Странствующая Таверна · Том 2 Глава 1.00 C
Хотите послушать смешную шутку? Ладно. Вот она.
«Толстяк попадает в фэнтезийный мир и решает стать [Клоуном]».
Над концовкой я ещё работаю. Но это единственная шутка, что у меня есть. Я пытаюсь быть смешным, но на самом деле я [Клоун]. И вообще-то не уверен, что наша задача — смешить людей.
Интересно, что за скобки? Это значит, что у меня есть Класс. [Клоун], если точнее. Ага. Целая история, в которую я вдаваться не хочу.
Достаточно сказать, что я в мире, где все получают уровни и классы. Понятно? Мне тоже нет. Но давайте просто назовём это видеоигрой, где, если тебе вспороли живот, ты всё равно истекаешь кровью и умираешь в муках.
Я именно так и умру, точно знаю. Я толстый идиот, который выбрал — или получил — не тот класс. Клоун. В мире с монстрами и магией кто вообще хочет быть клоуном?
Я, видимо.
По словам Эдварда — или Эдди, как он предпочитает, чтобы его звали, — этого класса у меня вообще быть не должно. Он всё твердит, что я как бард или трубадур из какой-нибудь части Final Fantasy. Часть XXIV или что-то в этом роде.
В детстве я в эти игры не играл. Геймером я не был и теперь вроде как жалею об этом. Может, будь я им, я бы со всем этим справлялся.
Хотя вряд ли. Разве может что-то подготовить тебя к тому, чтобы по-настоящему сражаться и умирать против тварей, вдвое страшнее всего, что есть в нашем мире? Ничто.
Так что неудивительно, что драться я не хочу. Может, поэтому мне и достался класс [Клоун]. В те первые дни, когда нас всех призвали в этот мир, я просто пытался держаться — травил шутки и смешил людей. Обычно из меня неплохой весельчак. Но потом я стал [Клоуном], и всё стало куда менее смешным, когда мы поняли, что застряли здесь навсегда.
А, да? Я разве об этом говорил? Ладно, вернусь назад и объясню. Мы — и под «мы» я имею в виду себя и человек пятьдесят примерно моего возраста, лет двадцати, — оказались в этом мире благодаря призывающему заклинанию. Мы появились перед каким-то стариком на троне, и вдруг все закричали, что мы — те самые «предречённые герои».
Перенесёмся в настоящее. Нас осталось чуть больше двадцати, и вместо того чтобы быть героями Проклятых земель, мы — позорище, отправленное держать гарнизон в деревне на отшибе, едва замечаемое троном и людьми.
Потому что мы бездари. Знаете, как в фильме главного героя телепортируют в другой мир, и у него тут же обнаруживается какой-нибудь особый навык или талант? Вот это про нас — только без всего особенного.
Король — Проклятый король, так его зовут, Отиус IV — поприветствовал нас и сказал, что мы станем героями, которые изгонят Демонов из его королевства. Он дал нам оружие, отправил нас в бой…
И нас перебили. Выжившие ничего не могли поделать, так что он на нас махнул рукой. По сути, он изгнал нас из столицы и отправил туда, где мы не могли натворить бед.
Некоторые другие, люди из моего мира, научились драться. Кое-кто даже поднаторел настолько, чтобы охотиться на монстров и держать окрестности в безопасности. Но большинство из нас не могло справиться с происходящим.
Ричард — [Рыцарь] 26-го уровня и, без сомнения, сильнейший в нашей группе. Он ведёт нас и оберегает.
Эмили — [Гидромант] 21-го уровня. Она кумир нашей группы, если кого-то вообще можно так назвать. Она популярна.
У остальных — человек шесть парней и одна девушка, которые сражаются, — у всех какой-нибудь боевой или магический класс. У прочих же либо едва один-два уровня, либо они выбрали другие занятия — вроде [Повара], [Портного] или [Собирателя].
Большинство помогает в бою и защищает людей, а остальные подсобляют или просто… существуют. Но вот вам и вся группа. Её можно аккуратно поделить на боевые и небоевые классы — за исключением одного чудака.
Это я. Толстяк. [Клоун]. Весельчак, которому нечего смешного сказать о происходящем.
Меня зовут Том. Вообще-то Томас, но я предпочитаю, чтобы меня звали Томом. И да, я в этой группе клоун — причём во всех смыслах сразу. Но по правде говоря, я не такой уж и смешной. Если вы не заметили, над моими шутками никто никогда не смеётся.
Я всегда хотел выступать со стендапом, а не с клоунадой. Но выходит, что не силён ни в том, ни в другом. Ага, я несмешной толстяк, который расхаживает в белом гриме и пытается развлекать людей. Что довольно забавно, если подумать, и просто грустно, если увидеть вживую.
Знаю, знаю, самооценка у меня должна быть повыше. И вообще-то я просто пухлый, а не толстый. Приятно округлый. Слегка упитанный. Есть во мне обхват под стать широкой кости, но передвигаться это мне не мешает.
Просто рядом со всеми в этой деревне я чувствую себя китом. Все они выглядят так, будто сбежали из какого-то жуткого лагеря беженцев — или тюрьмы. Осунувшиеся лица, скелетоподобные тела, но они всё равно держатся.
Меня от этого тошнит. Но не настолько, чтобы каждый день не набивать себе брюхо. Иногда я себя ненавижу.
Большую часть времени.
У меня депрессия. Клинически подтверждённая, а не самодиагноз, спасибо. И обычно я держу её под контролем… ну, держал раньше. Но я в месте, где единственные доступные препараты — это разные сорта алкоголя. Попробуй найди тут пузырёк антидепрессантов, не говоря уже об аптеке.
Из-за неё я чувствую себя никчёмным. Не помогает и то, что это мнение разделяют другие.
[Клоун]. Вообще-то я 19-го уровня, что может вас удивить. Но когда я получил этот класс, я счёл это знаком. Я намешал белого грима, добавил немного красного для рта и научился всяким штукам вроде жонглирования. Я носился вокруг, пытался кувыркаться на потеху людям, травил дурацкие шутки и вообще валял дурака.
По-хорошему, я должен был получить с этого уровня два, не больше. Но выходит, что я и все, кого призвали в этот мир, при прибытии получили класс [Герой]. Мы все — [Герои] 1-го уровня, и никто его выше не поднял, но зато во всех остальных классах мы растём в уровнях куда быстрее.
Так что сейчас я 19-го уровня и пытаюсь добраться до 20-го. По общему мнению, на 20-м уровне обычно получаешь навык выше среднего, а после — набор навыков получше.
Да. В конце концов, это и вправду как игра. Но для меня это слишком реально. Слишком реально и слишком ужасно.
Я не могу быть воином, как остальные. Я не хочу убивать — даже жутких тварей с кучей глаз и когтей. Вообще-то, их особенно.
Я просто хочу прокачать этот класс. Я думаю… да, думаю, оно того стоит.
Прямо сейчас? Прямо сейчас я пытаюсь рассмешить людей.
Представьте себе картину, если угодно. В центре деревушки есть травянистое местечко, там, где грунтовая дорога сменяется голой землёй. Деревушка, в которую нас определили, невелика. Но и здесь есть дети, и люди — даже в такой глуши.
