Странствующая Таверна · Том 4 Глава 4.35 E
День 72
В этом мире основной способ перевозки между поселениями — фургоны. Да, можно возразить, что свою роль играют Бегуны и магия, но цена такой доставки обычно недоступна простому селянину. Он может позволить себе письмо в общей партии или безделушку в подарок близкому родственнику, но регулярный, надёжный транспорт? Никогда.
Более того, можно сказать, что Бегуны в основном полезнее своей скрытностью и способностью доставлять сообщения и вещи без страха перехвата. Лучшие Бегуны мира доставляют для [Лордов] и [Королей], в конце концов. А магия сводит вопрос отправки писем между двумя [Магами] на нет — но по более высокой цене. Соответственно, отправить небольшую посылку мгновенно из одной точки в другую на другом конце света возможно, но цена запредельна.
Так что фургоны правят бал, по крайней мере для массовых перевозок. Или, во всяком случае, правили бы, если бы не изобрели сумки хранения. Дай Бегуну одну такую — и он доставит товар быстрее и надёжнее каравана. Так что очень богатые города с сильными Гильдиями бегунов, вроде Инврисила, способны и вправду пересилить местную Гильдию купцов. Но сумки хранения очень дороги, поэтому в небогатых краях со скромным городским развитием правят фургоны.
Всем этим я веду к тому, что фургоны важны, а значит, важны дороги. Содержать дорогу в порядке и свободной от чудовищ и бандитов — жизненно важно для выживания городка или деревни. Проблема в том, что упомянутые бандиты и чудовища это знают.
Гоблинский налётный отряд ударил по каравану [Торговцев] сразу после рассвета. Они хлынули из пещеры, где таились последние несколько часов, и понеслись вниз по склону к фургонам и вооружённой охране. Люди, одинокий Гнолл и двое Полуэльфов закричали и попытались составить фургоны в круг, но Гоблины были слишком быстры.
Налётный отряд жёстко сшибся с немногочисленной охраной каравана, убив двух вооружённых воинов в первой же стычке. Три Хоба вели за собой Гоблинов помельче, расшвыривая воинов. [Торговцы] отбивались вместе со своей охраной, но силы были неравны. Они не взяли достаточно охраны для долгого пути; они понадеялись на скорость, чтобы добраться из одного города в другой. Дорогу они могли проделать за час-другой. Меньше, с Навыками.
Но этого окна Гоблинам хватило с лихвой. Им, по правде, нужно было всего десять минут. Вдали от любого крупного ополчения или городских стен они могли совершить налёт и уйти слишком быстро, чтобы их преследовать. А [Торговцы] едва ли могли позволить себе команды Серебряного ранга для охраны, не так ли? А если бы и могли… три Хоба были куда сильнее одной команды.
Безупречная стратегия. Точнее, она была безупречна до сих пор. Потому что, несмотря на все их приготовления, на то, как Гоблины осторожно пробрались в пещеру через задний вход, а их [Преследователи] ползли вдоль дороги, вне поля зрения, — их всё равно заметили. А подготовка решала всё.
— Мы не опоздали спасти караван?
Я в милях от этого участка дороги, слишком далеко, чтобы видеть отчаянную схватку среди фургонов или то, как кровь смешивается с грязью и снегом на земле. Слишком далеко, чтобы видеть глазами, вот что я имею в виду. Но мои чувства [Императора] видят Гоблинов — тридцать с чем-то, — рвущихся вперёд, кричащих без слов. И я чувствую вторую силу, не [Торговцев] и не Гоблинов, что стремительно приближается из леса.
В тишине своего разума я вижу фигуру, несущуюся впереди отряда, вижу, как он подносит к губам рог и трубит. В видении в моей голове нет звука, но я вижу, как Гоблины оборачиваются, реагируя на зов рога. Я улыбаюсь. Здравствуйте, Гоблины. Позвольте представиться.
Я — Лейкен. [Император], правитель Риверфарма, Защитник домика Дюрен, а теперь и суверенный владыка Виндреста, Танслейвена, Киквела и окрестных земель. Кое-кто зовёт мою территорию Незримой империей, но по мне это чуточку слишком самонадеянно. Так или иначе, пусть я и слеп, но я увидел ваше приближение. И это моя армия.
Гоблины привели тридцать, так что я послал шестьдесят. Простая арифметика, и это почти вся наша сила, так что я не переживаю, что оставляю людей без прикрытия. Не то чтобы опасность была велика; я чувствую любую угрозу заранее и реагирую соответственно. Вот как сейчас. И моя армия уже сражалась с Гоблинами.
Вот как всё проходит. Гоблины ещё реагируют, ещё оборачиваются, чтобы увидеть, как из леса выбегает пешая сила вооружённых воинов, когда [Кавалерия], [Всадники] и одинокий [Катафракт] Бениара врезаются в них сбоку. Они и вправду валят одного из Хобов в первой же стычке; пика прямо под мышку. Я морщусь, сидя в доме Проста. Скверно.
Всадники бьются секунду, и Гоблины, привычные к битве, оборачиваются к ним, пытаясь стащить их с коней. Но Бениар уже отходит, заворачивая для нового наскока. Он хорошо рассчитал время, или это Вискерия; пехота врезается в другой бок Гоблинов плотным строем. Атаку возглавляет высокая Полутролль, за которой я слежу с тревогой и гордостью разом.
Дюрен. Она всё ещё без доспехов, потому что ни один ей не впору, а её дубина всё ещё деревянная, но щит у неё получше той старой двери, что она раньше использовала. Она выкрикивает слово, ведя атаку на тыл Гоблинов. Я чувствую, как её тело начинает светиться, а Гоблины отшатываются, крича без слов.
Так что же она кричит? Наверное, Навык. [Сияющая храбрость]! Тело Дюрен сияет светом, но свечение не мешает солдатам вокруг неё. Они бросаются, подняв щиты, на Гоблинов и пожинают плоды внезапной слепоты врага. Дюрен сокрушает двух Гоблинов дубиной, как молотом. Её Навык разрушителен в таких групповых схватках, где она может ослепить врагов, оставляя союзников в безопасности. Теперь Дюрен несётся к ближайшему Хобу.
Он опасен. У этого Хоба боевой топор, и он оборачивается, острое лезвие в потёках крови, к Дюрен. И на него, похоже, свет, что она излучает, действует меньше. Он взмахивает топором, а она поднимает щит. Я вижу, как Дюрен снова кричит. Теперь её щит сияет. Гоблины и Хоб вокруг Дюрен, спотыкаясь, отступают — стена не даёт им облепить моего любимого [Паладина]. Дюрен стискивает зубы. Я вижу, как она упирается ногами в грязь, поднимает щит и толкает. Гоблины разлетаются по воздуху, а Хоб, спотыкаясь, пятится.
[Щит доблести]. Это Навык, которому учатся [Рыцари] и другие классы; мощное средство, чтобы сдержать врага или, похоже, создать брешь. Хоб теряет опору, и Дюрен этим пользуется. Она вскидывает дубину вверх и вниз…
Я отвожу своё зрение в сторону, хотя часть меня видит брызги. Битва окончена. Оставшийся Хоб достаточно умён, чтобы попытаться бежать, но он и Гоблины теперь заперты собственной жадностью. Бениар догоняет отставших, а солдаты добивают уцелевших Гоблинов, сражаясь осторожно, выматывая противников, а не идя на риск. Это заслуга их предводительницы, что спокойно сидит на коне в тылу и бьёт Хоба мелкими вспышками молний, пока та — Хоб женского пола — не падает с двумя мечами в брюхе.
Кончено. Я вижу, как Дюрен оборачивается, вытирая пот одной рукой, прислоняет дубину к фургону, а перепуганные [Торговцы] бросаются к моей маленькой армии, размахивая руками, крича, без сомнения, от облегчения. Смотреть остальное незачем; Вискерия знает, что делать.
По правде, мне, наверное, и не нужно было смотреть после того, как пал второй Хоб. Но я тревожусь. Всякий раз, когда Дюрен сражается, я не могу не приглядывать за ней. И не могу не следить, чтобы каждый бой был устроен как можно выгоднее для неё.
Это всё, что я могу. Я вздыхаю и встаю из-за стола, за которым сижу. Мне нужно мгновение, чтобы собраться. Внезапно я уже не на грязной дороге, а во многих, многих милях к востоку от неё. Я стою в доме Проста в деревне под названием Риверфарм, и вокруг я слышу вдали крики и голоса бесчисленного множества людей.
— Прошло хорошо.
Медленно я пробираюсь к двери и замираю, положив руку на дверную ручку. Я жду, а потом медленно открываю её. Снаружи я чувствую, как ко мне поворачивается человек и кивает.
