Странствующая Таверна · Том 4 Глава 4.33

Говорили, что из пяти континентов Терандрия — самое богатое, самое безопасное и самое развитое место для жизни во всём мире. И это было правдой. Но только если брать в среднем.

Самый богатый? Терандрия, пожалуй, уступала Балеросу, где ждали богатства джунглей, а компании превращали кровь в золото, или занимала третье место, если спорить об относительном размере Изрила и сравнивать три населения — Гноллов, Дрейков и Людей — с меньшим по размеру терандрийским континентом. Однако это, безусловно, было богатое место, и за его богатство гибло меньше людей.

Что до развитости — в магии и технологиях Терандрия могла похвастаться единственным поселением Дворфов и оттого вывозила сталь и металлы куда прочнее большинства прочих. А её крепкие связи с Вистрамом означали, что маги часто наведывались к её берегам. Однако… то же самое можно было сказать о Балеросе и Рире, чьи армии могли похвастаться самыми древними артефактами и мастерами высочайшего уровня.

Но самая безопасная. Да, Терандрия могла назвать себя безопасной. Войны были неотъемлемой частью этого мира, и Терандрии хватало своей доли. Но в Терандрии существовали правила. Войны начинались и заканчивались подписанными декларациями, а законы против убийства мирных жителей и некомбатантов соблюдались всеми нациями. И поскольку население каждой нации в основном составляли Люди, они редко истребляли друг друга.

Это было предметом насмешек в других странах мира. Говорили, что терандрийцы — трусы. Жирные, вечно грызущиеся правители каждой нации сдавались, стоило ткнуть в них перепачканным чернилами пером. И, возможно, правдой было то, что Терандрия слишком заполитизировалась, что она сражалась словами и отравленными напитками больше, чем настоящими солдатами и армиями. Возможно, они изнежились.

Но Лионетт всё равно скучала по дому. Иногда. Она помнила, за что ненавидела его, но помнила и то, что до отъезда ни разу не видела мёртвого тела. Ни разу. Она была слишком нежной [Принцессой], чтобы смотреть на лицо отравленного дяди или идти на похороны уважаемого [Рыцаря]. И смерть не вторгалась в её прежнюю жизнь. Терандрия была безопасна. Благородна.

В Изриле умереть могли даже авантюристы Золотого ранга. Могли умереть добрые, ни в чём не повинные Гноллы. Бранкр, кого Лионетт боялась, кого едва знала, но к кому начала было привязываться, — мог умереть без всякой причины. А его убийца ушёл бы безнаказанным.

В Изриле люди умирали. И когда они умирали, они вырывали дыры в сердце Лионетт.

—-

Утро. Лионетт проснулась с чувством, будто небо рухнуло. Она тупо уставилась в потолок своей комнаты, слишком уставшая, чтобы встать и начать привычный распорядок. Какой смысл?

Она пошевелилась, лишь когда заметила две вещи. Первое — что Рёка ушла. Да, она помнила. Но это всё равно была ещё одна пустота там, где её быть не должно.

Второе — что пропала Мрша. Это заставило Лионетт сесть в постели. Она быстро оделась и поспешила вниз. К огромному облегчению, она нашла Мршу в общем зале.

Маленькая Гнолл лежала на полу в углу, у залатанной стены. Она была белым пушистым комочком, развалившимся на полу. Вяло. Мрша безучастно смотрела в стену.

— Мрша?

Короткий хвостик Мрши не вилял как обычно. Она не отреагировала, когда Лионетт подошла. Лионетт попыталась подхватить её на руки, но что-то в голове её остановило. Она замерла, когда огромная пчела заползла Мрше на голову и мягко обмахнула крыльями.

— Аписта, кыш.

Лионетт осторожно согнала пчелу с Мрши, подставив ей руку. Пчела послушно перебралась на голову Лионетт; чувствовать, как её острые лапки ползают по коже, было не слишком приятно, но Лионетт терпела. Она наклонилась и попыталась поднять Мршу.

— Ну же, Мрша, не лежи там.

Гнолл сопротивлялась. Пассивно. Она была вялой, как тряпка, и тяжёлой. Лионетт перестала пытаться поднять её и попробовала другой подход.

— Я знаю, что тебе грустно, Мрша. Мне тоже. Но… спорим, ты голодная. Тебе нужно поесть.

Мрша не отреагировала. Лионетт заворковала над ней, придвигаясь ближе и поглаживая её по затылку.

— Я знаю, ты любишь мёд. Почему бы тебе не поесть его с яйцами? А ещё Эрин два дня назад сделала пиццу. А на прошлой неделе — лазанью. Что, если ты попробуешь всего понемножку? С каким-нибудь сладким соком? С молоком?

Хвостик детёныша Гнолла дёрнулся. Он начал вилять, совсем чуть-чуть. Лионетт продолжала её уговаривать. В конце концов Мрша встала и потопала к столу. Она села там, уставившись в столешницу, пока Лионетт спешила на кухню. Аписта прилетела на стол и повела усиками, чтобы составить Мрше компанию.

Завтрак состоял из тонкого ломтика лазаньи, половины куска пиццы, жареного яйца, сбрызнутого капелькой мёда, и горячего молока. Последнего молока, вообще-то. Молоко уходило быстро. Мрша ела свой завтрак медленно, но с чувством нарастающего… покоя? Спокойствия? Пожалуй, подходящее слово — облегчение. Временное облегчение от горя. Да, именно так.

Забота о Мрше помогала и самой Лионетт. Ей удалось немного поесть самой — всего один ломтик той странной «пиццы», которую Эрин так любила готовить. Есть её и правда было легко. И потому она была на месте, когда вошла Драсси.

— Лионетт, мне так жаль.

Это было первое, что сказала Дрейк. Она, конечно, слышала. Не всё, но достаточно. И всё главное она знала. Регрика Чёрная Лапа, предательница. Её убийство Бранкра, а затем смерть авантюриста Золотого ранга. В таверне Эрин. И всё это прямо перед тем, как армия Гоблин-лорда прошла мимо города.

— Это было ужасно. Вся Стража стояла на стенах, а нам приказали не выходить из домов, но мы, конечно, все были на улицах. Я всё думала: «а как же Эрин и все люди в Странствующей таверне?» Но потом я услышала, что вы все сбежали в Селум, и мне полегчало. Но ох, это слишком жестоко. И после того, как Бранкр был…

Лионетт зажала Драсси рот ладонью, и Дрейк умолкла. Обе [Барменши] посмотрели на Мршу, которая замерла над своим яйцом. Гноллий слух. Драсси виновато кашлянула.

— Я хочу помочь. Тебе стоит остаться с Мршей, правда стоит. Ишкр… неважно себя чувствует. Не думаю, что он придёт. Но я уверена, что справлюсь со всем, что нужно, сама!

— Хорошо. Спасибо. Не думаю, что гостей будет много. Поможешь мне всё подготовить? У нас… Рога Хаммерада и Полуискатели ещё здесь. И Зел. И Эрин. Спорим, она скоро спустится.

Драсси помолчала. Она глянула на дверь, потом на Лионетт.

— Эрин? Я видела её снаружи всего минуту назад.

— Что?

— Ага, она выдёргивала стрелы из земли. Те, что выпустили Гоблины. И у неё был молоток.

— Молоток…

Что-то треснуло у одного из окон. Все вздрогнули. Лионетт повернулась и увидела одно из стеклянных окон, открытое, чтобы впускать солнечный свет. Кто-то бил по нему. Чем-то… молотком?

— Эрин!

Когда Лионетт выбежала наружу, она нашла Эрин с плотницким молотком-гвоздодёром в руке, раз за разом лупящую им по стеклянному окну. Эрин остановилась и повернулась к Лионетт.

— Доброе утро, Лионетт.

— Э-э… доброе утро. Что ты делаешь?

Эрин уставилась на Лионетт. Похоже, спала она немного. Глаза налились кровью, и на ногах она стояла нетвёрдо. Она подняла молоток.

— Бью по своим окнам. Вот этим.

— Да. Зачем?

— Стресс-тест.

Эрин крякнула, а потом развернула молоток. Она ударила по окну гвоздодёром. Сильно. Лионетт напряглась, но вместо того чтобы разбиться, край молотка скользнул по стеклу. Эрин оглядела неповреждённое окно, а потом ударила по нему кулаком.

— Ай. Крепкое.

— Да что всё это значит?

— Смотрю, насколько крепкая теперь моя таверна. Я тебе не сказала — на днях я получила [Укреплённую конструкцию].

— О. О! Так вот почему таверна не пострадала, когда Гоблин-лорд…

— Ага. Но я хочу знать точно, насколько прочная моя таверна.