Далеко от деревни они уходить не могут. В деревне есть несколько [Охотников] и не один [Воин] или [Маг-самоучка] низкого уровня, но настоящую защиту обеспечивают патрули и небольшой гарнизон [Солдат], расквартированный в нескольких милях по дороге.
Из-за нас этот гарнизон утроился, и жители деревни ощущают это на возросших поборах с их товаров и припасов. Мы даже заняли общинный дом — здание достаточно большое, чтобы вместить нас всех разом. У нас есть кровати, ежедневная еда и даже кое-какие удобства за счёт короны.
У деревенских нет ничего из этого. Поэтому они нас ненавидят.
А вот дети… ах, детям наше присутствие всё же в радость. В отличие от взрослых, у нас нет постоянной работы, так что мы можем с ними возиться. Раньше мы возились больше, но теперь большинство остальных даже играть с детьми не хочет.
Так что это ложится на меня.
Смотрите, смотрите на клоуна! Видите, как он переваливается по траве? Я улыбаюсь, чувствуя, как трескается на лице засохший грим. Я подбрасываю в воздух три вырезанные из дерева булавы и жонглирую ими перед публикой из восьмерых или около того детей, которые бросают играть в салки, чтобы поглядеть на меня.
Я выступаю не в первый раз, так что усталая хозяйка через дорогу лишь раз глядит на меня, качает головой и идёт дальше. Но дети охотнее дают мне ещё один шанс, поэтому смотрят, как я жонглирую булавами.
В руках они ужасно грубые и неуклюжие, но мне всё же удалось раскрасить их в ярко-красный, синий и жёлтый. Часть краски стёрлась, но это всё равно смотрится впечатляюще, когда они мелькают у меня над головой.
Ладно, не впечатляюще. Но неплохо. И это вообще чудо, что я умею жонглировать, знаете ли. Дома у меня такого умения не было, но я научился ему, пока рос в уровнях в классе [Клоун].
У меня есть несколько навыков, позволяющих делать клоунские штуки — жонглировать, падать на потеху и так далее. Есть один ужасно назойливый навык, который сейчас, слава богу, не активен, и один странный навык.
[Громкий голос]. Делает ровно то, что следует из названия. Но это странно. Не такой навык, который по-настоящему нужен [Клоуну], верно?
Обычно клоунам вообще не полагается говорить. Я видел нескольких в цирке — они как мимы. Могут издавать смешные звуки, но не говорят.
Но если я правильно понимаю, как работает этот класс, то, может быть…
Упс. Я так ушёл в мысли, что роняю одну булаву. Две другие с глухим стуком падают на землю, и я ищу, как выкрутиться, а дети что-то бормочут и почёсываются от скуки.
Ладно, а как насчёт такого?
Я замираю, поднимаю руки и складываю губы трубочкой. Потом показываю на свою пустую ладонь. Дети следят за моей пантомимой — концовку они знают, но им всё ещё достаточно любопытно, чтобы смотреть.
Я сжимаю кулак, а затем показываю фокус, будто что-то из него вытаскиваю. Разница лишь в том, что я и вправду что-то вытаскиваю. Я подбрасываю в воздух ярко-синюю булаву, а потом достаю из-за спины ещё одну. К ней присоединяется жёлтая, и вот я снова жонглирую — при том что ни разу не наклонялся, чтобы поднять булавы с земли.
Дети смеются и тычут пальцами, и я улыбаюсь по-настоящему под гримом. А ведь неплохо вышло. И всё благодаря моему Навыку.
Мой единственный крутой фокус в том, что я могу доставать предметы будто из ниоткуда. Само собой, они должны быть при мне, но в радиусе пяти футов от себя я могу схватить почти что угодно и заставить это появиться из воздуха.
Но довольно скоро даже моё жонглирование и фокус приедаются. Особенно потому, что, кроме булав, других реквизитов у меня нет. У настоящего клоуна были бы воздушные шарики, конфетти, тарелки, чтобы крутить на палочках…
Больше у меня ничего нет. Поэтому я перестаю жонглировать, когда дети начинают вставать, и прочищаю горло.
— Кто-нибудь хочет послушать шутку?
Они оглядываются на меня. Один из детей постарше стонет и мотает головой, но они остаются. Дети в этом смысле доверчивы.
— Ладно.
Я справлюсь. Я кашляю в ладонь в перчатке.
— Кхм. Тук-тук.
Они моргают, глядя на меня. Наконец Вайлен мне подыгрывает.
— Кто там?
— Зебра.
— Какая зебра?
— Я зебрал твою еду.
Они смотрят на меня, потом друг на друга. Затем мальчишка постарше мотает головой.
— Я же говорил, что он несмешной.
Я не умею рассказывать шутки. Голова у меня устроена не так. Я умею только… быть смешным в компании. Ну, знаете, сказать что-нибудь забавное, когда людям и так хорошо. А выдумывать я не умею.
На эту шутку у меня ушло десять минут. А в ответ — только молчаливые взгляды.
Одна из младших девочек, всё ещё сидящая на земле, глядит на меня. Точнее, на мои жиры. Их скрывает моя пёстрая одежда, но контраст между мной и ними заставляет меня чувствовать себя ещё хуже, чем прежде.
— А ты будешь помогать строить новую Стену? Или драться с монстрами?
Какой вопрос из такого юного личика. Я запинаюсь.
— Я… не боец. Я [Клоун]. Показываю фокусы. Видишь?
Я тянусь к её уху и достаю оттуда цветок. Повезло, что рядом как раз один нашёлся. Она хихикает, берёт его и убегает, и я спасён. Я выпрямляюсь и чувствую, как по спине течёт пот. Это было напряжённее, чем жонглирование.
Стена. Это одна из примет здешнего континента — хотя вообще-то об этом мире я знаю немного. Но об этом королевстве, об этом месте я узнал достаточно, чтобы выжить.
Мы на самом краю того, что называют Проклятыми землями. Здесь Королевство сдерживает Демонов. История простая, потому что по сути ничего больше и нет.
Пройди двадцать миль на север — и земля начнёт меняться. Трава станет чёрной; изменится и живность. По местности бродят монстры, дерутся друг с другом, движутся на запад, чтобы полакомиться людьми. Останавливают их лишь патрульные отряды [Солдат], авантюристы, которых постоянно нанимают истреблять как можно больше монстров, да немногие города и деревни людей, отважившихся забраться так далеко.
Ну и, конечно, Стена. Четвёртая стена, если уж совсем точно.
Это исполинская каменная стена. Ага. Особенного в ней лишь то, что она каменная, что это стена и что она примерно вдвое выше Великой Китайской стены.
Это, к слову, пятьдесят футов. Я знаю это, потому что одна из наших — Мариан — однажды побывала на Великой Китайской стене. Она погибла в первый же раз, когда мы вышли за Стену.
Эти четыре стены — высшая защита Королевства. Это не просто стены; в них встроены магические ловушки и артиллерия, и на них всегда стоят лучшие солдаты армии. Все нападения монстров заканчиваются у стены, а Королевство за ней относительно стабильно.
Иногда что-то прорывается. В военные времена Четвёртую, Третью и Вторую стены пробивали. Но Первая стена не падала никогда. Даже армия Короля Демонов не смогла её преодолеть.
