уил, с мутным взглядом и ничуть не смущённый тем, что проспал первую часть занятия, поспешил к столу, где Нирс от нечего делать играл сам с собой.

— Сэр, профессор! Вы захотите это увидеть!

Волнение в его голосе было ощутимым. Раздражающим. Нирс постарался не огрызнуться.

— Что?

Молодой Человек показал Нирсу письмо, очень пухлое, в крапинах соли и прочих дорожных пятнах.

— Я регулярно переписываюсь с одним знакомым [Стратегом] в Изриле. Он живёт в одном из Городов в стенах и, похоже, сам недавно получил весьма любопытные письма. Он прислал мне копию! Прошу, профессор, прочтите! Это о шахматах!

— О шахматах?

Против собственной воли Нирс взял письмо и с некоторым трудом развернул его на столе. Его студенты столпились вокруг. Нирс нахмурился, глядя на заголовок.

— «Новостной листок»?

Это был… шахматный новостной листок. Журнал. Письмо всем [Стратегам], интересующимся шахматами, — это было адресовано «[Стратегам] Зереса». Оно пришло из Лискора.

— «Я, скромный [Тактик] и ученик шахмат, предлагаю вам на этой неделе четыре партии, дорогие читатели. В каждой, я уверен, мы отыщем множество уроков, которые стоит усвоить. Но важнее всего то, что мы видим, как различные стратегии сходятся друг с другом, и я уверен, что моё добавление к этому письму — новая игра, о которой мне сообщили, — тоже порадует и восхитит». Хм, а этот Дрейк любит писать, не так ли?

Умина нахмурилась над письмом. Её взгляд зацепился за первую страницу шахматной записи, и она заморгала, читая её.

— Погодите. Это… это хорошо. Даже отлично! Профессор, вы видели… профессор?

Ответа она не получила. Нирс не сводил глаз с одной из партий. Смотрел и не говорил ни слова. Он умел читать запись. Пешка на D4. Пешка на D5. Конь на F3, конь на F6. А затем… Нирсу не нужно было читать, чтобы знать. Слон на F4.

— Это ты.

Он прошептал это пергаменту. Он знал. Это была его партия. Та, что он сыграл после столь долгого перерыва, — та самая партия, записанная на всеобщее обозрение! Его студенты восклицали над ней, но Нирса захлестнуло совсем иное чувство.

— Этот Олесм. Он… он автор этих партий? Он их играл?

— Нет, профессор. Он пишет, что был свидетелем одной партии.

— Свидетелем.

Слово горчило на языке Нирса. Он знал. Олесм Быстрый Хвост. Из Лискора. То же самое место… то же самое место…

— Профессор, вы это видели? Смотрите! Тут есть правила ещё одной игры! Тут говорится, что она называется… «Го». Го? Какое странное название для игры!

— Что?

Нирс набросился на второй лист пергамента. Он вырвал его и уставился на рисунок доски для Го, на правила игры. Он обернулся. Его студенты смотрели во все глаза.

— Ну? Не стойте столбом! Принесите мне перо и чернила! И пергамент! И камни! Чёрные и белые!

Он рявкнул на них, и они в возбуждении бросились врассыпную. Через считаные минуты Нирс уже вычерчивал доску для Го, расставлял камни, читал партию.

— Захват камней… понятно. Цепочки, свободы, понятно!

Нирс сыграл партию против Умины, и руки его дрожали, когда он расставлял камни Го на доске. Он выиграл партию — грубо, но выиграл. Вторая партия началась, когда Мариан крикнула, чтобы кто-нибудь нашёл ещё камней, чтобы они могли сыграть.

Новая игра. Новая игра.

— Это ты.

Нирс смотрел на лист пергамента. Это не могло быть совпадением. Этот Олесм просто взял и увидел партию, которую он сыграл со своим противником, а потом… отыскал новую игру? Это не могло быть совпадением. Это были они. Они показали Дрейку эту игру.

Это они показали Нирсу эту игру.

Что-то раскрылось в Нирсе, пока он играл против Умины, пока Камерал занимал его место, пока Нирс проигрывал партию, а его студенты в безумном порыве набрасывались на Дуллахана. Он откинулся назад и почувствовал, как мир расплывается перед глазами.