— Мистер Прост? Битва окончена.
— Окончена? Быстро же, Ваше величество!
— Да, что ж, Гоблины напали чуть раньше, чем думала Вискерия. Мы едва не опоздали занять позицию, так что среди каравана были потери. Но больше никто не погиб.
Прост облегчённо, во всю грудь, выдыхает. Я киваю ему, выходя на улицу. Мои ноги чуть скользят, и Прост подхватывает меня, прежде чем я успеваю рухнуть наземь. Я удерживаю равновесие и благодарю его, а он быстро отпускает. Не годится [Императору] падать лицом в грязь, верно?
Хотя я чувствую грязь и прочий сор под ногами, я не всегда могу предугадать, что случится. К тому же я плохо слежу, куда ступаю, когда пользуюсь чувствами [Императора]. Для слепца, пожалуй, нет ничего ироничнее.
— Спасибо, Прост. Пожалуйста, дайте всем знать, что произошло. Уверен, Тессия обрадуется, узнав, что с Гамелом всё в порядке.
— Я сообщу ей лично, Ваше величество. Полагаете, караван двинется дальше?
Я на мгновение замолкаю и снова бросаю свои чувства на восток.
— Думаю, да. Да, фургоны уже трогаются. Разумно со стороны Вискерии. Они доберутся до Тротвиска в течение часа, я думаю. Что несказанно поможет, когда мы начнём с ними переговоры.
— Полагаю, так и есть, сир.
Прост выходит со мной с грязной улицы, и я хмурюсь, замечая, как много снега уже растаяло. Не то чтобы у нас его выпадает столько, сколько в иных местах континента, но идти по нему определённо скверно. Грязь повсюду, но впереди земля кажется… отчего-то твёрже. Я хмурюсь, пытаясь разобрать, что чувствую. Не земля, а что-то другое. Дерево? Что это?
— Я знаю, мы договорились, что говорить с ними будете вы, Прост, но, может, оставим это Вискерии? Я мог бы предупредить её заклинанием [Сообщения], а вас я и правда не могу отпустить даже на день. У нас столько дел — и я добавляю в наши списки мощёную улицу. Эта грязь слишком опасна, и меньше всего нам нужно, чтобы кто-то поскользнулся и что-нибудь сломал.
Я чувствую, как мужчина кивает. Мой [Стюард] выводит меня на участок посуше. О! Опилки! Вот что я чувствовал. Как разумно, и куда проще, чем перекапывать всю улицу. Прост, как всегда, на шаг впереди меня.
— Да, сир. Я тотчас составлю планы — у нас изрядно камня из каменоломни, что мы устроили, и уверен, у кого-то из наших [Землекопов] есть навык, связанный с камнем. Если нет, всегда есть кувалды… но раз уж речь о том, чтобы послать кого-то в Тротвиск, Ваше величество, не уместнее ли будет им самим прийти к вам?
Я замолкаю и потираю подбородок.
— Пожалуй. Но я хотел бы поговорить с ними скорее, чем позже. Нам пригодился бы устойчивый приток товаров, и если мы будем ждать, пока они сделают первый шаг…
Прост мягко кашляет, и я осекаюсь. Любопытно, как у нас уже сложилась своя система. Он ни за что не перебил бы собственного [Императора], и всё же он делает именно это, кашляя или издавая какой-нибудь другой звук, когда я веду себя как идиот. Так что я жду и даю ему сказать.
— Я думаю, сир, что проще всего послать гонца с просьбой прийти сюда. Вы всё-таки [Император], Ваше величество.
— Я… вы думаете, они и правда придут?
— Разумеется. [Лорды] и [Леди] поступают так же, и это избавит нас от необходимости слать отряд самим…
— И мы сможем вести переговоры на своей земле. Отличная мысль, Прост.
— Займусь этим немедленно, Ваше величество.
— Хорошо. Так вот, мы расставили тотемы вдоль дорог между Тротвиском и Акраном, но насчёт наших северных границ я по-прежнему не уверен. Мы, конечно, не хотим присоединять другие деревни, но не могли бы вы поручить кому-нибудь переставить метки вдоль… о, вон той развилки сразу за Киквелом?
Я чешу голову.
— Я не могу разобрать, что там на перекрёстке, и это меня тревожит. И я знаю, что Джелов завален работой, но мне очень пригодилась бы ещё одна метка у того пруда, что мы нашли к северу отсюда. Всё расплывается, если они слишком далеко друг от друга, и я готов поклясться, что там, внизу, что-то живёт…
Прост идёт рядом, пока я иду и говорю. Вокруг меня люди окликают, машут, произносят моё имя. Поднимаются дома, мужчины и женщины несут дерево и камень к новым фундаментам, а вдали группа [Фермеров] поднимает целину под поля. Они хотят сеять уже сейчас, а весна, по их прикидкам, всего в месяце с небольшим.
Я вбираю всё это, и часть меня всё ещё поражена, что всё это происходит. Это моя империя. И она растёт. Три деревни уже присягнули мне, включая Риверфарм, и мы строим новые дома так быстро, как только можем, чтобы у всех была крыша над головой. А если присоединиться решит город, что ж…
Мне повезло, что я люблю быть занятым.
День 73
Есть достоинство в том, чтобы быть [Императором], но, естественно, это достоинство идёт на уступки в зависимости от обстоятельств. Я знаю о грехе гордыни, а потому стараюсь говорить людям, что я в той же мере человек, в какой и правитель. При этом я знаю, что жители моей деревни дорожат моей репутацией, так что стараюсь держаться с достоинством тоже.
Спорно, насколько хорошо это у меня выходит. К примеру, я по-прежнему живу в домике Дюрен, потому что люблю его, а нам с Дюрен время от времени нужно… особое время. Деревня — не лучшее место для уединения. Все хотят жить рядом со мной, и, хотя Киквел и Танслейвен ещё стоят, люди всё идут сюда. Потому что чувствуют себя в безопасности.
Мне придётся с этим что-то делать. Я уже строил с Простом планы расширить обе деревни, когда будет время. В Киквеле хорошие пастбища, а Танслейвен слишком мил, чтобы его бросать. Впрочем, может статься, что Риверфарм в итоге разрастётся так, что обе другие деревни станут районами, до которых от главной империи рукой подать. Вот это пугающая мысль.
Так или иначе, на чём я остановился? Близость. Точно. Прост обсуждает со мной каждое архитектурное решение, а поскольку у меня в голове есть вид на всё моё королевство, я могу очень действенно распределять будущие дома, поля, амбары и прочее. Ещё я могу устроить так, чтобы никакие новые постройки не возводились в сторону домика Дюрен. Он пусть остаётся как есть, спасибо.
И всё же на людях мне по-прежнему приходится беречь свой образ [Императора]. Не могу же я вечно расхаживать и осматривать участки; мне нужен трон. Все так говорят, от Дюрен до Вискерии и Гамела. Бениар — нет, но он считает, что мне нужна колесница. Я был против трона, потому что хочу быть деятельным, но мы все нашли… необычный компромисс.
— Доброе утро, император Лейкен!
— Добрый день, сир!
— Здравствуй, Синни. Доброе утро, Сикки. Почему у тебя в кармане яйцо?
Юный мальчишка виновато поворачивается ко мне, пока я двигаюсь по деревне на своём троне. Он переминается и прочищает горло.
— Это перекус, сир! Ма его сварила, и я собирался съесть, да забыл — простите.
Я улыбаюсь ему.
— А. Понятно. Тогда ничего, мне просто было любопытно. Твоя мать весьма умна — варёные яйца — одно из моих любимых лакомств.
— Я передам ей ваши слова!
Звонкий голос Сикки заставляет меня улыбнуться, пока я еду дальше. Я чувствую, как он смотрит мне вслед, пока я продолжаю восседать на своём троне. Да, он определённо впечатляет. Приковывает взгляд? Вне всякого сомнения. Удобный… не совсем.
Я ёрзаю, и мой «трон» слегка ворчит. Он тяжело шагает по улице, и селяне держатся от него на почтительном расстоянии, но к Мшистому медведю они уже привыкли достаточно, чтобы окликать меня приветствиями, когда я проезжаю мимо. Одна отважная девчушка даже предлагает моему передвижному трону кусок вяленого мяса, хихикая, когда тот фыркает и облизывает ей пальцы. Отец бранит её за то, что путается у меня под ногами, а я улыбаюсь и машу.
Да. Я время от времени разъезжаю на Мшистом медведе. Это… по-царски? Соглашусь, что впечатляет, но лично я всякий раз, садясь на Мшистого медведя, чувствую себя как в какой-то сатире на некоего мирового лидера. По крайней мере мой медведь смирный; не хотел бы я пытаться ехать на нём, когда он носится вскачь.
