Странствующая Таверна · Том 3 Глава 3.03

Кто-то называет меня посыльной. Другие — босоногой бегуньей. А ещё чокнутой. Кто-то зовёт меня доставщицей… сообщений. Немногие знают меня как [бэтмен]. Сама я считаю себя вполне вменяемой, но большинство со мной не согласно. Для таких, как я, у них припасено множество имён. А вот мелкий монстр, преграждающий мне путь, просто лает.

Собаки. Как же я их ненавижу. Облезлый пёс с грязно-белой шерстью и коричневыми пятнами снова лает, скаля зубы. В его голосе отчётливо слышится рычание — он не просто предупреждает меня, он даёт понять, что нападёт, если представится случай.

Ну и ладно. Если он бросится на меня, я его пну, и плевать на последствия. Я всегда хотела пнуть собаку. Я не ненавижу животных, я ненавижу только собак.

Войдите в моё положение. Я, Рёка Гриффин, стою в снегу в нескольких милях от прекрасного города Селума, держу в руках небольшую завёрнутую посылку и смотрю в глаза псу, загородившему дорогу к дому. Я здесь не по своей вине: у меня доставка. И мне совсем не хочется, чтобы меня укусили.

Меня и раньше кусали собаки. Дважды, если точнее. Оба раза во время бега. Дома, в моём мире то есть, некоторые люди любят думать, что их собакам поводок не нужен. Я уважаю их мнение и предлагаю им высказать его местному инспектору по контролю за животными. Собаки без поводков гонятся за движущимися объектами вроде меня. И кусаются.

Может, дело просто в моей генетике или в чём-то во мне, что собакам не нравится. А может, их инстинкты погони и нападения срабатывают оттого, что я нередко оказываюсь потной, накачанной адреналином неведомой угрозой, на большой скорости вторгающейся в их, как им кажется, личное пространство. Не знаю. Знаю только, что каждый, кто бегает, ненавидит собак, бегающих без привязи.

К тому же я бегаю босиком. А значит, укусов я боюсь ещё сильнее: у меня, по сути, десять закусок размером с укус, которые собака может отгрызть. Та же беда с руками, хотя там для собачьих зубов остаётся лишь восемь закусок. Неделю назад Гоблин откусил мне два пальца. Забавная история. Повторять её не хочется.

Пёс снова лает, а на этот раз ещё и громко рычит. Я стою неподвижно и смотрю ему в глаза, а он пригибается, ощетинившись. Он у меня на пути. Мне нужно дойти до того дома и доставить посылку, но хозяин не вышел, а если закричать, пёс, пожалуй, бросится на меня. Так. Что же делать?

Пнуть пса. Этого хотят примерно 90% меня. Остальные 10% спорят, что пёс всего лишь защищает свой дом, что он ни в чём не виноват и мне стоит проявить сдержанность. Слушать это мнение я не склонна, но драка с собакой в снегу — не то, чего я сейчас хочу. Пёс не крупный, то есть не такой огромный, как мастиф или немецкий дог, но и не пудель.

Он всего лишь собака. Он заслуживает пощады.

Но мне так хочется пнуть собаку. Стоит мне шевельнуться, и он попытается меня укусить. Сначала пни, потом задавай вопросы.

А если я его пну, мне придётся сильно ему навредить, а хозяину это не понравится. Плохая идея.

С другой стороны, он, а возможно, она, находится в явном нарушении моего давнего соглашения с природой*, и мне совсем не хочется выяснять, нет ли у него бешенства. Я до сих пор не уверена, умеют ли лечебные зелья исцелять болезни.

*Соглашение Рёки с природой гласит: встанешь у меня на пути — убью и съем.

Вот так начинается мой день. В целом, бывали у меня дни и получше.

— Внемлите! Это дворняга и лживое Человеческое существо!

— Девчонка против пса! Всё равно что девчонка против Дракона! Будут ещё загадки?

И мой день только что стал ещё хуже. Я поднимаю взгляд, услышав знакомые высокие голоса над головой. Из серого неба спиралью спускаются маленькие крылатые существа, смеются и тычут пальцами в меня и в пса.

Пожалуй, можно сказать, что они похожи на маленьких Людей: уменьшенных, выкрашенных в синий цвет и наделённых крыльями. Но это совершенно, абсолютно не передало бы, что они за существа. Потому что они — феи. Фейри. И сравнивать их с нами так просто нельзя.

Да, Морозные феи, или Зимние спрайты, как их называют, выглядят человекоподобными. Но их тела отчасти из кристалла, отчасти изо льда. У них есть крылья, но больше похожие на крылья насекомого, чем ангела. И в каждой грани каждой линии, из которых слагаются их существа, они захватывающе прекрасны.

Не просто красивые — неземные. Взглянуть на Морозных фей — значит поверить в магию, потому что вся их суть в ней. Вот и сейчас они кружат вокруг меня, смеясь и говоря голосами, которые тоже отчасти настоящие, а отчасти бессмертные.

— Смотрите, сёстры! Пёс защищает свой дом!

— Давайте его съедим!

— Нет, давайте зарядим его! Силой, способной уничтожить любых захватчиков!

— А кошки тут есть?

Они кружат вокруг меня и пса, тычут в нас, швыряют мне снег в глаза и осыпают им бедную дворнягу. Ах да. Иногда я забываю, но феи услужливо напоминают: бессмертными чудесами они, может, и являются, но ещё и чертовски назойливы.