Новая игра. Новый мир, раскрывшийся у него под пальцами. Они были где-то там. Они знали новые игры. Они были в Лискоре.

Его сердце! Нирс схватился за грудь, чем встревожил своих студентов. Но не боль и не возраст заставляли его грудь так ныть. Это была радость. Чистая радость.

Это было ново. Это было великолепно. Нирс не мог просчитать эту игру насквозь. Она не была простой. Она была свежей. Он чувствовал себя новичком, окунающим пальцы ног в океан тайны. Он снова чувствовал себя молодым.

— Пусть кто-нибудь найдёт мне адрес этого Быстрого Хвоста. Олесма. Я лично пошлю ему золото — и зачарованное кольцо! Всякий, у кого хватает творческой жилки придумать такое, заслуживает награды. Занятие окончено. Наслаждайтесь новой игрой.

— А вы не сыграете с нами, профессор?

— Нет.

Нирс улыбался. Он чувствовал, как годы спадают с плеч. В Лискоре. Они и вправду там. Это подтвердилось. И они знали не только шахматы. Больше… он чувствовал себя на десять лет моложе.

Он должен был узнать. Сию же секунду. Нирс прошёл по Фраер-ходам, пока не добрался до рабочего места Пеклира. Он вызвал [Камергера] и приказал ему привести мага, что специализируется на магии прорицания.

— Я хочу, чтобы вы отыскали двойника этой доски. Они связаны магически, так что это не должно быть трудно.

Он отдал [Провидцу] свою шахматную доску. [Маг] склонился над ней, кивая и осторожно касаясь маленькой драгоценной вещицы.

— Разумеется, лорд Асторагон. Желаете ли вы, чтобы я по возможности наладил удалённое наблюдение?

— Нет. Просто покажите мне, где она сейчас. Скорее всего, она в помещении — дайте мне вид на всю комнату.

[Провидец] кивнул и очертил в воздухе квадрат. Внутри линий мерцающего света появилось изображение, ясное как день. Нирс обнаружил, что смотрит сверху вниз на шахматную доску. Его сердце сжалось в груди.

Это была та, другая шахматная доска. Мерцающая призрачными фигурами — она стояла на… это что, какой-то стол? Он огляделся, хмурясь. Она была в какой-то таверне. Его загадочный противник путешествует? Или они там живут?

В комнате в тот момент никого не было. Но [Провидец] добавил к заклинанию звук. Глаза [Мага] были закрыты от напряжения, пока он пытался удержать сосредоточенность. Нирс услышал шаги, приглушённые голоса. Кто-то был в таверне.

Это они? Сердце Нирса заколотилось как бешеное. Он смотрел на изображение. Смотрел на доску. Шаги приближались. Ещё миг — и он узнает. Это могли быть и не они. А если они? Как он узнает?

Кто-то шагнул в поле зрения, и голова Нирса дёрнулась. Он отвёл взгляд.

— Нет. Отмените заклинание!

[Провидец] тут же так и сделал. Нирс оглянулся, когда изображение исчезло, тяжело дыша, обливаясь потом, хватая ртом воздух, словно увидел призрака.

— Лорд Асторагон?

[Провидец] явно вымотался от заклинания, пусть и державшегося всего несколько мгновений. Оно и понятно — ведь оно обогнуло весь мир. Нирс поблагодарил его и вернулся в свою комнату, держа шахматную доску в руках.

— Нет. Нет. Ещё не время.

Он сидел на своём столе, сжимая доску, дрожа. Фраерлинга бросало то в жар, то в холод, он трясся от того, что едва не сделал. Так долго он хотел узнать. И всегда знал, что может узнать. В тот миг, когда радость наполнила его грудь, он должен был узнать. Лишь чтобы осознать… только что, ужасную истину.

Он боялся.

И где-то посреди той ночи, пока Нирс сидел с шахматной доской в руках, дрожа, до него дошло, что он боится. Он уставился на свои трясущиеся руки, ощутил, как страх бурлит в животе, и вскочил на ноги.

— Я боюсь? Я боюсь!

Он расхохотался как безумец. Страх! Самый настоящий страх! Он почувствовал, как адреналин бежит по венам, и в следующий миг подбежал к зеркалу. Он смотрел на себя — седеющего Фраерлинга в дублете с… кружевом? Он презрительно скривился, глядя на отражение. Волосы — это одно. Это всего лишь волосы. Но кружево? Это было старо. И жалко.