Эрин снова оглядела окно, а потом сжала кулак. Она сделала вдох.

— [Удар Минотавра]!

На этот раз удар был громким и резким. Лионетт увидела, как Эрин отдёрнула руку, морщась.

— Ты…

Эрин показала Лионетт руку. Крови не было. Но там, где она ударила, в стекле определённо появилась трещина. Маленькая, но она была.

— Значит, не такая уж и прочная.

Она покачала головой. Лионетт смотрела на неё. Смотрела на окно.

— По-моему, оно крепкое. Ты не смогла его разбить, а стекло довольно тонкое!

— Ага. Но если я могу оставить трещину, то любой, у кого больше двадцати уровней в боевом классе, наверное, сможет его разбить. А кто-то вроде Регрики, наверное, всё равно смог бы проделать дыру в моих стенах.

Регрика. Услышав это имя, Лионетт ощутила в животе холодный прилив страха и злости. Она посмотрела на Эрин.

— Думаешь, она вернётся?..

— Нет.

Эрин покачала головой. Она посмотрела на своё окно, а потом отвернулась. Она поплелась к передней части таверны.

— Не думаю. Но даже если я больше никогда её не увижу — что насчёт следующего раза?

— В смысле, следующего раза?

— Каменный краб. Армия Гоблин-лорда. Или другой авантюрист. Другой Скиннер. Или…

Эрин покачала головой. Она выглядела такой уставшей. Лионетт уставилась на заколоченную стену в таверне Эрин, там, где Мур пробил её, спасаясь от Регрики. Это было ещё до нового Навыка Эрин. Теперь она задумалась, сумел бы Полувеликан повторить этот подвиг.

[Владелица таверны] явно думала о том же.

— В следующий раз я не смогу положиться на удачу. А это была именно она. Удача спасла всех, кроме Ульриена. Реви всё равно порезали, Муру понадобилось лечение, а Джелака… Я не могу и дальше делать то, что делала. Я думала, что готова. Я ошибалась.

Лионетт упрямо покачала головой.

— Ты сделала всё, что могла! Ты собрала две команды Золотого ранга, и Зела Дрожащего Хвоста, и Лорда стен, чтобы они тебе помогли. Ты позаботилась, чтобы мы с Мршей — и Аписта — были в безопасности вне таверны. Что ещё ты могла сделать?

— Что-нибудь. Хоть что-то. Когда она дралась, Регрика — я не могла её даже оцарапать. Я купила зелья лечения, магические вещи у Октавии — знаешь, я ведь даже не подумала ни одним из них воспользоваться? Впрочем, это всё равно ничего бы не изменило. Мне нужно что-то большее. Больше защиты. Больше силы. Больше…

Она покачала головой. Эрин глянула на открытую дверь таверны, из которой утекал тёплый воздух. Она пошла было закрыть её и замерла.

— Ты в порядке? А Мрша?

— Я буду…

Горло Лионетт сжалось прежде, чем она успела сказать, что с ней всё хорошо. Это было не так. Эрин посмотрела на неё. Взгляд у неё был затравленный. И Лионетт вспомнила, что Эрин тоже раньше видела, как гибнут люди.

— Возьми выходной, если нужно. Побудь с Мршей.

— Всё нормально. Я справлюсь. Но ты-то в порядке? Ты выглядишь…

— Я в порядке. Я уже через это проходила.

— Да?

Эрин кивнула. Она смотрела внутрь таверны, а потом отвернулась. Сегодня в ней было что-то тихое. Тихое и напряжённое. Она не улыбалась. Но и не хмурилась, и не была явно расстроена. Она просто… была здесь.

— Легче не становится. Но в этот раз я могу работать, не плача. Потому что должна. Легче, когда есть чем заняться. А случилось столько всего. Рёка ушла. Айволет ушла. Бранкр и Ульриен… Гоблин-лорд. Мне нужно…

Она уставилась в синее небо, не договорив. Лионетт огляделась. Куда ни глянь, снег всё ещё лежал толстым слоем. Но он был мокрый. Таял. Потеплению понадобится не меньше недели, чтобы растопить снег. А когда растает… Лионетт предвидела кучу грязи и воды.

— Пойдём. У меня есть еда, и Драсси здесь. Тебе стоит позавтракать, если ты ещё не поела. И спорим, остальные вот-вот проснутся.

Эрин моргнула. Она посмотрела на Лионетт.

— Ага. Давай так и сделаем.

—-

Затишье. Вот что следовало за смертью. В мгновения между горем и злостью, примирением, сожалением, отрицанием и, быть может, покоем стояла тишина. Она не всегда была одинаковой.

Одни плакали. Другие оплакивали вслух. Третьи уходили в себя или искали места, где можно побыть в одиночестве. Некоторые просто… уходили.

Так было по всему миру. В Рире [Клоун] сидел в комнате, полной разбитых зеркал, слишком переполненный горем и ужасом, чтобы пролить хоть ещё одну слезу. [Принцесса] плакала одна в своей спальне, потому что не могла показать свою печаль на людях. Королевство было полно барабанов, и люди клялись отомстить над погребальными кострами. Ненависть рождалась из горя.

Тишина в том месте была громкой. Это были мужчины и женщины, взывающие о мести, [Король], сидящий на своём троне, во всеуслышание восхваляющий тех, кто сражался, и клеймящий предателей. Это был звук барабанов, бьющих над скорбящим городом. Но в разорванных мгновениях между ударами барабана наступало то мгновение тишины. Онемелой утраты.

В маленькой таверне за пределами Лискора тишина была иной. Это был чистый покой. Приглушённые голоса. Болтливая Дрейк, что тихонько трещала, пытаясь вызвать улыбку у детёныша Гнолла. Это были авантюристы, спускающиеся вниз.

Рога Хаммерада почти не разговаривали. И ушли рано. Их молчание было ещё одним контрактом; они охотились на большое гнездо Пауков-щитоносцев, заполонивших участок канализации Лискора, прогрызая себе ход сквозь камень и землю. А может, их яйца как-то занесло в туннели? Так или иначе, это была работа для команды Серебряного ранга, а не Бронзового. Грязная, но хоть какое-то занятие.

Они ушли, но унесли тишину с собой. Тишиной был Пишес, тайком подсунувший Мрше кусочек жирного бекона, Ксмвр, в одиночку рассуждающий о задании, потому что никто не желал поддержать разговор. Ивлон, благодарящая Лионетт, и обе они мгновение смотрели друг на друга, прежде чем отвернуться. Сирия, положившая руку Эрин на плечо.

Полуискатели были другими. Джелака шумела, выпивая с раннего утра. Мур и Себорн были от природы молчаливы, но сегодня они наполняли воздух звуком.

— Теперь здесь осталась всего одна команда Золотого ранга. По крайней мере, пока Рога не получат сертификат. А значит, нам лучше играть эту роль как следует. Мур, устрой какой-нибудь переполох.

— Как?

— Опрокинь стул или что-нибудь такое. Затей драку.

Полувеликан услужливо перевернул стул. Себорн опрокинул свою пустую кружку. Джелака поглядела с отвращением. Лионетт слегка хихикнула, а хвост Мрши завилял чуть сильнее.

— Вы двое отвратительны, вы это знаете? Похоже, весь переполох мне придётся устраивать самой. Эй, Эрин, есть что-нибудь, что я могу расколотить?

— Как насчёт окна?

— Что?

Когда Полуискатели услышали, какие испытания Эрин устроила своей таверне, они все вышли наружу проверить её прочность. Они спорили, находили себе занятие. Джелака постучала по окну, сперва сильно, а потом ударила по нему кулаком.

— Так. Похоже, я смогла бы разбить это своим цепом, но понадобилось бы, может, два удара. Может, за три, смотря сколько было бы места. Мур, наверное, тоже смог бы пробить его кулаком, но мне страшно представить, что это сделало бы с его рукой. Себорн… ему было бы довольно тяжело.

Мур вздохнул.

— Я бы, наверное, наложил на руку чары, Джелака. Обмотал бы её лозой. Или шипами. Я же не дикарь.

— Верно подмечено. Себорн, думаешь, ты бы смог его разбить?

Утопший пожал плечами.

— Не вижу нужды. Я бы предпочёл просто отпереть окно и запрыгнуть внутрь или найти другой путь. Но я, наверное, смог бы разбить его кинжалами. Хотя это меня бы замедлило.

— Давайте. Я не против.

Эрин отступила от окна и предложила Себорну пустить в ход кинжалы. Полуискатели покосились на неё. Джелака помедлила и покачала головой.

