Глава 1.03

На следующее утро девушка сидела в кресле и размышляла. Это казалось глупостью. Нет, это было глупостью. Но объяснение могло быть только одно.

— Когда получаешь уровень во сне, получаешь его и наяву?

Эрин на мгновение задумалась.

— Хм.

Она просидела в кресле ещё несколько минут. Эти минуты превратились в полчаса, а потом почти в целый час, прежде чем у неё заурчало в животе.

— Точно, еда.

Ещё через час Эрин решила встать. Тело противилось движению, но желудок пересилил ноги. Она поднялась и нехотя, спотыкаясь, вышла за дверь.

Ноги болели. Выйдя наружу, Эрин потрогала их сзади и поморщилась.

— Ну да. Порезы от ножа.

Их надо бы промыть. Была бы вода. Но воды не было, а раны уже покрылись коркой, так что Эрин оставила их как есть и зашагала.

До фруктовых деревьев была долгая, долгая дорога. Эрин радовалась хотя бы тому, что помнила, где они. Ещё больше радовалась, что по пути ей не попалось ни одного подозрительного камня, — но это только заставляло её быть настороже. А вдруг они умеют зарываться? Бывают ли травяные крабы?

Если и бывают, то сейчас они ею не интересовались. Эрин без труда нашла странные тонкие деревца и набрала целую охапку синих фруктов. Она была рада, что синих шаров на них так много, и ещё больше — что Гоблины не обобрали их дочиста. Но тут был настоящий сад, так что она собрала столько, сколько смогла.

Эрин села и съела четырнадцать штук. Не столько от голода, сколько от жуткой жажды. Она высасывала из фруктов как можно больше синего сока, а потом набрала столько, сколько могла унести, и пошла обратно к таверне. Сердцевинки с семенами она оставила там, где они упали.

…Хотя, если подумать…

Эрин вернулась, подобрала две сердцевинки с семенами и осторожно положила их поверх стопки синих фруктов.

— На всякий случай. И ещё мне бы раздобыть лук со стрелами или что-то такое, да? Жаль только, я понятия не имею, как из чего-то стрелять. И как вырезать лук. Луки ведь вырезают, да?

Эрин думала об этом, шагая обратно по покатой земле и стараясь не споткнуться и не раздавить сердцевинки. И как вообще ей что-нибудь смастерить?

— Э-э. Кирка — это три бруска железа и две палки? Или можно сделать деревянный меч, лупя по деревьям? Ну почему это не Майнкрафт?

Но теперь, когда она об этом подумала, Эрин вспомнила про деревья.

— Дрова. Если бы только суметь отрубить древесину.

Она вспомнила про невероятно жёсткие ветки.

— …Не-а. Хотя погоди-ка. А как насчёт упавших веток? Или…

Она развернулась и пошла обратно. Но и на этот раз нигде в саду не нашлось никакого сора от прочных деревьев.

— Странно.

Раздосадованная, Эрин пнула дерево и увернулась от ещё одного падающего синего фрукта. Она добавила его к своей охапке и пошла обратно к таверне.

Зал всё ещё был разгромлен после вчерашней драки. Эрин поставила фрукты на один из столов и принялась поднимать стулья и столы.

— Тупые Гоблины.

Она замерла, когда её осенило. Гоблины. Ах да. Она же дралась с Гоблинами.

Её взгляд упал на нож, который она забрала у одного из них. Медленно ноги Эрин подкосились, и она снова села на пыльный пол. Потом чихнула.

— Пыльно. Это глупо.

Она снова поднялась и огляделась. Где же оно? Вот.

— Тряпка для пыли. Ну, за дело.

Эрин опустилась на пол и принялась сметать пыль. Это было непросто, ведь приходилось отодвигать в сторону все столы и стулья, зато нашлось хоть какое-то занятие. Тряпка у неё всё равно была лишь маленькая и грязная — после того как она разрезала занавеску на удобные куски, — так что мела она больше для того, чтобы думать. Во рту было ужасно сухо, но Эрин взялась за работу. Ей нужно было сосредоточиться.