— К чёрту кружево. К чёрту пресную человеческую моду!

Он сорвал его с груди, изодрал одежду, спалил на свече. Остальной беспорядок он спихнул со стола. Теперь полуголый Нирс огляделся. Его глаза сузились, когда он увидел Фраер-ходы.

— Крысиный помёт.

——

Было темно, и все крысы академии сидели в норе, которую они выгрызли в деревянной части здания. Их было много. Они были крупными, разжиревшими от жизни, которую провели, обкрадывая студентов и кормясь ворованным. И к тому же они были умны — достаточно умны, чтобы избегать уборщиков Пеклира и не есть отравленную приманку.

Это была порода разумных крыс, обитающих в любом месте, где есть магия. Некоторые виды умели говорить. Эта братия была достаточно умна, чтобы выгрызть огромное логово в деревянных перекрытиях и запасти восковые свечи. Одна была зажжена у входа — верный признак смекалки грызунов. Не то чтобы это говорило о таком уж уме: некоторые магические породы грызунов умели дышать огнём.

Тень скользнула мимо свечи глубокой ночью, заставив её замерцать и заплясать. Крысы, пировавшие вяленым мясом, украденным из кладовой, не обратили внимания. А затем одинокая фигура двинулась.

Нирс опрокинул свечу. Крысы все как одна подняли головы. Он выхватил меч и ухмыльнулся.

— Здравствуйте. Меня зовут Титаном.

——

На следующий день студенты Нирса сидели в классе, нетерпеливо ожидая своего профессора. Всю ночь они играли в Го и надеялись бросить ему вызов. По меньшей мере они ждали, что он будет в хорошем настроении. Так и было.

Гости Компании «Забытое крыло» тоже выстроились вдоль одной из стен, желая послушать, как знаменитый Титан прочтёт очередную лекцию. Так что зал был набит битком. Они ждали появления Нирса. И ждали. И ждали.

Он опаздывал. Он никогда не опаздывал. [Слуга] отправился на его поиски, и через несколько минут тихого разговора раздался крик. Вся комната увидела, как дверь лекционного зала распахнулась и вошёл Нирс.

Он был гол до пояса и с головы до ног покрыт кровью. В руках он держал меч, залитый кровью и ошмётками плоти. Она капала на пол, пока Нирс шёл вглубь комнаты.

Кто-то закричал. В одной руке Нирс держал меч, в другой — отрубленную крысиную голову. Он волочил голову по полу в полной тишине, направляясь к передней части лекционного зала.

Все взгляды следили за крошечным Фраерлингом, оставлявшим за собой кровавый след по пути к своей кафедре. Студенты глазели на Нирса, разинув рты. Он взобрался на кафедру и огляделся.

— Прошу прощения за задержку. Я разбирался с проблемой вредителей и отвлёкся.

— Сэр?

Мариан нервно вышла рысью вперёд. Нирс ухмыльнулся ей, и она застыла на месте.

— Мариан, отлично! Позаботься об этом, будь добра.

Он бросил ей отрубленную крысиную голову. Она едва её не выронила.

— Пусть кто-нибудь очистит её от плоти, но кости сохрани. Я подумываю сделать из неё кубок для питья.

Сказав это, Нирс повернулся к своему классу.

— Мои уроки всегда делали упор на одном и том же. Осторожность. Благоразумие. Приспособляемость. В духе этого третьего я хотел бы объявить тему сегодняшнего занятия.

Он положил свой окровавленный меч на кафедру.

— Порой [Стратег] должен отбросить всякую осторожность. Бывают времена, когда вы, и только вы, можете справиться с делом сами. В таких случаях руководствуйтесь рассудком. [Стратег] осторожен, но осторожность — не то же самое, что трусость. Хорошо? Занятие окончено!

Он обратился к рядам потрясённых лиц в глубине лекционного зала.

— Уважаемые гости, я вскоре встречу вас в банкетном зале. Позвольте мне несколько минут, чтобы привести себя в порядок.

Он спрыгнул с кафедры и обнаружил, что его ждут Пеклир и Фолиана. Пеклир был в ужасе. Фолиана ухмылялась. Нирс тоже.

