Жёлтые Кляксы проснулся через несколько часов после рассвета, к началу своей смены. Он встал, съел розовато-коричневую пасту, которую ему подали, и во главе своего отряда Солдат зашагал к передовой. Поуна там не было. Двойных Полос тоже.

Это казалось неправильным. И всё же именно этого Жёлтые Кляксы и хотел, разве нет? Мысль сбила [Сержанта] с толку, пока он задавал быстрый темп по туннелям. Да. Нет. Это было… не то, чего он хотел.

Он, разумеется, не хотел, чтобы Двойные Полосы стал Аберрацией. Это была просто аномалия, что-то, чего Жёлтые Кляксы не мог объяснить. Слабость, возможно. Что до Поуна, он всего лишь хотел, чтобы Рабочий знал своё место. А место это было в том, чтобы помогать Солдатам, а не… не сбегать!

— А. Жёлтые Кляксы. Ты здесь.

Солдат остановился, и тридцать Солдат, которых он привёл, замерли позади него. Ананд, Белград и Поун стояли вокруг командного «стола», который на деле был просто складным деревянным столиком, куда можно было положить карту. Поун встретился взглядом с Жёлтыми Кляксами, когда тот подошёл, но ничего не сказал. Жёлтые Кляксы изо всех сил делал вид, что его не существует.

Если Ананд и был в курсе ситуации, он этого не показывал. [Тактик] быстро раздавал приказы Солдатам и Рабочим вокруг себя. Атаки подземелья были не то чтобы точны как часы — не то чтобы Антиниумы вообще были знакомы с этим понятием, — но их можно было предсказать с изрядной точностью. И прямо сейчас всё вот-вот должно было стать опасным.

— Я уже получаю донесения о движении у двух входов в подземелье. Хочу быть готовым, когда они ударят. Жёлтые Кляксы, раздели сегодня свой отряд на три равные группы. Я буду использовать их, чтобы бить по удобным целям, пока ты сражаешься с самыми опасными врагами, которые появятся.

Жёлтые Кляксы вытянулся по стойке смирно и повернулся. Он сделал жест, и Солдаты двинулись с механической точностью. От прежней его нерешительности, от тревог не осталось и следа. Вот для этого он и был создан. Война. Всё так просто.

Ананд одобрительно кивнул и тут же отправил Жёлтые Кляксы к ближайшим признакам активности монстров. Две другие группы были поручены Поуну и одному Солдату, когда Жёлтые Кляксы уходил. Ему не нравилось, что Поун командует, но времени раздумывать об этом не было.

Монстры приближались.

—-

Тривайперы, группа вооружённых Раскгаров и Пещерных Гоблинов, небольшая орда Пауков-щитоносцев и, хуже всего, Багрхейвен. Монстры сегодня казались необычайно взбудораженными — а может, их просто было больше обычного. Жёлтым Кляксам было всё равно. Его группа из десяти Раскрашенных Солдат врезалась в каждую новую угрозу, иногда в сопровождении других Солдат, иногда нет.

Это не имело значения. Они побеждали каждый раз. Жёлтые Кляксы сражался изо всех сил, наслаждаясь простой жестокостью боя. Ему не нужно было думать, когда он был в бою. Вернее, нужно — но не о трудном.

Например, о Двойных Полосах. Или о Поуне. Жёлтые Кляксы не мог выбросить их из головы, как ни старался. Он не виноват, что Двойные Полосы стал Аберрацией! Нет. Нет, не виноват. Двойные Полосы… сделал что-то не так. Или, может, он был неправильным с самого начала. Но Жёлтые Кляксы показал ему, что делать, что правильно, а он сам стал Аберрацией. Вот и всё.

Солдаты под командой Жёлтых Клякс отступили, убив Багрхейвен, — их панцири были повреждены её длинными когтями. Сам Жёлтые Кляксы считал, что они могли бы драться и дольше, но Ананд отдал им приказ отойти.

[Тактик] сегодня руководил боем у всех трёх входов в подземелье. Белград не отдавал никаких приказов, что одновременно озадачивало и успокаивало Жёлтые Кляксы. Он был бы рад, если бы Рабочие оставили всё Ананду, но, к его огорчению, они всё ещё удерживали позиции у всех трёх входов, куда ближе к подземелью, чем это имело смысл. Подвижную стратегию Ананда было куда труднее применять в тех немногих туннелях, что они держали.

[Сержант] отвёл свой отряд назад, за ряды Солдат и Рабочих, что хлынули вперёд удерживать пролом и убирать тела монстров и Антиниумов, напряжённо размышляя. Было ли это потому, что Ананд опасался, как бы монстры не проскользнули в остальной Улей? Или это глупые идеи Белграда завладели и им тоже? Он не был уверен, но злился. И разозлился ещё больше, когда увидел камень.

В туннелях, куда отвели на отдых его отряд, было целое море Рабочих — куда больше обычного для передовой. Рабочие были неважными бойцами по сравнению с Солдатами и обычно лишь чинили туннели или оттаскивали трупы. Но эти были здесь по другой причине. Они тащили блоки и куски камня к земляным туннелям, разбирали стены, расширяя пространство. Жёлтые Кляксы уставился на это в неверии.

Что они делали? Они убирали туннели, в которых он обычно сражался со своими Солдатами, — то место, где монстры при случае начинали нападать друг на друга. И, что хуже, они использовали камни! Камни? Кто пользуется камнями?

В Улье строительство по большей части начиналось и заканчивалось землёй. Антиниумы умели плотно утрамбовывать землю и создавать из неё опорные балки. Лишь изредка им нужна была древесина, а камень они не трогали, если только не приходилось сквозь него прокапываться. Он был слишком громоздким в работе и ненужным, ведь группа Рабочих могла вырыть туннель или отстроить его заново меньше чем за час.

Но по какой-то причине камень заказали, и вот он здесь. И, конечно, один [Тактик] за всем этим надзирал. Белград руководил тем строительством, что тут шло. Жёлтые Кляксы смотрел на него с недоверием и подозрением, пока его снова не отправили на передовую.

На этот раз — чтобы остановить группу Лордов склепов, которые неслись вперёд с маленькой армией зомби. Это был мощный натиск, и Жёлтые Кляксы прибежал туда и обнаружил, что одна группа Цветных Антиниумов уже сражается с нежитью всеми Солдатами и Рабочими, что были в округе.