Вот только в этот раз появление фей даёт неожиданную выгоду. Пёс бросает на фей один взгляд и с визгом убегает в дом. Не знаю, видит ли он Морозных фей — для всех в этом мире они почти расплывчатые пятна из-за магии, которой они владеют, — но он достаточно умён, чтобы не оставаться там, где они до него доберутся.

Мне не так повезло. Феи вьются вокруг меня, смеются, обзываются, дразнят. Одни садятся мне на волосы, и те мгновенно леденеют, другие швыряют мне снег в глаза. Одна роняет мне на голову замёрзшего жука.

Думаю, я им нравлюсь. Мне доводилось испытать, каково это, когда я им не нравлюсь, и так всё равно лучше. Но это раздражает. Я ругаюсь и отмахиваюсь от них раненой рукой. Той, на которой осталось три пальца.

— Отстаньте! Я работаю!

— У-у! Страшно! А если мы не отстанем?

— Да, пригрози нам! Что же ты сделаешь?

Феи знают, что подкрепить угрозы мне нечем, поэтому я и не пытаюсь. Я вздыхаю и убираю руку от пояса. Пока я стояла лицом к лицу с псом, я сжимала ещё один пузырёк, держа палец на пробке. Если бы пинок не сработал, я собиралась окатить его зельем, полным разъедающего глаза концентрата перца, хотя это было бы жестоким обращением с животным.

Слышно, как убежавший в дом пёс лает от страха, а теперь он высовывает голову из приоткрытой двери, из которой сперва выскочил на меня. Феи швыряют в него снег, и он скулит от страха, но, надо отдать ему должное, всё равно не хочет оставлять меня в покое.

— Барки!

Из дома кричит детский голос. Дверь открывается шире, и оттуда выбегает девочка. Ей лет восемь или девять, а пёс тревожно выбегает следом и кружит вокруг неё. Девочка не обращает внимания на фей, а смотрит на меня.

— Ты кто? Ты хочешь обидеть Барки?

Мне тут же становится стыдно за мысли о том, чтобы пинать собаку. Чуть-чуть. Девчушка смотрит на меня огромными круглыми глазами, от которых мне не по себе.

— Зачем ты пришла?

— Я Бегунья. Твои родители дома?

— Бегунья?

Она смотрит с сомнением, поэтому я лезу в сумку и достаю свою небольшую Печать. Волшебный металл и камень, скованные в круг, поблёскивают, пока я показываю её девочке. Это доказательство того, что я Городская бегунья; без неё девочка была бы права, если бы забеспокоилась.

— Бегунья!

— Верно. У меня доставка для твоего отца. Он дома?

— Нет… но у меня есть Печать! Сейчас принесу!

Девочка убегает в дом. Пёс бросает на нас один взгляд и бежит следом. Мы с феями ждём, а я переминаюсь в снегу с босой ноги на босую. Через несколько секунд дверь снова открывается, и девочка выбегает наружу.

— Вот, мисс Бегунья!

— Спасибо.

Я передаю посылку девочке. Она берёт её осторожно: посылка громоздкая и плотно упакована. Понятия не имею, что внутри, но она, по крайней мере, не выронит её.

— Ну ладно, береги себя.

— До свидания, мисс Бегунья!

Девочка сияет, глядя на меня, а пёс лает. Я пытаюсь улыбнуться — не выходит. Тут она смотрит на мои ноги и ахает.

— А у тебя ноги не мёрзнут?

Я смотрю на свои босые ноги. Они стоят в снегу, почти полностью их укрывшем, и топят холодную землю, но я почти ничего не чувствую. Я ухмыляюсь ей.

— Нет. У меня волшебные ноги.

— Правда?

Она глазеет на меня, раскрыв рот, а я удираю, пока она не успела задать вопросы. Пёс лает ещё несколько раз, пока я ухожу, но так и быть, ему можно. Лишь бы не погнался за мной. Я ещё несколько раз оглядываюсь через плечо, но он остаётся с девочкой.

Хорошая собака. А вот феи ведут себя не так примерно.

— Ха! У бродяжки верный пёс! Прямо как король и Пёс Куланна!

— Что она сказала? Волшебные ноги?

— Как? Где ты их взяла, смертная!

— Да, объясни! Объясни!

Они принимаются прыгать у меня на голове, пока я набираю скорость. Я стараюсь не обращать на них внимания.

Несмотря на холодный воздух и глубокий снег, я почти не чувствую мороза, пока бегу прочь от фермерского дома, куда носила посылку. Вдали меня манят сравнительно высокие стены Селума. Только-только рассвело, а мне предстоит ещё много доставок. И я сделаю их за рекордное время благодаря…

— Объясни!

Кто-то дёргает меня за волосы, и я стискиваю зубы.

— Прекратите! Нет у меня волшебных ног. Я просто выпила немного супа, ясно? Волшебного супа.

— А-а.

Крошечный голосок у меня на макушке звучит разочарованно. Как и голоса остальных фей. Видимо, волшебный суп не так крут, как волшебные ноги. Но тут я слышу другой голос.

— Я хочу попробовать.

— И я!

— Дай нам суп, Человек!

— Суп! Суп!

Они снова принимаются меня донимать. Я стараюсь не обращать внимания, пока бегу обратно к городу.

Волшебный суп. Ага.

Я упоминала, что нахожусь в другом мире?