Монстры. Демоны. Между ними, оказывается, есть разница. Монстры — это просто… монстры. Кто угодно, от Гоблинов до Троллей, Мантикор и Драконов. Это безмозглые, свирепые убийцы. А вот Демоны — другое дело. Это мутировавшие люди и другие виды, у которых есть собственная цивилизация, собственная армия. Они — одна из трёх сил Проклятых земель, и они пытаются истребить Королевство раз и навсегда.
Три силы. Королевство — место, где разумные виды (в основном люди) объединяются, чтобы сражаться против монстров и Демонов. Земли Демонов — другая половина континента, где правит другой Король. И место, куда никто не ходит.
Исток — а может, средоточие проклятия этого континента. Место, откуда всё извергаются монстры.
В отличие от других континентов, монстры здесь не просто размножаются, чтобы выжить. Тут всё время появляются новые виды. Что-то без конца производит разных монстров. Люди говорят, что это древний монстр из времён Богов или какое-то жуткое заклинание, пошедшее не так. Что бы это ни было, оно слишком могущественно, чтобы его убить. За века Королевство послало на его уничтожение бессчётные армии, и ни одна не вернулась.
Король Демонов, как его называют, — такая же загадка. Скажем так: некая группа монстров организована. Они совершают набеги на Королевство, а Королевство даёт отпор. Каждая сторона то уступает землю, то теснит другую, посылая порой небольшие набеговые отряды, а порой — огромные армии.
Я никогда не видел Демона. Кое-кто из остальных видел; Эдди говорит, что видел одного, похожего на кунари из Dragon Age, — тот выглядел просто как человек с козлиными рогами. Именно так, по словам Эдди, кунари и выглядят.
В том-то и дело. Демоны — это просто мутировавшие версии того вида, каким они были. Люди, которых коснулось… то, что живёт в Проклятых землях, задетые магией или чем там ещё. У одних Демонов крылья, когти и клювы; другие выглядят почти обычно, если не считать пары отличий. Но главное, что тебе действительно стоит знать, — это что, хотя у них человекоподобное обличье, убивать людей, даже детей, им нипочём.
И то же самое касается людей. Война между Людьми и Демонами тянется тысячу лет с лишним, и, даже если сейчас в конфликте не самый горячий момент, мелкие стычки и набеги случаются как минимум каждую неделю.
Но здесь спокойно. Несмотря на то что деревня стоит перед Стеной, боёв она пока не видала. Если не считать нападений монстров, тут практически безопасно — если не считать нищеты и всего прочего. В такой деревне при удачном раскладе можно вполне мирно прожить годы. Ближний форпост отгоняет худших из монстров и вражеские нападения, а места здесь куда больше, чем в тесноте Королевства за Стенами.
Королевство всё растёт; вот почему люди перебираются за Стены. Но здесь небезопасно — на тебя могут напасть монстры и Демоны. Поэтому Король и хочет построить ещё одну стену. Пятую стену. Ради этого он и призвал нас.
С кучей могучих [Героев] у Королевства хватило бы сил построить ещё одну Стену и всерьёз стеснить земли врага. Королевство одним мастерским ходом почти удвоило бы доступные ему земли и подорвало бы поток монстров, донимавший его открытые поселения.
И всё бы сработало, если бы не выяснилось, что его чародеи призвали не легендарных героев из другой эпохи, а кучку детей. Нас. Но надежды он всё же не терял; нас всех призвали с классом, о котором никто никогда не слышал, — [Герой]. На человеческой памяти никто и никогда не получал этот класс, и с нами обращались как с легендами.
Так что король дал нам доспехи, оружие, кучу солдат и отправил сражаться на передовую. Он думал, что мы быстро поднимемся в уровнях, поэтому устроил вылазку в слабо оспариваемый район, чтобы мы набрались опыта.
Мы выбрались на одну из таких вылазок. Всего один раз.
—-
Я плетусь через болота, стараясь не поскользнуться и не рухнуть в грязь. Ноги горят, но жаловаться не хочется. У мужчин и женщин вокруг меня мечи и доспехи, и они то и дело велят нам вести себя тихо — вдруг враг рядом.
Я оглядываю тёмный пейзаж. Только-только миновал вечер, а мы пытаемся добраться до форпоста, построенного где-то поблизости. Беда лишь в том, что мы, призванные, двигаемся так медленно, что до цели нам всё ещё много миль.
Мокрая почва хлюпает под ногами. Я отодвигаю тёмно-синее растение, вылезающее из земли, и вздрагиваю. Мухи и прочие насекомые жужжат у нас над головами, пытаясь укусить или отложить яйца в уши или ещё куда-то. Тоскливо, но это местечко, видимо, достаточно важное, чтобы за него воевать.
Именно здесь и должна быть построена следующая Стена. Но земля тут чёрная и искорёженная, а магия и бои превратили её в болото там, где полагалось быть твёрдой почве. Так не по всему континенту; через несколько миль земля меняется, говорят нам [Солдаты].
Проблема этой «Пятой стены» в том, что она должна быть достаточно длинной, чтобы протянуться через весь континент. Построить такую безумно трудно, и на это уходят десятилетия. Впрочем, король положил неплохое начало — он возвёл крепости и замки вдоль будущей линии Стены, и там пытаются отбивать нападения, пока строят стену.
И нас посылают на помощь. Пусть я толком и не понимаю, что происходит, но не уверен, что смогу драться.
— Надо было упираться сильнее.
Впереди Ричард оборачивается и пожимает плечами. Он сливается с ночью куда лучше меня, отчего я боюсь, что стану мишенью, если на нас нападут. Он ухмыляется и вскидывает меч.
— У нас есть оружие и этот редкий класс, так? И куча солдат, которые нас защищают. Всё будет хорошо!
Рядом со мной Кэти шлёпает по севшему на кожу насекомому и ловит его. Она вскрикивает от отвращения, и вооружённый мужчина, идущий впереди, оборачивается, поднимая копьё. Ничего дурного он не видит и качает головой.
— Боже мой! Я этого не вынесу. Ну зачем нам всё это?
— Мы [Герои]. Это игровой мир. Это наша работа.
Это говорит Эдди. Он пытается тащить за собой громадный двуручник и жутко потеет. Но ведь он сам хотел быть таким воином. Думаю, теперь он жалеет; тащить меч на телеге всю дорогу было легко, но мы едва прошли пару миль, а он уже готов остановиться.
Кэти вздрагивает, но не протестует. Она всё ещё думает, что мы в мире виртуальной реальности или что нам это снится. Больше половины из нас держится того же мнения, но не я. Всё это ощущается слишком уж реальным. И когда тебе говорят, что ты будешь драться…
Большинство парней, похоже, всерьёз этим увлеклись. Они выбирали оружие и рассуждали, какой класс хотят. Но… я не боец. Не думаю, что смог бы кого-нибудь заколоть. У меня есть меч, которым я едва умею пользоваться. Я держу его в ножнах, потому что боюсь пораниться, если попробую его вытащить. Как мы вообще должны драться? Оно само собой выйдет?
— Так темно. И мокро.
Кэти всё ещё жалуется, хоть и знает, что нам следует молчать. Она пытается ступать повыше, чтобы не увязнуть ногами в грязи.
Мариан кивает. Она вздрагивает, наступив на что-то, что лопается под ногой.
— Омерзительно.