— Гоблины.

Эрин глядела на волны пыли, оттирая пол.

— Нет, серьёзно. Гоблины.

Она отодвинула в сторону два стола и вымела из-под них пыль.

— …С акульими зубами. Это ненормально.

Эрин задумалась.

— Но я победила.

Она тут же поправила саму себя.

— Еле-еле. Они не такие уж опасные. Они как дети. А кучу детей я могу поколотить, даже с ножами. Если осторожно.

Не то чтобы она собиралась делать из этого привычку! Только Гоблины. Их она отбить сумеет. Тут Эрин снова передумала.

— Разве что они зарежут меня во сне. Или их будет много. Наверное, я в безопасности, если сделаю так, чтобы они не могли войти, а я бы услышала. Надо перекрыть все входы, но оставить, ну, окно для побега.

Надо будет не забыть так сделать. Тогда её предупредят заранее, и она сможет отбиться или убежать; вроде бы они не такие быстрые, как она. Значит, от них она более-менее в безопасности? Эрин прикусила губу.

— Есть ещё та штука вроде камня-краба. Она ест Гоблинов?

В безопасности ли она тут от той твари? В дверь она не пролезет, но не может ли она проломить стены? Наверное, нет.

Так что, насколько она понимала, таверна была относительно безопасна, если принять меры. А что насчёт того, чтобы её покинуть? Гоблины… одно воспоминание не давало ей покоя. Они несли корзины. А это значило…

Они вышли не на охоту за ней.

— Они ели синие фрукты. Значит, живут где-то рядом. Прекрасно. Я на них снова наткнусь. А значит, мне нужно оружие. Замечательно.

Эрин остановилась и уткнулась лицом в ладони. И тут же пожалела об этом.

— Пфе! Пыльно.

Она вздохнула и взялась за тряпку. Пора убрать ещё немного… ещё?

— Э-э. А куда делась пыль?

Пол в таверне был из досок. Вполне разумно и в духе всей остальной таверны, которая тоже была из дерева. Однако Эрин никогда прежде этого пола не видела. До сего самого мгновения его покрывал толстый слой пыли.

Комков пыльных зайцев было столько, что это больше походило на пыльное море, причём отвратительное. Всякий раз, проходя по полу, Эрин оставляла за собой след — оттого ей и хотелось от пыли избавиться. Задача, которая наверняка заняла бы дня два, учитывая размеры таверны и её орудие — тряпку вместо метлы или швабры.

А теперь она смотрела на пол. Чистый, без единой пылинки. Эрин глядела вниз, а потом глядела ещё. Затем посмотрела на свои руки.

— Это что, я?

Наверняка она, но как она это сделала? Из многочисленных и разнообразных — из немногих талантов, которыми Эрин обладала, уборка в них не входила.

Ну да, она умела вытереть пролитое и прибрать небольшой беспорядок. Всё, что сводилось к тому, чтобы плеснуть воды и подтереть, было ей по силам. Но это?

— Я ведь и вытирала-то пыль всего… час? Два? А тут всё чисто.

Эрин шаркнула по полу и поправила саму себя.

— Ну, вроде как чисто. Есть с него ужин, пожалуй, не стоило бы. Но на то и тарелки.

И это определённо было лучше, чем раньше. Рассеянно Эрин почесала голову и почувствовала, как присохшая к лицу грязь с пылью начинает осыпаться.

— Пол чистый. Я — нет.

Эрин снова уставилась на пол, ощущая, что ей жарко, что она вспотела и вся грязная. Ей казалось, что она что-то забывает, но ей было так жарко — она же обезвожена! И как только Эрин это поняла, она осознала, до чего хочет пить.

— Точно. Мне надо попить.