Пурпурная Улыбка вёл группу из десяти Раскрашенных Солдат, круша зомби и растаптывая трупы в клочья. Жёлтые Кляксы застыл, когда увидел другого Антиниума. Ананд поставил его командовать другими солдатами? Его солдатами? Почему?

Но не было времени гадать. Лорд склепов врезался в группу обычных Солдат, зияющая пасть плевалась чёрной ядовитой кровью во все стороны. Жёлтые Кляксы бросился на грузного монстра и вместе со своими Солдатами принялся раздирать его на части.

Вперёд, рви, бей, кромсай. Дери. Жёлтые Кляксы сражался просто. Он полагался на свой Навык [Прочный панцирь] и использовал прочие свои способности, чтобы наносить как можно больше урона. Лорд склепов пал, отшвырнув одного из Раскрашенных Солдат в стену и оплевав чёрной кровью второго.

Жёлтые Кляксы тут же отправил Раскрашенного Солдата бегом к командному пункту за противоядием и обернулся посмотреть, как дела у Пурпурной Улыбки. Он был Солдатом, в конце концов. А значит, должен был хорошо драться, верно?

К своему возмущению, Жёлтые Кляксы увидел, что на другом конце широкого туннеля Пурпурная Улыбка убегает. Цветной Антиниум пустил всех своих Солдат в полное отступление, пока два Лорда склепов ковыляли к ним. Почему он бежал? Они должны были удержать это место! Жёлтые Кляксы рванулся вперёд, пока Антиниум отходил. Он замер лишь тогда, когда услышал голос, кричавший на него.

— Сержант! Стой!

Это был голос Ананда. [Тактик] сам явился на передовую. Антиниумы отступили, а Лорды склепов продвинулись дальше в туннель. Зомби были почти все уничтожены, и Жёлтые Кляксы увидел, как Пурпурная Улыбка со своими Солдатами обходит Лордов склепов, заходя им в тыл. Ананд поднял руку и проревел приказ.

— В атаку! [Решающие удары]! [Тактика уклонения]!

Оба Навыка тут же вступили в силу, и Жёлтые Кляксы врезался в первого Лорда склепов. Каждый раз, вонзаясь в гниющую плоть нежити, он чувствовал, будто бьёт со всей силы. А когда огромный монстр замахивался на него, Жёлтые Кляксы и Антиниумы вокруг него были заранее предупреждены и уже уходили с пути.

Битва закончилась тем, что обе нежити были разорваны на куски. Ни один Солдат или Рабочий не пострадал и даже не был ранен. Жёлтые Кляксы посмотрел на Ананда с признательностью. Вот это — настоящая тактика! Рабочий кивнул ему и указал назад по туннелю.

— Отведи пока своих Солдат назад, Жёлтые Кляксы. Думаю, худшее позади. Мы обсудим донесения после боя с Белградом и Поуном.

Жёлтые Кляксы кивнул и поднял руку. Все двадцать Солдат в туннелях выстроились за ним. Он чувствовал гордость, усталость, но и приподнятость от боя. Это было правильно! И ни один из его Солдат сегодня не пал в бою. Это доказывало, что он поступает верно! Его удовлетворение продлилось ровно две секунды — пока Ананд не повернулся к Пурпурной Улыбке.

— Хорошая работа, Пурпурная Улыбка. Твои тактические решения были весьма проницательны.

Другой Солдат кивнул, когда Ананд повернулся. Жёлтые Кляксы уставился на него. Сердце застучало быстрее, а мандибулы сердито сомкнулись. Пурпурная Улыбка хорошо поработал?

Что?

—-

— Работа идёт гладко. Сегодня всё должно завершиться, если только я не столкнусь с непредвиденной ситуацией.

Белград обращался к двум другим Рабочим у стола, пока Жёлтые Кляксы стоял по стойке смирно, кипя от злости. Отчасти потому, что его игнорировали, отчасти потому, что у него была компания. Пурпурная Улыбка стоял более или менее навытяжку; он сутулился и тёр рукой порез в панцире. Жёлтые Кляксы посмотрел на него и резко, часто защёлкал мандибулами, пока Пурпурная Улыбка нехотя не выпрямился.

Трое остальных Рабочих всегда обсуждали потери, неожиданных монстров и тому подобное после каждой атаки, когда собирались вместе. Это было разумно, но сегодня Жёлтые Кляксы не хотел здесь быть, тем более что никто не спросит его мнения. Он был нетерпелив и полон решимости этого не показывать. Ананд кивнул Белграду, когда первый [Тактик] склонился над картой.

— В таком случае будем готовиться к худшему и предположим ещё один день боёв. Мы наверняка сможем удержать оцепление ещё как минимум день. Потери снова были выше обычного, но благодаря Цветным Антиниумам нам ни разу не грозило быть смятыми.

— Вот как?

Поун глянул на Жёлтые Кляксы, когда тот выпрямился. Ананд кивнул, посмотрев на него. Потом он взглянул на Пурпурную Улыбку и приподнял мандибулы.

— Да. По правде, я был в восторге от того, как сегодня повёл себя Пурпурная Улыбка, когда напали Лорды склепов. Твоя группа была расторопна, Поун, и Жёлтые Кляксы подавил больше угроз, чем кто-либо другой, но Пурпурная Улыбка отступил, когда Лорды склепов только атаковали, решив сражаться лишь с зомби и выигрывая время, чтобы я прислал подкрепление. И правда, его оборонительная стратегия, возможно, спасла больше жизней, чем если бы он атаковал вслепую.

Было такое чувство, будто Ананд взял палку и ткнул Жёлтые Кляксы куда-то внутрь. Он уставился на Пурпурную Улыбку, а тот приподнял собственные жвалы и помахал двумя руками Рабочим. Ананд слегка ему поклонился, и Белград тоже выглядел одобрительно.

— Это удачно. И правда. Неудивительно, что ты предложил сделать его [Сержантом], Поун. Я тоже был свидетелем расторопности Пурпурной Улыбки в бою. Он, конечно, не так силён, как Жёлтые Кляксы, но его нестандартное мышление весьма впечатляет. Если позволишь сравнить с шахматами… когда я командую Жёлтыми Кляксами, я вспоминаю о ладье. Прямая, мощная, но в этом смысле ограниченная. Тогда как Пурпурная Улыбка, пожалуй, больше похож на коня. Менее полезен во всех ситуациях, но способен разными полезными путями обходить врага. Во многом он сражается как ты, Ананд.