Рон оборачивается и ухмыляется.
— Омерзительная восьмёрка.
Половина из нас посмеивается или стонет. Кэти безудержно хихикает. Именно тогда первая стрела с визгом рассекает воздух и вонзается Рону в грудь. Из грязи поднимается огромный чешуйчатый монстр, у которого зубов больше, чем морды. Он вскидывает копьё и…
—-
Я вздрагиваю, и по коже проступает холодный пот. Я вытираю лоб, пока он не испортил грим на лице, но лишь размазываю краски.
Господи. Я до сих пор помню звук, с которым набросились Демоны. Они поджидали нас, прячась вместе с какими-то монстрами в болотной воде. Когда они напали, врасплох застали всех.
Больше трети из нас погибло в ту первую скверную ночь. Спасли нас только солдаты; король дал нам огромный эскорт, и они гибли, пытаясь нас защитить.
Мы добрались до безопасного места, но после этого драться не был готов никто. У половины из нас случился какой-нибудь срыв, и, когда мы вернулись в столицу, на героев мы были совсем не похожи. Думаю, именно тогда Король и понял, что совершил ошибку.
Он велел нескольким своим рыцарям изловить пару монстров, чтобы мы научились драться. Я до сих пор помню, как стоял в тронном зале, когда нам вручили меч и велели отрубить Гоблину голову.
Мне даже пробовать не пришлось. Они сдались раньше, чем дошли до меня. Обезглавить Гоблина сумели только трое, а остальные блевали или плакали.
Так что после нескольких дней сидения в столице без дела Король отправил нас в деревню. С тех пор кое-кто из нас и вправду поднялся в уровнях, как он и надеялся, — с молниеносной скоростью, по словам местных, — но большинство из нас всё ещё не готово драться.
Закончив клоунаду, я иду домой — вернее, туда, где мы все спим в деревне. Это общинный дом, единственное здание, достаточно большое, чтобы всех нас вместить. И всё равно, толкая одну из боковых дверей, я снова поражаюсь, до чего тут тесно.
Кровати заполняют всю комнату. Тонкие свёртки ткани, настоящие кровати с деревянными каркасами, а в одном углу — гамак; жители деревни отдали всё, что могли, лишь бы у нас хватило мест для сна.
Больше десятка человек всё ещё внутри — кто-то спит, кто-то тихо разговаривает или пытается играть в карты. Так тут почти в любое время суток. Правда, кое-кто вроде Ричарда и Эдди выходит на патрули и охотится на монстров, но остальные просто сидят без дела. В деревне заняться особо нечем.
Неловко я пробираюсь через комнату и нахожу свою кровать. Кое-кто из парней и девушек поднимает взгляд, но мне никто ничего не говорит. Я не то чтобы очень популярен, да ещё и одет как клоун. Странновато, правда?
Я опускаюсь на грубую тканевую простыню своей кровати и оглядываюсь. Рядом только один человек — Винсент; на другом конце комнаты видно, где тусуется большинство. Это девичья половина. Стен у нас нет, но ради приличия мы повесили тканевую занавеску.
Я вздыхаю и откидываюсь на стену общинного дома. Ну, кое-что я сделал. Немного, но я уже устал. Мне уныло; тоскливо. Как будто я ни на что не способен. Мне нужны мои лекарства, но…
— ♪Ду-ду-дудл-ду-ду ду-ду дут~♫
О господи. Только не сейчас. Через несколько кроватей от меня садится Винсент. Он дремал, но теперь смотрит на меня, а я закрываю лицо руками. Это опять началось.
Это весёлый ярмарочный мотивчик, из тех, что представляешь себе в любом цирке. Клоунская музыка, громкая, и исходит она от меня. Я не хочу издавать этот звук, но это Навык.
Все в комнате замирают, услышав звук. Они злобно косятся на меня, а я беспомощно пожимаю плечами. Большинство пытается не обращать внимания, но через пару минут мотивчик начинает действовать людям на нервы. Для кого-то это последняя капля.
— Прекрати!
Я слышу голос, и вот передо мной Синтия. Она кричит на меня, лицо красное, дрожащим пальцем она тычет мне в лицо.
— Прекрати! Хватит издавать этот звук!
— Прости! Я не могу это контролировать!
Я поднимаю руки, но ей всё равно. Она швыряет что-то — подушку мне в голову.
— Прекрати! Просто прекрати!
Она не любит клоунов. Кажется, в детстве она их боялась. И она на взводе. Как и все мы, но плачет она чаще прочих. И просто не выносит этот звук.
— Да чёрт возьми, Том! Ты можешь это выключить?
Кто-то ещё кричит на меня через всю комнату. Кажется, это Кевин. Он встаёт, сжав кулаки.
— Прости!
Синтия кричит на меня — скорее просто без слов, чем что-то связное. Подходит Коли, оттаскивает Синтию, бросая на меня недобрый взгляд. Синтия идёт с ней, теперь уже плача.
— Я хочу домой!
Винсент провожает Синтию взглядом и смотрит на меня. Дурацкая клоунская музыка всё ещё играет на заднем плане.
— Том…
— Я понял. Я уйду. Извините.
Я поднимаю руки и отступаю. Вот тебе и отдых. Стоит заиграть музыке, и я раздражаю всех вокруг. Выключить её я не могу.
Я выхожу наружу и жду, пока музыка стихнет. На это уходит всего пять минут. Долго не бывает никогда. Но случается это всегда невпопад — стоит собраться группе, что, наверное, и служит спусковым крючком. Слава богу, во сне такого не бывает.
Когда наконец снова становится тихо, я слышу спорящие голоса. Пока меня не было, похоже, разгорелся спор. По моей вине.
— Ну так позвони им обратно. Почему ты не можешь?
Коли спорит, тыча пальцем в телефон Винсента. Он один из немногих в группе, у кого при попадании под заклинание оказалось с собой что-то полезное. Телефон почти сел, но мы выяснили, что [Маг] может наложить [Ремонт] и подзарядить его.
— Так это не работает! Звонок сделало заклинание, а не сам телефон!
Винсент, споря с ней, прижимает iPhone к себе, словно защищая. Прошло почти две недели с тех пор, как нам поступил звонок и мы поняли, что мы не единственные люди в этом мире, и с тех пор — ни слуху ни духу. Вся эйфория от осознания, что нас, может, спасут, давно улетучилась, и мы тревожимся ещё сильнее, ведь, похоже, кто-то на нас охотится.
Лица краснеют, и они снова заводят старый спор. Я слушаю, возвращаясь к своей кровати и стараясь не привлекать внимания.
— Почему мы не можем использовать заклинание? В чём дело?
— Тот парень, что позвонил, — BlackDragon — сказал, что на это ушло много магии! Я не [Маг], и я не думаю, что даже Эмили сможет наложить нужные заклинания.
— Ну и что нам тогда делать?
Винсент пожимает плечами. Он беспомощно указывает на кинжал у себя на поясе. У него класс [Вор] — хотя получил он его, научившись ставить и обезвреживать ловушки да красться, а не воруя вещи.
— Нам просто нужно и дальше расти в уровнях. Так это в играх и работает. Мы гриндим и становимся сильнее. Как только мы все дойдём до уровня повыше и купим зачарованное снаряжение…
— Чушь собачья. Думаешь, это поможет? Мы тут сдохнем. Все нас бросили.