Воды, желательно. Но Эрин убила бы за глоток чего-нибудь приятного и прохладного, чего угодно. Жаль только, поблизости не было никакой воды. Ещё синих фруктов? Ну почему она не сохранила то ведро воды с тех пор, как шёл дождь? Вместо этого она пустила её на мытьё столов! Эрин застонала, но понимала, что нельзя тратить время на упрёки себе. Она огляделась и кое-что осознала.

— Пора её раздобыть. Или я умру. Что-нибудь из двух да наступит первым.

Эрин выбрела из таверны. Через минуту она зашла обратно, схватила нож и, уходя, закрыла за собой дверь. Ещё через минуту она снова зашла и бросила тряпку для пыли на пол. На этот раз, уходя, она хлопнула дверью.

——

— Ужасно жарко.

Эрин, спотыкаясь, брела сквозь траву, каждые несколько шагов мутно оглядываясь. Во рту было сухо и противно. Голова болела, она вся вспотела и чувствовала себя мерзко. Но по-настоящему у неё в мыслях была вода.

— Вода. Вода есть вода. Потому что вода. Где вода?

Эрин прошла несколько минут в одну сторону и не увидела никакой воды. Тогда она повернула налево и зашагала туда. Потом развернулась обратно и села. Голова была… тяжёлая. И ей было так плохо, что она просидела там долго, пока не почувствовала, что надо встать.

Ей так хотелось пить, что это перебивало пульсирующую боль в голове.

— Я бы выпила Гаторейда. Или Пепси. Хотя и Колу я люблю. А что насчёт Пепси, Колы и Гаторейда разом? Гаторпепкола? Пегаторкола?

Ей пришло в голову, что она несёт чепуху. Даже по её меркам. Эрин огляделась в поисках воды и почувствовала, что голова кружится. Голова и вправду начинала раскалываться.

— Колгапепрейд?

Нога соскользнула. А может, она споткнулась. Но внезапно Эрин запнулась, и ей пришлось крутнуться, чтобы удержать равновесие. Это оказалось так весело, что она принялась кружиться на ходу. Через несколько секунд она остановилась и постаралась не стошнить.

— Тошнит.

Она вытерла лоб. По крайней мере, она не потела. Хотя было и вправду жарко. Странно.

Ей очень нужно было сесть в тени. Но тени нигде не находилось, по крайней мере там, где она была. Может, если лечь, станет получше?

Эрин начала было наклоняться. На середине движения вспомнила.

— Ручей!

Она попыталась выпрямиться и чуть не рухнула лицом вниз.

— Где… где он был?

С кружащейся головой Эрин огляделась. Таверна всё ещё была видна.

— Он был там. Значит, если я здесь… там?

Пошатываясь, Эрин заковыляла туда, где был ручей. По счастью, она оказалась ближе, чем думала, и вышла к нему за считанные минуты.

——

Ручей тёк быстро, был холодным и на удивление глубоким. Девушке было всё равно. В тот же миг, как она заметила его за небольшим пригорком — скрытый, он вился вниз с гор, — она сорвалась на бег и бросилась вперёд, ахая от облегчения.

— Вода!

Она сложила ладони ковшиком и принялась пить воду так быстро, как только могла. От одного глотка глаза Эрин полезли на лоб. Она выплюнула воду обратно и посмотрела на свои руки.

Свои грязные, покрытые пылью, чумазые руки. Эрин окунула руки в воду и оттёрла их — а заодно и лицо, — и прополоскала рот, прежде чем попробовать снова. Потом выпила одну огромную пригоршню, ещё одну, а затем ещё пять.

——

Где-то на четвёртой пригоршне Эрин поняла, что сделала большую ошибку. Вода была восхитительной и холодной, как лёд, но она так хотела пить, что глотала её, как… воду. Пять минут спустя она лежала на боку, пытаясь не выблевать всё обратно.

Слишком много воды на обезвоженное тело. Эрин чувствовала, как желудок пытается опорожниться, и была полна решимости этого не допустить.