—-

После истории с собакой я быстро добегаю обратно до Селума. Я и не уходила от города так уж далеко, а оставалось сделать всего две доставки в дальних пригородах.

Любопытный факт: в отличие от городов Дрейков на юге, города Людей хоть и обнесены стенами, но основная часть их жителей предпочитает жить за стенами, в симпатичных пригородах, которые кое-где прижимаются прямо к стенам. Это старый средневековый способ застройки, позволяющий городам вмещать гораздо больше населения. Если нападают монстры, люди просто убегают за стены, пока те не уйдут, а потом при необходимости отстраиваются заново.

Интересно, как хорошо это сработало в Эстхельме. Учитывая, что весь город практически сровняли с землёй, в этой системе, подозреваю, есть крошечный изъян.

Но давать людям архитектурные советы — не моё дело. На самом деле я говорю лишь тогда, когда мне открывают двери.

— Вы хоть знаете, как рано? Кто вы такая?

— Я Бегунья, у меня доставка. У вас есть Печать?

— Что? Вы Уличная бегунья?

— Городская бегунья. Я развожу по городу. У вас есть Печать?

— Это… быстро. Обычно письма приходят с опозданием.

— Мне уже говорили. Ваша Печать?

В конце концов я получаю Печать, отдаю письмо человеку в дверях и убегаю. Вот в чём вся моя работа. Разговоры и уклонение от собак — вот худшая её часть. Мне нужен лишь бег.

Жаль, что всё вокруг, похоже, лезет мне под ноги. Это, разумеется, моё беспристрастное мнение: что может быть важнее, чем я, доставляющая людям письма? Стражники в патруле? Купцы и фермеры со своими фургонами?

Тьфу. Всё это менее важно, чем всемогущая Бегунья. Я уворачиваюсь и петляю между пешеходами, бегу по менее людным задворкам и обхожу за версту любые повозки, грохочущие по мокрым улицам, а за мной всё это время тянется моя назойливая свита из фей.

Должна признать, как бы я ни ненавидела их одержимость мной, толпу они расчищают исправно. В этом мире Морозных фей знают просто как странных существ, которые каждый год помогают приносить зиму. Поскольку здешние люди их не слышат и почти не видят, к ним обычно относятся как к природным опасностям, которых следует избегать любой ценой.

Жаль, что я их вижу. Я до сих пор не знаю почему, но из-за этого у меня с феями завязались странные отношения. А именно: они докучают мне и ходят за мной, надеясь, что я выкину что-нибудь забавное.

Например, поскользнуться. Я машу руками, как мельница, но всё равно со всего маху шлёпаюсь на землю. Феи — и кое-кто из проходящих мимо Людей — хихикают, а я встаю на ноги без единого слова и бегу дальше. Клянусь, секунду назад этого пятна льда тут не было.

— Понравилось падать? В следующий раз будь осторожнее!

— Смотри не поскользнись, Человек.

— Мы подставили тебе подножку! Ха!

Проклятые феи. Я продолжаю бежать, игнорируя их, как могу. Всё равно люди странно на меня косятся, если я начинаю разговаривать с воздухом.

— У-у. Такая занятая! Слишком занята, чтобы разговаривать!

Одна из фей на моей голове шлёпает меня по голове, чтобы привлечь внимание. Я стискиваю зубы и не обращаю на неё внимания, хотя это больно. Тогда она тянет меня за веко.

— Да пошли вы! Прочь!

Я отмахиваюсь от неё, и она улетает, ликуя. Видимо, по её меркам заставить меня отреагировать — уже победа. Другая фея снижается и кружит вокруг моего лица, закрывая мне обзор и хохоча.

— Эта смертная так занята. Но не слишком занята, чтобы сыграть в загадки!

— Но та игра была нечестной! Она пользовалась числами и ложью вместо хитрости! Позор!

Остальные феи издеваются и кричат на меня. Я сохраняю невозмутимое лицо, хотя то, что эти несносные придурки отчитывают меня за нечестную игру, до жути смешно. Это самые бесстыдно злобные, озорные и лживые существа из всех, кого я встречала, и именно эти качества мне в них нравятся.

Морозные феи продолжают обзываться, пока я вбегаю в сам город. Мне кажется, что, несмотря на несносный тон, сегодня они злятся на меня чуть сильнее обычного. Откуда я знаю? В снегу, который они швыряют в меня, чуть больше льда, и щипков с тычками тоже чуть больше обычного.

Обычно феи уважают… ну, в них поровну пользы и назойливости. Вдвое больше назойливости, чем пользы, но и у них есть свои пределы. Но, по-моему, они остались разочарованы моей игрой в загадки с Териархом, Драконом, некоторое время назад.

Да. Дракон. Я с трудом в это верю, но я и правда с ним встречалась. Повторяю себе это, хотя единственное моё доказательство — сумка с золотом на боку и книга заклинаний. Боги, до сих пор не верится, что я ушла с частью сокровищ Дракона.

Это была чудесная, волшебная встреча. Но феи разозлились, потому что вместо настоящей игры в загадки в духе Смеагола против Бильбо я закидала Териарха логическими головоломками из моего мира. Видимо, это не считается, и они на меня злятся.