Кевин, говоря это, вплотную надвигается на Винсента. Я пытаюсь спрятаться, а Винсент злится.
— Ну и что, по-твоему, нам делать? Я хотя бы выхожу и дерусь. А ты только и делаешь, что весь день сидишь и ноешь!
Это правда. Винсент обычно с охотничьим отрядом, а Кевин — нет. Но от этого Кевин только сильнее злится. Лицо у него становится совсем красным, и он толкает Винсента.
— Иди на хуй!
— Сам иди на хуй, мудак!
— Прекратите! Хватит драться!
Коли и одна из других девушек встают между ними, прежде чем снова дойдёт до кулаков. За их спинами повышает голос Синтия, а Винсента и Кевина оттаскивают друг от друга остальные.
— Кто-нибудь нас спасёт. Кто-нибудь придёт со дня на день…
Она раскачивается взад-вперёд, бормоча себе под нос. Говорит она достаточно громко, чтобы остальные слышали, — но не настолько, чтобы мы и вправду могли велеть ей заткнуться.
Когда Синтия не в расстройстве, она без конца твердит нам, что нас спасут. Она уверяет, что армия найдёт способ нас выручить, или кто-нибудь откроет портал в этот мир, или… мы проснёмся, или ещё что-нибудь. Ей хочется в это верить. И кое-кто из наших верит, но остальные, по-моему, начинают думать так же, как я.
Даже если люди заметят, что мы пропали, как они сюда доберутся? Мы едва можем добраться до других планет, не говоря уже о других измерениях. И даже если каким-то чудом люди построят… какие-нибудь Звёздные врата или что-то в этом роде, как они узнают, что искать нас надо здесь? В глухой деревушке, наверное, в худшей части всего мира?
Синтия всё повторяет эти слова, раскачиваясь взад-вперёд. Стейси кладёт руку ей на колено, но раскачивание не прекращается.
По крайней мере, это всего лишь бормотание, плач и крики на меня. Могло быть куда хуже.
В прошлый раз, когда Синтию накрыло, она перебила половину тарелок и чашек, что дали нам жители деревни, и единственное стеклянное окно в общинном доме — да и во всей деревне, если на то пошло.
Стоит ли удивляться, почему здешние люди нас ненавидят? Я нисколько не удивлён. Всё это время они отчаянно надеялись, что кто-нибудь их спасёт. Их Король сказал им, что придут герои, и они поверили.
Они молились о героях.
А вместо этого им достались мы.
Спор не окончен. Винсент и Кевин злобно косятся друг на друга, а Коли всё ещё хочет iPhone, который Винсент отдавать не желает. Ричарду он его дал только потому, что все согласились, что говорить должен именно он, но в остальном Винсент никому не даёт к нему прикоснуться.
Так повелось после нескольких скверных случаев, когда люди оставляли iPhone себе и делали вид, что его у них нет… и, когда голоса снова повышаются, я решаю, что поспать мне всё-таки не удастся.
Я ухожу из общинного дома и слоняюсь вокруг. Я поел достаточно. Ну, не достаточно, раз я голоден, но достаточно, чтобы выжить. Голод я вытерплю. И у меня в кармане ещё осталась с завтрака одна фруктовая булочка.
Одно хорошо в наряде [Клоуна] — у тебя мешковатые карманы. Добавь к этому мой Навык доставать предметы будто из ниоткуда, и я могу показать один хороший фокус. И есть, когда никто не видит.
Хорошо, что Винсент не сцепился с Кевином. Потому что, если бы сцепился, победил бы он. В этом вся штука с Классами и этим миром.
Дело в том, что Кевин — здоровяк. К тому же афроамериканец, что, я знаю, звучит очень расистски, но выглядит он страшнее Винсента, который смахивает… на перекормленного белого парня, если честно. Вроде меня, хоть он и в чуть лучшей форме.
Но у Кевина мышцы. У Винсента мышцы тоже есть, но далеко не столько. И всё же, дойди дело до драки, Винсент победил бы без вопросов.
Он [Вор] 14-го уровня с несколькими навыками, которые позволяют ему ставить ловушки, передвигаться скрытно и так далее, но уровни сделали его и сильнее. Мы это даже проверили; хоть у него и нет никаких навыков, он немного сильнее другого парня, который в такой же форме, как он. Но он ещё и быстрее; намного быстрее. Похоже, у роста в уровнях есть какая-то пассивная польза, но, может, дело просто в его классе [Герой] 1-го уровня.
Потому что именно в этом и была бы главная разница между Кевином и Винсентом. Многие в нашей группе — по сути, все, кто целыми днями сидит в общинном доме, кроме меня, — потеряли свой класс [Герой].
Это началось через несколько дней после того, как мы добрались до деревни. Однажды Синтия проснулась и сказала нам, что услышала голос, сообщивший, что она потеряла свой класс [Герой]. Объяснить это никто не мог, а рассказать жителям или солдатам мы не осмелились.
Постепенно это случилось и с остальными. Со всеми, кто не сражался с монстрами.
Только не со мной. И в этом всё дело. Кажется, я понимаю, почему так происходит, но никому, кроме Ричарда, я не рассказывал, что думаю. Да и он не знает всей моей теории.
Мы все — [Герои] 1-го уровня, те из нас, у кого ещё есть этот класс. Но никто из нас не поднял его в уровне, даже несмотря на то что Ричард — [Рыцарь] 26-го уровня, а Эмили — [Гидромант] 21-го уровня. Но класс [Герой] не поднял в уровне никто из нас.
Кое-кто из нас думает, что это потому, что у этого класса всего один уровень. Эдди считает, что это особый класс, и большинство с ним согласно. В самом деле, почему бы Ричарду не подняться в уровне? Он лидер и лучший боец из всех нас. Уж если кто и герой, так это он.
Потому что именно этого они и не понимают, остальные. Герой — это не тот, кто храбр или отважен. Герой не убивает монстров и не спасает принцесс (или принцев). Если поискать слово «герой» в словаре, получишь другой ответ.
Герой — это тот, кем восхищаются или кого идеализируют. Герой — это человек, на которого равняются другие.
[Герой] — герой лишь тогда, когда другие люди считают его героем. Что и объясняет, как мы получили этот класс, когда нас призвали.
Беда в том, что я никакой не герой. И, по-моему, никто другой в нашей группе тоже. И чем дольше эти жители деревни и остальное королевство на нас смотрят, тем меньше и они считают нас героями.
Так что мы начинаем терять этот класс. У жителей деревни, может, ещё есть какие-то надежды на Ричарда и других бойцов, но когда смотришь на кучку ноющих, плачущих подростков и молодых взрослых, которые вечно спорят и ничего не делают…
Мы бесполезны. Я самый бесполезный, но мы попросту обуза для деревни. Господи. Я просто хочу оказаться не здесь. Но раз уж я не в общинном доме, лучше бы мне снова попробовать подняться в уровне. Мне нужен всего один уровень.
На этот раз, когда я начинаю жонглировать, дети не обращают на меня внимания — совсем как взрослые. Они не замечают меня, играя, разве что как препятствие. Завтра они, наверное, даже не остановятся посмотреть, и как мне тогда расти в уровне?