Именно благодаря классу [Дрессировщик] я вообще могу держать медведя вместо трона. Или, может, классу [Император] и классу [Дрессировщик]? Не могу отделаться от чувства, что [Дрессировщик] 9-го уровня — это чуточку слишком мало, чтобы уже сковать связь с медведем. Но, эй, что я знаю? И раз уж речь о животных со связью…
— Фроствинг!
Я поднимаю руку и зову. Я чувствую, как некая фигура ныряет к моей руке, и рад, что Фроствинг на этот раз решает сесть на кожаный наруч, а не на плечо. Крупная и, по всей видимости, синяя птица прихорашивается, пока я глажу её по голове.
— Ты и вправду учишься летать всё лучше, а? Молодец! Может, теперь ты сумеешь прокормить себя сама, а не глотать мясо целыми днями. Хотела бы? Я чувствую, что ты сейчас накакаешь. Только не на меня, пожалуйста, и не на медведя.
Клюв клюёт мои пальцы, и я вздыхаю. Крохотный язычок облизывает мне пальцы — Фроствинг, должно быть, учуяла медовое печенье, что было у меня на обед. Настоящее лакомство, которым пришлось поделиться и с медведем тоже. Он на удивление смирный малый для такого здоровяка. Мне говорили, что Мшистые медведи маскируются и нападают на оленей, когда голодны. Или на людей. Я просто рад, что его можно приручить горячим маслянистым картофельным пюре.
— Ладно, ладно. Ты голодная, и охотник из тебя никудышный. Ай! Не клюйся. Раздобудем тебе поесть. Давайте-ка все вместе сходим к Просту, идёт? Прост. Туда.
Я подталкиваю медведя мысленно и ногами, и он вразвалку идёт влево. Фроствинг, порхнув, садится ему на спину и сидит со мной, пока мы движемся по улице. Медведь. Я до сих пор не придумал ему хорошего имени. Думаю, что-нибудь немецкое было бы славно, но меня и правда не осеняет. А ему, в общем-то, всё равно — просто держать в голове [Малая связь: Безымянный Мшистый медведь] немного… ну, мне за него неловко.
— Император Лейкен, доброе утро, сир!
— Прост. Что тут у нас? Здравствуй, Дюрен, снова встретились.
— Лейкен!
Дюрен оборачивается, когда я подхожу к расчищенной площадке с грудами дерева, гвоздей и хлопочущими людьми, что стучат молотками и пилят дерево. Моя возлюбленная Полутролль тянется вверх и гладит Мшистого медведя по голове. Он ухает ей, а Фроствинг нетерпеливо каркает. Прост обходит стороной и медведя, и птицу, пока я слезаю, и нервно кашляет. Думаю, он боится обоих зверей, что вполне понятно. Я отступаю в сторону и изучаю картину своими чувствами.
— Дерева тут немало. И гвоздей с шурупами тоже. Как думаете, у вас есть все нужные материалы?
Прост колеблется. Он оглядывается.
— Думаю, об этом лучше поговорить с мистером Хелмом, сир, но я вижу, он занят. Я не знаток, но, судя по тому, что говорят он и другие [Плотники] и [Кузнецы], построить эту… штуку будет несложно.
— Требушет, мистер Прост. Это называется требушет.
— Да, сэр. Я о таком никогда не слыхал, как я и сказал, и остальные говорят, что тоже. С другой стороны, слышишь ведь про диковинное оружие, что применяют в Чандраре и Балеросе, — вы правда думаете, мы сумеем его сделать, сир?
Мне приходится замяться.
— Возможно, мистер Прост. Во всяком случае, попробовать стоит. Я, э-э, не могу прочесть чертежи, что дала мне Рёка, но вы сказали, они выглядят толково?
— О да, сэр. Устройство очень простое. Нас ставит в тупик как раз его размер, сэр. Вы говорите, эти штуки должны швырять каменные глыбы за сотни футов? Я слыхал о магических катапультах, что и на такое не способны!
— Что ж, это всё-таки осадные орудия, Прост. Вообще-то я предпочёл бы катапульту, но Рёка не смогла вспомнить, как, э-э, делают торсионные осадные орудия. Требушеты куда проще, по её словам. Кто-то, вроде бы, однажды собрал такой из клейкой ленты.
— Лейкой ленты?
— Неважно. Если считаете, что сумеете его собрать, я был бы рад применить его против любых нападающих. Поставьте его на колёса, может, сделайте поменьше, раз уж мы тут не по замкам палим и… ну, почему бы и нет? Вы только подумайте, Прост. Шесть таких, наведённых на кучку Гоблинов, — и нам не пришлось бы вести бой.
— Тут не поспоришь, сир. И ведь такая простая штука. Один рычаг идёт вверх, тяжёлая глыба ложится на другой конец, и всё это держится на этой, э-э…
— Точке опоры.
— Да, на ней. Больше всего меня заботит, выдержит ли дерево весь этот вес, сир. Наше первое испытание сломало эту штуку-опору, как вы знаете. Однако парни — и три девушки — очень воодушевлены. Мисс Тессии не терпится увидеть, как эта штука что-нибудь метнёт, почти так же, как парням. И к слову: вчера я узнал, что у троих наших новый класс, сэр!
Прост наклоняется и доверительно шепчет мне.
— Они [Самоделкины], сэр. Не [Инженеры], как вы надеялись, но, мне сказали, это первая ступень. Иметь троих в одной деревне — что ж, это небывало. Прошу прощения, разумеется, я знаю, вы надеялись на большее.
Я качаю головой, широко улыбаясь.
— Это отличная новость, Прост. Я и не думал, что [Инженеры] так уж вероятны, но надеялся, только и всего. Видите ли, чтобы обрести класс [Инженер], людям, думаю, понадобились бы верные инструменты, больше знаний о том, как строить, и, пожалуй, правильный склад ума. А так класс [Самоделкин], наверное, станет [Инженером] где-то, ну, скажем, к 15-му уровню. Так что тревожиться не о чем.
Я чувствую, что Прост смотрит на меня с восхищением. Совершенно незаслуженным.
— Вы столько всего знаете, Император. Как вы узнали о стольких классах?
Я кашляю. Кажется, я сказал лишнее. Я мнусь с ответом.
— Кое-кто… рассказал мне, Прост. Так или иначе, у этих [Самоделкиных] полезные Навыки?
— Да, сир. Тессия обрела [Обнаружение изъяна], что само по себе большое подспорье. Это Навык, что позволяет ей узнать, если мы что-то не так отрезали, или в дереве завелась гниль, и так далее… я был бы не прочь, чтобы она позже обошла и все наши дома, проверила их тоже.
— Думаю, это славная мысль. На ваше усмотрение, Прост. Так вот, я знаю, Дюрен помогает вам поднимать тяжести, но не могли бы вы отпустить её попозже? У меня почти не было времени повидать её после того, как она вернулась.
Я чувствую, как меняется поза Проста, и старательно не замечаю лёгкой улыбки на его лице.
— Да, сир. Я мог бы отпустить её прямо сейчас…
— Нет-нет. Я не хотел бы мешать.
Я снова кашляю и отворачиваюсь. Достоинство [Императора]. Я стараюсь не покраснеть. Я поворачиваюсь обратно к Мшистому медведю, пока Прост возвращается к стройке, и вздыхаю. Когда о твоих отношениях знает каждый встречный и поперечный — и, хуже того, теперь одобряет их и деятельно старается дать тебе простор, — это почти так же скверно, как предубеждение.
Seid doch nicht so pervers. По крайней мере сегодня мне довелось увидеть, как стреляет требушет. Правда, камень взлетел почти отвесно вверх и раздавил половину нашей опытной модели. Мы с Простом заключили, что испытания лучше проводить издалека, с помощью длинной верёвки, — и всем на всякий случай стоит надеть шлемы. Но это начало. Чёрт, и не одно. Я теперь строю требушеты. Где это остановится?
Полагаю, такого рода техника поможет уравнять силы против [Магов]. Наш лучший маг — Вискерия, а она [Ведьма]. Впрочем, это забота на потом. Наша новая империя всё равно сильнее, чем имеет на то право. Будем надеяться, все эти маленькие хитрости — частоколы, что мы перестраиваем всё дальше и дальше, сеть тотемов, мои «глаза» и штуки вроде требушетов — будут хранить нас, хранить моих людей отныне и впредь.
И, может, если больше никто не погибнет, кошмары, что мне снятся, однажды прекратятся.