Или что-то в этом роде. Наконец я избавляюсь от фей, зайдя в единственное место, которого они не выносят: в помещение. Когда я подбегаю к знакомому зданию, все феи шипят и спрыгивают с моей головы. Они швыряют в меня снег, пока я открываю дверь Гильдии бегунов и проскальзываю внутрь. Здание построено на железных гвоздях, да и вообще внутри полно железа; следовательно, феи чувствуют себя там нежеланными гостями и не идут следом. Правила у них странные, но я рада, что они существуют.

— С доставками покончено.

[Ресепшионист] за стойкой поднимает взгляд и улыбается мне, а я улыбку не возвращаю. Я протягиваю ей полученные Печати, и она подтверждает, что все мои доставки выполнены.

— Как быстро, мисс Рёка! Я же выдала их вам всего час назад, разве нет?

Я пожимаю плечами. Мне дали пять разных адресов. Я добралась до всех и собрала печати. Причём быстро.

— Ага. Ещё есть?

[Ресепшионист] неловко косится на доску доставок. Я тоже смотрю туда и замечаю у неё несколько других Бегунов. Впрочем, сегодня их всего один-два.

Обычно более дальние доставки вывешивают на доске — это забеги из города в город, из тех, что я обычно беру. Но сейчас мало заказов и мало Бегунов лучшего типа, способных обойти бандитов и монстров или убежать от них, — Городских бегунов. Всё из-за Гоблинов. Никто не хочет с ними столкнуться, хотя на дорогах их пока не видели.

— Боюсь, доставки для Уличных бегунов у нас закончились. Вы и остальные Городские бегуны…

Я оглядываюсь и вижу, куда смотрит администратор. В Гильдии бегунов есть столы и места, чтобы посидеть, и их заняла недовольная группа молодых Бегунов. Судя по виду, все они Уличные бегуны. Они не так быстры, как Городские бегуны, и хотя улицы они, возможно, знают хорошо, мы с другими Городскими бегунами всё равно обгоняем их по скорости. Мы же заперты в городе, поэтому уводим у них все обычные доставки.

Мне совестно? Нет, не особенно. Бег, доставки — это в каком-то смысле всё соревнование. Я бегаю быстро, поэтому мне платят больше. Возможно, я бы постаралась оставить им какую-то работу, если бы собиралась задержаться здесь надолго, но, кажется, это мой последний день, когда я бегаю только по городу.

Я снова поворачиваюсь к администратору и киваю.

— Ладно, зайду позже. Гария Стронгхарт здесь не появлялась?

— Мисс Гария? Я её пока не видела. Хотите оставить для неё сообщение?

— Просто передайте ей, что я хотела бы с ней поговорить, если она придёт. Это всё.

— Непременно. Хорошего дня, мисс Р…

Я выскакиваю за дверь, не дожидаясь, пока [Ресепшионист] договорит. Грубо ли это? Да, наверное. Она всего лишь старалась выполнять свою работу, а я не хотела обмениваться любезностями. Это моя дурная привычка, но в последнее время я исправляюсь.

Но сегодня? Сегодня для меня как-то… досадно. Хотя нет: я только что проснулась, так что говорить о досаде пока рано. Скорее, последние несколько дней у меня одни проблемы, и сегодня просто…

Я трусцой бегу по улицам, поглядывая, нет ли Морозных фей. Скорее всего, сейчас они донимают кого-то другого, но мне хочется добраться до цели прежде, чем они вернутся проверить, как я. И вот я замечаю знакомое здание и толкаю дверь.

В отличие от Гильдии бегунов, здесь, едва я вхожу, до меня доносится гомон голосов, а зал оказывается полон до отказа. Барменши — три штуки — суетятся по залу, наполняют кружки и пивные жбаны и разносят еду людям, завтракающим в переполненной комнате.

Для таверны это обычное дело. Но эта таверна особенная — хотя бы потому, что у неё новое руководство. Доказательство тому очевидно, стоит мне взглянуть на то, что одна из барменш подаёт гостям.

— Блинчики?

Ага. Это и правда блинчики, посыпанные сахаром и с огромным количеством масла. Сиропа нет; наверное, для бюджета этой таверны он слишком дорог. Зато яйца с беконом делают завтрак сытным — и, выбор блюд в сторону, я вижу, что каждый блинчик золотисто-коричневый и пожарен идеально.

Маленькая таверна, в которой я остановилась, «Неистовый заяц», сегодня забита, как и вчера. Хотя мы в городе всего несколько дней, молва уже разошлась: появилась новая [Владелица таверны], которая отлично готовит, и теперь каждый день общий зал набит людьми.

И снова благодаря новому руководству. Не уверена, что она владеет таверной, но ведёт себя так, будто владеет, и все ей подыгрывают, потому что, откровенно говоря, деньги она гребёт мешками. Я захожу на кухню и вижу вдохновительницу сегодняшнего завтрака: она подбрасывает блинчик в воздух. Она подставляет тарелку, чтобы поймать его, но он шлёпается в миску с тестом. Я заслоняюсь руками от части брызг, а она вскрикивает.

— Фу! Похоже, [Продвинутая кулинария] с этим не справляется.

Она стирает с фартука немного теста и слизывает его. Потом оглядывается и замечает меня.

— Привет, Рёка! Хочешь блинчик?

Я вытираю тесто с рук и рубашки о какой-то фартук и вдруг понимаю, что, наверное, не стоило входить сюда с мокрыми и грязными ногами. Ну да ладно.

— Я бы поела, Эрин. Позавтракаем вместе или ты уже ела?