— Приведи мне нашего портного.

——

Компания «Забытое крыло» держала на службе всевозможных специалистов. [Портной] был необходимостью, особенно если учесть, сколько громких мероприятий приходилось посещать Нирсу. В данном случае портниха, о которой идёт речь, была на самом деле более высокого класса, и она поспешила в покои Нирса после того, как он смыл всю крысиную кровь со своей одежды.

Она была [Стежковой мастерицей] и, что предсказуемо, из Верёвочных людей. Нирс знал, что она высокоуровневая и обычно с наслаждением наряжает людей. Сегодня же она выглядела раздавленной тяжестью тиранического кружева, которое вплела в собственное платье. От этого казалось, будто она наполовину сшита, и ей это шло. Тем не менее Стежковая женщина выглядела несчастной, раскладывая перед Нирсом набор тканей на замену, чтобы он их оглядел.

— Я могу успеть облачить вас в новый кружевной костюм к учебным битвам и банкету…

— Нет. Никакого кружева.

[Стежковая мастерица] просияла от этих слов. Нирс стоял с полотенцем перед зеркалом, глядя на унылые ткани и качая головой.

— Я хочу что-нибудь броское. Найди мне яркие цвета. Красный. И оторочи чем угодно на твой вкус, но сделай смело, ярко и бросающимся в глаза.

— Режущим глаз?

— Ещё лучше. И шляпу тоже. Что-нибудь в духе пирата. С… с каким-нибудь украшением.

— Что бы вы хотели?

Нирс огляделся и ухмыльнулся, увидев, как за окном мелькнула птица.

— Перо птицы-искрокрыла.

— Я могу достать вам перо птенца…

— Нет. Я хочу полноразмерное перо.

[Стежковая мастерица] втянула щёки.

— Перо такой длины будет с вас ростом.

Нирс дико ухмыльнулся.

— И что? Уравновесь его шляпой. Если понадобится, используй грузики!

[Стежковая мастерица] выглядела прямо-таки окрылённой, но потом нахмурилась.

— Должна вас предупредить, это идёт вразрез с нынешней модой.

Нирс рассмеялся.

— Мода? Я бывший Именованный авантюрист и второе лицо в одной из Великих компаний Балероса. Пусть оставят себе свою моду. А я оставлю себе своё достоинство.

Она ухмыльнулась, когда он ей подмигнул, и принялась за работу.

——

Когда Нирс, которого Пеклир нёс на серебряном возвышении, вошёл в бальный зал академии, все взгляды обратились к нему. У большинства отвисли челюсти. На [Гроссмейстере-стратеге] был бросающийся в глаза, режущий глаз красный кафтан, отделанный серебряной нитью, поверх удобных, решительно лишённых кружева рубашки и штанов, в которых он мог двигаться, не спотыкаясь.

Рубашка под кафтаном была ослепительно белой, а штаны — густо-чёрными, отчего кафтан выделялся ещё сильнее. В его туфли можно было смотреться как в зеркало, но главным украшением была шляпа на голове Нирса — размашистое грандиозное сооружение, которое каким-то образом удерживало огромное жёлтое перо, мерцавшее и каким-то чудом державшееся в шляпе и не опрокидывавшее Нирса назад, пока он там стоял.

— Славная одёжка. Моя удобнее.

Фолиана появилась, когда Пеклир поставил возвышение в центре комнаты. Нирс ухмыльнулся, чувствуя, как все взгляды приковываются к нему. Внезапно ряды покрытых кружевом платьев в их сдержанных тонах показались откровенно глупыми. Он посмотрел на Фолиану и заметил, что она не сменила свою одежду. Свою рабочую одежду.

— Перо непрактично.

— Я сниму его, если придётся кого-нибудь убить. Но это? Мне, пожалуй, нравится кафтан, а тебе?

— Профессор!

Умина подошла, облачённая в мешанину из кружев и пытаясь не рассмеяться над его пером. Нирс улыбнулся ей.

— Да, Умина?

Девушка-Ящер замялась. Похоже, ей хотелось рассмеяться, но она сдержалась, чтобы задать свой вопрос.

— Разве вы не говорили нам, что осторожность и благоразумие важны, сэр? Красный кафтан и перо… разве это не… не слишком заметно?