День 74
Сегодня у меня была первая аудиенция. Она вышла спонтанной — я и не заметил, что прибыл гонец, пока он не въехал верхом, — по большей части неофициальной и состоялась, пока я сидел на своём троне. На Мшистом медведе. При таких обстоятельствах я не представляю, как она могла бы не увенчаться успехом.
— Я глубоко признателен за дары из Тротвиска, мистер Ренсил. И я понимаю, что торговый караван тоже вручил моим людям несколько знаков благодарности. Однако помочь в битве с Гоблинами было для нас в радость. Это общий враг, что превыше союзов и распрей.
— Именно так, Ваше величество. Но мы глубоко признательны за вашу защиту. Мне, э-э, велено передать, что это лишь малейшие изъявления нашего почтения. Наш город не знал, что столь… столь почтенная особа находится так близко, иначе мы, разумеется, послали бы делегацию раньше.
[Гонец] запинается, пытаясь совладать со своим норовистым конём подле моего медведя. Я улыбаюсь и спешиваюсь. Думаю, мои закрытые глаза тревожат юношу верхом не меньше медведя.
— Прошу, позвольте предложить вам угощение и еду. Это меньшее, что я могу сделать.
— Вы слишком добры, си… то есть Ваше величество. Однако я не могу навязываться. Мне… мне велено было лишь доставить дары и отчитаться о… то есть вернуться со всей возможной скоростью.
Он спотыкается на словах и чуть не падает, вручая Просту дары — несколько восковых свечей, свёрток тонкой ткани и бутылку какого-то напитка. Наверное, спиртного. Он явно не считает это достойным даром, но мне, в общем-то, всё равно. Главным образом меня немного тревожит, что моя слава [Императора] уже разошлась так далеко. Слухи и сплетни — одно, но как…
А. Вискерия и мои солдаты, должно быть, поговорили. Проклятье. Как бы то ни было, я улыбаюсь юноше и протягиваю ему руку. Он неловко возится с перчаткой, и его ладонь потная, когда сжимает мою.
— Я буду с нетерпением ждать делегацию. Мне думается, что взаимные связи между моей империей и Тротвиском были бы выгодны нам обоим. Вы, может быть, знаете, что моя армия хранит округу моей империи от чудовищ и бандитов, — я хотел бы делать то же для ваших городов с их дозволения.
— Я тотчас передам им это, Ваше величество. Уверен, мы могли бы предоставить вам всё потребное — у нас много товаров — за вашу защиту.
— Э-э, я не совсем это имел в…
Слишком поздно. Гонец уже сулит мне всё, что Тротвиск способен предложить, лишь бы мы уберегли их город от разграбления Гоблинами. Позже, когда он уезжает, я вздыхаю над этим, но Прост и остальные одобряют. Защита за дань. Это кажется неправильным, но Вискерия излагает мне это проще.
— В вашем распоряжении ограниченные силы, Ваше величество. Битвы — даже те, где вы знаете, что враг придёт, — будут стоить вам времени и жизней. Почему бы другим городам не предложить вам некую поддержку за вашу защиту? Уже то, что вы идёте на лишний труд, чтобы держать дороги под дозором, — немалое благо. Обычно за то же авантюристам приходится платить огромные суммы.
— Пожалуй, вы правы, Вискерия. И к слову: надеюсь, вы скоро найдёте ещё новобранцев. В нашем постоянном войске полдюжины авантюристов, около пятидесяти воинов и лучников, вы, Дюрен и… Мшистый медведь. Это не очень-то обнадёживает, если заявится группа Гоблинов побольше.
Мой [Генерал] спокойно кивает. Она редко бывает в деревне, часто разбирается с какой-нибудь угрозой или говорит с другими деревнями, но я, пожалуй, доверяю ей больше всех своих близких советников, потому что она так толкова. Она вжилась в свою роль так же хорошо, как Прост.
— Бениар знает нескольких авантюристов, и у меня есть свои связи, но, полагаю, больше всего успеха мы добьёмся, набирая старых ветеранов и обучая новых воинов из селян. Армия сейчас, может, и невелика, но, на мой взгляд, она значительно сильнее ополчений большинства городов.
— Верно. Но нам нужно больше снаряжения. Если всё, что у нас есть, — оружие, отнятое у Гоблинов… что ж, дайте мне знать, если есть ещё [Рыцари], кого вы хотели бы, чтобы я посвятил. Думаю, я мог бы сделать ещё около десяти.
Вискерия ёрзает, сплетая пальцы, и слегка хмурится.
— Думаю, лучше повременить, Ваше величество. Я понимаю, что Гамел и остальные быстро набирают уровни и что [Рыцари] намного превосходят [Воинов], но если их число ограничено…
— Мне стоит подождать по-настоящему многообещающих новобранцев. Понимаю.
Я морщусь. Делать [Рыцарей]. Конечно, не без их согласия, и каждый, кого я посвятил, говорил мне, как он польщён, — Гамел до сих пор словно оглушён, а его девушка Тессия на седьмом небе от счастья, — но всё равно это кажется неправильным. Будто я заставляю их стать тем, кем они не являются.
— Император Лейкен?
— М-м? Простите, Вискерия. Я задумался. Что вы говорили?
Молча [Ведьма] протягивает мне чашку чая, что она заваривает и держит во флягах в седельных сумках. Я с благодарностью принимаю её — она заваривает очень крепкий чай, в котором кофеина больше, чем в кофе. У него ещё очень освежающий мятный вкус.
— Я говорила, что назначение [Лордов] и [Леди] могло бы приманить даже команды Золотого ранга, если вы того пожелаете. Их верность, может, и покупная, но, если вы обеспокоены, я могла бы расспросить о надёжных группах…
Её тон осторожен. Я хмурюсь, но не потому, что не согласен с ней. Назначение?.. Ах да. Хорошая мысль. Но… увы. Я вздыхаю.
— К несчастью, Вискерия, у меня больше нет таких титулов, чтобы раздавать, по крайней мере сейчас. Я, наверное, смог бы назвать ещё одного-двух [Лордов] и [Леди], но не больше. Я, э-э, раздал остальные титулы, чтобы спасти свою деревню, некоторое время назад.
— Понятно.
Она смотрит на меня этим пронзительным, пытливым взглядом. И поправляет очки. Я держу лицо ровным. Я очень доверяю Вискерии после того, как открылось, что шпионкой была Одвейг, а она была верна всё это время, но рассказывать кому-то о том, как сделал кучу Морозных фей [Баронессами] и прочее, — это немного… ну, скажем так, не самое убедительное свидетельство душевного здоровья.
— Я готов предложить другим группам землю или какой-нибудь титул, но я предпочёл бы людей верных, а не тех, кто здесь ради собственной выгоды, Вискерия.
— Понимаю. В этом смысле, думаю, мы будем в порядке в любом случае.
— Вот как? Отчего же?
Вискерия отвечает на мою приподнятую бровь своей собственной. Она кивает в сторону двери. Я отдал Вискерии один из первых новых домов, что мы построили, но она уже намекает, что хотела бы личное жилище, когда мы достроим самое необходимое. Это справедливо. Её соседи уже жалуются на запахи, что рождают её ведьмины варева.
— Вы только что приняли гонца из Тротвиска, Ваше величество. Полагаю, другие окрестные деревни и города прослышат об этом и о вашей армии и вскоре пришлют собственных посланцев. Ожидаю, что по меньшей мере одна деревня присягнёт вам, и среди них наверняка сыщется хотя бы горстка воинов постарше. И это помимо даров, что вы получите.
Я поперхиваюсь чаем.
— Вы так думаете? Но мы ведь уже получили дань…
Она пренебрежительно пожимает плечами.
— Знаки почтения. Дань для [Императора], полагаю, была бы куда весомее. Вот почему важно распространять весть о вашем имени и классе.
Я таращусь на неё. Ну, поворачиваю к ней голову, держа глаза закрытыми. Это практически одно и то же.
— Вы всё это заранее спланировали, Вискерия? Так вот почему слухи обо мне всё расходятся?
Она лишь улыбается и потягивает чай. Ведьмы. Они такие… загадочные.
День 76
Гоблины напали на дальнюю деревню и сожгли её дотла. Людей перебили или взяли в плен. Я узнал об этом через заклинание [Сообщения], присланное Вискерии. Не было вестей о том, сколько Гоблинов напало и были ли там Хобы, но я сказал Джелову, что мне нужно больше меток сейчас же.
Есть предел тому, сколько «пространства» может охватить каждая метка. Нам нужно больше, чтобы протянуть наше зрение за те несколько городов и деревень вокруг моей империи. Победа в битве — это прежде всего знание того, откуда идёт враг, с как можно бо́льшим упреждением. Если сюда и вправду придёт крупная сила… мы должны суметь расставить ловушки, залечь в засаде. У нас пока нет солдат…
Но я набираю уровни. И, если понадобится, я буду сражаться. Прикажу своим селянам сражаться, даже когда их тела вымотаны. Даже если это значит видеть больше мёртвых лиц в своих снах.