Это последнее замечание ужасно сбило [Сержанта] с толку. Он злился на похвалы Белграда всё сильнее — пока не услышал этого. Пурпурная Улыбка? Как Ананд?

Немыслимо. И всё же — часть Жёлтых Клякс отметила, что отойти, чтобы позже нанести решающий удар, было классическим приёмом, который любил использовать Ананд. Неужели он и правда так хорош, как [Тактик]? Пурпурная Улыбка?

Жёлтые Кляксы повернулся посмотреть на другого Солдата. Пурпурная Улыбка пытался стереть руками немного жидкости со своего панциря. Он, кажется, даже не слушал! Мандибулы Жёлтых Клякс сердито скрежетнули.

Нет, он вовсе не был как Ананд. Это было… по-другому. Да, это было неправильно, потому что Пурпурная Улыбка не был ни [Сержантом], ни [Тактиком]! Какое право он имел отдавать такие приказы или принимать решения сам?

— Да, полезно иметь в распоряжении разные типы бойцов. Наш Улей, увы, однообразен, поэтому трудно отвечать на отдельные угрозы специализированными контрмерами, какими, похоже, обладают другие Ульи. Будь у меня несколько Антиниумов в броне — или, ещё лучше, кто-то из Тихих Антиниумов, — я чувствовал бы себя куда способнее устранять угрозы с меньшими потерями.

Остальные Рабочие продолжали болтать, пока Жёлтые Кляксы кипел. Ананд вздохнул, стоя над картой и вертя в руках одну из шахматных фигур, которые они с Белградом использовали как маркеры. Он поднял ладью и показал её остальным.

— Проблема в том, что когда мы говорим о бойцах с инстинктом самосохранения, с самостоятельностью в принятии решений и так далее… шахматная аналогия рассыпается. Хоть я и ценю эту игру, она и правда не отражает того сражения, через которое я прошёл, Белград.

Другой Рабочий неуверенно кивнул.

— И всё же, Ананд, она по-прежнему важна, ведь она учит стратегическому мышлению. Иначе зачем бы столько [Тактиков] и [Стратегов] играли в неё?

— Потому что она даёт уровень. Это самоочевидно. Меня беспокоит то, что я не понимаю, почему [Стратеги] получают уровни благодаря игре.

Ананд нахмурился — у Антиниумов это выражалось в том, что мандибулы опускаются и слегка сходятся.

— Я мог бы понять, если бы игра шла на пользу [Тактику] низкого уровня, но зарабатывать больше пяти-шести уровней кажется невероятно подозрительным. То, что [Стратег] высокого уровня может повышать уровень, играя в игру с установленными, конечными правилами, столь далёкую от настоящей битвы или войны, — это… странно. Я почти заподозрил бы ошибку в том, как мы получаем уровни.

— Ошибку в том, как мы получаем уровни? Это означает ошибку в мире.

Белград уставился на Ананда. Другой [Тактик] лишь пожал плечами.

— Я лишь говорю о том, что очевидно. Как бы то ни было, использовать это преимущество полезно нам и Улью в целом. Сыграем партию, когда ты закончишь свои дела?

— Да. Поун, не желаешь присоединиться?

— Хм. Не знаю. У меня есть дела, которыми стоило бы заняться… но шахматы — заманчивое предложение.

Поун нерешительно глянул на Жёлтые Кляксы. Тот старался не переминаться с ноги на ногу от нетерпения. Ему шахматы были совсем неинтересны. Почему он всё ещё здесь?

Кто-то, похоже, был с ним согласен. Пурпурная Улыбка поднял руку, и все четыре Антиниума уставились на него. Убедившись, что завладел их вниманием, Пурпурная Улыбка повернулся к Рабочим и указал двумя руками вдоль туннеля. Двумя другими руками он изобразил ходьбу своими лопатообразными кистями. Вышло неуклюже, но мысль он донёс.

— О, прошу прощения. Мы не хотели вас задерживать, Жёлтые Кляксы, Пурпурная Улыбка. Вы, конечно, можете идти.

Ананд выпрямился, извиняюще шевельнув усиками в сторону этих двоих. Жёлтые Кляксы уставился на него в неверии. Он не почувствовал облегчения от того, что его отпустили. Он злился. Снова.

Пурпурная Улыбка не имел права — какая наглость — почему Жёлтые Кляксы не… — он затопал вслед за Пурпурной Улыбкой, когда тот побрёл прочь. Жёлтые Кляксы указал рукой, и остальные Солдаты спешно выстроились за ним в линию, пока он маршировал обратно в казармы. И всё это время мысли его неслись вскачь.

Пурпурная Улыбка. Поун. Рабочие. Они все были такими, такими… недальновидными! Они не ценили мнения Жёлтых Клякс, им было всё равно, они не спрашивали — а Пурпурная Улыбка был ниже Жёлтых Клякс! Это он был [Сержантом]! Он знал, как лучше! Он всё сделал правильно. Солдаты должны сражаться. Они не отступают, они не бегут — и всё же Пурпурную Улыбку похвалили. Его тоже рассматривали в [Сержанты], наравне с Жёлтыми Кляксами!

Неприемлемо. Почему? И почему Двойные Полосы стал Аберрацией? Почему его заперли? Виноват ли в этом он? Почему Поун так на него смотрел? Почему они сражались у самого входа? Почему ему казалось, что он теряет контроль? Мысли Жёлтых Клякс путались. Он маршировал, не видя ни Рабочих, которых чуть не сбил с ног, ни того, как его Солдаты колебались, следуя за ним — не туда — через Улей. Он был слишком поглощён, слишком захвачен своей злостью и досадой.

Он не понимал.

—-

Всё шло наперекосяк. Лионетт последние несколько дней чувствовала, как всё катится под откос, но окончательным подтверждением стало то, что она увидела, как Гоблины тайком уносят часть своего завтрака в подвал. Это означало одно. Они собирались вскоре уйти. А тем временем напряжение в таверне было таким густым, что от него отскочил бы даже нож. Ей надо было поговорить с Эрин. К несчастью, после утреннего происшествия это означало, что делать это придётся, пока она медленно поливает ступни Эрин лечебным зельем.

— Ай, ай! Больно! У тебя есть чем вытащить осколки, Лионетт? Я чувствую, один застрял в ноге!