Он переглянулся с Фолианой. Нирс поправил шляпу на голове и заговорил так, чтобы слышали все.

— Практичность и осторожность важны, Умина. Однако, что до меня, если я не могу выиграть битву по красоте, то лучше мне умереть!

Он выглянул в одно из окон и увидел, как его студенты сходятся, каждый со своей армией. На этот раз это был Веназ против Уила, и оба были в латах на такой жаре. Он увидел, как Умина ушла и выбежала поговорить с Веназом. Минотавр обернулся, оглянулся на Нирса, а потом снял шлем и швырнул его на землю.

Нирс рассмеялся. Пока настороженные гости кружили вокруг него, он увидел, как Фолиана движется к возвышению у передней части зала. Нирс пожимал руки, а потом вытащил из кафтана заготовленный им лист пергамента, когда Фолиана появилась на возвышении.

Поначалу её было трудно заметить. Пеклиру пришлось несколько раз прочистить горло и позвонить в колокольчик, прежде чем люди заметили Фолиану. Когда заметили, наступила тишина.

Зверочеловек-Белка стояла на возвышении, и, когда она заговорила, её тихий голос усилился заклинанием, так что доносился до ушей каждого.

— Мм. Лет двадцать назад Король Разрушения начал вторжение из Чандрара. Он отправил свои армии по морю к каждому материку в мире — покорять, захватывать земли и низвергать королевства. Он стремился завоевать весь мир.

Все уставились на неё. Фолиана смотрела прямо перед собой, ни на кого и ни на что, обращаясь к воздуху. К самой себе. К Нирсу.

— Его Семёрка была легендарной. Каждый из них мог одолеть целую армию, а своего великого [Стратега], Игрока судеб, Керавию, он отправил в Балерос. Сюда. Прочих своих вассалов он разослал за моря, в Изрил, закрепляясь и сражаясь с врагами. Но мир обратился против него, и сами моря стремились остановить его наступление.

Нирс помнил звук барабанов. Он закрыл глаза, пока Фолиана продолжала.

— Лишь один из его флотов достиг Балероса. Остальные застряли в море. Но первой сюда ступила Керавия. Она сокрушила портовый город Заланд за один день и закрепилась, хотя армии её Короля ещё не добрались сюда. Но она не желала отступать. Там она водрузила знамя Короля Разрушения и бросила вызов всем компаниям Балероса. В одиночку! С одной-единственной армией, передовым отрядом! И она удержала эту землю.

Глаза Фолианы разгорались ярче — а может, тускнел мир вокруг. Нирс всё ещё видел дым, поднимавшийся вдалеке. Казалось, будто сами небеса были чёрными в те дни.

— Никто не мог её победить. Никто не мог убить её или обратить в бегство её армию. Ни убийцы, ни легионы её врагов. Она одолела Трёхцветную Охотницу, выкурила её из укрытия и обратила в бегство, едва живую от ран. Она сразила предводителя Компании «Бронированный легион», Грандмаршала Соролата, и сокрушила своими силами и его компанию, и Компанию «Струящийся ветер».

Люди вздрогнули, пока Фолиана говорила, и уставились на неё. Она продолжала.

— Флоты Короля Разрушения приближались, и казалось, что Керавия получит подмогу. Балерос готовился к войне, какой ещё не видывал. Однако, чтобы разбить её, собралась одна последняя сила.

Он стоял, крича на [Капитанов] и командиров, собравшихся перед ним. Лил дождь, и Нирс поднял знамя. Они пошли за ним.

— Фраерлинг, второе лицо «Забытого крыла», собрал воедино все компании от болотистых городов до восточных портов и повёл наступление на её позицию. В тот день сошлись два величайших [Стратега] в мире.

Женский смех. Она лежала на земле и смеялась над ним, смеялась, пока кости падали в последний раз. Нирс помнил, что она сказала. Каждое слово.

Взгляд Фолианы сосредоточился на нём в тишине. Её слова были шёпотом.

— Выжил один.

Никто в комнате не проронил ни слова. Ни один из богато одетых гостей, ни студенты, пришедшие с полей учебных сражений, ни Нирс. Фолиана выждала три удара сердца, а потом продолжила.