— Э-э… Завтрак я приготовила, но сама ещё не ела. Дай я только сделаю последнюю стопку — по-моему, там почти все уже поели! Скоро я к тебе выйду.

— Замётано.

Я выхожу обратно в зал и пытаюсь найти свободный стол. Ко мне подходит одна из барменш, чьё имя я никак не могу запомнить, с тарелкой блинчиков.

— Что-нибудь выпьете, мисс Рёка? Или опять просто горячую воду?

— Горячую воду. А Эрин, наверное, захочет молока. Она скоро выйдет.

— Сейчас принесу вам напитки!

Девушка улыбается мне и отходит к другому столу. Я начинаю разрезать блинчик и есть. Вкусно, а яйца с беконом, которые мне удаётся выпросить у другой барменши, ничуть не хуже. Но глаза мои устремлены на кухню, и вскоре я вижу, как оттуда выходит она.

Эрин Солстис. Таверна не то чтобы замирает ради неё, но каким-то образом Эрин оставляет на ней свой след. Едва выйдя, она смотрит в мою сторону. Я поднимаю руку, но её перехватывают, прежде чем она успевает меня заметить.

Настоящая хозяйка «Неистового зайца», Агнес, держит в одной руке тарелку с едой, а на лице у неё широченная улыбка. Она ведёт себя как барменша, а не как хозяйка таверны, но, судя по выражению её лица, когда она усаживает Эрин за стол, счастливее ей уже быть нельзя. Она оживлённо болтает с Эрин, и подтягиваются другие гости.

Видимо, в этом часть обаяния Эрин. Она дружелюбная, открытая и, честно говоря, интересная. Как [Владелица таверны], насколько я понимаю, она достигла довольно высокого уровня, особенно для своего возраста. Её можно назвать вундеркиндом без преувеличения — во всяком случае, по меркам этого мира.

У Эрин много Навыков в классе [Владелица таверны], которые делают её полезной в любой таверне, куда она заходит, и даже в драке. А ещё у неё огромная харизма, поэтому я доедаю две тарелки и допиваю молоко Эрин раньше, чем она заканчивает свою первую тарелку. Она так занята болтовнёй с Агнес и другими людьми, что мне приходится ждать несколько минут, прежде чем я вообще смогу привлечь её внимание.

— О, привет, Рёка! Прости, я, наверное, тебя не заметила! Агнес как раз говорила, что мне стоит остаться здесь и помогать ей управлять таверной вечно!

Женщина посмеивается, садясь рядом с Эрин и принимаясь за блинчики.

— Было бы чудесно, если бы вы согласились. Вы так хорошо готовите и, откровенно говоря, милая, у вас такой подход к людям, что позавидовал бы даже Джером. Он всё ещё так болен, но даже когда ему станет лучше, я вижу вас настоящей управляющей этой таверны. Да вы мне как второй ребёнок — не то чтобы у меня был первый. Я была бы так рада, если бы вы над этим подумали.

Я закатываю глаза, пока Эрин улыбается и отвечает что-то вежливое и дружелюбное. Второй ребёнок, как же. Такой, что справится с работой Агнес и её мужа и даже не будет в них нуждаться. Эрин — курица, несущая золотые яйца, и им просто хочется, чтобы она осталась здесь и вечно приносила им кучу денег. Хотя она делит прибыль с Агнес, за эти несколько дней они наверняка зарабатывают больше, чем обычно за месяц.

Возможно, я слишком строга. Агнес выглядит искренне счастливой оттого, что Эрин здесь, как и остальные. Но ждать, пока они закончат болтать о пустяках, я не собираюсь. Я прочищаю горло.

— Эрин. Есть минутка?

Она поднимает на меня взгляд и кивает, а остальные выглядят разочарованными.

— Конечно, Рёка! Дай мне только доесть последний блинчик… мм, как вкусно! Хочешь ещё?

Я мотаю головой и жду, пока Эрин закончит набивать рот. Конечно, это не значит, что мы с ней сразу заговорим. Агнес вертится рядом, пока Эрин болтает с ней… потом с кем-то из её гостей… и лишь затем наконец находит время поговорить со мной за столом в углу.

— Что такое, Рёка? Ты закончила доставки?

— Давно. Но я подумала, что сегодня нам с тобой нужно ещё поработать над планом. Нам всё ещё нужно отправить тебя обратно.

Улыбка Эрин, не сходившая с её лица с той минуты, как я увидела её сегодня, меркнет. Она серьёзно смотрит на меня.

— Да. Нам всё ещё нужно вернуться. Но разве ты не говорила, что это опасно? Вчера ты сказала, что уезжать — не лучшая мысль.

Я киваю. Мы с Эрин в Селуме, Человеческом городе на континенте Изрил. И хотя здесь мы вполне неплохо справляемся, Эрин здесь не место. Ей нужно вернуться в Лискор, город в сотне миль к югу отсюда, и это предприятие не даёт мне покоя с тех пор, как я нашла её здесь.

— Верно, уезжать раньше было плохим вариантом. В первый день ворота были заперты, а о том, что случилось вчера, мы ещё только узнавали. Но сегодня о крупных группах Гоблинов, двигающихся по дорогам, не сообщают, так что если мы собираемся искать способ вернуть тебя в Лискор, начинать нужно сейчас.

Лискор — дом Эрин. По крайней мере, там её таверна. И её друзья. В каком-то смысле её место там, и мы обе это знаем, как бы ни нравилось ей быть здесь.