Эрин застонала и поморщилась, сидя на стуле и вытянув босые ступни в сторону Лионетт. Кровь капала на пол, но Лионетт всё ещё видела осколки фарфора, что зарылись в подошву ступни Эрин.

— Вижу, Эрин. Он большой. Попробую вытащить. Не шевелись.

В одной руке у Лионетт был платок, в другой — лечебное зелье. Она осторожно попыталась ухватить кусочек фарфора, но он был скользким от крови, а она не хотела его сломать и оставить в коже Эрин. Не хотела она и сразу пускать в ход лечебное зелье: это могло значить, что плоть нарастёт поверх осколков, а это было бы плохо. Эрин заскулила, пока Лионетт сосредотачивалась; Мрша тревожно сидела у стола, широко раскрыв глаза, и смотрела.

Это случилось сегодня утром. Кто-то разбил пустую чашку о пол перед люком, ведущим в подвал, и разбросал осколки вокруг. Фарфор был острым и сильно порезал бы Гоблинам ноги, наступи они на него. К несчастью — а может, к счастью — Эрин первой попыталась спуститься в подвал и загнала несколько осколков сквозь тонкие подошвы своих туфель.

— Перестань ёрзать, Эрин. Если я соскользну…

— Я стараюсь, но больно! Ай! Ладно, давай.

Эрин стиснула зубы и перестала двигаться. Лионетт глубоко вдохнула, затем ухватила платком самый большой осколок и потянула. Он вышел с ужасным, рвущим ощущением, и она увидела, как Эрин прикусила губу до крови. Лионетт вытащила осколок и тут же полила это место лечебным зельем. Рана закрылась, и она увидела, как широко раскрытые глаза Мрши устремились к окровавленному осколку. Лионетт закусила губу.

— Думаешь, это сделали Гоблины?

— Нет. Тут ещё кусочек…

— Вижу.

Ни та, ни другая девушка не смотрели на Мршу, пока говорили. Гоблины первыми услышали, как Эрин закричала, и Хедскрэтчер отнёс Эрин к столу. Они позволили Лионетт взять дело в свои руки и, поскольку рядом была Мрша, сейчас находились в подвале. Лионетт могла только представлять, что они обо всём этом думают.

Она глянула на Мршу и увидела, как Гнолл широко раскрытыми глазами смотрит на капающую на пол кровь. Лионетт почувствовала, как сжалось в груди, и увидела, что Эрин тоже смотрит на девочку. Обе на секунду замерли, а потом продолжили говорить о Гоблинах, потому что так было пока проще.

— Думаю, они уходят, Эрин. Я видела, э-э… Шортхилт прятал несколько печений в штанах, когда спускался вниз. А у Бэдэрроу было несколько сосисок — он и не пытался прятать. Они уходят, Эрин.

— Печенья? Но эти штаны недостаточно велики, чтобы… где они их прятали… неважно. Слушай, если они уйдут… то уйдут. Но сегодня я приведу их наверх и устрою им веселье, Лионетт, даже если это будет последнее, что я сделаю!

Эрин стиснула зубы, когда пальцы Лионетт соскользнули со второго осколка. Лионетт уставилась на [Владелицу таверны].

— Зачем ты это делаешь, Эрин? Правда? Ты хочешь, чтобы они остались? Полуискатели последние несколько вечеров не ужинали здесь, и никто не заходит. Мы не можем так продолжать.

— Знаю. Я просто… а-а! Просто пытаюсь заставить их поговорить со мной, Лионетт. Если у меня это получится, думаю, всё будет хорошо. Я просто хочу поговорить с ними, понять их, прежде чем они уйдут. Но ничего не выходит, как бы я ни старалась.

Эрин закрыла глаза, когда второй осколок вышел. Лионетт уставилась на него, вытащила ещё одну занозу из ступни Эрин, а потом залечила остальное. Немного краски вернулось на лицо Эрин, и она очень осторожно поднялась.

— Спасибо, Лионетт.

— Не за что. Ладно, слушай, поговори с Гоблинами. Я… приберусь, наверное…

— Я сделаю!

Драсси всё это время топталась возле двух девушек-Людей, заламывая когти и глядя с ужасом. Она уже подмела остальные осколки. Лионетт благодарно кивнула.

— Ладно. Займись этим, Драсси. Эрин подаст Гоблинам завтрак, а я… поднимусь наверх с Мршей и поговорю.

Эрин помедлила и посмотрела вниз: у её ног сидела белая Гнолл. Мрша ни на кого не смотрела и слегка дрожала. Эрин посмотрела на Лионетт и кивнула.

— Ладно.

Она осторожно ступила к люку, высматривая осколки, пока Лионетт мыла руки в ведре с водой, а потом посмотрела на Мршу.

— Идём со мной, юная леди.

Гнолл вздрогнула и последовала за Лионетт наверх, в их комнату. Оказавшись там, Лионетт села — сердце колотилось, — а Мрша устроилась возле её кровати и притворилась, будто очень заинтересована покрывалом.

Как ей полагалось это делать? Она не помнила, чтобы мать когда-нибудь усаживала её вот так. Отец — его неодобрение пугало, но он никогда прежде толком не говорил с ней с глазу на глаз. И всё же Лионетт никогда не делала ничего подобного. Она создавала неприятности, но выговаривали ей за это её [Наставники] и другие опекуны. А это?

Она сделала что могла. Лионетт заговорила — голос дрожал, но она старалась звучать строго, а не убито.

— С Эрин случилось нечто очень плохое, тебе так не кажется, Мрша? Похоже, ей было по-настоящему больно.

Гнолл глянула на Лионетт, а потом быстро отвела взгляд. Лионетт помедлила.

— Похоже, было больно. Это было очень плохо. Разве нет?

Гнолл медленно кивнула. Она всё ещё не встречалась с Лионетт взглядом. Именно это и разбивало девушке сердце. Ох, если бы только можно было свалить это на Гоблинов или на кого угодно ещё. Но Мрша была скверной лгуньей. Она скрестила руки на груди и старалась не дать жжению в глазах превратиться в слёзы. То, что она сделала, было неправильно. Неправильно — но Лионетт это понимала.

— Ты знаешь что-нибудь об этом?

Гнолл нехотя покачала головой. Лионетт сглотнула и повысила голос.

— Мрша, посмотри на меня.

Нехотя она посмотрела. Лионетт встретила её взгляд, ногти впились в собственную руку.

— Ты знаешь что-нибудь об этом?