— Не-а. Стекло дорогое. Хотя это хорошо, что ты получила Навык. Немного лишней защиты никогда не помешает.

— Вам стоит присмотреться к паре заклинаний. Я знаю приличного [Зачарователя], который делает охранные чары.

Мур кивнул Эрин. Она посмотрела на него.

— Правда? А сколько они стоят? И насколько они сильны? Остановят ли кого-то вроде Регрики?

Авантюристы Золотого ранга переглянулись. Джелака вздохнула. Она поскребла чёрные швы вокруг лба.

— Нет. Забудь.

Эрин посмотрела на швы. Они скрепляли макушку Джелаки, ту часть, что Регрика срезала вместе с остальным телом, но отрезанный кусок уже выглядел слегка… разложившимся.

— Ты в порядке? Твоё тело…

Она не знала, как закончить это предложение. Сельфид устало ухмыльнулась ей.

— Повреждено. Спасибо, что спросила. Я порвала кучу мышц, и макушка у меня отгнивает. Но эй, я-то жива, так кому какое дело до моего тела?

Она ухмыльнулась. Эрин вспомнила, что голова Джелаки была пустой, когда она заглянула внутрь. От этого воспоминания ей захотелось вернуть обратно лазанью, съеденную на завтрак.

— Точно. Никаких мозгов. Это… немного противно, если ты не против, что я так скажу.

— Никаких проблем. Изнутри ничто не выглядит красиво. Уж мне ли не знать!

— Но как твои мозги — то есть мозги твоего тела — как они, э-э, исчезли? Это что-то, что тебе приходится делать, когда ты…

Терминология становилась проблемой. Джелака улыбнулась.

— Мозги никак не связаны с тем, как я управляю телом. Они мне не нужны. А что до того, как они исчезли, ну… это такая штука, понимаешь? Лишний жир, бесполезные органы — мне бывает нужно перекусить, и иногда…

Мур мягко ткнул Джелаку локтем.

— Это жутко. Даже для меня, Джелака.

— Прости, прости! Ты же сама спросила. Я знаю, что вы, мясные, не любите об этом говорить. Но Эрин ведь спросила, и я хочу быть на этот счёт откровенной.

Сельфид подняла руки. Эрин улыбнулась ей и решила больше никогда об этом не спрашивать. Или хотя бы не сразу после еды. Она секунду собиралась с духом, а потом указала на голову Джелаки.

— Значит, тебе нужно новое тело, так?

— Желательно. Но при необходимости я могу обойтись и без него месяц-другой. Может выйти некрасиво, но не знаю, найду ли я новое тело в этих краях.

Сельфид посерьёзнела. Она кивнула в сторону Лискора.

— Дрейки очень не любят, когда кто-то использует их тела. Гноллы тоже. У них на этот счёт пунктик. Знаешь, из-за Некроманта? Да и Сельфидов люди в целом не любят. Тут почти хуже, чем дома, потому что о Сельфидах они не знают, так что мне приходится иметь дело со всеми этими слухами… Я, конечно, готова платить золотом, но, думаю, придётся поспрашивать в Селуме, а это лотерея.

Эрин кивнула. Логистика добычи трупов, к сожалению, не была для неё новой темой. Пишес в прошлом жаловался на то же самое.

— И спорим, тебе нужно хорошее тело, да? С кучей зубов… свежеумершее и, наверное, с мышцами, так?

— Она понимает!

Сельфид повернулась к Себорну и Муру с облегчённым видом. Они одобрительно кивнули. Джелака вернулась внутрь вместе с остальными и села за стол. Зел завтракал. Он кивнул Эрин, а потом поморщился, когда Джелака принялась ворчать о поиске нового тела-носителя.

— Ты не представляешь, как это тяжело. Забудь про особый вкус в телах — найти такое, что не старое, не заражено какой-нибудь болезнью и целое, уже само по себе непросто. Я, конечно, не из этих снобов — сгодится что угодно без пульса, лишь бы дело своё делало. Чёрт, при всём износе в моей профессии это обязательное условие. Но я бы хотела снова женское тело. То есть мужские тоже ничего, но давай честно — свисающие части обычно съедают жуки, прежде чем я успеваю заселиться в труп, и это морока каждый раз, когда потом приходится справлять нужду…

Эрин была в положении человека, жалеющего, что вообще спросила о бедах Джелаки, но по крайней мере её ворчание отвлекало. И это хорошо. Правда, Зел потерял аппетит, а Лионетт пришлось закрыть Мрше уши, но было весело. В каком-то смысле.

— А что насчёт тел Антиниумов?

— Прости, что?

Джелака прервала свою тираду о сексе и уставилась на Эрин. Девушка пожала плечами.

— Я знаю, что много Антиниумов гибнет. Это не… хорошо, но если бы они были готовы отдать тебе тело, ты бы смогла им воспользоваться?

Бёрд замер, спускаясь по лестнице. В руке у него был лук. Он кивнул.

— Тела Антиниумов чрезвычайно прочны.

Эрин вздрогнула. Она забыла, что Бёрд остановился здесь! Она собиралась было извиниться, когда поняла, что Бёрд с ней соглашается. Антиниум сел за стол. Он был невредим и попросил на завтрак «нерождённых птиц». Как обычно. Лионетт дала ему тарелку яиц, которые он с радостью принялся есть.

— Муравьи? Мне и в голову не приходило.

Джелака выглядела встревоженной, ковыряя швы на голове. Себорн схватил её за руку. Она бросила на него раздражённый взгляд.

— Оно чешется.

— Будет чесаться ещё сильнее, если разложится полностью.

— Ты невыносим. Ладно. Антиниумы… мысль интересная, Эрин, но есть пара загвоздок. Антиниумам не рады в большинстве мест на континенте. К тому же я не знакома с их телами. Понадобилось бы время, чтобы освоиться, а это плохо, если мы собираемся снова взяться за подземелье. Я не знаю, отличается ли у них нутро, а это может быть опасно. И потом, четыре руки? Это непросто.

Она помахала двумя руками, и Эрин кивнула.

— Это просто мысль. Если твоя, э-э, голова совсем сгниёт, я могу спросить об этом у Клбкч.

— Спасибо. Ага, всё лучше, чем разложение, да? То есть с личинками и мухами, откладывающими яйца, я справлюсь — так, лёгкий перекус, если разобраться. Но люди жалуются на запах, а потом я начинаю подтекать…

— Так. Спасибо за завтрак. Мне пора.

Зел отодвинул тарелку. [Генерал] встал, его явно мутило, и Эрин увидела, как Джелака виновато подняла руку. Мур закрыл лицо.

— Извини за это.

Эрин поспешила к столу и убрала его. Драсси была на кухне и мыла посуду. Зел покачал головой.

— Никаких проблем. Я всё равно спешу.

— Да? А что ты делаешь?

Дрейк скривился.

— В основном сижу с Советом Лискора, разговариваю, успокаиваю людей и — медленно — держу связь с другими городами. Мы на связи с Эстхельмом через заклинание [Сообщение] и обсуждаем с Городами в стенах формирование новой армии.

— С Эстхельмом?

Точно. Эстхельм был прямо на пути Гоблин-лорда, если тот направлялся на север. Эрин ощутила приступ паники, но Зел мягко сжал её руку.

— Не волнуйтесь. Наши [Стратеги], включая юного Олесма, говорят, что Гоблин-лорд не станет пытаться взять город. Оно того не стоит, а он спешит. Посмотрим, как всё обернётся, но их стены восстановлены благодаря Антиниумам. И вам. Я дам знать, если что-нибудь случится.

— Хорошо.

Он кивнул.

— Кроме того, мне нужно отправить заклинание [Сообщение]… и, раз уж я вспомнил, мне стоит отдать вам вот это.

Он потянулся к поясу и открыл сумку. Должно быть, это была сумка хранения, потому что небольшая горка золотых монет быстрым потоком со звоном высыпалась на стол. Эрин уставилась на них.

— Что это? Ты уже заплатил за неделю, а это слишком много…

— За стену. И за повреждённые стулья. Столы и всё такое.

Зел посмотрел на Эрин и перевёл взгляд на дыру в стене. Мур открыл было рот, и Джелака наступила ему на ногу. Эрин посмотрела на золотые монеты и отодвинула их обратно.

— Я не могу это взять. Это моя вина…

— Прошу.

Зел отказался прикасаться к монетам. Он встал. Эрин попыталась вернуть их, но он отказался.