Эрин хмурится, кивает и отпивает из чашки тёплого молока.

— Я хочу вернуться, Рёка, правда хочу. Знаю, Мрша, наверное, ужасно переживает! Но Селис о ней позаботится, а мне очень хочется сперва закончить опыты с Октавией.

Я хмурюсь, глядя на Эрин. Она всё твердит, что хочет закончить опыты, но за три дня, что мы здесь, она ходила в лавку [Алхимика] почти каждый день.

— Ты ещё не закончила? Или нельзя завершить работу в Лискоре?

— Возможно… но мне нужна помощь Октавии, Рёка! Она знает всякие редкие алхимические штуки и помогает мне с едой.

Волшебная еда. Только Эрин могла до такого додуматься. Но это работает — она сварила суп, который даёт мне частичную защиту от холода. Я стискиваю зубы, размышляя.

— Если бы мне пришлось выбирать, ехать тебе сейчас или позже… в Лискоре наверняка есть [Алхимики], Эрин. А может, уговорим Октавию поехать с тобой? Она за золото на что угодно пойдёт.

— Может быть.

— В любом случае мне нужно знать, что мы сможем тебя вернуть, поэтому я хотела сходить с тобой в пару мест, если у тебя найдётся время до визита к Октавии. Есть рынок, полный магических предметов — хочу посмотреть, нет ли там чего-нибудь, что пригодилось бы тебе или мне, если на нас нападут в дороге, — а в Гильдии авантюристов, возможно, найдётся группа, которую мы могли бы нанять, чтобы она проводила нас обратно.

Глаза Эрин загораются при упоминании магических предметов. Она всё ещё не привыкла к тому, что в этом мире есть магия, да и я, по правде говоря, тоже. Она с жаром кивает, допивая свой напиток.

— С удовольствием пойду! Агнес говорит, что с обедом справится сама, так что если я вернусь к ужину… Уверена, Октавия не возражала бы, если бы я заскочила на час-другой позже.

Не сомневаюсь, что не стала бы возражать. Я резко киваю, пока Эрин машет Агнес, чтобы та знала.

— Отлично. Сначала пройдёмся по лавкам, потом узнаем про сопровождение и зайдём к Октавии. Идёт?

— Отлично!

— Ах да, кстати, Морозные феи вернулись.

— А. Э-э…

Мы выбираемся из таверны не сразу: к тому времени, как нам это удаётся, проходит ещё тридцать минут, и феи встречают нас у выхода.

— Смотрите! Это же парочка! Создательница еды и рассказчица историй!

— Закидаем их снегом!

— Нет, давайте потребуем еду и историю!

Эрин хлопает глазами, глядя на фей, а я стону. Остальные гости, вышедшие поболтать и пообщаться с Эрин, тут же решают вернуться внутрь, потому что крошечные феи снова начинают кружить вокруг нас, дёргать за волосы, хохотать, наколдовывать снег…

— Эй, вы все хотите блинчик?

Они моргают. Я моргаю. Но дымящийся блинчик уже у Эрин в руках, и она подбрасывает его им. Тут же все феи принимаются драться за него.

— Отдайте его мне!

— Нет, мне!

В мгновение ока блинчик взвивается в воздух, и его кусочки падают вниз, пока феи дерутся и пожирают его, отрывая куски размером с их голову и заглатывая их, как голодные… божьи коровки. Ну, они заметно крупнее божьих коровок, но суть вы поняли.

Пока они дерутся, мы с Эрин уходим. Позади открывается дверь, и, к моему удивлению, снаружи ставят тарелку с горой пышущих паром блинчиков. Я вижу, как Агнес машет Эрин, а затем закрывает дверь, и феи обрушиваются на еду.

Я смотрю на Эрин, которая улыбается, шагая рядом со мной.

— Ты это спланировала?

— Ага, они любят еду!

Почему я сама не додумалась… Я иду рядом с Эрин, слегка качая головой. Подкупить фей блинчиками. Это так очевидно и так просто!

Такая уж Эрин. С ней никогда не скучно. Больше того, порой у неё жизнь, пожалуй, ещё безумнее моей.

—-

— Так, и все эти вещи волшебные?

Мы с Эрин стоим в месте, которое я могу назвать лишь чем-то средним между блошиным рынком и торговой улицей, и смотрим на торговца, выкладывающего небольшой выбор старинных на вид колец, амулетов и даже нескольких аккуратно перевязанных свитков.

Как и на всех рынках, предложение часто соответствует спросу, поэтому найти в Селуме того, кто торгует магическими предметами, на деле сложнее, чем кажется. Очень мало лавок, постоянно торгующих исключительно магическими предметами, а большинство таких торговцев кочует из города в город в поисках покупателей.

Нам с Эрин посчастливилось получить наводку на этого [Купца] — человека с хорошей репутацией, торгующего магическими предметами невысокого качества. Он богато одет и носит бесчисленные кольца и украшения, которые сверкают и создают впечатление волшебства, хотя я сомневаюсь, что эти кольца умеют что-то большее, чем испускать красивые цвета. Впечатление, впрочем, приятное, а сам он — настоящий продавец, пытающийся убедить меня или Эрин решиться на покупку.

Честно говоря, не уверена, что куплю что-нибудь сегодня. У меня есть зелья Октавии, которые весьма полезны, и острой нужды в магических артефактах сейчас нет. Я просто смотрю. К тому же, насколько я представляю себе цены на любые зачарованные предметы, даже с восемью сотнями золотых монет, полученными от Териарха, я могу позволить себе только самую простую вещь.