День 77
Делегация прибыла верхом около середины утра, когда я как раз собирался навестить Джелова, [Резчика]. Я принял бы их сразу, но Прост настоял, что во всём есть церемония. Он велел поставить их лошадей в стойла, а гостей накормить в новопостроенном ратушном доме, что служит заодно главным складом и кухней, а я тем временем пошёл навестить Джелова.
— Ваше величество, я так рад вас видеть! Могу я предложить вам сесть? Ой, там долото… а это никуда не годится — дайте-ка я только смахну тут стружку. Прошу, прошу, садитесь!
Я улыбаюсь и сажусь, пока [Резчик] бочком снуёт вокруг меня, хлопоча. Мне удаётся усадить его лишь после долгих уговоров. Впрочем, оно, наверное, и естественно, что Джелов рад меня видеть. То, как я использую тотемы-метки, что очерчивают мою территорию — а стало быть, и пределы зрения [Императора], — сделало его в деревне важным человеком, тогда как прежде он был чем-то вроде отшельника.
Теперь у него собственный дом, уважение и двое подмастерьев. Джелов буквально изливает всё это, сидя чуть слишком близко ко мне, и я вспоминаю, отчего не навещаю его постоянно. Слюна полезна для кожи. Я всё твержу это Дюрен.
— Я тружусь над новыми метками прямо сейчас, сир, но руки у меня так ноют. Я режу целыми днями, что не значит, будто дело того не стоит! Но, боюсь, искусство не поторопишь.
Я улыбаюсь. Искусство. Каждый тотем, что выходит из-под руки Джелова, чуть отличается от прочих. Символ наверху всегда один и тот же, конечно, — это глаз иллюминатов, известный как Око Провидения. Но с остальной частью восьмифутовых тотемов Джелов даёт себе волю, то изображая битвы, то вырезая на дереве имена или иные диковинные символы, — я не против, а он явно считает, что одинаковые тотемы были бы преступлением.
— Я понимаю, что вы трудитесь изо всех сил, мастер Джелов. И я здесь не затем, чтобы требовать с вас больше, — скорее, я хотел узнать об одном слушке, что до меня доходит. Что-то о крохотных резных тотемах с моим символом, что появляются по всей деревне?
— А.
Джелов слышно сглатывает. Я отставляю чашку и поворачиваю к нему голову.
— Что это такое, Джелов?
— Ну… это пустяки, сир. Так, маленькая забава, отвлечение. Скорее увлечение. Просто эти… почему бы мне не показать вам один? Вот?
Он мечется по своей мастерской и возвращается с несколькими предметами, каждый примерно с мою ладонь. Я изучаю их внутренним взором. Это… что ж, это уменьшенные копии меток, вырезанные тем же манером, отполированные и со скруглёнными краями.
— Метки в миниатюре?
— Тотемы, сэр. Точь-в-точь как вы сказали. По правде, безделушки. Так, мелочь, что я делаю для других, кто здесь живёт.
— Зачем?
В его голосе слышится удивление.
— Как зачем, да потому что они просят, сир! Каждый хочет такую у себя дома. Думают, она приносит удачу. Или защиту! Не режь я эти большие метки, так делал бы эти маленькие целыми днями. Спрос до небес! Э-э… не то чтобы я отрываюсь от работы, чтобы их делать, вовсе нет! Это занятие только на сон грядущий. Немного резьбы под одеялом, перед сном, сир. Честно!
Мне приходится покачать головой. Я знаю, что метки необходимы и люди гордятся этой империей и мной, но это? Я беру один из маленьких тотемов, что вырезал Джелов, и хмурюсь, водя пальцем по бороздкам на дереве.
— Вы говорите, люди этого хотят, Джелов, но чем они платят? Ни у кого нет лишних денег — или они дают вам что-то другое?
Просьба была робкой, но селяне охотно отдали мне то немногое, что у них было. Я, в свой черёд, выменивал за них у разных городов больше еды, больше припасов. Остаток Прост настоял считать моим, раз я правлю всеми. Джелов бочком отползает в сторону, и голос у него… уклончивый.
— Ну, видите ли, Ваше величество, есть монета, а есть кусок еды, подушки посвежее, может, душистая свечка… мелочи для обмена, знаете ли? Вреда в этом нет.
— Мена. Разумеется. Но если людям нужны деньги…
— На это будет вдоволь времени, когда мы все заживём сытно, милорд. Мы, простой люд, просто любим, чтобы было чем поделиться и что взять в свободное время, только и всего.
Голос Джелова на удивление твёрд. Я мешкаю, а потом уступаю и кладу недоделанный тотем.
— Только не давайте этому отнимать слишком много времени, Джелов. И скажите людям, что тотемы работают не так, как им хотелось бы. Я не могу видеть всюду разом, да и не стал бы, даже если бы мог.
— А, вы так говорите, сир, но разве вы не спасли малышку Эвви, когда та старая стена рухнула на неё? Вы кричали, чтобы люди её откапывали, ещё прежде, чем мы заметили, что она пропала!
— Это была удача, Джелов. Я не могу так всякий раз.
— Раз-другой лучше, чем ни разу, Ваше величество. А капелька надежды — это то, что люди любят. Не говоря уж о том, что моя резьба хорошо смотрится на каминной полке или у постели.
— Я хотел бы, чтобы они не ставили их туда.
— Отчего же?
Я прикусываю губу, удержав ответ. Люди есть люди, и я не властен над тем, что чувствую. Но иметь в подробностях образ парочки… или троицы… занятой сексом — это не из моих интересов, благодарю покорно. Пусть они и селяне, но у людей моей империи на удивление извращённые вкусы. Я прекрасно прожил бы, не зная этого.
— Неважно. Почему бы им не ставить их у окон? Это весьма подходящее место. Подальше от спален. Может, над каминной полкой?
— Вам виднее, не так ли, сир?
Джелов лукаво подмигивает мне, и я угрюмо смиряюсь. По крайней мере, настоящего вреда в этом нет, и раз людям это по душе… Я оборачиваюсь, когда Джелов поднимает крохотный резной глаз иллюминатов на круглом деревянном шарике с плоским основанием.
— А вот эту безделицу я придумал вчера. Очень маленькая и удобная. В самый раз для кармана или в подарок. Мне сказали, кое-кто мастерит свои — не такие хорошие, как мои, конечно, — и шлют родне.
— Чудесно.
— Вы так думаете? По мне, ей бы не помешало немного цвета. Хотите такую, милорд? Я мог бы её раскрасить, всю такую особенную. Может, в подарок мисс Дюрен?
— Я подумаю об этом, Джелов. Только не дайте своему увлечению взять верх над работой.
Вздыхая, я оставляю лавку [Резчика] позади. Маленькие тотемы иллюминатов. И люди хотят, чтобы те на них таращились. Что дальше? Что ж, дальше, пожалуй, менее весело. Я вытираю слюну со щеки, а затем приступаю к переговорам.
Они проходят хорошо. Риверфарм, точнее, Незримая империя, может, и не производит сейчас ни земледельческих товаров, ни торговых, ни каких бы то ни было товаров вообще, но в данное время мы самая могущественная сила в округе. А поскольку я вижу всё в своих владениях, я могу обещать безопасность, и это не будет ложью. Забавно, как много люди готовы предложить за это.
День 78
Весть о нападениях Гоблинов расходится быстро. Прибыли ещё две делегации, а другая деревня, Батте, попросила моей защиты. Я не смог её дать. Они были слишком далеко. Так что деревни решили перебраться сюда.
Теперь три ближайших города и почти все деревни, до которых можно добраться за день пути, под моей защитой. Под защитой восьмидесяти с чем-то воинов и Вискерии, [Генерала], но невысокого уровня. Мой лучший боец — Дюрен, [Паладин] 14-го уровня. Я тревожусь. Но Вискерия является с предложением, и план так хорош, что той же ночью мы шлём гонцов в каждый город и деревню. У нас есть план на случай, если Гоблины придут силой. Надеюсь, нам никогда не придётся его применить.
День 79
— Доставка для… императора Лейкена Годарта? Да, сэр. Меня зовут Тасиус Грифф. Я Городской бегун из Инврисила. У меня доставка — несколько доставок для вас, Ваше величество. У вас есть печать?
Я таращусь на Городского бегуна передо мной. Мои глаза уходят в сторону, к Просту. Тот качает головой и морщится. Я снова смотрю на Тасиуса.