— Я знаю, что вы пытаетесь сказать, но вы сделали то, что сделал бы я на вашем месте. Лучше. Вы раскрыли настоящую угрозу, и… это была не ваша вина. Той ночью я был воином самого высокого уровня на поле боя. Проиграть или выиграть эту битву должен был я. Меня здесь не было. Это мой способ извиниться.

— И всё же — мне это не нужно. Не нужно. У меня достаточно доходов. Даже много. И Рёка оставила часть своего золота — послушай, я не могу…

Зел обошёл Эрин и вышел из таверны прежде, чем она успела его загородить. Эрин уныло стояла в дверях, глядя, как он быстро шагает по снегу. Джелака вздохнула и поднялась на ноги.

— Мы бы, наверное, заплатили, если бы не он. Он прав, знаешь ли. Никто не винит тебя за то, что случилось, Эрин. Ты сделала что могла. Просто…

Она пожала плечами. Мур и Себорн тоже поднимались на ноги. Она посмотрела на них, покачала головой. Мрша, Лионетт, Эрин — Драсси высунула голову из кухни. Джелака выглядела уставшей.

— Иногда натыкаешься на настоящее чудовище. На кого-то непобедимого. На что-то. Иногда проигрываешь. Так уж устроен этот мир, верно?

Она повернулась и огляделась, её привычная улыбка исчезла. Она кивнула, и Полуискатели медленно вышли за дверь.

Эрин стояла, тоже глядя им вслед. Полувеликан, бредущий по снегу, который доходил ему лишь до щиколоток. Себорн, тихий, как тень. Джелака, идущая впереди с задранной к небу головой. Эрин стояла в тихой таверне и смотрела на то место, где умер Ульриен. Мрша обнимала Лионетт, а Аписта обмахивала крыльями у огня.

Спустя некоторое время Драсси снова высунула голову из кухни.

— Кстати, у нас закончилось молоко.

Жизнь продолжалась.

—-

Их спасли козы. Благодаря им шестеро получили ещё один день жизни. И они были благодарны. Они должны были жить. Или это, или смерть, а они были слишком горды, чтобы умирать. Их друзья принесли слишком много жертв, чтобы им теперь умирать.

Но скоро они умрут. Если не сегодня, то завтра. Если не завтра, то позже. Вопрос был лишь в том, как они умрут. Ибо такова была их судьба.

Они были Гоблинами. И у них не было племени. Они были воинами без цели. Они сражались, истекали кровью, и половина их числа погибла за Человека. За чудовище с душой. За кого-то, кто посмотрел на них и увидел отражение.

И теперь осталось шестеро. Шесть Гоблинов. Элитные воины гоблинского племени Красного клыка, посланные самим Гареном Красным Клыком с миссией, которую они давно бросили и которая их больше не заботила.

Потерянные.

Прошлой ночью армия Гоблин-лорда двинулась на север. На север, мимо города Лискор. На север, к Эстхельму и землям за ним. Их численность исчислялась десятками тысяч, не считая армии нежити, что шла впереди них. Они были легионом — армией, вселяющей страх в сердца всех, кроме самых могучих. С ними ехал Гоблин-лорд. Фигура, равная любому [Генералу]. С ним во главе армии они могли уничтожить какую-нибудь слабую нацию.

И всё же прошлой ночью на них напали. Всего один раз. Это случилось, когда группа из шести воинов Красного клыка отчаянно пряталась за укрытием из камней, прижавшись к земле на случай, если патрульные дозорные направятся в их сторону. Их могли найти. И снова — если бы не козы.

Козы-пожиратели. Один из монстров Высоких перевалов, ровня Лютоволку. Эти твари были смертоносны, быстры, бесстрашны и могли есть что угодно. Их челюсти могли разгрызать камень или металл. И охотились они стаями.

Их стая бросилась на армию Гоблин-лорда. Чуть больше сотни напали на десятки тысяч Гоблинов. Но козы были бесстрашны. И голодны. Зима выгнала их из дома. Это — и, возможно… что-то ещё. Какое-то возмущение. Как бы то ни было, они заметили уйму добычи и с бешенством врезались в ряды Гоблин-лорда.

Прячась за укрытием, воины Красного клыка с удовольствием слушали крики Гоблинов, когда Козы-пожиратели напали на них из засады. Козы валили Хобов, прогрызали броню и прокусывали кость, пожирали нежить, пытавшуюся их убить, прежде чем отступить. Разумеется, армия Гоблин-лорда окружила коз сталью, засыпала их шкуры стрелами, ударила по ним магией.

О грозной природе коз говорило уже то, что после нападения на армию в десятки тысяч чуть больше тридцати коз всё же ушли. И не потому, что погибали; просто они наелись досыта.

Чудовища. Но их вмешательство позволило Гоблинам Красного клыка тем временем спрятаться и дать армии Гоблин-лорда пройти мимо. И потому на следующий день шестеро Гоблинов поднялись и последовали за Козами-пожирателями, что двинулись на юг в поисках новой еды.

В этом была логика. Хотя Козы-пожиратели считались страшной угрозой, достойной команды Золотого ранга, Гоблины Красного клыка знали, что им бояться коз почти нечего. А всё потому, что их племя во главе с Гареном Красным Клыком годами жило в Высоких перевалах и много раз схватывалось с Козами-пожирателями. Короче говоря, козы их знали.

У коз было две настройки. Мир они делили на две вещи. Еду и не-Еду. В кровавых битвах, где они истребляли коз, Гоблины Красного клыка заслужили завидное звание не-Еды, позволявшее им проходить мимо Коз-пожирателей без происшествий. Пока одна или другая сторона не была голодна.

Секрет был в красной краске на лицах и телах. Её носили все шестеро воинов Красного клыка. Это сочетание красного и зелёного предупреждало Коз-пожирателей не нападать. Так воины Красного клыка могли пропускать коз вперёд и пользоваться защитой ненасытных чудовищ. Боишься Пауков-щитоносцев, Мольмедведей, Бронированных ползунов или Виверн? Не проблема. Козы-пожиратели свалят всё, что движется.

А тем временем воины Красного клыка могли обирать добычу.

—-

На месте, где армия Гоблин-лорда схватилась с Козами-пожирателями, всё ещё лежало несколько павших тел. Козы, наевшись прошлой ночью, все отдыхали, пока их организмы переваривали еду. А значит, у Гоблинов Красного клыка было небольшое окно, чтобы раздобыть собственный паёк. Они были голодны; последний день они прятались от армии Гоблин-лорда.

Шестеро Гоблинов поспешили вниз по перевалу и пробежали по грязной земле, выискивая павшие тела, что не сгнили целиком. Это была жалкая, ужасная работа, но им приходилось её делать. Или это, или голодная смерть. Они были достаточно голодны, чтобы съесть мёртвого Гоблина-нежить, но все они молились, чтобы до этого не дошло.

Один из воинов Красного клыка замер, найдя фигуру в чёрной броне, лежащую в снегу. Он ткнул тело, перевернул его и увидел лицо толстого Хоба. Мёртвое и всё ещё облепленное грязью. Кожа холодная от воздуха, который так пока и не потеплел. Идеально.

Он подозвал остальных. Подошли два Гоблина. Они оглядели Хоба, кивнули. Трое подняли огромный труп и двинулись обратно к укрытию. Другие трое взвалили на плечи собственные трупы и присоединились к ним.

Обычно три Гоблина не смогли бы унести Хоба любого размера, не говоря уж о толстом да ещё в броне. Но воины Красного клыка были сильны. В отличие от всех прочих Гоблинов и некоторых авантюристов, они тренировались для боя. А шестеро, что теперь разводили костёр в снегу, отличались ещё сильнее.

Реббититер. Багиар. Намбтан. Шортхилт. Бэдэрроу. Хедскрэтчер. Они бросали дрова в разгорающееся пламя, грели свои промёрзшие тела и разделывали мёртвых Гоблинов, поджаривая плоть на сковородах и жадно поедая её. Ненасытно. Они умирали с голоду. Они голодали уже несколько дней. Обычно маленький Гоблин мог прожить неделю на одном теле, но эти Гоблины пожирали всё, что находили, и возвращались за добавкой. Потому что они больше не были маленькими Гоблинами.

Они были Хобами.

Все шестеро. Хедскрэтчер срезал ещё жира и бросил его на сковороду, удивлённо крякнув, когда промахнулся. Бэдэрроу поймал плоть на лету. Он первым привык к своим удлинившимся конечностям и новой мускулатуре. Он наклонил сковороду, и от запаха Реббититер крякнул. Бэдэрроу перебросил мясо ему, и другой Хоб выхватил его из воздуха.