Мужчина сидит на небольшом деревянном стуле и наблюдает за нами с улыбкой, тогда как его двое охранников следят за нами и за каждым, кто подходит к прилавку, куда менее весело. Эрин с увлечением разглядывает кольца; мне они кажутся просто старыми и неинтересными, кроме одного, которое заметно искрится красным светом. Наверное, большинство магических предметов сделано так, чтобы не привлекать внимания.

— Дамы, что вы двое желаете приобрести? Сегодня выбор у меня совсем небольшой — недавно у меня всё подчистую раскупили, но, полагаю, найдётся немало безделушек, которые помогут вам в любых нуждах. Есть даже небольшое зелье для романтических…

— Мы не за любовными зельями. Я ищу защиту.

Я не хочу знать, существуют ли в этом мире настоящие любовные зелья. Мужчина моргает, глядя на меня.

— Защиту? Разве что вам нужно оружие… нет. Вы Бегунья?

— Хорошо подмечено.

Я поднимаю одну босую ногу. [Купец] разглядывает мои необмороженные пальцы, и я вижу, что он хочет о них спросить.

— Я ищу кольцо защиты или что-то подобное. Всё, что поможет мне пережить столкновение с монстрами или бандитами.

Мужчина тонко улыбается мне, и по тому, как переминаются двое охранников, я понимаю, что им тоже весело.

— О, боюсь, вы немного заблуждаетесь, мисс. Защита — понятие очень общее. Не бывает колец, которые просто защищают от всего — по крайней мере, кроме артефактов ценой в сотни тысяч золотых монет, — но позвольте показать вам то, что вам, вероятно, нужно в вашей работе.

[Купец] награждает меня ничуть не снисходительной улыбкой, от которой мне хочется врезать ему, и выбирает кольцо из лежащих перед ним вещей. Он показывает мне кольцо: слегка треснувший круг, на ощупь словно каменный.

— Вот чудесная маленькая безделушка, которую я мог бы вам продать — скажем, за шестьсот золотых монет? При активации она на одну минуту отводит стрелы. Стрелы будут уходить в сторону, едва полетят к вам, — идеально, чтобы такая Бегунья, как вы, смогла скрыться.

— Почему оно треснутое?

Эрин, стоя рядом со мной, разглядывает кольцо. Она касается кольца вдоль трещины, и мужчина буквально выхватывает его обратно.

— Пожалуйста, не трогайте. Магия в этом кольце несколько… поблёкла. Отсюда и скидка. Но уверяю вас, оно прослужит довольно долго, если не подвергать его чрезмерной нагрузке.

— Например, стрелой?

Он игнорирует Эрин и улыбается мне.

— Ну как? Вы сможете пережить любой град стрел — особенно выпущенных Гоблинами-лучниками. Уверен, вы слышали о нападении на Эстхельм? Трагедия. Но в вашей работе нельзя позволить себе отсиживаться за городскими стенами, не так ли? Это кольцо даст вам уйму времени, чтобы скрыться.

— На минуту.

— На минуту. Да.

Эрин хмурится, глядя на кольцо. Я сохраняю невозмутимое лицо и стараюсь говорить так, будто мне всё равно, — я умею торговаться. Но мне интереснее посмотреть, как Эрин справится с этим [Купцом]. Я почти уверена, что мне даже не нужно это дрянное кольцо, зато посмотреть представление очень хочется. Эрин тычет в кольцо пальцем, расспрашивая мужчину.

— Минута — это не очень много. Как долго оно перезаряжается?

Он стискивает зубы, хотя всё ещё улыбается.

— Два дня. Но вы всегда можете перезарядить его сами, если у вас есть дар, и уверяю вас…

— А что вы имели в виду раньше? Стрелы «уходят в сторону»? Это значит, что оно на самом деле их не отбивает? Погодите-ка, а вообще зачем кому-то такое кольцо?

Мои губы дёргаются, а я даже замечаю, как охранники слегка ухмыляются. Голос [Купца] становится раздражённым.

— Верно, кольцо не отправляет стрелы в обратном направлении, но оно отталкивает их от вас. Если вы бежите, я уверен, что стрелы не попадут в цель. Чтобы обойти защиту, которую даёт это кольцо, потребуется кто-то с Навыком, и, повторюсь, за пятьсот семьдесят золотых монет это кольцо — выгодная сделка.

— Спорю, Халрак смог бы выпустить стрелу, которая одолела бы ваше кольцо.

— Кто?

— Халрак! Это один парень — [Разведчик], с которым я познакомилась у себя в таверне. Он здорово стреляет из лука, и у него куча Навыков. Что было бы, если бы он выстрелил в это кольцо? Оно бы подействовало?

Мужчина смотрит на Эрин, нахмурив брови.

— Халрак? Вы имеете в виду… Халрака из «Охоты грифона»? Авантюриста Золотого ранга?

— Ага, он самый. Он наш друг. Вы его знаете?

Две секунды [Купец] смотрит на Эрин. Потом бросает взгляд на что-то у себя на запястье. Я тоже смотрю вниз. Один из самоцветов на его усыпанных украшениями руках мягко светится синим. Ого. Заклинание истины на камне?