Гнолл отвела взгляд. Это было ответом. Лионетт помедлила.

— Эрин было очень больно из-за этого, Мрша. Ей могло достаться и сильнее. Что, если бы она наступила на осколки и один обломился бы у неё в ноге? Тогда ей понадобился бы [Целитель], чтобы вырезать его.

Мрша задрожала на месте. Лионетт почувствовала, как разрывается её сердце, и остановилась, потому что не могла продолжать.

— Может, это предназначалось не ей. Может, эта… ловушка… была для кого-то другого. Например, для Гоблинов. Что ж, если так, это всё равно было бы нехорошо, понимаешь?

Что-то изменилось. Голова Мрши медленно поднялась. Она уставилась на Лионетт, и вина и печаль в её глазах высохли. Лионетт поняла, что, возможно, выбрала не те слова.

— Мрша. Причинять вред Гоблинам неправильно. Понимаешь? Ты не можешь…

Шерсть Мрши вставала дыбом. Она выпрямилась и сердито уставилась на Лионетт. Девушка-Человек помедлила.

— Я знаю, что ты, должно быть, чувствуешь…

Не те слова. Мрша отвела взгляд от Лионетт, и молодая женщина сорвалась.

— Мрша! Ты не можешь вредить Гоблинам! Это гости Эрин, и они все Хобы, понимаешь? Если будешь устраивать неприятности, я тебя накажу. Собственно, я уже тебя наказываю — никакого обеда!

Гнолл снова посмотрела на Лионетт, и теперь её глаза сердито сверкали. Лионетт сверкнула глазами в ответ.

— Никакого обеда, а на ужин будет хлеб и вода, если только ты не пойдёшь к Эрин и не извинишься, понимаешь? И если я ещё хоть раз поймаю тебя за таким — ты меня слушаешь?

Мрша нехотя снова повернулась к Лионетт. Уши прижаты, глаза горят гневом. Гоблины. Лионетт колебалась между состраданием и злостью — и проиграла.

— Слушай, Мрша. Тебе не обязательно к ним подходить. Ты можешь пойти в город, если… нет? Ты не хочешь побыть с тётей Селис? Ладно. Но Эрин очень больно, даже если она этого не сказала. Ты знаешь, что было больно? Не плачь. Не… иди сюда.

Она протянула руки и притянула девочку к себе. Мрша беззвучно плакала, крупные слёзы катились по её пушистому лицу. Лионетт обняла её — так, как никогда не обнимала её собственная мать, — и попыталась сказать правильные слова. Вот только сама она их никогда не слышала.

— Всё хорошо. Я знаю, что тебе жаль. Ты можешь извиниться — мы сделаем это вместе. Всё хорошо, Мрша. Ты не плохая девочка. Просто…

У неё не было слов, чтобы это выразить. Лионетт долго держала Мршу, пока слёзы не иссякли. Потом они спустились вниз.

Эрин убирала со столов, а Гоблины доедали свой завтрак. Лионетт застыла, и когти Мрши впились ей в одежду, но она заставила себя спуститься. Эрин встретила их у лестницы, улыбаясь, и Лионетт заставила Мршу извиниться прямо там, пока обе девушки заслоняли Гоблинов от её взгляда. Мрша, впрочем, всё равно их чуяла. Нос у неё дёргался, даже когда она облизывала лицо Эрин, обнимала её и была обнята в ответ.

— Ну, по крайней мере, я могу попросить Драсси купить ещё чашек. Нам нужны ещё — специально сделанные, наверное. Солдаты не могут держать обычные, и мне хотелось бы, чтобы у них были миски получше.

Тон, которым Эрин говорила с Мршей, был лёгким и игривым, но по разочарованию в её глазах Лионетт поняла, что до Гоблинов она сегодня тоже не достучалась. Она видела, как Эрин сидит за столом, пытаясь заставить их поговорить с ней, рассказывает несмешные шутки, показывает им, как играть в шахматы, — настоящей связи там не было, и больше никто не пытался. В последнее время Эрин стала отчаянной и изобретательной.

— У меня теперь есть гитара, которая никому не нужна. Я увидела её на рынке и подумала, что было бы так круто играть, но… я не умею.

Эрин показала Лионетт и Мрше странный инструмент, напомнивший Лионетт покоробленную лютню. Мрша дёрнула струну, и её уши навострились от звука. Лионетт уставилась на Эрин. [Владелица таверны] попыталась что-то сыграть, и гитара издала сдавленный звук.

— Это что, Эрин? Ги…

— Гитара. Это инструмент. Разве там, откуда ты, таких нет? Гнолл сказал, что они не очень популярны, и продал мне её дёшево!

— Понимаю почему.

Лионетт посмотрела на гитару, на Эрин, а потом снова на гитару.

— Зачем ты её купила?

— Ну, ты понимаешь.

Эрин скорчила гримасу и украдкой кивнула в сторону Гоблинов. Лионетт увидела это и почувствовала, как напряглась Мрша. Она поудобнее перехватила девочку-Гнолла на руках.

— Эрин…

— Знаю. Слушай, если бы я умела играть — оказалось, они не умеют. Кажется, они думали, что это оружие. Наверное, музыка не… неважно.

Эрин повернулась к Гоблинам, улыбаясь, и все они отвели от неё взгляды. Они смотрели, подумала Лионетт, но её отвлекли когти Мрши, впившиеся ей в руку.

— Ай! Мрша, милая. Мне больно.

Гнолл убрала когти, но осталась напряжённой в руках Лионетт. Она дрожала, и Лионетт подумала, что пора возвращаться наверх. Гоблины поглядывали в их сторону. Она увидела, как один из них, Хедскрэтчер, украдкой смотрит на неё. Лионетт отвела взгляд и поняла, что он сделал то же самое. И вот так, в одно мгновение, она поняла, что Гоблины знают: она их боится. С Драсси это было очевидно — но они, вероятно, чуяли, что и Лионетт тоже.

— Эрин, я забираю Мршу наверх. Прости, но какое-то время меня не будет внизу.

— Ничего. Драсси здесь, да и посетителей у нас не сказать чтобы много, верно?

Эрин натянуто ей улыбнулась. Лионетт подумала было улыбнуться в ответ, но не стала. Она повернулась к лестнице, а Эрин пошла обратно к Гоблинам. Девушка села близко к ним, но не настолько, чтобы коснуться. Гоблины смотрели в ответ, и между ними была та невидимая стена, которую Эрин не могла пробить.