— Как… как больно. Как же больно…

Никто ведь не говорил ей не пить воду быстро! Ладно, может, и говорил каждый учитель физкультуры, какой у неё был, но почему она не слушала? Стонущая девушка молилась, чтобы прямо сейчас к ней не подкрались Гоблины или краб, потому что боялась, что не сможет убежать, если те явятся.

К счастью для неё, похоже, больше никому в тот момент пить не хотелось. И спустя то, что показалось вечностью мучительных стонов, боль в желудке отступила достаточно, чтобы она смогла сесть. Она была очень рада, что её не стошнило. В конце концов, одежда у неё была всего одна.

Кстати говоря — Эрин подняла руку и принюхалась. Она содрогнулась и приняла ещё одно решение.

— …Пора купаться.

——

Ручей оказался куда глубже, чем думала Эрин. Достаточно глубоким, чтобы у края сидеть в воде по плечи. А ещё он был холодным. Эрин думала, что знает, что такое боль, когда в бреду после пробуждения включала душ и понимала, что врубила холодную воду на полную.

Но это было ничто по сравнению со стужей этого ручья. Он, наверное, стекал с гор, а потому был на шаг теплее льда. Зубы Эрин стучали, а быстрое течение означало, что не было даже стоячей воды, чтобы та успела прогреться.

Холод даже не притуплял чувств, что было обидно.

— Л-лучше уж онеметь, чем так мёрзнуть.

Но это была вода, и она делала её чистой. И чем дольше Эрин сидела, тем теплее ей становилось. Наверное, оттого, что тело коченело, но ей было всё равно.

Эрин провела рукой по мокрым волосам и вздохнула. Она тёрла изо всех сил, но что поделаешь без мыла и шампуня? А когда она подумала о том, что уже несколько дней не бралась за зубную щётку… фу.

По крайней мере, таверна теперь чистая. И раз она больше не умирала от жажды всерьёз, Эрин сообразила, как ей удалось управиться так быстро.

— Хм. Так, [Базовая уборка] и правда оказалась навыком?

Эрин задумалась об этом. Всё лучше, чем думать о кариесе и гниющих дёснах.

— …Ура. Какой прекрасный навык! То есть мне, может, придётся отбиваться от гигантских крабов и Гоблинов, зато я хотя бы смогу вымыть пол, пока они меня едят! Не хотелось бы оставлять после себя беспорядок.

Она вздохнула и окунула голову в воду.

— Гах! Холодно!

Ручей был достаточно глубоким, чтобы Эрин сидела по плечи в холодной воде. И течение было достаточно быстрым, чтобы, ляг она на спину, её могло бы довольно живо унести вниз по течению.

— А если идти вдоль ручья достаточно долго, я выйду к океану? Или всего лишь к озеру?

Мысль была заманчивой. Почему бы просто не дать воде унести её куда-нибудь ещё? Где угодно ведь должно быть лучше, чем здесь. Она могла бы уйти, а потом…

— А потом меня съест что-нибудь другое. Наверное, подводные Гоблины.

Эрин ударила по воде и снова вздохнула.

— Монстры, монстры повсюду. И ни один из них не выглядит съедобным. Но тут хотя бы есть синие фрукты, которые пахнут чистящим средством. И хотя бы есть пыльная старая таверна. И хотя бы у меня четыре уровня во владении таверной. Ура мне.

Она плеснула воды себе на лицо. Устала. Она очень устала. Но чистота здорово помогала. Теперь у неё хотя бы была вода, которую можно пить, и еда. А с водой можно было даже принять ванну.

— Чертовски холодную ванну.

Но это было хорошо. И солнце грело. Эрин подумала о том, чтобы выбраться из воды и полежать на траве, пока солнце её согреет. Хорошая была мысль. Одежда уже подсыхала, и, если не считать нескольких порезов и обожжённого правого плеча, она казалась вполне чистой.

Бодряще-холодная ванна, добытые источники еды и воды и чистая таверна. Девушка немного повеселела.