— Нет. А должна быть?
— Это не обязательно, Ваше величество, но особая, единственная в своём роде печать для нашей, э-э, более состоятельной клиентуры ускоряет наши доставки. Могу я попросить вас положить руку на этот камень истины и назвать своё имя?
— Разумеется. Я Лейкен Годарт.
Возникает тонкая пауза. Тасиус кашляет. Я выжидаю удар сердца. Так вот чего они хотят, значит?
— Я [Император].
— Благодарю, ваше… Ваше величество.
После краткого мгновения нерешительности гладкий камень забирают обратно. Тасиус отступает назад и возится со своей сумкой хранения, чуть более нерешительно, чем прежде. Я склоняю голову набок. Я не вижу внутри сумки хранения своими чувствами [Императора], так что мне так же любопытно, как и советникам вокруг меня.
Моим советникам. То есть Бениару, Вискерии, Дюрен, Просту и Гамелу. По правде, Бениар скорее мой предводитель кавалерии, но он крепкий авантюрист и порой даёт хорошие советы. Дюрен здесь, потому что я её люблю. Прост и Вискерия оба умны и правят моей империей. А Гамел здесь, потому что я хочу, чтобы он был здесь.
— У меня — простите — у меня несколько даров от разных клиентов, Ваше величество. Если позволите, я буду вручать их по одному, чтобы вы могли подтвердить доставку.
— Могу я спросить, кто прислал каждый дар?
Тасиус кивает. Он держит в руках первый свёрток, какой-то завёрнутый, громоздкий набор предметов.
— Каждый клиент особо просил, чтобы его имя было названо вместе с его даром, Ваше величество. Просьбы об ответном послании нет, но я доставлю любой ответ, устный или вещественный, безвозмездно, как часть услуги.
— Понятно. Что ж, хорошо.
Городской бегун кивает и прочищает горло.
— Первый дар у меня от Гильдии купцов Инврисила. Они выражают вам глубочайшую благодарность за спасение двух их караванов от нападения Гоблинов и чудовищ соответственно и предлагают вам небольшой дар в знак признательности.
Он разворачивает тканевый свёрток, являя… бутыли. Я хмурюсь, глядя на них, чувствуя жидкость внутри.
— Простите меня. Я не вижу, что это за, э-э, дары. Прост? Вы скажете мне, что в них?
Прост выступает вперёд, и Городской бегун протягивает ему бутыли. Мгновение возни, и голос Проста прерывается.
— Это… целебные зелья, Ваше величество. Высокого качества. А это… духи?
Тасиус деликатно кашлянул.
— Ароматические масла, полагаю. А вот это — зелье Бронекожи, мощное. Полагаю, они того же качества, что и те, которыми пользуются авантюристы Золотого ранга.
— Они нам определённо пригодятся.
Вискерия бормочет мне на ухо. Я киваю, но держу лицо ровным. Я знаю, что за моими откликами следит Тасиус, так что киваю, выказывая мало чувства.
— Дорогой дар. Прошу, передайте мою благодарность Гильдии купцов и заверьте их, что я надеюсь на продолжение процветания между моими людьми и их. Что ещё вы принесли?
— Дар от [Купца], Ваше величество. Особые душистые мыла.
— Мыла?
Да, мыла. Одни прозрачно-красные, другие светло-фиолетовые, одно розовое… Дюрен и Вискерия трогают их, тихонько восклицая, так что я даю им забрать свёрток. Мыла. По всей видимости, они очень дороги. И этот купец шлёт их мне в подарок.
Хм. На этот раз я лишь киваю Тасиусу.
— Прошу, поблагодарите своего клиента за дорогие дары.
Я не называю имени [Купца] и не продолжаю. И Тасиус это замечает. А я замечаю, что он замечает. Теперь, кажется, я уловил мотив этой игры, так что продолжаю.
Мне прислали восемь даров от восьми человек, что живут в общей округе Инврисила или поблизости. И, по случайному совпадению, каждый был доставлен разом. Это Гильдия бегунов так устроила? Или дороги до сих пор не были безопасны?
Любопытно. Два дара я узнаю: они от тех же отправителей, что и письма, полученные мной больше недели назад. Помню, как крепко думал, что делать с каждым письмом, но в итоге поступил ровно так, как мне советовали.
Мой ответ на разные полученные письма был единообразным — вежливые отказы на их просьбы о встрече. Я сказал каждому, от [Купцов] до знати, что занят, пригласил навестить меня в удобное для них время и так далее, и выразил наилучшие пожелания на будущее. Я подписался просто «Лейкен Годарт» и не прибавил никаких титулов.
Так, казалось, и следовало поступить. Разжечь интерес, занять их гаданием, в чём моя игра, и заниматься важными делами, пока они строят козни. И вот, после недели ожидания, следующим ходом этих влиятельных фигур было предложить мне дары. И хотя иные были бесполезны, вроде мыл, и получили в ответ мою скупую благодарность, другие оказались занятны.
— Это от леди Раи, Ваше величество.
Тасиусу приходится повозиться со следующей доставкой, и не зря. Я моргаю, когда он вытаскивает длинный-предлинный свёрток и маленькие завёрнутые пакетики с порошком, крохотные флаконы и, что диковиннее всего…
— Молоко?
Да, несколько больших кувшинов козьего молока. Я таращусь на странное собрание предметов на столе передо мной, и Тасиус объясняет.
— Леди Раи передала с дарами короткое послание. Она понимает, что Ваше величество, э-э, э-э…
— Слеп?
— Э-э. Да. Поэтому она велела мне передать послание устно. Оно таково.
Я чувствую, как Тасиус закрывает глаза, и он говорит медленно и осторожно.
— [Императору] Лейкену. Я леди Раи Валерунд из Инврисила. Я приветствую вас и надеюсь, что люди, которых вы избрали защищать, благополучны в эти смутные времена. Я понимаю, что вы взяли несколько деревень под свою эгиду, и предлагаю эти снадобья, мази и порошки, что созданы, чтобы облегчить детям приход в этот мир. Юные — наше будущее, и тягостные заботы об их взращивании следует облегчать, где только возможно. Я надеюсь и верю, что мы встретимся в будущем, как позволят обстоятельства. Желаю вам наилучшей удачи в ваших начинаниях, леди Раи.
Юноша тяжело дышит, когда заканчивает. Я таращусь на дар, что прислала мне леди Раи. Груды… э-э… детской присыпки? И молоко? Я не могу удержаться.
Я смеюсь. Звук заставляет Тасиуса вздрогнуть, но затем я встаю. На секунду я раздумываю, не заставить ли его заучить мой собственный ответ, но потом смягчаюсь.
— Прошу, передайте леди Раи, что я крайне признателен за её заботливый — и проницательный — дар. Я был бы рад встрече между нами и надеюсь, что со временем смогу отдариться. Я нижайше в долгу перед ней как император Лейкен из Незримой империи.
Посмеиваясь, я сажусь. Тасиус таращится на меня, прежде чем поспешно распаковать следующий дар. В тот вечер я раздаю мыла, засахаренные лакомства и прочие вкусности. Мне самому все эти вещи, в общем-то, не нужны, а зелья пригодятся Вискерии. Единственное, что я оставляю, — три мыла. Они полезны, и Дюрен хочет ими воспользоваться. Первое мыло мы пробуем той же ночью и заключаем, что мыла хороши, но нам нужна ванна побольше. Горячая купель была бы очень кстати.
День 80
Рычаг требушета сломался, но по крайней мере мы свалили дерево. Вот бы ещё суметь навести эту треклятую штуку. Рёка сказала, что рычаг должен быть… как там? Соотношение 1:3,75? Это и правда сложно применить на деле.
И всё же требушет… Я вижу, как сияют глаза Тессии, когда она стреляет из крохотного образца, и тот отправляет камень в полёт через всю деревню. Хорошая мысль. Мне только надо проследить, чтобы никто из детей не смастерил модель требушета сам. Камень заехал мистеру Хелму по темени и едва не раскроил ему череп.
День 81
Ещё один город под ударом. Этот отбил Гоблинов, но дорогой ценой. Все нападения идут из окрестностей горы далеко на востоке, и ходит слух, что там живёт какой-то Великий вождь Гоблинов. Тем лучше — или хуже, пожалуй. Великий вождь звучит скверно, но, если они дальше, значит, налётные отряды не станут утруждаться и забираться так далеко. У нас должно быть что-то, чего они по-настоящему хотят, чтобы они напали, а величайшее достояние Незримой империи в том, что мы бедны.
Мы бедны. Погодите, что это движется по северной дороге? Едва на пределе моих чувств, но, кажется, оно держит путь на север. И разве не там?..