— Эй… ну, извините за это. Я, э-э, я вам эту гитару показывала? Да? Ладно. Э-э…

Не работало. Лионетт не знала, чего Эрин недоставало или чего она не делала, но при таком раскладе она подумала, что проснётся завтра или послезавтра, а их уже не будет. И так ли это было бы плохо?

Часть Лионетт хотела, чтобы они ушли. Может, так было бы к лучшему. Мрша смотрела на Гоблинов, пока Лионетт несла её наверх. Её глаза сузились, и она зарычала. Она всё ещё их ненавидела. То, что Эрин пострадала, ничего в этом не изменило, и потому Лионетт решила: пока они не уйдут, маленькая Гнолл будет у неё под присмотром.

Всё шло наперекосяк. И это было до того, как Антиниумы пришли снова. А потом всё пошло наперекосяк и стало хуже.

—-

Жёлтые Кляксы решил, что Пурпурная Улыбка не годится в [Сержанты]. Может, он не годится и в Раскрашенные Солдаты. Нельзя ли ему быть где-то в другом месте? Он был такой… такой другой! Он не тренировался в спаррингах, когда все остальные Солдаты копировали пример Жёлтых Клякс, ему нравилось выходить на поверхность, и он не сражался как подобает Солдату.

Ему было не место в отряде Жёлтых Клякс. И мысль эта была невероятной и тревожной. Поэтому Жёлтые Кляксы о ней не думал. Он смотрел на Пурпурную Улыбку, пока тот бродил по казармам, следуя за… чем? Он скатал из земли шарик и смочил его водой. Теперь он катал его туда-сюда, ходил за ним, поднимал и подбрасывал, а потом снова шёл за ним.

Он был слишком странным. Жёлтые Кляксы не знал, как к этому подступиться, но уже подбирался к нескольким хорошим мыслям, когда в казармы вошёл Поун с восемью Рабочими и заговорил.

— Пурпурная Улыбка? Твой утренний патруль ждёт. Пожалуйста, выведи наверх и этих Рабочих вместе с обычной группой Солдат.

Пурпурная Улыбка повернулся и кивнул. Жёлтые Кляксы посмотрел на Поуна в изумлении. Разве он не дал ясно понять, какая это пустая трата — тот патруль? Но всё же — Рабочие. Они были… приемлемы? Жёлтые Кляксы не мог решить. Но он застыл, когда увидел двух Солдат, стоящих позади Рабочих, и увидел, как выходят вперёд ещё восемь Раскрашенных Солдат — его Солдат.

Они остановились, когда он посмотрел на них. Жёлтые Кляксы боролся внутри себя. Он ведь ясно дал понять — но если они хотят есть — но он же показал им — может, это лишь ради безопасности? Поун переводил взгляд с Пурпурной Улыбки на Жёлтые Кляксы, а потом кивнул Пурпурной Улыбке.

— Я не возражаю против того, чтобы ты взял Раскрашенных Солдат. Иди. И помни, что я тебе сказал.

Пурпурная Улыбка кивнул Поуну и указал рукой. Обычные Рабочие и Солдаты покорно выстроились, и восемь Раскрашенных Солдат после секундной паузы встали в линию за ними. Ни один из них не посмотрел на Жёлтые Кляксы. Он смотрел на них и ощущал, как в его существе поднимается чувство. Ему пришлось потрудиться, чтобы найти слово для его выражения.

Неповиновение. Предательство. Он поднял голову и уставился на Солдат, а потом на Пурпурную Улыбку. Это была его вина. Но что он мог поделать? Другой Антиниум уже выводил их из Улья…

Колонна Антиниумов дёрнулась, когда Жёлтые Кляксы зашагал к ним. Но он покорно встал позади последнего Солдата. Пурпурная Улыбка смотрел на него восемь секунд, а потом медленно снова двинул шествие вперёд. Жёлтые Кляксы приподнял мандибулы. Он просто шёл с ними, и всё. Просто чтобы напомнить остальным Солдатам, напомнить Пурпурной Улыбке, кто здесь главный.

Они добрались до таверны сразу после обеда. Гоблины ели, а Рога Хаммерада тоже нашли дорогу в таверну. Полуискатели тихо переговаривались в одном углу зала и косились на Гоблинов. Гнолл впервые за больше чем неделю пришёл из города, а Мрша прокралась вниз с палочкой в лапе так, что никто не заметил.

—-

Аписта дремала возле цветов Фей, распустившихся на подоконнике. Рога Хаммерада спорили, перепачканные грязью после охоты на стаю обычных голодных волков. Эрин обнимала Ишкра. Лионетт улыбнулась, вытирая стол и слушая их разговор.

— Я так рада, что ты вернулся! Ты в порядке? Если тебе нужно ещё отдохнуть, я понимаю. Я просто…

Гнолл смущённо стоял в таверне, его красно-бурый мех поглотил Эрин, пока она его обнимала. Он извиняюще заворчал.

— Я в порядке, мисс Эрин. Прошу прощения за своё отсутствие. Ему нет оправдания. Если хотите вычесть из моего жалованья…

— Не глупи! Как я могла не понять? Я знаю — не могу поверить, что Бранкр…

Эрин вытерла жгущие глаза о мех Ишкра. Гоблины украдкой смотрели на Гнолла, и он посмотрел на них.

— Вижу, у нас новые гости. Я не поверил, когда услышал слухи, да? Мисс Эрин, хотите, я их обслужу? Мисс Эрин? Вы меня отпустите?

— Ой. Прости.

Эрин отпустила Ишкра и впервые за несколько дней улыбнулась с искренним удовольствием.

— Мы как раз подаём обед. Если не против обслужить — было бы здорово. И нам не помешало бы ещё воды, хоть на улице и мокро.

— Я принесу! Ничто так не провоняет место, как мокрые Гноллы. Привет, Ишкр!

Драсси улыбнулась и помахала Гноллу. Он улыбнулся в ответ, похоже, не задетый замечанием про мокрых Гноллов, и после лишь мгновенного колебания принялся обслуживать Гоблинов. Ишкр был молчалив, но, похоже, был полон решимости сегодня делать свою работу.

Это было всё, чего Эрин и Лионетт сейчас хотели. Антиниумы вернулись, как обычно, вот только Лионетт была уверена, что на этот раз всё было не как обычно.

— Эрин, тот Солдат с жёлтой краской вернулся. И, кажется, он с Пурпурной Улыбкой не ладит.