Не думай об этом. Продолжай улыбаться. Продолжай переваливаться с ноги на ногу. Я подбрасываю три булавы выше в воздух.
— [Трюкач] может жонглировать шестью мячами.
Я роняю булаву и сердито смотрю на мальчишку, который ко мне обращается. Того самого, что высказался о моей шутке.
Вайлен. Он слишком мал, чтобы иметь работу помимо помощи родителям, но и великоват, чтобы играть с остальными детьми. Он чешет нечёсаную макушку, разглядывая моё толстое брюхо, обтянутое плохо сидящей клоунской одеждой.
— Ты собираешься уходить?
— Нет. То есть не думаю. Разве что король… то есть ваш Король пришлёт за нами.
— Ясно.
Продолжать ли жонглировать? Мне совсем не хочется. Я вспотел, руки устали, и смешным я себя не чувствую. Вайлен стоит рядом, а я неловко оглядываюсь.
— Ты пытаешься подняться в уровне?
— Ага.
Странно вести такой разговор, но Вайлен — уроженец этого мира, и держится он совершенно непринуждённо.
— А как [Клоуны] растут в уровне? От того, как долго ты жонглируешь булавами? [Трюкачи] растут в уровне, если соберут большую толпу.
— Думаю, у [Клоунов] это работает так же. Не знаю.
— Тогда разве там, откуда ты, [Клоунов] не больше?
— Больше, но… не знаю. Прости.
Я неловко пожимаю плечами, и мой ответ меня самого устраивает не больше, чем Вайлена. Я хмурюсь и наклоняюсь поднять одну из булав.
— Всё дело в том, чтобы смешить людей. Наверное.
— Но над тобой никто никогда не смеётся. Твои шутки ужасны.
— Ага.
Вайлен — один из моих завсегдатаев, так что ему виднее. За то время, что я здесь, я перепробовал почти сотню шуток, но я и вправду просто не такой уж смешной.
— Ну, я 19-го уровня, так что что-то я всё-таки делаю правильно.
Вот только сколько в этом заслуги класса [Герой]?
— Если над тобой никто не смеётся, то [Клоуны] растут в уровне не так.
Вайлен говорит это так, будто это очевидно, а я идиот, раз не понимаю. Я киваю, и он чешет затылок.
— Может, дело в том, чтобы привлекать внимание?
— Нет… [Клоуны] должны быть смешными.
— Правда? Но…
— Знаю. Но не по-настоящему смешными. Это…
Как объяснить, что такое клоуны, тому, кто их ни разу не видел? В смысле, как вообще объяснить весельчаков, которые пугают ровно столько же людей, скольких развлекают? Начать с того, что клоуны — далеко не самая смешная часть циркового номера. Они… мы в лучшем случае вставной номер на обочине.
— Клоуны… они скорее вроде шутов. Они как объект шутки.
— Шутки? В смысле, рассказывать шутки?
Вайлен скептически смотрит на меня, и я качаю головой. И тут меня осеняет.
— Нет… дело в том, чтобы отвлекать людей. Быть клоуном — значит подготавливать шутку.
— Какую шутку?
— Точно не знаю.
Но то, что я сказал, было верно. Вайлен хмурится и открывает рот, чтобы задать мне ещё один вопрос. Ох.
Я лезу в карман, а потом вспоминаю, что я [Клоун], и вместо этого достаю фруктовую булочку из уха Вайлена. Впечатлённым он не выглядит, но выглядит голодным. Я протягиваю ему слегка примятую булочку.
— Держи. Не очень смешно, зато съедобно.
Он подозрительно смотрит на меня, но я сохраняю невозмутимое лицо. Вайлен колеблется, глядя на печёную фруктовую булочку у меня в руках. Потом неловко берёт её.
— Спасибо.
Не надо ему меня благодарить. Это я должен благодарить его. Мы на попечении деревни; и, даже если время от времени нам присылают припасы из столицы, жителям приходится кормить нас из своих запасов.
— Ну. Э-э, как оно?
Вайлен пожимает плечами, уплетая булочку.
— Хорошо. Я пытаюсь научиться владеть мечом, чтобы получить класс [Воин]. А мама хочет, чтобы я вместо этого стал [Купцом].
Он корчит рожу. Наверное, это вроде как хотеть стать полицейским, а тебе велят вместо этого изучать экономику. Но после того как я сам вблизи повидал монстров, с мнением его матери я поспорить не могу.
— Знаешь, быть [Воином] — это не так здорово, как расписывают. [Купец], наверное, зарабатывает больше.
Вайлен смотрит на меня презрительно.
— А как мне защищаться, когда нападут Демоны? Однажды они снова придут. Король Демонов скоро нападёт на Стену, это все знают.
На это мне сказать нечего. Он прав. Это не безопасное место вроде Америки. Чёрт, да Америка тоже не так уж безопасна, но там хотя бы застреливают лишь по нескольку человек в день. А здесь тебя может сожрать гигантская… улитка или что-то в этом роде.
— Ну, удачи. Я, э-э… ладно, наверное, ещё увидимся.
— Ладно.
Вайлен убегает играть с друзьями. Я, переваливаясь, бреду проведать лошадей.
В деревне есть большая конюшня, а в ней около шестнадцати лошадей. По запаху и виду это самый настоящий скотный двор, но лошади хотя бы не судят меня, как люди. Они просто обнюхивают меня и фыркают.
Я не люблю лошадей и сомневаюсь, что им нравится меня возить. Но там меня никто не трогает, и я никого не трогаю.
Может, странно держать столько лошадей в деревне, но они тут на случай, если понадобится отправить сообщение на форпост или [Солдату] понадобится лошадь. К тому же содержание конюшни приносит жителям остро необходимую монету.
Я сажусь в солому, молясь, чтобы мягкая штука у меня под задом не оказалась чем-то, что вышло из лошадиного зада, и дремлю, пока не слышу голос и не чувствую, что надо мной кто-то стоит.
— Том.
Я поднимаю взгляд на голос и пытаюсь улыбнуться. Это Ричард. Лидер нашей чудесной маленькой группы.
Он вернулся с остальными. Они приехали верхом, восемь человек — три девушки и пятеро парней. Раньше у них был бы эскорт из солдат, но Ричарда считают достаточной защитой, чтобы вести группу в одиночку.
Вокруг меня люди спешиваются, большинство по-прежнему неуклюже. Прирождённых наездников в группе немного. Я вижу, как одна высокая, красивая девушка спешивается и отряхивает свою мантию.
Эмили. Можно сказать, она второй лидер группы после Ричарда. Большинству парней она нравится, и уровень у неё самый высокий после Ричарда. Она фыркает в мою сторону, но ничего не говорит.
Ричард спешивается и ухаживает за своей лошадью, пока остальные оставляют своих осёдланными и уходят. Он заботливый парень и действительно умеет ездить верхом. Он вырос на юге, в Миссисипи, и, представьте себе, на ранчо.
— Том. Как тут у вас дела?
Я пожимаю плечами, вставая и отряхивая солому со штанов.
— Тихо. Я, э-э, довёл Синтию до слёз, когда заиграла музыка. Кевин с Винсом чуть не подрались.
Ричард вздыхает, вешая седло, и трёт плечи. На нём кольчуга, щит и меч, но несёт он всё это так, будто оно ничего не весит.