Они ели больше часа. Потому что были голодны. Уже неделю Гоблины росли с ненормальной скоростью, за считаные дни едва ли не удвоив свой рост, и цена этому отражалась во впалых щеках, тощих животах и в их тяге к любой еде — даже к телам себе подобных.

Шортхилт снова появился у костра и бросил что-то на землю. Другие Хобы посмотрели и увидели, что это паёк солдат Гоблин-лорда! Через секунду они набросились на него, дерясь за твёрдый, зернистый хлеб и мёрзлый кусок сыра и вяленого мяса. Неважно, что еда была наполовину сгнившей. В трудные времена Гоблины ели что угодно, и они знали, что им нужна вся энергия, какую можно добыть.

Процесс превращения в Хобгоблина обычно шёл вот так. Но, как красноречивым кряканьем заметил Намбтан, когда приступы голода утихли, редко когда столько Хобов появлялось разом.

Остальные воины Красного клыка задумались над этим. Багиар почесал уши — привычка, оставшаяся с тех времён, когда в его ушах и вправду водились жуки. Теперь их не было, что было досадно, ведь ими можно было бы дополнительно перекусить. Но это было и напоминанием о том, кого он встретил, кого потерял.

Этот жест был одновременно посланием и привычкой. Другие Гоблины уставились на Багиара и отвели взгляды. Они тоже помнили.

Город, полный нежити. Место разрухи и сломленных Людей. Чудовище, что ело как они. Девушка, молящая о помощи. Гоблины в чёрной броне. [Рыцарь]. Скелет, пляшущий от восторга. Цветы.

Смерть. Вот что они оставили позади. Воины Красного клыка смотрели на огонь. Они потеряли столь многих. Их вождь, молчаливый Грантер, Роксуп, вечно жаловавшийся на несварение, Лефтстеп, что однажды дрался на дуэли с [Фехтовальщиком] Золотого ранга палкой и щитом из коры. Байтфлай, что ел мух. Оранджпу, чьё имя говорило само за себя. Патчхелм, помешанный на броне, и Джастраст, чьи мечи были смертоносны столбняком не меньше, чем способностью резать.

Все сгинули. Воины Красного клыка сидели, вспоминая. Все сгинули, и ради чего? Бэдэрроу скрежетнул зубами, обгладывая кость, ясно давая понять свои чувства.

Хедскрэтчер что-то поднял. Остальные посмотрели. Это был цветок.

Красноречиво сказано. Бэдэрроу отбросил кость в сторону и вздохнул. Хедскрэтчер съел цветок. Они проходили через это уже несчётное число раз. Слишком много раз, чтобы на этом задерживаться, но они задерживались.

Они были одни. И они потеряли свою группу, а вместе с ней и цель. Точнее, свою убеждённость. После встречи с Человеком, после того как они сражались за неё, а может, и любили её, — как они могли убить другого Человека? Какой в этом смысл?

Шортхилт ясно обозначил их общую позицию, бросив в огонь кусок кишок, слишком грязный даже по гоблинским меркам. От запаха другие Гоблины зарычали, но он был прав.

Гарен Красный Клык был неправ. А ещё он был идиотом. Рэгс, их новый и законный Вождь, вероятно, была права. По крайней мере, она была умна, и за ней стоило идти. Если бы только они могли вновь примкнуть к её племени.

Но где они? Воины Красного клыка прочесали местность в поисках зацепок о том, куда ушло их племя. Они пытались войти в Высокие перевалы, но не нашли ни следа Гоблинов в округе. А опасность была слишком велика, так что они пошли на юг, надеясь найти Рэгс где-нибудь у Лискора.

Однако все шестеро знали, что если бы племя Пойменных вод было где-то у Лискора, армия Гоблин-лорда уже уничтожила бы их полностью.

Так что теперь? Хедскрэтчер почесал голову и похлопал себя по животу. Остальные мрачно посмотрели на него. Да, проблема была очевидна. Помимо поисков племени шестеро воинов и сами были в отчаянном положении. Потому что они всё ещё были голодны и ещё какое-то время будут голодны.

Они были Хобами. Шесть новых Хобов, чего быть не должно! У большинства маленьких племён было самое большее один-два Хоба. У больших племён, конечно, могло быть много Хобов — ходили слухи о племени, живущем в горах, у которого были сотни Хобов, а у армии Гоблин-лорда их были тысячи. Но кто слыхал, чтобы шесть Гоблинов разом превратились в Хобов?

В этом не было смысла. Но воины Красного клыка были уверены, что это как-то связано с тем, через что они прошли. Потеря Грантера, их вождя и единственного Хоба, запустила перемену, как и свирепость битвы, которую они пережили. Обычно это было бы поводом для торжества; Хоб был особенным, и после превращения они стали бы куда сильнее. Но только если бы они были со своим племенем. А здесь, вдали от всякой поддержки, добывая пропитание в последние дни зимы?

Это был смертный приговор. Воины Красного клыка уже снова чувствовали голод. Намбтан и Реббититер пошли искать ещё трупы. Остальные сидели и спорили, что делать.

Решение было нетрудным. Для незамысловатых гоблинских умов существовала лишь смерть и снова смерть. На севере была беспощадная смерть, всесокрушающая смерть, смерть от врагов из армии Гоблин-лорда. Дважды спрятаться они не смогли бы и погибли бы в мгновение ока против стольких противников, Хобы они или нет. Сдаться, чтобы примкнуть к армии Гоблин-лорда, — тоже не вариант. Их видели сражающимися под Эстхельмом против армии Гоблин-лорда, и, кроме того, у воинов Красного клыка была своя гордость.

Значит, на юг. Единственный путь, куда они могли пойти. К Лискору. Однако Гоблины Красного клыка были уверены, что это тоже означает смерть иного рода. Бэдэрроу выразил эту мысль, разломив кусочек льда одной рукой. Это будет смерть по частям, медленная смерть. Они найдут еду или умрут с голоду. Или на них будут охотиться как на угрозу.

Багиар кивнул. Он забросал их костёр землёй, и Хедскрэтчер указал рукой. Козы-пожиратели поднимались, уже направляясь на юг за новой едой.

Да, вероятнее всего, это будет их смерть. Но какой у них был ещё выбор? Они были воинами. По крайней мере, так был шанс. И если уж им придётся умереть в бою, что ж…

Козы-пожиратели проворно сбежали по каменистым склонам на дорогу, двигаясь быстро, с лёгкостью прыгая на невероятную высоту. Их зубы были всё ещё красны от пиршества, шкуры по-прежнему свалялись от крови. Они издали охотничий клич. Воины Красного клыка последовали за ними на расстоянии.

Если уж им придётся умереть, то по крайней мере они умрут в бою с достойным врагом. Они ненавидели этих проклятых коз. Но, как признал бы даже Бэдэрроу, драться с ними было куда легче, чем с Горгульями.

—-

— Значит, ты [Фермер].

— Всё верно, мисс Солстис.

— Это здорово. То есть я не хочу делать поспешных выводов. Просто это странно. Я не думала, что когда-нибудь, э-э, встречу Гнолла-[Фермера]. Это… это нормально?

Гнолл приподнял мохнатую бровь. Шерсть у него была грязно-русая, и он прервал свои дела ровно настолько, чтобы поболтать с Эрин. Он передвинул пустое ведро, обдумывая её вопрос.

— Хм. Нет, пожалуй, что нет. Мой народ, они разводят животных, но не сажают растений, да? Однако мы научились возделывать землю у Дрейков, и потому некоторые из нас оставляют странствия и оседают близ городов.

— Как Лискор. Вот чего я никогда не понимала. Зачем вообще кому-то жить в деревне у города? То есть у тебя тут славный холм. Очень большой. Но… он, э-э, немного беззащитный.

Гнолл оскалил зубы, когда Эрин обвела рукой деревню, в которой стояла. Место и правда было маленькое. Пара ферм, несколько домов и десятифутовая стена — вот и вся оборона. Гнолл лишь пожал плечами.

— Безопасности нет нигде, да? Пока мы не заходим за стены, оборонять её легко. Полокаменные обманщики…

— Что? А, ты про Каменных крабов.

— Каменные крабы? Хм. Хорошее для них имя, да. Они не нападают на обнесённые стенами поселения. Пауки-щитоносцы — угроза, если роют норы, но их слышно, когда они прокладывают туннели. Что до Гоблинов и прочих угроз… у меня есть лук, и остальные в деревне умеют драться. Стража патрулирует местность. Здесь безопасно, и это нужно.

— Потому что вы кормите город?

— Именно так. Без нас Лискор голодал бы. О, весной можно ловить рыбу, а [Пастухи] при необходимости могут держать овец внутри стен. Но всем городам, кроме Городов в стенах, нужны [Фермеры].