День 82
Нападение было внезапным, яростным и пришло на рассвете. Больше двухсот двадцати Гоблинов хлынули из заснеженного края, и вели их двадцать шесть Хобов. Это была сила, что могла взять город или снести деревню меньше чем за час. Но напали не на деревню и не на город.
Напали на особняк. Уютно приютившийся подле небольшого городка, дом леди Раи и поместье семейства Валерунд были, по идее, ограждены от бандитов. Магические обереги на стенах и собственная личная стража леди были более чем ровней любому нападению чудовищ или бандитов.
Но не Гоблинов. [Шаман] сорвал обереги, пока прочие Гоблины наводняли город, поджигая его. Хобы рубили опешивших защитников, пока люди бежали к особняку.
Не добрался никто.
Гоблины окружили особняк, колотя по стенам, пытаясь разбить магически укреплённое стекло. Одному Хобу удалось проломить окно, но магический огонь и град стрел отбили у других Гоблинов охоту лезть этим путём. Слишком опасно. Вместо этого [Шаман] принялся плясать перед дверью, а оставшиеся Хобы вынесли тараны. Они начали бить в двери, а вокруг них Гоблины помельче кричали, взвинченные до исступления плясками и заклятиями [Шамана].
Внутри особняка леди Раи Валерунд и то, что осталось от её стражи, сидели и считали оружие. Луков у них было мало, хотя стрел на каждый было в избытке. Её слуги и защитники все сжимали оружие, но то была лишь добрая сталь, не зачарованная. Семейство Валерунд не было наследником достояния Рейнхартов, и их родословная за годы истончилась до единственного члена.
Наследница крови Валерундов сидела в одном из своих мягких кресел и смотрела на капитана своей стражи. Он, дюжий мужчина, что был искусным [Уличным задирой] до того, как она его встретила, был ранен. Кровь густо текла по одной руке, прежде чем он плеснул на рану немного целебного зелья. Леди Раи оглядела пятна крови на своём ковре и не сказала об этом ни слова.
— Ты послал заклинание [Сообщения] в Инврисил, к леди Рейнхарт?
Она повернулась к своему [Магу], юноше, что учился в Вистраме, но не сумел получить свидетельство мага. Бледнолицый юноша кивнул.
— Послал — но они сказали, что помощь прибудет не раньше чем через несколько часов!
— За которые мы будем мертвы. А леди Рейнхарт?
Лицо леди Раи было спокойным. Выдавала её лишь одна подрагивающая нога, но движение она прятала под одним из своих платьев. Её капитан стражи, мужчина, известный как Герам Редфист, посмотрел на свою госпожу, а затем отвёл взгляд. Юный [Маг] сглотнул.
— Она… была недоступна, миледи. Я пробовал и пробовал, но [Маг], что ответил, сказал… сказал, что она всё равно ничем не может помочь.
Раи задумчиво постучала по губе. Громкий грохот раскатился по коридорам, и её лицо побледнело, но она продолжила, будто не слышала.
— Либо её магические кареты снова сломались, либо её слуги… нездоровы. Значит, от неё помощи не будет. Похоже, Гоблины ворвутся в течение часа. Если только я не ошибаюсь, Герам?
Здоровяк опустил голову. Оружия он не носил, но на каждой руке у него было по латной рукавице, и того Хоба, что вломился внутрь, он забил насмерть голыми кулаками.
— Они ворвутся раньше, мисс Раи. Этот треклятый [Шаман] мастерит там что-то большое, а Хобы понемногу ломают двери.
Леди Раи прикусила губу.
— Я думала, эти чары должны сдержать Тролля. Они были заверены Вистрамом. Несор, ты говорил мне, что они мощные.
Несор, юный [Маг], сглотнул.
— Так и есть, леди Раи. Но… но никакие чары не длятся вечно! Если бы вы могли подстрелить Гоблинов или… или прогнать их, магия, быть может, восполнилась бы. Я мог бы наложить заклинание…
Герам покачал головой.
— Откроешь окно — и тебя нашпигуют стрелами, прежде чем успеешь поднять руки, парень. По крыше лезут Гоблины. Они колотят в окна наверху.
— Но внутрь-то они не проберутся, верно?
Раи посмотрела на Герама. Он пожал плечами.
— Раньше, чем Хобы вышибут двери? Нет.
Она поняла, что он говорит. И чего не говорит. Раи оглядела испуганные лица вокруг и медленно поднялась.
— Что ж. Похоже, у всех нас свидание с судьбой. Мои верные слуги, Герам, Несор, это было честью, поистине.
Собравшиеся слуги, [Горничные], одинокий [Садовник] и [Повар] в ужасе уставились на свою госпожу. Она огляделась и вздохнула.
— При всех моих кознях и планах я не ждала, что это кончится так. Не… не столь неизящно.
— Мы будем сдерживать их, сколько сможем. Я уже забаррикадировал главный коридор, и все наши луки — на обоих его концах. Мы пустим им кровь, прежде чем они доберутся до нас, клянусь.
Герам стиснул кулак, пока громовые удары в дверь усиливались. Снаружи Гоблины вопили, а [Шаман] проревел слово, от которого столовое серебро на столах на миг вспыхнуло. Раи вздрогнула. Герам глянул на Несора, и [Маг] помешкал, прежде чем поспешить к наспех сооружённым баррикадам. Капитан стражи придвинулся ближе к Раи и понизил голос. Он снял что-то с пояса и протянул ей.
Раи уставилась на предмет. Это был кинжал. Она подняла взгляд на лицо Герама. Выражение мужчины было мрачным.
— Не стану лгать, леди Раи, выхода для нас нет. Я мог бы попробовать открыть окно и рвануть наружу, но Гоблины схватят нас, прежде чем мы одолеем и пол-ярда. А удержаться здесь… у нас не хватит людей.
Она кивнула и попыталась легко рассмеяться.
— Наверное, мне стоило нанять ту команду Серебряного ранга, как ты всегда советовал, да, Герам?
Он улыбнулся в ответ. Кто-то вскрикнул, и его голова повернулась. То был всего лишь слуга, увидевший лицо Гоблина, прижатое к одному из окон. Он покачал головой.
— Три команды Серебряного ранга ничего бы не изменили, миледи. Но вот.
Он снова протянул ей кинжал. Раи уставилась на него.
— Мне? Уверена, я буду сражаться изо всех сил, Герам, но я не воин. Если есть кто-то, кто владеет им лучше…
— Мы все вооружены, миледи. Нет. Это на крайний случай.
Лысая голова Герама покрылась потом. Он посмотрел Раи в глаза.
— Я умру сражаясь, с глоткой Гоблина в руках. Но, миледи, Гоблины, как известно, берут в плен — то есть уводят женщин и…
Лицо леди Раи побледнело ещё сильнее. Герам поспешно поднял руку на случай, если она лишится чувств, но она совладала с собой.
— Понимаю. Я понимаю, Герам, но в этом не будет нужды.
— Но, леди Раи…
Она дрожащими руками вытащила что-то из кармана. Герам уставился на вязкую оранжевую жидкость внутри. Раи горько улыбнулась.
— У всех нас есть планы на конец, Герам. В этом случае этот яд убьёт меня быстрее любого кинжала. И, что лучше, он отравит моё тело. Если мне суждено умереть, я позабочусь, чтобы любые… бесчестья… были отплачены той же монетой.
Лысый мужчина посмотрел на Раи и улыбнулся. Он предложил ей руку, и Раи приняла её, будто её вели на бальный паркет. Двое двинулись к баррикаде. Головы поворачивались, провожая их взглядом. Герам склонил к ней голову на ходу.
— Служить вам было честью, миледи. Я был никем, пока не встретил вас.
Раи прошептала.
— Вздор. Ты всегда был достоин. А теперь. Пора.
Двери шли трещинами. Хобы ревели, снова и снова вбивая в них таран. Магические обереги слабели. Раи обернулась и возвысила голос. Его едва можно было расслышать за визгом Гоблинов прямо снаружи или грохотом в двери, но всё же её слова достигли каждого из её слуг.
— Дамы, господа, вот и всё. Конец. Боюсь, мы умрём здесь. Быть может, страшно. И такова наша участь.
Они уставились на неё. Подбородок леди Раи приподнялся. Дрожь в её коленях унялась.
— Вы ждали иного? Нет. Я — нет. Как бы мы ни молили и ни просили, здесь нет пощады. Это Изрил. Здесь мы сражаемся, живём и умираем без передышки, все мы. Жизнь — это битва. Мы пускаем слова, как ножи, и бьёмся политикой и мечами. Никто из нас никогда не в безопасности, и говорить иначе — самообман.