— Может, сегодняшний день окажется не таким уж плохим.

Эрин усмехнулась про себя.

— Или нет. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.

Она в шутку повернулась, чтобы найти деревяшку и постучать по ней, — и увидела это. Огромную тень в воде. Гигантскую плоскую голову и зазубренные зубы над бурым пятнистым телом, которое было почти невидимым, пока скользило по дну ручья. И оно шло прямо на…

Эрин вылетела из ручья, как «бомбочка» наоборот, ровно в тот миг, когда рыба рванулась. Она почувствовала, как что-то невероятно большое задело её у пупка, ощутила склизкое, скользкое прикосновение к коже на один леденящий душу миг…

А потом всё кончилось. Эрин лежала на траве, хватая ртом воздух, и смотрела на рыбу, бьющуюся на траве. Она отшатнулась, но гигантская туша теперь просто билась — уже не смертоносный снаряд, а сбитый с толку водный житель по неправильную сторону границы между сушей и морем.

— Ч-что-о…

Рыба забилась в её сторону. Эрин отпрянула назад и поднялась на ноги. Пусть она и на суше, но пасть у неё была размером с голову Эрин. По сути, она была почти на треть пастью. И зубы у неё были очень острые и очень длинные.

Плоская приземистая рыба, похожая на воздушный шар с зубами, продолжала метаться. Она и вправду была не похожа ни на что, виденное Эрин прежде. Она была куда шире любой обычной рыбы, и только скат бывает таким горизонтальным, но эта рыба вовсе не отличалась изяществом ската. Она была больше похожа на кирпич, созданный, чтобы откусить от тебя как можно больше. Не заметь Эрин её, рыба могла бы выхватить огромный кусок из её бока. Или из лица.

Пыталась ли она всё ещё укусить Эрин или вернуться в воду — понять было трудно. Так или иначе, везло ей не слишком; вихляющая рыба выгибала тело, стараясь маневрировать в воздухе, подпрыгивая вверх и вниз, но она не была создана для передвижения по суше и большей частью оставалась на месте, беспомощно кусая воздух.

Эрин смотрела на неё добрую минуту. Она закрыла лицо руками и на секунду закричала в ладони.

— Рыба. Рыба с огромными зубами. Как же я ненавижу этот мир.

В конце концов рыба перестала биться. Эрин медленно подобралась к рыбе и уставилась на неё. Она сдохла? Вроде бы не дышала. Наверное, сдохла.

Она направила на рыбу дрожащий палец.

— Ха! Вот тебе!

Рыба лежала. Эрин подобралась ближе и ткнула её носком ноги.

В тот же миг рыба взметнулась в воздух, извиваясь, как змея. Хвост хлестнул Эрин по лицу, когда она попыталась убежать. Было больно.

Эрин упала и приземлилась рядом с корчащейся рыбой. Она отползла прочь, пока зияющая пасть открывалась и закрывалась в паре футов от её лица, и подождала, пока рыба снова медленно не замрёт. На этот раз она была почти уверена, что та сдохла.

— Четыре минуты. Четыре минуты не дышать — это долго, да? Ладно…

На всякий случай Эрин собралась с духом, подбежала и с силой пнула рыбу в бок.

— А-а-а-а!

Эрин запрыгала от боли, схватившись за ногу.

— Эта штука что, из камня?

Это было всё равно что пнуть мешок цемента. Не то чтобы Эрин когда-нибудь пинала мешок цемента, но она представляла, что это примерно так. Рыба едва сдвинулась от её пинка. Она лежала на земле с разинутой пастью. Теперь она точно была мертва.

Спустя какое-то время Эрин перестала скакать и ругаться. Она, прихрамывая, подошла к рыбе и уставилась на неё. У неё было… два глаза. Вообще-то четыре. По два с каждой стороны. Один большой глаз и глаз поменьше сразу за ним.

— Фу. Рыба-мутант с зубами.