— Ясно. Поняла. И ты специализируешься на молоке, да?

Гнолл кивнул.

— Так и есть. Я держу много коров. Они любопытные создания, или так мне кажется. Даже за много лет, что я их выращиваю, я нахожу это странным, да? Но они дают молоко, которое мой народ обожает. Вы сказали, что хотели бы немного.

— О! Точно. Да, я бы хотела купить немного. Кршиа сказала, что берёт его у тебя и что ты собирался привезти немного через день-другой, но я бы хотела сегодня, если у тебя есть что уделить.

— Конечно. Зимой оно, разумеется, дорогое…

— У меня есть деньги. Не волнуйся. Мне просто нужно немного. Понимаешь, у меня есть маленькая Гнолл, за которой я помогаю приглядывать…

— Мрша. Хрр. Да. Я знаю.

Эрин моргнула.

— Ты знаешь… но… ну да.

[Фермер] улыбнулся. Он указал на свой дом.

— У нас есть разные виды молока, да? Некоторые коровы дают молоко получше. Гуще, жирнее… и, конечно, мне выпала большая удача заполучить пару Коров-рыбаков. Теперь у меня несколько таких коров. И козы. Полагаю, юным Гноллам больше всего нравится козье молоко.

— Козье молоко? Ну, я бы не отказалась от… а что такое Корова-рыбак?

— Они любят мясо. Молоко у них очень жирное, хотя сами коровы… кусаются.

[Фермер] показал Эрин шрам на одной руке. Она содрогнулась.

— Мясоядные коровы. Что дальше?

— Я бы с радостью однажды завёл в своём хлеву одну из магических пород коров. Но они редки и их трудно выращивать, да? Пока же у меня есть несколько бутылок козьего молока и не только. Пойдёмте, прошу.

Эрин чихнула. Было холодно, и предложение Гнолла было очень заманчивым.

— Ладно. Хотя, пожалуй, придётся сходить несколько раз, чтобы забрать всё молоко, что мне нужно. Я куплю оптом. У меня есть маленькие санки…

— Это не проблема. Я буду здесь весь день.

— Здорово. Эй, а не хочешь купить немного мёда? Лионетт в прошлый раз набрала много, и я подумала — спрошу. Не знаю, едят ли коровы мёд, но штука хорошая.

— Мёда?..

—-

— Я Бёрд. Бёрд есть я. Я охочусь на птиц со своим луком. Это моя песня. Ла. Ла-ла, ла… птицы.

Бёрд тихонько напевал себе под нос, стоя в своей дозорной башне на крыше таверны Эрин. Лук был у него в руке, и он высматривал в небе птиц. В этом была его цель, но сегодня он был особенно бдителен.

Потому что он подвёл. Двое погибли, пока он был на посту. Правда, один погиб внутри таверны, от руки Именованного авантюриста, а другого убили в городе, но эти смерти тяготили Бёрда.

Он был стражем. Заступником. Ревалантор Клбкч внушил ему всю серьёзность его долга. Ему дали шанс, шанс защитить Эрин, которой он и его товарищи были стольким обязаны.

Она дала ему лук, что он держал. Она научила его шахматам. Она освободила его собратьев-Рабочих. Освободила их в их головах.

За это он всегда будет любить её. А он её подвёл. Её гости мертвы. Бёрд знал, что не понимает вещи так, как Поун, но что такое неудача, он понимал.

И потому он стоял в своей дозорной башне, не обращая внимания на холод. Он охотился на птиц. Он будет охотиться на птиц, и от этого станет лучше. Одна птица, две птицы… если понадобится тысяча птиц, он собьёт их всех. Это был единственный известный ему способ сделать так, чтобы стало лучше.

Бёрд знал о мире немного. Он знал, что некоторые вещи плохи. За некоторыми вещами надо приглядывать. Каменные крабы, Пауки-щитоносцы, Лицеедные мотыльки… эти существа не были птицами, поэтому Антиниум определял их лишь как угрозы. Мир был суров и сложен.

Не то что птицы. Были синие птицы и красные птицы, жёлтые птицы и чёрные птицы. Были птицы, что летали высоко, птицы, что могли пролететь сквозь облака в тысячах миль над головой. Антиниум всё ещё пытался сообразить, как он будет их сбивать.

Были птицы, что могли летать быстрее ветра. Птицы больше домов. Птицы, что летали по небу и оставляли за собой шлейфы светящегося воздуха. Птицы, что были красотой и гневом, изяществом и хитростью.

Они летали. Бёрд до сих пор помнил изумление, которое испытал, когда впервые поднял голову и увидел летящую птицу. Зависть. И он помнил, как подстрелил одну. Он охотился на птиц, потому что завидовал. Потому что они были прекрасны. Потому что они были едой.

Потому что он любил охотиться. И если у тебя есть лук, какой смысл стрелять по медлительным тварям на земле? Владыки неба были настоящим вызовом — от крохотных птиц, что могли увернуться от острия стрелы в упор, до больших птиц, на которых мог уйти целый колчан.

Бёрд держал стрелу в одной из рук, оглядывая горизонт. Проверить, нет ли птиц, проверить, нет ли угроз. Он посмотрел вверх, потом вниз. Птиц в небе нет. Но скоро они прилетят. Его инстинкты [Охотника] говорили ему об этом. Мир теплел, а это значило еду для птиц и время для спаривания, гнездования. Ему просто нужно было ждать.

Посмотреть вверх — мелькание за одним из облаков, футах в двух тысячах трёхстах над землёй. Немного высоковато, чтобы стрелять. Посмотреть вниз. Бёрд заметил движение. Он повернулся и вгляделся.

— Козы.

Их было около тридцати. Они неслись по снегу с криками. Бёрд видел их тела, покрытые кровью; у одной, похоже, недоставало половины морды, но её это, кажется, не беспокоило. У другой из бока торчала стрела. Бёрд задумался об этом.

— Козы. Козы — животное. Они не монстры. Следовательно, они не угроза.

Удовлетворённый этим выводом, он повернулся было, чтобы продолжить осматривать местность, когда кое-что заметил.

— Козы идут в ту же сторону, что и мисс Солстис. К фермерской деревне.

Он уставился на далёкую вершину холма. На коз. На ту, у которой недоставало половины челюсти. Бёрд пожал плечами.

— Козы — еда. А козу можно доить? Спрошу позже.

Он снова собирался повернуться, когда заметил кое-что ещё. Группа из шести, пересекающая снежные равнины. Они были далеко, но зрение Бёрда было усилено благодаря Навыку [Орлиные глаза]. Навык ему нравился, потому что был связан с птицей. И то, что он увидел, заставило его замереть.

— Зелёные. Гоблины.

Шестеро, все двигались быстро. У всех было оружие, пусть и без брони, и они были крупнее среднего Гоблина. Бёрд подумал и поправил свой анализ.

— Хобгоблины.

Он замер со стрелой в руке. Бёрд смотрел на бегущих Гоблинов и медленно раскрыл мандибулы.

— Гоблины. Гоблины — монстр. Они угроза. Однако на табличке Эрин написано, что Гоблинов убивать нельзя.

Это был парадокс. Бёрд почесал голову и просиял.

— А. Про Хобгоблинов там ничего не сказано.

Он приладил стрелу к луку. Халрак научил его стрелять. Бёрд был благодарен. Он жалел, что Гоблины не птицы. Так было бы куда веселее. Наземные существа были такими… лёгкими.

Гоблины были более чем в восьмистах футах — огромное расстояние, куда дальше, чем мог стрелять его лук. Обычно. Бёрд понятия не имел о технических терминах вроде силы натяжения, материалов в составе его лука и прочего — он не знал, что это рекурсивный лук. Но он знал, как охотиться на птиц. Он знал, что стрела может не пробить птицу, если выпущена со слишком большого расстояния.

— Вот для чего нужны Навыки. Итак. [Дальний выстрел].

Он оттянул стрелу, прицелился и спустил.

—-

Воины Красного клыка спорили и разделились во мнениях. Они шли за Козами-пожирателями по заброшенной дороге и видели, как козы взяли след. Они увидели деревню, к которой направлялись козы, и половина из них была за то, чтобы подождать, пока козы сделают свою работу, а другая половина — за то, чтобы помочь. Как-нибудь.

Никто из них не питал иллюзий. Козы-пожиратели превосходили их числом и были смертоносны. Одна могла убить среднего Хоба. Шестеро против тридцати — это была не битва, это был смертный приговор.