Она умолкла. Снаружи донёсся громовой рёв. Раи закрыла глаза, а затем открыла их. Она посмотрела в лицо каждому из своих слуг.
— Но помните вот что. Мы будем отомщены. Потому что это тоже Изрил. Мы платим за смерть смертью. Эти Гоблины, может, и победят сегодня, но недолго им праздновать. Мы будем отомщены. Помните это и продавайте свои жизни с умом…
— Миледи!
Голос Несора, отчаянный и пронзительный. Раи закрыла глаза. Он сорвался, бедное дитя. Она открыла рот, попыталась перекричать его.
— Помните это! Не давайте Гоблинам никакой пощады…
— Миледи Раи!
— Молчать!
Герам рявкнул на юного [Мага]. Он шагнул к Несору и застыл, когда [Маг] указал в окно. Он уставился. Раи обернулась, чувствуя, что что-то происходит.
— Что творится? Несор? Герам?
Никто ей не ответил. Раи прошагала к одному из окон. Первым её впечатлением было колышущееся море зелёных тел, но затем её глаза сосредоточились на чём-то вдали. Они расширились.
— Что за?..
Раздался ещё один звук. Раи повернулась влево и увидела, как Несор падает навзничь. Его глаза мерцали, и она увидела верные признаки входящего заклинания [Сообщения]. Он ахнул, и она бросилась к нему.
— Что там?
— Это… [Сообщение]. Вам. Леди Раи. Оно гласит… гласит…
Несор был скверным [Магом], неспособным обрабатывать заклинания [Сообщения] так, как опытный чародей. Обычно Раи было всё равно, но сейчас она не могла вынести ожидания. Она нетерпеливо встряхнула его.
— Ну? Выкладывай!
Юноша поперхнулся. Герам оттащил Раи назад, а затем голова Несора поднялась. Он заговорил медленно, и каждое слово звенело во внезапно наставшей снаружи тишине.
— Леди Раи. Благодарю вас за ваш дар. Пусть он и скромен, я стремлюсь отплатить услугой за услугу. В этот грозный час я предлагаю вам дар мечей.
Медленно голова Раи поднялась. Она оглянулась к окну, и все части сложились воедино. Она подошла к окнам и увидела сияющую армию, что шагала к Гоблинам. Она медленно выдохнула слова.
— Император Лейкен.
—-
Армия останавливается в пределах досягаемости особняка. Мне приходится замереть, когда я вижу их число. Больше сотни — двести Гоблинов. И столько Хобов! И один из них — могучий чародей.
Это сила, что могла бы проглотить Риверфарм целиком. Куда больше той, с которой мы столкнулись в прошлый раз, и любой с тех пор. И обычно я не посмел бы рискнуть своей армией в бою с ними. Но здесь не только моя армия.
Вискерия галопом гонит коня вперёд. Её голос — крик, что раскатывается эхом, когда Гоблины отрываются от того, чтобы колотить в двери особняка, и устремляются к нам.
— [Лучники], целься! Держать, держать, я сказала! Ждите, пока подойдут ближе. Кавалерия, по моему знаку! Пехота, к бою!
Сотня луков вздымается по её приказу. Сотня. Или больше. Я не считал. Это не наши лучники, во всяком случае, не только наши. Нет, это [Стражники], отставные [Охотники], воины, даже несколько авантюристов. Из каждого города и деревни, до которых мы смогли добраться. И не только они. Ряды [Воинов] в доспехах упираются, встав в линию, пока конные воины выстраиваются. Они несут знамёна, и голос Бениара вздымается вместе с голосом Вискерии. Он рысью уводит их влево, пока Гоблины приближаются.
— Пли!
Ливень стрел взмывает вверх. Гоблины визжат и несутся к нам, некоторые стреляют в ответ. Тела дёргаются и валятся наземь. Хобы атакуют с фронта. Я вижу, как Дюрен стоит во весь рост, со щитом и дубиной в руках.
Я в тылу. Я поднимаю руку, слыша рокочущее рычание рядом. Мшистый медведь ревёт, пока Гоблины устремляются на нас.
— Погоди. Ещё нет. Погоди…
Вискерия кричит.
— Пли!
Ещё залп. Теперь кавалерия Бениара кружит вокруг Гоблинов, выискивая их фланги. Я вижу, как [Шаман] Гоблинов пляшет, извергая огромные струи огня во всадников, сжигая их. Из нашей гущи несколько фигур в мантиях с жезлами пускают заклинания в [Шамана].
А затем они здесь. Гоблины врезаются в наши ряды. Вискерия оборачивается и указывает. Солдаты рвутся вперёд. Моя рука на миг стискивает шерсть Мшистого медведя.
— Вперёд!
Он ревёт и бросается вперёд. Дюрен обменивается ударами с Хобом, а я стою, наблюдая битву внутренним взором. Всё смутно. Метки едва работают. Но я жду. Вискерия выкрикивает моё имя.
— Лейкен! Сейчас!
— На колени.
Мои слова обрушиваются на Гоблинов, когда Бениар врезается в их гущу. Некоторые падают на колени. Другие лишь мешкают. Солдаты рубят замешкавшихся Гоблинов и бросаются вперёд. Я стою, где стоял.
Армия. Больше четырёхсот солдат всего, вместе с нашими силами. Ополчение. Я смотрю в сторону особняка, где живёт леди Раи, смутного очертания в моём внутреннем взоре. Стоит ли оно того? Стоит ли оно гибнущих мужчин и женщин вокруг меня? Я не знаю. Но Гоблины — угроза. И потому я поднимаю палец.
[Шаман] хохочет, отбивая заклинания одной рукой и метая сгустки кислоты, что плавят солдат, сражающихся вокруг меня. Вискерия бьёт Хобов молниями, а стрелы лучников отклоняются, не долетев до [Шамана]. Я указываю на хохочущего Гоблина и говорю ему в уши.
— Посмотри сюда.
Он смотрит. Его голова поворачивается ко мне, и его внимание колеблется. Я вижу, как он хмурится, затем поворачивает голову, глаза расширяются. Слишком поздно. Бениар несётся к нему и прыгает с коня. Мой [Катафракт], мой [Капитан], пронзает [Шамана] мечом и падает наземь, рубя Гоблина. Я стою, пока бойня продолжается. Я Лейкен, и это моя война.
Я чувствую каждого павшего солдата. Я слышу, как они кричат. Одни молят о жизни, другие проклинают Гоблинов, умирая. Иные умирают молча, застигнутые врасплох. Но никогда — в одиночестве.
Я слышу их всех. И я не прошу у них большего. Не сегодня. Битва выиграна. Гоблины, уступающие числом, сражаются до последнего. Хобы наносят моим силам страшный урон, но всё же гибнут. Я смотрю, как они падают.
А когда всё кончено, я встречаю леди Раи. Она не говорит ни слова, но выходит из своего особняка, кровь пропитывает подол её платья. Ближе к концу я видел, как двери открылись и её слуги и личная стража ринулись наружу. Они бились хорошо, особенно лысый мужчина в доспехах.
Она не говорит ни слова, приближаясь ко мне. Я стою, пока Мшистый медведь ухает и зализывает открытую рану на боку. Дюрен сидит рядом со мной, вся в крови, раненая и живая. Я подхожу к леди Раи, гадая, что мне сказать.
Она ничего не говорит. Когда я приближаюсь, она опускается на колени в грязь и кровь. Я таращусь на неё и вижу, как лысый мужчина и юноша в мантии опускаются на колени рядом с ней. Леди Раи склоняет голову. Я смотрю, как она стоит на коленях, и чувствую, как остальные солдаты вокруг меня делают то же. Я оглядываюсь.
Прочие солдаты преклоняют колени. Разношёрстная толпа, солдаты и отставные воины, отцы и матери и отставные ветераны из разных домов. Люди, что знают эту землю, что поднялись, едва выпал случай её защитить. Ничего особенного не было в том, что я сделал. Я предложил союз, я дал им возможность сражаться заодно. Это мог бы сделать кто угодно.
Но сделал это я. И теперь они преклоняют предо мной колени. А некоторые выкрикивают моё имя.
— Лейкен! Император Лейкен!
— Незримый император!
— Император зверей!
Последнее — что-то новое. Я оглядываюсь и чувствую, как Мшистый медведь лижет руку Дюрен. Я не могу не улыбнуться. Это история, и я в ней плохой актёр. Но я понемногу учу свои реплики. Потому что это то, что я должен делать. Дорога проложена, и я должен пройти по ней.
Я Лейкен, и это началось.
Моя империя.
[Император — Уровень 19!]
[Навык — Имперский призыв получен!]
[Навык — Империя: Всадники Тёмного неба получен!]