Эрин смотрела на неё ещё немного. В животе заурчало.

— Точно. Обед.

Она потыкала рыбу и попыталась придумать, что бы приготовить. У неё не было ни огня, ни других ингредиентов, кроме синих фруктов. Губы [Владелицы таверны] на секунду беззвучно шевельнулись.

— …Суши?

——

— Открытие первое: рыба тяжёлая.

Дохлая рыба лежала на кухонной стойке. С неё капало.

— Открытие второе: на кухнях есть ножи.

И нож был очень острый. По крайней мере, выглядел острым. Проверять остроту большим пальцем — верный способ этого пальца лишиться. Руки Эрин болели, и от неё пахло рыбой. Ах да, и одежда не высохла. И наконец? Она со вздохом зажала нос.

— Открытие третье: рыба воняет.

Она вздохнула. Если отбросить самоочевидные открытия, она понятия не имела, что делать дальше. Точнее, у неё было лишь смутное представление о том, что делать дальше.

У неё была рыба. Рыбу очищают от кожи — или это про птицу? — а потом едят. В этом она была почти уверена. В какой-то момент требовался огонь, но нарезать рыбу было неплохим первым шагом. В конце концов, разве сашими — это не просто сырая рыба? Правда, Эрин ела его лишь однажды, с таким количеством васаби, что чуть нос не сожгла, но попробовать стоило.

— И вообще, мне нужна еда. Так что пора кое-что покромсать.

И всё же Эрин колебалась. Ей никогда прежде не приходилось разделывать рыбу. Как это вообще делается? Она понятия не имела.

Может, это как раз тот момент, когда мои новые Навыки пригодятся. Эрин осенила отличная мысль. Она подняла нож, ткнула им рыбу в бок и с надеждой улыбнулась.

— [Базовая кулинария]! Дай мне… запечённую рыбу!

Ничего не произошло. Эрин этого и не ждала, но она очень, очень надеялась, что рыба исчезнет и появится удобное, вкусное блюдо. Она вздохнула.

— Хм. Похоже, [Базовая кулинария] на рыбе не работает.

Или, может, не на этой рыбе. Или, может, ей нужен огонь? Эрин легонько ткнула рыбу в зубы и содрогнулась. Её чешуйчатая шкура тоже не выглядела так, будто её легко разрезать. Но у неё хотя бы был нож.

Правда, она могла бы взять нож побольше. К счастью, ножей было несколько — от одного, похожего на настоящий тесак, до крохотного, размером с палец. Но она выбрала клинок потоньше, потому что не хотела возиться с большим. К тому же этот был самым острым, а острота ей нужна была вся до капли.

Осторожно Эрин принялась пилить рыбу снаружи. Нож скользил по чешуе, не находя опоры. Мрачно Эрин попробовала снова. Она пилила бок и почувствовала, как кожа начинает медленно расходиться.

— Фу. Фу. Фу.

По крайней мере, она теперь знала, что у рыбы красная кровь. Что, вообще-то, было слабым утешением. Эрин настороженно держала нож как можно дальше от себя, осторожно придерживая рыбу другой рукой. Она продолжала резать чешую, но не знала, как это делается. Готовила она редко, а рыбу? Она покупала её уже разделанной на филе и без костей.

И она была ещё и жёсткая! Нож, похоже, резал плохо, когда она вела им горизонтально, пытаясь снять наружный слой. Эрин попилила ещё немного и сумела отделить полоску кожи. Она заглянула рыбе внутрь, и её замутило.

— Ой. О боже. Почему… почему оно жёлтое? Что это вообще такое?

Она ткнула в это ножом. Жёлтая штука задрожала. Из неё сочилась бледная жёлто-белая жижа…

Эрин отложила нож и вышла в общий зал, чтобы немного подышать. Когда желудок перестал подкатывать к горлу, она вернулась.

— Ни за что я это есть не буду. Ни варёным, ни сырым. Вообще-то, я ничего из этого не буду есть без сковороды.