И всё же Хедскрэтчер настаивал, что это неправильно. И как бы ни рычали на него Бэдэрроу и Шортхилт, он становился всё нетерпеливее. Гоблины всё равно бежали за Козами-пожирателями; у них будет короткое окно, чтобы разграбить деревню, что бы ни случилось. Хедскрэтчер поднимался на вершину холма, когда Багиар в тревоге вскинул голову и повалил его на землю.

Стрела просвистела в воздухе, попав Хедскрэтчеру в руку. Если бы Багиар не толкнул его, она угодила бы ему в грудь. Гоблины Красного клыка тут же нырнули на землю. Бэдэрроу зарычал, хватая собственный лук и поднимая голову.

Где? Гоблины озирались, держась низко, понимая, что их позиция может быть открыта. Хедскрэтчер переломил стрелу в руке, поднял голову, а потом пригнулся.

Ничего в той стороне. Реббититер быстро отполз влево и выглянул из-за небольшого снежного холмика. Он зарычал.

Ничего.

Когда Намбтан поднял голову над холмом, все шестеро Хобов услышали ещё один свистящий звук. Намбтан пригнулся, и вторая стрела едва не попала ему в голову. Он зарычал, и все шестеро Гоблинов высунули головы. Они озирались, но лишь Бэдэрроу с его усиленным зрением что-то заметил. Он указал рукой.

Там!

Гоблины посмотрели. Все шестеро пригнулись. Следующая стрела лучника в башне с глухим стуком вонзилась в землю, что служила им укрытием.

Хобгоблины молниеносно посовещались жестами, оценивая ситуацию, а потом, пока Бёрд ждал, что они снова высунутся, все шестеро вдруг встали в полный рост.

— Что это такое?

Антиниум уставился на шесть весьма любезных мишеней, что вдруг появились. Он пожал плечами, решив не задаваться этим вопросом, раз уж они не птицы, и прицелился в того, в кого попал первым. Он навёл лук, а потом дёрнулся назад.

Стрела пронеслась мимо его головы, разбившись об один из деревянных столбов башни. Бёрд смотрел на разлетевшиеся мимо него обломки, а потом на далёкого Гоблина с луком.

Бэдэрроу дико ухмыльнулся. Три его лучшие стрелы были у него в руке. Он наложил первую, прицелился и спустил тетиву.

[Мастерство дальнего выстрела]. Он получил этот Навык, подстрелив гоблинского [Шамана] во время битвы под Эстхельмом. В отличие от Бёрда, он мог выпускать сколько угодно стрел и так быстро, как хотел, не скованный нуждой применять определённый Навык. Бэдэрроу наступал, выпуская все три стрелы одну за другой.

Пока он это делал, воины Красного клыка наступали. Не бегом, а быстрым шагом. Те из них, у кого были щиты, держали их поднятыми. Они ждали ответного выстрела.

Ответный выстрел был нацелен прямо в Бэдэрроу. Хобгоблин-[Лучник] крякнул и шагнул вбок. Стрела мелькнула у его груди, оставив полосу и заставив его зарычать. Но это был промах.

Вперёд. Выстрелы Бэдэрроу летели по три за раз, с невероятной точностью ложась на позицию Бёрда. Антиниум укрылся у лестничного проёма, жалея, что не попросил места, где можно укрыться от вражеского огня, когда Антиниумы строили это сооружение. Но птицы не стреляли в ответ! Ну, большинство из них не стреляли.

Когда он поднялся, стрела ударила его в грудь. Бёрд отшатнулся, уставился на стрелу и осторожно коснулся её.

— Ай.

Другой лучник, может, и мог попасть в него на расстоянии, но лук у него был неважный. Ему не хватало силы пробить панцирь одним выстрелом. Это знание было важным. Бёрд посмотрел и увидел, что Гоблины Красного клыка преодолели более двухсот футов, пока другой лучник не давал ему высунуться. Теперь они наступали быстро.

— Хлопотно.

Он прицелился и снова применил [Дальний выстрел], но Гоблины были слишком проворны, а его стрелам приходилось лететь слишком далеко. Одного он задел по руке, другому едва не попал в глаз, а потом удачный выстрел угодил ещё одному в колено. Тот Гоблин упал, катясь, пока не скрылся в снегу. Бёрд не обратил на него внимания. Настоящая угроза теперь била по его башне, налегая на количество, а не на точность.

Ещё две стрелы попали в Антиниума. Теперь они оба были в пределах досягаемости друг друга, и вторая и третья стрелы пробили его панцирь. Бёрд неловко возился со стрелой. Он не мог здесь умереть. Если бы он умер… он бы снова подвёл. Недопустимо.

— Моя очередь.

Стрела летела. Все пять Хобов напряглись. Шортхилт прятался в снегу, и у него было зелье лечения. Он вернётся к ним, если сможет, но стрелы были быстры и смертоносны. Следующая стремительно понеслась к Бэдэрроу по высокой дуге. Хоб вывернулся, чтобы избежать её, ухмыляясь…

И стрела, изогнувшись, вонзилась ему в бок. Крайне удивлённый, Бэдэрроу крутанулся. Хедскрэтчер подхватил Бэдэрроу, когда тот едва не упал. Гоблин ухватился за него, выпрямился…

Следующая самонаводящаяся стрела ударила в щит Багиара. Она изогнулась прямо к голове Бэдэрроу. Гоблины Красного клыка посмотрели на далёкого лучника. Бэдэрроу зарычал, хватая стрелы с лука. Кем бы ни был этот странный жук, он был хорош.

И всё же он был один. Бёрду снова пришлось укрыться, когда стрелы хлестнули по его позиции. У Гоблина не было изгибающихся стрел, но он был проворен! Бёрд выглянул, и стрела едва не выбила ему глаз.

— Опасно.

Теперь они были слишком близко. Слишком близко! Бёрду пришлось рискнуть выстрелом. На этот раз он попадёт лучнику в голову! Он встал и получил четвёртую стрелу в грудь.

— А.

Трещины в его панцире расползались. Бёрд привалился к перилам своей башни и, качнувшись, выпрямился. Одна стрела. Он оттянул её к груди, прицелился. Время словно замедлилось. Он целился в Гоблина. Они оба целились. Побеждал тот, кто упадёт. Он мог перебить остальных Гоблинов, если бы только смог…

Куда целиться? Голова, грудь — голова. Бёрд натянул тетиву и заговорил, спуская тетиву.

— [Самонаводящийся выстрел].

Его стрела изогнулась в воздухе, летя прямо к голове Бэдэрроу. Гоблин-лучник навёл лук, целясь в Бёрда. Он не двигался. Стрела летела к его голове…

И меч Хедскрэтчера метнулся вперёд. Меч Гоблина отбил древко, Багиар выставил щит перед грудью Бэдэрроу, а Намбтан прикрыл ему пах вторым щитом. Бёрд уставился.

— Товарищи. Понятно. Как доса…

Пятая стрела ударила его чуть ниже шеи и отправила кувырком с башни. Антиниум рухнул на крышу таверны и заскользил к её краю. Падать было высоко. Вниз…

В небытие.

—-

В тишине после ожесточённой лучной дуэли Бэдэрроу опустил лук, руки дрожали, дышал он тяжело. Другие Гоблины хлопали его по спине, залечивая свои раны.

Никто из них не пострадал так уж сильно. Живот Бэдэрроу и колено Шортхилта пострадали сильнее всего. Зелье лечения очень бережно пустили в ход, чтобы залатать обе раны.

Перегруппировавшись, Гоблины двинулись прочь от таверны. Что бы там лучник ни делал наверху, это не имело значения. Жук был мёртв, но грабить таверну никто не собирался. Она была слишком близко к городу — Гоблинов уже могли заметить. Они направились в сторону Коз-пожирателей, голодные и отчаянные.

О своей победе они тоже не сказали ни слова. Это не было чудом или плодом превосходящих уровней или Навыков Бэдэрроу. Это была простая слаженность. У обеих сторон были хорошие лучники, но одна вместе засекла нападавшего, прикрыла своего лучника и подставила мишени, чтобы отвлечь врага. Они сражались не поодиночке.

—-

Тем временем в маленькой деревне Эрин тащила свои санки к воротам. Несколько огромных ёмкостей были наполнены разными видами молока, и она гадала, сумеет ли довезти его до таверны, не разбив ни одну из них.

Она перепроверяла завязки на санках, когда услышала звук за воротами. Эрин нахмурилась и поднялась на помост, позволявший ей заглянуть за стены. Она посмотрела вниз и увидела козу, стоящую снаружи.

— Эй, мистер Вирклоу! По-моему, одна из твоих коз как-то выбралась наружу!