Лионетт прошипела Эрин, когда Антиниумы заняли стол у самых дверей. О том, насколько изменились отношения в таверне, говорило то, что, когда они сели, это было рядом с Рогами Хаммерада, тогда как Гоблины сидели на другой стороне зала. Добавь сюда Полуискателей — и вот уже три зоны напряжения и очень узкий проход по центру таверны, который в теории был нейтральной территорией.

Эрин и Лионетт стояли там, разговаривая, пока Драсси входила с новой порцией воды, жалуясь на тающий снег, а Ишкр выносил тарелки. Полуискатели и Гоблины молча смотрели друг на друга, но Лионетт могла уделить им лишь половину глаза — её больше тревожили Антиниумы. По её мнению, то, как вёл себя Антиниум с жёлтыми кляксами, требовало полутора глаз. Как минимум.

— Это тот парень, что вывалил свою еду на пол, верно?

Эрин нахмурилась, глядя на Жёлтые Кляксы, пока [Сержант] сидел за своим столом и озирался, скрестив все четыре руки на груди. Пурпурная Улыбка махал ей, и она с улыбкой махнула ему в ответ. Потом повернулась к Лионетт.

— Ладно, обслужи его последним и дай остальным Антиниумам начать есть первыми. Если он опять так сделает, я с ними поговорю. Но меня и Полуискатели тревожат. Джелака выглядит недовольной.

— Ещё бы она была довольна! Но драку она, наверное, не начнёт.

— Уверена? Так, просто не подавай ей ничего крепкого, ладно? Корми её, но не давай пить. Довольный Сельфид — толстый Сельфид. Или как там.

Лионетт улыбнулась и поспешила прочь. Эрин обходила столы, улыбаясь всем и не получая в ответ много улыбок. Гоблины бормотали себе под нос, Полуискатели, похоже, спорили. Сирия и Ксмвр помогали счистить немного грязи с Ивлон, а Пишес жаловался Эрин на свой заказ. Антиниумы просто — просто сидели там, ожидая своей еды.

А потом это случилось. Раздался вскрик, и Хедскрэтчер вскинулся на своём месте. Зал мгновенно напрягся. Эрин обернулась и увидела, как Джелака и Полуискатели наполовину поднялись со стульев.

— Стойте, стойте!

Она крикнула им, пока Лионетт смотрела на Хедскрэтчера. Он морщился, поднимая одну из рук. Она поднялась над краем стола, и на ней, всё ещё вонзив зубы в его руку, висела Мрша.

— Мрша!

Лионетт в ужасе вскрикнула и бросилась вперёд. Хедскрэтчер разглядывал Гнолла, морщась, пока она рычала и кусала его руку. Она отказывалась отпускать, а Гоблин, похоже, не был склонен заставлять её отпустить. Он застыл вместе с остальными Гоблинами. Бэдэрроу напряжённо следил за Лионетт и подался назад, косясь на Полуискателей, а Лионетт подошла к Хедскрэтчеру и Мрше.

— Мне так жаль. Мрша! Отпусти сейчас же, юная мисс! Я серьёзно! Отпусти сейчас же, или…

Мрша отпустила и упала на стол. Она зарычала, глаза сверкали. Рот был красным от крови. Лионетт застыла. В малышке было немало от дикого зверя. Ишкр что-то ей проворчал, и она бессловесно на него огрызнулась. Эрин обеспокоенно обернулась к столу. На другом конце зала Сирия шепнула своей команде.

— Что не так с Мршей?

Гнолл рычала на Гоблинов. Хедскрэтчер откинулся назад — не столько испуганный, сколько настороженный. Лионетт схватила Мршу и отчаянно замахала Драсси и Ишкру.

— Продолжайте обслуживать! Я… Мрша, ты извинишься. Сейчас же!

Гнолл сопротивлялась ей, царапая Лионетт, огрызаясь. Лионетт едва могла её удержать, и Эрин уже спешила к ней, когда случилось второе. Ишкр подошёл к Антиниумам, держа миски с рубленой говядиной, приправленной острым перцем, и жареным яйцом сверху. Он передал одну из них Пурпурной Улыбке, а Солдат передал её Рабочему. И Жёлтые Кляксы вышел из себя.

—-

Жёлтые Кляксы видел, как Мрша прокралась вниз и под стол Гоблинов. Гнолл неплохо умела прятаться, несмотря на свой белый мех. Возможно, только он это и заметил; остальные Антиниумы были слишком сосредоточены на запахах стряпни, а прочие в зале сердито смотрели друг на друга.

Ему было всё равно, но когда Мрша укусила Гоблина, Жёлтые Кляксы оценил её свирепость. Запах крови и внезапный, резкий всплеск напряжения и запах страха — он словно снова оказался на поле боя.

Это было хорошо. Но он смотрел на Пурпурную Улыбку и ненавидел другого Антиниума за всё, чем тот был, за всё, чем не был. Часть Жёлтых Клякс понимала, что в этом нет смысла, но ему было всё равно. Он просто злился. Досадовал. Он был главным, но восемь его Раскрашенных Солдат всё равно пришли сюда! И Поуну, и Ананду, и Белграду — всем нравился Пурпурная Улыбка. И почему Двойные Полосы стал Аберрацией?

Потом подошёл Гнолл с красно-бурым мехом и подал миску еды Пурпурной Улыбке. Ему не следовало этого делать. Ему следовало сначала обслужить Жёлтые Кляксы, но [Сержант] готов был закрыть на это глаза. Чего он не готов был простить — так это когда Пурпурная Улыбка взял миску и передал её Рабочему.

Рабочему. Не Солдату. Не одному из воинов, что рисковали жизнью, сражаясь днём и ночью за Улей, что отдавали свои жизни, — четыре руки Жёлтых Клякс сжались в кулаки, пока Рабочий нерешительно принимал миску. Он поднял взгляд на Пурпурную Улыбку, а Солдат приподнял мандибулы и жестом велел Рабочему приступать к еде.

Всё. Это была последняя капля! Жёлтые Кляксы поднялся и перевернул стол. Рабочий и другие Солдаты отпрянули, когда он ринулся вокруг стола на Пурпурную Улыбку. Другой Солдат вскочил на ноги, и тогда Жёлтые Кляксы принялся бить его, пытаясь проломить Антиниуму голову.