— Ты не можешь это прекратить?
Я сутулюсь, и голос у меня становится оправдывающимся.
— Я не виноват.
Он хлопает меня по плечу.
— Знаю. Извини. Синтия всё равно злится не на того, когда срывается на тебе. Ей надо иногда выбираться, иначе она свихнётся.
— Мы все скоро свихнёмся, если не сможем куда-нибудь выбраться.
— Ты всё ещё показываешь детям своё жонглирование?
— Немного.
Люди понятия не имеют, кто я такой. Они таращатся на белый грим у меня на лице и спрашивают, что за класс такой — [Клоун]. Они не смеются, они просто смотрят на меня, пока у них не найдётся какое-нибудь дело. Я не могу их рассмешить и снять с них тревоги.
Ричард ковыряет ногти, прислонившись к стойлу. Лошадь, на которой он приехал, моргает, глядя на меня.
— Знаешь, Том, ты мог бы пойти с нами в следующий раз, когда мы отправимся наружу. Ты… мог бы драться. Завтра мы снова пойдём на охоту. Ты мог бы присоединиться.
— Я… не думаю, что смогу. Я не боец.
Меня мутит от вида крови. Когда я думал, что мне придётся отрубить голову тому кричащему Гоблину… мне до сих пор снятся кошмары про Рона и Мариан.
— Но почему [Клоун]? Клоуны ведь не…
Он умолкает, не договорив, но я понимаю. Клоуны несмешные. Да, это правда. Но есть причина, по которой я решил и дальше идти за этим классом. Это просто догадка. Просто ставка, но, может быть…
От необходимости отвечать меня спасает знакомый звук.
— ♪Ду-ду-дудл-ду-ду ду-ду дут~♫
Мы оба молча слушаем назойливую музыку. Ричард прочищает горло.
— Ты хотя бы музыку сменить можешь?
— Если б мог, чувак, поверь, сменил бы. Что угодно, только не это.
— Ну, наверное, и хорошо, что ты не ходишь с нами в патрули. Представь, что такое заиграет, когда мы подкрадываемся к монстру.
Мы оба смеёмся. Ну почему я не могу быть смешным вот так?
— Коли хочет снова взять телефон Винсента, чтобы позвонить остальным.
— Это, наверное, не лучшая идея. Помнишь, что было?
— Ага. Но она сказала…
— Я с ней поговорю. Но есть новости покрупнее. Я только что говорил с офицером на дороге, и он сказал, что нам, возможно, пришлют подкрепление.
Я оживляюсь.
— В смысле, ещё солдат?
Ричард качает головой. Вид у него мрачный.
— Нет. В смысле, ещё таких, как мы.
До меня это доходит не сразу.
— Что?
— Король считает, что мы были ошибкой. Он хочет снова провести ритуал призыва и вызвать в этот мир других героев.
— Как они могут сделать это снова? Разве это не стоит уйму чего-то там?
— Думаю, они могут повторять это, пока у них хватает [Магов]. Они говорили, что на это ушло много маны — и ещё что-то, — но они хотят попробовать ещё раз.
— Я, в общем-то, их не виню. А ты?
Ричард смеётся и смотрит на сено на полу конюшни.
— Нет. Я тоже. Но это ошибка.
Так и есть. Ещё люди. Я пытаюсь это представить. Я не хочу видеть, как гибнут ещё люди нашего возраста. Ричард машинально сжимает рукоять меча и смотрит в сторону дверей.
— Я снова попробую поговорить с солдатами; попробую добиться у него аудиенции.
— Он нас не слушает. Никогда не слушал.
— Но я обязан попытаться. Так будет правильно.
Так будет правильно. Неудивительно, что Ричард получил класс [Рыцарь]. Он всегда печётся об остальных, и в нём есть та самая знаменитая южная учтивость. Он раздумывает, а я краем глаза за ним наблюдаю.
— Если бы я смог убедить его, что кое-кто из нас может стать теми героями, которых он хочет, тогда, может, он бы и прислушался.
— Думаешь, у тебя получится?
— Ну, Эмили уже за 20-м уровнем, да и Ред почти там же. Это куда быстрее, чем растёт в уровнях кто угодно в этом мире. Если я доберусь до 30-го уровня, я буду примерно как авантюрист Золотого ранга.
— Может, вам и стоит стать авантюристами. Винсент говорил, что именно это нам и нужно. Волшебные предметы.
— Эдди твердит то же самое. Может быть. Если бы нам дали эскорт обратно за стену и в столицу, мы могли бы попробовать какое-нибудь подземелье. За стеной было бы куда безопаснее.
— Ага.
Ричард умолкает, а мне добавить нечего. Мы какое-то время стоим вместе, пока Ричард не прочищает горло.
— Давай поспим.
Забавно. То есть не по-настоящему забавно, но странно. Когда это мы все начали так легко подчиняться приказам? В смысле, мне никто не указывал, когда ложиться спать, с самого детства. Но Ричард это говорит — и мы возвращаемся в общинный дом.
Синтия уже отплакалась, и вместе с остальными мелкие утренние ссоры забыты. Какое-то время мы едим пресную похлёбку с кусочками мяса, размокающими в подливе, а потом все задувают фонари и заваливаются на жёсткие матрасы.
Я какое-то время сижу в темноте, слушая, как люди тихо переговариваются, а всё больше и больше их отходит ко сну. Кто-то начинает храпеть, и я снова опускаю голову на подушку.
Глаза закрываются, и я начинаю проваливаться в сон. Но никакого голоса в голове я не слышу…
Опять никакого повышения уровня. Вот досада.
На 20-м уровне что-то случится, я просто знаю. Если то, что, по-моему, должно случиться, и правда может случиться, может быть…
Надо смешить людей. Делать клоунские штуки. Мне нужен красный нос. Помидор? Есть ли они на рынке?
Не могу думать. Надо спать. Я пытаюсь устроить подушку чуть поудобнее, и дыхание выравнивается. Ещё один день позади. Мысли тают, и я закрываю глаза.
Мне и правда… нужны… шутки получше…
—-
— Том. Том!
Кто-то трясёт меня, возвращая в явь. Я оглядываюсь и вижу лицо Ричарда. В общинном доме нет света, но лицо его я всё равно различаю, освещённое оранжевым отблеском. Никогда ещё я не видел его настолько близким к панике — прямо как в тот первый раз, когда мы вышли за стену.
Он вздёргивает меня на ноги.
— Вставай. И не шуми.
— Ч-что происходит?
— На нас напали. Это набеговый отряд Демонов.
Вокруг я слышу, как просыпаются остальные и разносят весть. Слышу, как кто-то громко стонет — Синтия, — и её тут же заставляют замолчать. Только теперь я слышу треск пламени, крики, а вдали — звон металла о металл.
Война пришла в деревню. И вот-вот придёт к нам.
Когда все на ногах, проснувшиеся и напуганные, Ричард встаёт на стул в центре здания. Он повышает голос ровно настолько, чтобы его услышали.
— Отряд Демонов-лучников убивает на площади всё, что движется. Если мы выедем верхом, они нас перестреляют. Нам надо ускользнуть тайком.
— А как же солдаты? Где они?
Вместо Ричарда отвечает Эмили.