Она огляделась. Сковорода? Есть. Хорошо. На стойке и вправду лежала весьма достойного вида чугунная сковорода. Она видела её в первый же день, и, хоть её, может, и надо было помыть, она была достаточно большой, чтобы приготовить омлет. Правда, рыбу пришлось бы разделить на много частей, чтобы её поджарить.

— Ладно, ладно. Давай просто… избавимся от костей? И от… мягкой дряни.

Эрин резала, а потом рубила легко отделяемые куски. Работа была тяжёлой. Ничего толком не хотело вылезать, а нож, который она выбрала, был не совсем точным инструментом.

— Ну же. Вылезай оттуда.

Жёлтая штука приклеилась к костям. Она не могла её вытащить.

— Ладно. Обойти нельзя. Надо снизу. Прощай, голова, берегись, брюхо, вот идёт ножик.

Эрин перевернула рыбу и попыталась прорезать с другой стороны. Но и тут чешуя плохо поддавалась. А теперь всё было скользким от крови и рыбьего сока.

— Ну же. Режь. Режь!

Она сильно надавила ножом. Но он просто не проходил сквозь кожу. Раздражённая, Эрин надавила сильнее. И нож соскользнул.

Это случилось в один миг. Рука потеряла упор, и клинок проехал по чешуе. Он метнулся влево, и Эрин отпрянула. Она отдёрнула руку и почувствовала… она увидела вспышку красного на клинке.

— …А?

Эрин моргнула и подняла левую руку. Зияющая красная линия наискось рассекала ладонь. Крови не было.

Она разжала и сжала руку. Вот тогда кровь и начала скапливаться. Но боли не было. Девушка просто в ужасе смотрела на неё, потом огляделась.

Эрин осмотрелась. Бинт? Никаких бинтов рядом не было. И ткани.

Рука была… онемевшей. Потом закололо.

Бинты? Ткань? Наверху были… занавески. Так? Но они тоже были грязные и заплесневелые.

Кровь капала на рыбу и на стойку. Эрин хотела её вытереть, но всё ещё держала нож. И вдруг рука начала болеть.

— …Ай.

Эрин выронила нож.

— А-ай. Ай.

Она сжала запястье изо всех сил, останавливая кровь. Но боль теперь шла и шла, не переставая.

— Бинт.

Она не помнила, как вышла из кухни, но вот она вернулась с одной из занавесок сверху и резала её на бинт, пока кровь пропитывала ткань. Это было трудно. Она могла работать только одной рукой, а другая рука болела. Сначала боли не было совсем, но с каждой микросекундой она нарастала. Ужас в её сердце заслонялся потребностью закричать. Завопить.

В конце концов она туго обмотала ткань и стиснула зубы, завязывая узел. Пятно крови уже расползалось, но хотя бы что-то прикрывало рану. И всё равно было больно.

Было больно! Эрин попыталась думать, ковыляя обратно в общий зал. Рана была неглубокой. Ну, глубокой, но кость она не видела. И всё же казалось, что очень глубокой.

— Больно.

У неё не находилось слов, чтобы описать муку в руке. Весь остальной мир был тусклым и неважным по сравнению с болью, исходящей из этой одной точки. Все её чувства сосредоточились на этом месте, и Эрин с трудом удерживалась, чтобы не закричать.

— Кричать плохо. Тихо.

Она просто знала это. От крика всё почему-то станет намного хуже. Поэтому Эрин сидела и сжимала запястье. Кровь капала. Было больно.

По-настоящему больно.

——

Солнце садилось. Эрин сидела в кресле и смотрела на лужицу крови на полу. Она была небольшой. Но каждые несколько секунд ещё одна капля срывалась с окровавленного бинта на пол.

Кап. Кап.

Боль всё ещё была тут. Она не проходила, даже спустя столько времени. Но стало… получше. По крайней мере, она немного могла думать. Она вставала, взяла ещё одну занавеску и разрезала на второй бинт. Но менять тот, что был на руке, ей не хотелось, так что она просто сидела.