— Этот исход изменил историю, переломил хребет вторжению Короля Разрушения. Его наступление захлебнулось. Армия из Рира сломила Владыку небес и его племена. Его народ падал как мухи под ударами истребителей чудовищ. Флот Минотавров усмирил его силы на море, а Америс, его [Маг]-чемпион, наконец нашла в Изриле город, чьи стены не смогла проломить. Но остановил его один-единственный Фраерлинг — один герой Балероса.

Она подняла руку и указала. Нирс стоял, выпрямившись, с грузом воспоминаний на плечах. Фолиана кивнула, когда все головы повернулись к Нирсу.

— Гости и друзья, представляю вам: Нирс Асторагон.

Она подождала ещё секунду, а потом исчезла.

——

После аплодисментов и рукопожатий с каждым в зале — дважды — Нирс отыскал Фолиану. Она заставляла закуски исчезать за одним из банкетных столов. Он кашлянул, когда Пеклир опустил его, и сверился со своими записями. Фолиана выжидающе посмотрела на него.

— Слово в слово та же речь, что ты произнесла в прошлом году. И в позапрошлом.

Ничуть не смутившись, женщина-Белка почесала уши.

— Одни и те же люди возвращаются снова. Думаю, им нравится эта история. А в этом году он вернулся. Мм. Он, наверное, тоже ест маффины. Как думаешь?

— В походе? Сомневаюсь. Насколько я знаю этого человека, он не пирует и ест как его солдаты.

Нирсу с трудом представлялось, чтобы Флос ел маффины при каких бы то ни было обстоятельствах. Фолиана пожала плечами.

— Мм. Но когда же тогда Король Разрушения ест маффины? В постели? Такие вещи важно знать.

— Зачем? Ты собираешься его убить?

— Очень трудно. Но я могла бы, ешь он маффины. Никто не настороже, когда ест маффины.

— Профессор! Сэр!

Один из его студентов пытался привлечь внимание Нирса. Он кивнул Мариан, когда та рысью обогнула приезжего сановника.

— Мариан. Чем могу помочь?

Она нервно улыбнулась.

— Мы тут подумали, профессор, не желаете ли вы сами провести с нами учебную битву сегодня. У вас никогда не было поединка, а сегодня… ну, мы подумали…

На секунду Нирс подумал было отказаться. Но потом ухмыльнулся.

— Почему бы и нет? Построй армию, Мариан. Я выйду против тебя…

— Против меня?

— Против тебя и каждого из моих студентов, кто захочет участвовать. Давайте, готовьте всё. Я скоро выйду.

Он увидел, как расширились глаза Мариан, а потом она галопом умчалась из зала. Те, кто мимоходом подслушивал, тут же устремились к дверям, и поползли слухи. Титан вот-вот проведёт поединок! Ему было любопытно, каковы ставки.

Фолиана посмотрела на него.

— Прежний ты сказал бы «нет».

— Хорошо, что я не чувствую себя старым.

Нирс ухмыльнулся и сдёрнул шляпу с головы. Он выдернул перо и протянул его Фолиане. Она взяла его, глядя на него с недоумением.

— На удачу?

— В настоящем бою оно будет мешать. Можешь съесть его, если хочешь.

На том он её и оставил. На поле учебного боя обе армии выстраивались. Все [Стратеги] и [Тактики], его студенты, стояли перед своими командными отрядами. Больше половины были в доспехах. Остальные выкрикивали приказы, пока их армия строилась вокруг них.

— Сэр?

Один из [Солдат], командовавший батальоном пикинёров, вооружённых копьями с мягкой обивкой, подбежал к Нирсу. Он кивнул этому человеку.

— Вам ведь никогда не доводилось служить под началом Фраерлинга, молодой человек?

Молодой человек, которому было, вероятно, за сорок, ухмыльнулся Нирсу.

— Нет, сэр. Но и Титан нами ещё не командовал! Думаю, мы поладим. Где вы хотели нас разместить?

— О, у меня на уме простая стратегия. Мне понадобятся двое, чтобы нести моё возвышение, — не желаю быть затоптанным. Что до остального, мои приказы просты. Вот построение, которое вы займёте в начале битвы…

——

В своём приятно прохладном банкетном зале, теперь почти опустевшем, Фолиана стояла у одного из стеклянных окон и глядела на поле учебного боя. Оно было переполнено людьми, больше половины которых составляли зеваки, боровшиеся за место.