— Они сражаются у форпоста. Они пришлют помощь, но нам надо уходить. Хватайте всё ценное и ждите моего сигнала.
Она читает заклинание, и я вижу, как вокруг неё образуется какой-то магический щит. Она осторожно толкает боковую дверь, и несколько наших бойцов выходят за ней. Через секунду дверь открывается, и Эмили просовывает голову обратно.
— Никого нет. За мной. Пригнитесь и двигайтесь быстро!
Парни и девушки начинают вытекать за двери. Больше никто не говорит, но я оглядываюсь, и слова вылетают у меня изо рта прежде, чем я успеваю их удержать.
— А как же жители деревни?
Все замирают. Эмили хмуро смотрит на меня и указывает в окно, в ту сторону, откуда доносятся звуки боя.
— Они сражаются вместе с солдатами. Мы не можем рисковать и идти им на помощь. Там целый отряд Демонов, а не просто монстры!
— Но…
— Том. Мы ничего не можем сделать.
Ричард выглядит усталым, вынимая меч из ножен. Он собирается прикрывать тыл. Он машет мне в сторону двери, но я медлю.
— Там дети. Разве мы не можем?..
Никто не встречается со мной взглядом. Ричард колеблется, но Эмили смотрит на него, и между ними безмолвно что-то происходит.
— Мы ничего не можем сделать. Нам надо уходить сейчас же.
— Тогда пойду я.
— Что?
Меня трясёт. Но я не могу себя остановить. Я думаю о Вайлене и о девочке, которой утром подарил цветок. Я не могу не пойти.
— Я пойду. Я потом вас найду, если… Я пойду.
Ричард смотрит на меня. К моему огромному облегчению, он не пытается меня остановить; он просто вытаскивает из-за пояса флягу.
— Возьми.
Он вкладывает мне в руки жёлтое лечебное зелье. Это качественная штука, и я знаю, что оно не раз спасало ему жизнь в бою. Я беру его и киваю ему. Что тут скажешь?
Остальные смотрят на меня, но никто ничего не говорит. Через несколько секунд Эмили тянет кого-то к двери, и они снова приходят в движение.
Казалось бы, кто-нибудь из них должен попытаться меня остановить, сказать, чтобы я не делал глупостей. Но они уже уходят. Сейчас не время для дурацких геройских реплик, как в кино.
Так почему же я совершаю этот глупый, геройский поступок?
Не знаю. Героем я себя точно не чувствую, пока крадусь по улице, стараясь держаться в тени. Но, может, всё это просто потому, что я не выношу, как мы убегаем. Не сейчас. Не… не попытавшись хоть что-то сделать.
Я всего лишь [Клоун]. Я думал, это будет хорошая идея, что в этом что-то есть. Но прямо сейчас я не думаю ни о классах, ни о навыках, ни о чём другом. Я просто перепуганный парень. Пытающийся поступить правильно.
Впереди я слышу чей-то крик, и сердце останавливается у меня в груди. Но звук не человеческий. Впереди меня конюшня стоит вплотную к горящему дому. Пламя ещё не тронуло конюшню, но лошади внутри, и они чуют дым.
У меня нет времени их освободить. Если бы я поехал верхом… но я не могу.
— Простите.
Я говорю это тихо и иду дальше. Я не могу останавливаться. Каждый инстинкт во мне твердит, что я в опасности. Мне просто надо найти Вайлена и детей. Они знают, что при опасности надо пробираться к форпосту, но если на тамошних солдат напали, куда бы они пошли?
Если я приведу их к остальным, Ричард и Эмили смогут их защитить. Если…
Что-то выскакивает из переулка впереди. Я застываю, но это не Гоблин. По улице бежит маленькая фигурка. Я вскрикиваю, забыв об осторожности.
— Вайлен!
Он поворачивается ко мне, на лице написано отчаяние. Он бросается ко мне, но тут я слышу грохот, и что-то проламывает стену дома за спиной Вайлена.
Огромная рука пробивает камень, а дубина — просто деревянная балка — расшвыривает по воздуху горящие обломки, и оно с рёвом бросается на меня. Я застываю.
Тролль. Громадная серо-зелёная туша монстра, приплюснутая морда ухмыляется, пока он тяжело топает по улице вслед за Вайленом. Мальчик бежит ко мне, а я снова застываю. Что мне?..
— Беги! Я его задержу!
Вайлен смотрит на меня, но я заталкиваю его себе за спину. Тролль замирает, когда я бегу к его левому боку, пытаясь отвлечь его на себя. Он поворачивается ко мне — куда более крупной мишени — и ухмыляется, вскидывая обломок бревна.
Мне надо выиграть для Вайлена немного времени. Я кричу и размахиваю руками, убегая влево. Я могу нырнуть в переулок, так от него оторвусь.
Но Тролль тяжело топает наперерез, и я понимаю, что он движется быстрее меня. Он отрезает мне путь и вскидывает дубину. Я замедляюсь и пытаюсь пятиться, но слишком поздно.
Он замахивается обломком бревна. Так быстро! Слишком быстро, не увернуться. Я вскидываю руку…
И прихожу в себя на земле. Я поднимаю голову, и меня рвёт, а всё вокруг кружится. Мне приходится перевернуться, чтобы опорожнить желудок, но я на ногах ещё прежде, чем успеваю толком подумать.
Вайлен. Надо его найти. Тролль, наверное, решил, что я мёртв. Где?..
Что-то лежит на улице в двадцати футах дальше. Я смотрю на это.
Нет.
Оно всё ещё шевелится. Я, спотыкаясь, бреду вперёд, чувствуя, как тело вопит от боли. Но это далёкий вопль; не громче того, что звучит у меня в голове. Я бегу, и вот маленькая фигурка становится видна.
Вайлен. Он поворачивает голову ко мне, когда я останавливаюсь посреди улицы. Несмотря на пламя вокруг, кожа у меня холодная. А сердце…
— Это ты, мистер [Клоун]?
Он цел. Почти. Но позвоночник у него вывернут не в ту сторону, а кожа…
Мальчик смотрит на меня, судорожно втягивая воздух, лицо бледное. Он же ещё ребёнок. Просто ребёнок. Слёзы текут у него по лицу, а я, шатаясь, подхожу к нему и падаю на колени.
— Я пытался убежать, как ты сказал, но он был слишком быстрый. Он меня поймал.
— Вайлен…
Я тянусь к нему, но останавливаюсь. Что я могу сделать? Сделать нечего. Вайлен судорожно втягивает воздух, лицо бледное.
— Кажется, он меня ранил. Со мной всё в порядке?
— Я…
Голова у меня кружится. Вайлену не нужен ответ. Он так сильно кусает губу, что она кровоточит. Он пытается не кричать.
— Мистер [Клоун]… он возвращается.
Я оглядываюсь через плечо. Может, Тролль нашёл, кого ещё убить. Может, решил, что мы мертвы. Может, ему просто стало скучно.
Он тяжело топает обратно по улице, волоча дубину по земле. Он щурится на меня и Вайлена, а потом снова ухмыляется.
Он делает несколько шагов вперёд, и я чувствую этот гул у себя в костях. Вайлен скулит на земле, а ухмылка Тролля становится шире. Грудь его вздымается, когда громадное существо открывает пасть. Он смеётся.
Я не понимаю шутки.