Она знала, что надо попытаться остановить кровь. Прижать. Но ещё чуть-чуть — и она закричит. А начав, боялась, что уже не остановится.

Первый час… первый час она просто держала запястье, приоткрыв рот, заставляя себя не кричать. Надеясь, молясь, чтобы мука отступила. Она не отступала — так и не ушла. Но в конце концов Эрин уселась здесь.

Глядя на свою кровь, падающую на пол.

Кап.

Чем-то нехорошо пахло. Эрин подняла голову. Что это за запах? Ей хотелось его не замечать, но через несколько минут пришлось встать и пойти посмотреть.

Он шёл из кухни. Эрин зашла туда, сжимая запястье больной руки.

— А. Ну конечно.

Дохлая рыба смотрела на неё снизу с разделочной доски, залитой её кровью. Она воняла. В то же время у Эрин заурчало в животе. Рыбы ей не хотелось, но есть хотелось.

Хотя есть ей не хотелось, если это имело смысл. Эрин вернулась к креслу и села. Садясь, она задела ноги сзади. Порезы от ножа обожгло болью. Другой болью.

— Понятно. Плохой денёк, да?

Эрин прошептала. Ей становилось легче, когда она не говорила громко. Она бодрствовала, хоть и устала. Боль не даст ей уснуть. И она была голодна, но есть ей совсем не хотелось.

Так что она сидела и смотрела, как падает её кровь.

Кап.

——

Было темно, когда маленькая лужица перестала расти. Она впиталась в половицы — тёмное пятно в ночи. Эрин смотрела в черноту. Заснуть она не могла.

— Всё ещё больно.

Это было… мягко сказано. Ночь была прохладной, даже холодной, но на лбу у неё выступал пот. Зубы ныли от того, что она их стискивала, и ей казалось, что вся она — одна-единственная линия боли. Она поднималась вверх от руки, и она…

Не могла издать ни звука. Просто думай о чём-нибудь другом.

Эрин смотрела на стол. Смотрела на текстуру дерева. Пыталась придумать… придумать… чем заняться? Сделать бинты? Найти…?

Без толку. Отвлечься не получалось. Но было надо. Глаза закатывались. Неужели она не может отключиться от боли? Если бы.

У неё не было сил встать. Слишком больно. Она не могла думать — на ум приходили лишь самые простые инстинкты. И всё же ей надо было подумать о чём-то другом.

Так что Эрин принялась шептать. Она заставила себя… вспомнить. Как там было?

— Пешка… пешка на E4.

Она положила раненую руку на стол. Та полыхнула болью и снова вернулась к пульсации. Другая рука очертила клетку, а глаза забегали по пустому столу. Глаза слезились от боли, но в кромешной тьме ей и не нужно было видеть. Она знала это наизусть.

Пальцы сомкнулись, будто держали что-то маленькое и хрупкое. Она даже двигала левой рукой, ведя ею по столу. Да. Вот как это было. Что дальше?

— Пешка на E5. Пешка на F4. Пешка бьёт F4 — королевский гамбит принят. Слон на C4, ферзь на H4. Шах. Гамбит слона. Король на F1, пешка на B5. Контргамбит Брайана. Слон бьёт B5, конь на F6. Конь на F3…

Полный боли шёпот шёл всё дальше и дальше, пока горло не пересохло и она не продолжила в уме. Сначала одна партия, потом другая. Эрин всё говорила сама с собой, всё играла глубоко в ночь. Одна, в черноте таверны, где время от времени дребезжали ставни и пробивались слабые проблески лунного света.

Линия муки пыталась рассечь её надвое, а она цеплялась за единственное, что знала. Шепча ходы знаменитой шахматной партии, бессмертной партии, в тишину, чтобы отвлечься.

Но боль в руке не прекращалась.

Просто болело.

И болело.