Эрин повернулась и окликнула Гнолла-[Фермера], который помог ей упаковать молоко. Он нахмурился и подбежал вместе со своим сыном, маленьким Гноллом со светло-русой шерстью. Оба Гнолла заглянули за стены вместе с Эрин.

— Это не моя коза.

— Точно?

— Да. Я знаю их всех, а эта явно дикая. Хотя странно, нет? Откуда взяться такой козе зимой?

— Может, впустим её? Она выглядит голодной, бедняга.

— Возможно. Но… хм. Что-то… не так?

Эрин нахмурилась. Она тоже это почувствовала. Покалывание на задворках сознания. Она посмотрела на козу. Та таращилась на неё большими, отталкивающими карими глазами. Зрачки козы были горизонтальной полоской, совсем не круглыми. И она таращилась. На неё.

— Ага. По-моему, у меня срабатывает [Чувство опасности]. Но это же просто коза, да?

Вирклоу заколебался. Он оглянулся на свой дом и подтолкнул сына.

— Принеси мне мой лук. Мисс Солстис, вам, пожалуй, стоит отойти. Не думаю, что это…

Тут они заметили вторую козу. Она обошла стену. Это была коза. Тощая, тело — смесь чёрного и коричневого. Однако одно отличало её от первой козы.

У неё недоставало нижней половины челюсти. Эрин прижала ладонь ко рту, когда коза посмотрела на них снизу вверх.

— Её зубы…

У этой козы были острые зубы. Не острые, как у акулы или хищника, что ест только мясо, а зубы всеядного. И застрявшее между зубами и пачкавшее их было…

— Кровь. А это плоть. Мисс Солстис, отойдите.

Вирклоу выхватил лук из рук сына и приладил к нему стрелу. Он прицелился и выстрелил прежде, чем Эрин успела возразить. Коза без челюсти следила, как стрела мчится к ней, и отскочила в сторону. Стрела вонзилась в землю.

И Человек, и Гноллы уставились. Позади них собирались немногие Гноллы и Дрейки деревни. Две козы посмотрели на Вирклоу, а потом повернулись.

И тут из снега повыскакивала уйма коз. Эрин отшатнулась, а Вирклоу зарычал. Козы уставились на Эрин и Вирклоу, а потом завизжали.

Это было не похоже на человеческий крик. Совсем нет. Козы-пожиратели визжали, как хор проклятых, а потом первая протаранила ворота. На её голове была пара слегка изогнутых рогов, и Вирклоу оттащил Эрин от стены.

— Они пытаются пробраться внутрь!

Он крикнул остальным в деревне, и Эрин увидела, как они бросились за оружием. Она порылась в собственных поясных сумках и вытащила флакон и нож из ножен на поясе.

— Но они же не смогут, да?

— Ворота толстые. Должно обойтись…

Вирклоу целился и стрелял, но козы уворачивались. Одна из них попятилась, не сводя глаз с Гнолла. Она отпрыгнула на несколько шагов, а потом заблеяла. Она бросилась к стене, на которой стояли Гнолл и Эрин.

— Ей не забраться…

Эрин произносила это, когда коза прыгнула. Она взяла по меньшей мере семь футов и врезалась в стену. Слишком низко. Но от удара и Человек, и Гнолл отпрянули назад.

— Ладно, они умеют прыгать! Очень высоко!

Эрин кричала. Вирклоу открыл рот. Возможно, он говорил, что их стены всё же достаточно высоки, когда ещё две козы бросились вперёд.

На этот раз одна коза прыгнула первой. Она взметнулась в воздух, добрых шесть футов вверх, и вторая коза прыгнула на неё сверху. Она прыгнула во второй раз, используя первую козу как ступеньку, и перемахнула через стену.

Коза легко приземлилась на землю в центре деревни. Она повернулась и оглядела небольшое собрание Дрейков, Гноллов и одного Человека. Она склонила голову, будто принюхалась, а потом оскалила зубы. Она завизжала и бросилась в атаку.

—–

Гоблины, конечно, видели всё это. Со своей позиции Гоблины Красного клыка видели, как первая Коза-пожиратель перемахнула через стену, и слышали визг изнутри деревни. Они предвидели, что так и будет. Козы-пожиратели были самоубийственно бесстрашны и почти невосприимчивы к боли; это не значило, что они глупы.

Теперь им предстояло сделать выбор. Хедскрэтчер уставился на деревню. Он видел на стенах молодую женщину. Человека.

Он посмотрел на остальных. Они все видели то же самое. Хобы посмотрели на него, а потом отвели взгляды. Бэдэрроу сплюнул. Он не раз ясно обозначал свою позицию. Оно того не стоило. Они умрут, и она умрёт. И ради чего? Она всего лишь Человек.

Всего лишь Человек. Другие Гоблины неохотно согласились. Это было не то же самое. Она того не стоила.

И она умрёт. Хедскрэтчер опустил голову и поскрёб снег. Его нога что-то откопала. Он уставился, наклонился и что-то поднял. Другие Гоблины замерли. Они недоверчиво повернулись к Хедскрэтчеру и увидели, что он держит…

Жука. Тот извивался в его хватке. Он закинул его в рот и разгрыз. Все Гоблины вздохнули. Хедскрэтчер ухмыльнулся. Он хрустнул шеей и беззвучно рассмеялся над ними, будто спрашивая, чего они ожидали. Он указал рукой.

Остальные Козы-пожиратели пытались повторить трюк и перебросить своих товарищей через стены. Хватило бы всего одной или двух, чтобы стереть всю деревню. Они убили бы всё внутри. Они были слишком опасны.

Они все это знали. Драться с тридцатью? Они умрут.

И, может, в этом-то и был смысл. Хедскрэтчер полез в маленький карман, вшитый в его одежду. Он вытащил что-то. Оно завяло, было смято, едва узнаваемо. Но это всё ещё был цветок.

Другие Гоблины уставились на него. Хедскрэтчер посмотрел на Бэдэрроу. Другой Гоблин раздражённо крякнул и вытащил стрелу. Хедскрэтчер ухмыльнулся.

Багиар почесал одно ухо и подтолкнул Шортхилта. Они вытащили мечи. Реббититер поднял топор Грантера. Намбтан вздохнул.

Гоблины Красного клыка хлопнули друг друга по спинам, ухмыльнулись и пожали руки. Они посмотрели на небо. Потом построились.

Их было слишком мало для настоящего строя. Они не могли задавить противников роем. Поэтому они выстроились в линию. Бэдэрроу поднял лук и приладил к тетиве свою лучшую стрелу. Он выпустил одну стрелу, потом другую.

Козы-пожиратели неслись, снова пытаясь перепрыгнуть стены. Первая стрела попала козе в затылок. Она рухнула, а потом встала. Коза огляделась в поисках источника стрелы, увидела Гоблинов Красного клыка. Она заблеяла — ужасный, растянутый визг, — и другие козы повернулись. Одна ухватила стрелу в голове первой козы и откусила её. Коза забилась в судорогах, когда стрелу вырвали из её головы. Наконец она упала.

И Пожиратели бросились в атаку. Козы помчались на Гоблинов Красного клыка с визгом, несколько остались позади, чтобы обойти деревню кругом. Гоблины Красного клыка ждали.

— Красный Клык!

Бэдэрроу выкрикнул это слово, натягивая тетиву и стреляя. Стрелы у него заканчивались. Но он продолжал стрелять, посылая каждую из своих драгоценных стрел в массу коз. Сегодня его прицел был безупречен. Одна за другой они падали, но их было так много и они были такими быстрыми!

— Красный Клык!

Другие Хобы выкрикнули это слово. Пожиратели визжали. Хедскрэтчер посмотрел на друзей, и они посмотрели в ответ. Это было решение, которое он принял не один. Они все его приняли.

Дело было не в том, чтобы выжить. Дело было в том, чтобы умереть правильно. В том, чтобы найти место, где умереть. Потому что им не ради чего было жить. У них не было племени, не было вождя. У них были только они сами.

И память. О девушке, о мольбе. И о том славном, ужасном мгновении, когда они были чем-то большим, чем просто Гоблины.

Это история о ватаге Гоблинов. Разбитом, потерянном собрании душ. Мечтателях, воинах, что вкусили нечто иное. Это история о героях.

Бэдэрроу потянулся за очередной стрелой и не нашёл ни одной. Он отбросил лук в сторону. Осталось двадцать коз. Они визжали и неслись. Гоблины сделали то же. Шестеро против двадцати. Смерть.

Ни один Гоблин не дрогнул. Воины Красного клыка подняли оружие и побежали вперёд. Они смеялись.

И молодая женщина услышала это.