— Какого…

Рога Хаммерада были на ногах. Ксмвр вскочил и оттолкнул Ивлон назад, пока авантюристы тянулись к оружию. Пурпурная Улыбка и Жёлтые Кляксы не обращали внимания на тревожные крики по всему залу. Были только два Солдата, лицом к лицу, мандибулы почти соприкасаются, каждый наносит удары, блокирует, уворачивается в схватке.

Жёлтые Кляксы знал, что у него преимущество. Он был крупнее, сильнее благодаря своим классам, и у него были Навыки [Прочный панцирь] и [Мощный удар]. Только он не станет пускать в ход [Мощный удар]; он просто изобьёт Пурпурную Улыбку до полусмерти, чтобы доказать всем, кто прав! Он выбросил кулак, а Пурпурная Улыбка отскочил назад, две руки подняты для защиты, две другие отражают удары.

— Вы, два Антиниума, прекратите! Я — Ксмвр, бывший Прогнугатор Улья, а вы устраиваете нарушение общественного порядка в…

Он снова это делал! Жёлтые Кляксы сомкнул жвалы, осыпая Пурпурную Улыбку ударами. Он отступал! Убегал! Солдат приплясывал назад, не давая Жёлтым Кляксам нанести чёткий удар. Все удары Жёлтых Клякс были заблокированы или отбиты. Другой Солдат пытался выразить свою ярость, бросаясь вперёд.

Это было неправильно! Он должен быть непобедим. Пурпурная Улыбка не должен драться с ним на равных! Никто не должен его слушать! Это у Жёлтых Клякс были все ответы! Только его мнение имело значение! Он был прав! Он не мог ошибаться! Он был прав! оН бЫл пРаВ!

— Довольно!

Эрин проталкивалась к ним, но два Гоблина отпихивали её назад. У одного в руке был меч, и он поднимался, настороженный и напряжённый. Другой возился с луком. На другом конце зала Полувеликан спорил со своими спутниками, поднимая посох. Рога Хаммерада были так же охвачены нерешительностью, напряжённые, ждущие, когда патовое положение между двумя Солдатами разрешится. Все взгляды были теперь прикованы к Солдатам, и хватка Лионетт на Мрше ослабла.

Гнолл воспользовалась случаем. Она вывернулась из хватки Лионетт, оттолкнулась от ошеломлённой молодой женщины и прыгнула на стол к Гоблинам. Все были отвлечены. Гнолл потянулась к палочке, которую спрятала на своём пушистом теле с помощью верёвочки. Она сорвала её и метнулась к Бэдэрроу. Она подняла кончик длинной, тонкой, острой волшебной палочки, а потом вонзила её ему в ухо.

—-

Время замедлилось. Лионетт увидела, как Мрша вонзает палочку — твёрдый, тонкий деревянный стилет. Он был нацелен прямо в остроконечное ухо Бэдэрроу и вошёл в ушное отверстие, к мозгу.

Спасли Бэдэрроу лишь его воинские рефлексы. Гоблин крутанулся в последний миг, и палочка вырвалась из хватки Мрши. Она пролетела через зал, а Бэдэрроу схватился за левое ухо. Из него сочилась кровь, пока Гоблины дёргались и смотрели на Мршу. Она зарычала, оскалила зубы…

— Мрша!

Голос Эрин был потрясённым. Лионетт не стала ждать слов. Ужас от того, что Мрша сделала, пыталась сделать, привёл её тело в движение. Она схватила Мршу. Гнолл извивалась, шипя, кусаясь в её хватке — Лионетт перевернула её и принялась шлёпать со всей силы.

Сперва потрясение от происходящего сковало Мршу, но потом она извивалась, вопя от боли, пытаясь вырваться. Лионетт держала её на месте, крепко шлёпая девочку, со слезами на глазах.

— Так нельзя! Понимаешь? Как ты могла? Так нельзя, Мрша!

Гнолл теперь плакала — и от боли, и от крика Лионетт. Лионетт не останавливалась, пытаясь втолковать девочке, вспоминая, как кончик палочки входит в ухо Бэдэрроу, — она остановилась лишь тогда, когда кто-то схватил её за руку.

Хедскрэтчер остановил руку Лионетт, когда та поднялась для нового шлепка. Гоблин посмотрел на Мршу, и Лионетт увидела, что лицо девочки исполосовано слезами. Мрша спрыгнула со стола и умчалась наверх. Лионетт осела на пол, рыдая.

На другом конце зала схватка между Пурпурной Улыбкой и Жёлтыми Кляксами подошла к развязке. [Сержант] загнал Пурпурную Улыбку в угол и пробивался сквозь его защиту. Другой Солдат блокировал, но защита его слабела. Ещё несколько ударов — и Жёлтые Кляксы содрал бы с него панцирь, разбил бы его на куски…

Холодный укол металла вонзился ему в бок, болезненный, заставивший его прерваться. Жёлтые Кляксы обернулся и застыл. У его шеи был короткий меч — стрела нацелена ему в лицо. Ксмвр держал короткий лук и короткий меч тремя руками. Он перевёл стрелу на Пурпурную Улыбку.

— Не двигайтесь, оба. Этот бой окончен.

Два Солдата застыли на месте, глядя на Ксмвр. Голос Антиниума слегка дрожал, но окреп, когда он продолжил.

— Я бывший Прогнугатор Улья. Это не даёт мне никаких полномочий.

Он сделал паузу. Солдаты глянули на него и друг на друга. Ксмвр вдавил свой меч глубже в бок Жёлтых Клякс.

— Никаких полномочий. Совсем. Но, как мне дали понять, этот меч даёт мне все полномочия, какие мне нужны. Двиньтесь — и я раню вас несмертельно, но очень болезненным образом.

Два Солдата не двигались. Остальные Антиниумы были на ногах, глядя на них. Гоблины сгрудились вокруг Бэдэрроу. Он безучастно озирался, одной рукой зажимая сочащееся кровью ухо. Полуискатели смотрели, Рога Хаммерада были готовы защищать Ксмвр. Лионетт плакала, Драсси и Ишкр не знали, что делать.

А Эрин знала, что должна сделать. Она шагнула к Лионетт, и Аписта с жужжанием сорвалась с подоконника. Она кружила, опасно выставив жало. Эрин сделала осторожный шаг, и Аписта приземлилась ей на руку. Эрин посмотрела на Пеплопламенную пчелу и вышла из себя.

Обсуждение главы 4.41 L