Кто-то кашлянул за её спиной. Пеклир шагнул вперёд, и Фолиана обернулась. В руках у неё был маффин. Ему было несколько дней, и он зачерствел как камень. [Камергер] покосился на него, но ничего не сказал.

— Вы верите, что лорд Асторагон одержит победу, мисс Фолиана? Полагаю, немало потенциальных вкладчиков заинтересуются исходом этого маленького события. Может выйти прискорбно, если он проиграет.

— Мм. Да.

Фолиана кивнула. Она смотрела своими любопытными глазами, как кто-то протрубил в рог и обе стороны пришли в движение. Студенты Нирса тут же послали кавалерию в атаку на фланги Нирса, ливни стрел и заклинаний полетели в его армию — и всё это усиленное их разнообразными Навыками. Она смотрела, как армия Нирса рассыпается, не обращая внимания на атаки, и «убитые» солдаты начинают покидать поле.

— Что он делает?

Пеклир был ошеломлён этим зрелищем. Нирс наступал, не обращая внимания на то, что его вот-вот сомнут. Его окружали, а он всё ещё не делал никаких ходов.

Вражеская тяжёлая пехота уже готова была врезаться в его собственную, когда Фолиана увидела, как крошечная красная фигурка в центре массы его армии поднимает ещё более крошечный меч. Но голос его крошечным не был. Он закричал.

— [Авангард ужаса]! [Прикрывающий огонь]! [Стремительное наступление]! [Строй: уклонение]!

Он взмахнул мечом, и его армия рванула через поле, застав первую волну солдат врасплох. Его армия двигалась единой массой, а назначенные им лучники, маги и прочие слились с обычной пехотой. Они ударили в группу бронированных солдат, как стена. Пеклир поморщился, увидев, как группа солдат, посланная против армии Нирса, отлетает. Фолиана прижала лапки к ушам.

— Стройся! Стройся и в атаку!

Голос Нирса был воем над всеобщим криком. Его усиленная армия отбрасывала солдат, пытавшихся её окружить. Пеклир смотрел во все глаза.

— Он использует свои Навыки?

Фолиана пожала плечами.

— Почему бы и нет? Это же битва.

— Едва ли это можно счесть честным.

— Мм. Не-а. В том-то и суть.

Студенты лихорадочно отступали, пытаясь выстроить стену между собой и Нирсом. Фолиана видела, как армия Нирса несётся по земле. Она ждала.

— Крупный навык. Мм. Ну же. С [Авангардом ужаса] не выиграть. Который же?

Она вгляделась в Нирса. Его нёс командный отряд, устремляясь к врагу, бесстрашно. Как всегда. Не имело значения, что это учебный бой. Она услышала его голос.

— [Натиск стратега]!

Вот оно. Позади Нирса его армия ускорилась. Фолиана услышала рёв и на этот раз закрыла и уши, и глаза. Когда она их открыла, после чудовищного столкновения, она увидела, как другая армия бежит, спасая свои жизни. [Актёрам] платили недостаточно, чтобы сражаться с таким. Она смотрела, как армия Нирса радостно колотит студентов-[Стратегов] и [Тактиков] своим оружием с мягкой обивкой.

Спустя некоторое время Фолиана нашла маффин, который приберегла с давнего завтрака. Она осторожно жевала очень, очень чёрствый маффин.

— Хвастун.

Нирс стоял на своём возвышении, красный кафтан пылал на солнце. Пеклир смотрел на него.

— Когда я вижу его таким, я вижу его там, мисс Фолиана. Прямо там, в вашей истории. И ещё раньше. Он был легендой.

— Мм. Он уволится, когда состарится.

Фолиана кивнула. Нирс смеялся, она это чувствовала. Она не могла ни видеть его, ни слышать его голос, но знала, что он смеётся. Пеклир повернулся и уставился на неё.

— Вы хотите сказать, что он собирается уйти на покой, мисс?

— Мм. Он иногда забывает. Мне приходится ему напоминать.

— Напоминать о чём?

Она улыбнулась. Нирс рассмеялся, и Фолиана обернулась. Её глаза сияли, когда она посмотрела на Пеклира и ухмыльнулась.

— Мы ещё не старые.

Обсуждение главы 4.25 N