Тут же поведение мужчины меняется. Он разводит руки в стороны, вся прежняя досада мгновенно исчезает, и он встаёт, теперь стараясь быть с нами очень радушным.

— Если вы знакомы с Халраком, это другое дело. Знаете, он как раз в прошлом году купил очень хороший амулет у моего друга? Буду очень признателен, если порекомендуете ему мой товар. А для друга Халрака я, безусловно, мог бы предложить вам… э-э…

Он явно прикидывает, какую скидку нам предложить и с какой речью подступиться, когда я слышу знакомые голоса и сквозь стиснутые зубы стону.

— Вот она! Нашли!

— На этот раз ей не убежать!

— У-у! Она смотрит магические вещи? Как они блестят! И какие слабые!

— Магией они едва светятся!

Эрин оглядывается, хмурясь. Я уже заметила Морозных фей: они поднимаются облаком над одной из крыш. Ни охранники, ни [Купец], конечно, не слышат фей, но видят, что мы смотрим в сторону, и замечают их. Для них феи, вероятно, лишь светящиеся пятна, но все трое реагируют, увидев Зимних спрайтов.

— Только не они!

[Купец] громко восклицает, а один из охранников выкрикивает предупреждение. К моему удивлению, все до единого лавочники на улице вдруг начинают метаться, крича и хватая товар, чтобы убрать всё внутрь.

Феи слетают вниз, смеясь над суматохой, а мужчина хватает свои магические кольца и амулеты, и лицо у него вдруг становится затравленным. Эрин выглядит озадаченной.

— Эй, постойте, вы куда? Я думала, вы собирались продать нам это дрянное кольцо!

Мужчина оборачивается к нам с безумным видом.

— Слушайте, мы займёмся делами, когда Зимних спрайтов не будет, ладно? Если я оставлю товар на виду, они разбросают его и разгонят всех моих покупателей!

Он бросается к ближайшей двери, а охранники хватают остатки товара. Остальные лавочники делают то же самое, и пешеходы тоже разбегаются по домам, страшась гнева этих переменчивых докучливых созданий. За считаные секунды улица пустеет, остаются лишь двое Людей и феи.

Мы с Эрин смотрим вверх на фей. Те смотрят в ответ, паря в воздухе и наблюдая за нами. Одна из них машет рукой.

—-

После короткого похода по рынку следующее место, куда мы с Эрин решаем отправиться, — помещение, куда феи не могут последовать. И оказываемся мы в Гильдии авантюристов. Мы с Эрин оглядываем большой зал, и она шепчет мне.

— Похоже на гильдию Селис, но и не похоже, правда? В смысле, тут больше. Намного больше.

Я киваю, оглядывая Гильдию авантюристов Селума. Здесь и правда гораздо просторнее: в зале хватает места одновременно для шести администраторов, а не для единственной стойки на двоих, как в гильдии Лискора. Я стучу по стойке, привлекая внимание администратора, и спрашиваю о найме команды. Она указывает мне на авантюристов, сидящих в одном из углов зала. По-видимому, сопровождение здесь нанимают, обращаясь к авантюристам напрямую, а не через гильдию.

Я разглядываю группы авантюристов, сидящих вместе. Одни — Бронзового ранга, и таких, скорее всего, большинство. Другие — Серебряного ранга, поодиночке или командами. Многие выглядят усталыми и чистят снаряжение после какого-то задания, а другие, похоже, пришли просто пообщаться.

Чёрт. С какой группой мне говорить? Какая стандартная плата за найм? Можно ли доверять команде Серебряного ранга? Я ничего этого не знаю.

Эрин тоже не знает, но относится к этому с почти оскорбительной беспечностью.

— Давай просто спросим. Если кто-нибудь скажет, что может проводить нас до Лискора, попробуем!

— Ты хочешь, чтобы я просто подошла и спросила их про сопровождение?

Терпеть не могу разговаривать с незнакомыми людьми. Терпеть не могу заводить разговоры, а это практически мой худший кошмар. Но Эрин лишь пожимает плечами. Я скриплю зубами.

— А что ты хочешь, чтобы я сказала? «Эй, мы ищем группу авантюристов, чтобы проводили нас до Лискора. Не знаете никого, кому это может быть интересно?»

— Звучит неплохо. Почему бы и нет?

Я смотрю на Эрин. Что ж, может сработать.

— Ты скажи. По-моему, лучше, если это будет исходить от тебя.

Эрин кивает и идёт к ближайшему столу, за которым сидят и пьют двое мускулистых воинов. На полпути она оборачивается и смотрит на меня с улыбкой озарения.

— Знаешь, кто был бы идеален, Рёка? Рога Хаммерада! Почему бы нам просто не спросить их?

Я моргаю. А. Ну конечно. Это сэкономило бы деньги, или они могли бы направить нас к кому-то другому. Я иду к Эрин, но тут один из авантюристов, сидящих за столом, повышает голос:

— Рога Хаммерада? Разве они не все мертвы?

Эрин сияет им улыбкой.

— Что? Нет! Нет, они собрались заново, вы не слышали? После того как они, э-э… они потеряли людей в Руинах Лискора…

Один из мужчин фыркает. На вид ему под тридцать, а на лице у него суточная щетина.

— Слышал я об этой катастрофе. Четыре команды авантюристов погибли, и выжила лишь горстка — благодаря кучке никчёмных Капитанов. Вы мне говорите, что кто-то настолько глуп, что сохранил это название после такого? Им надо было бросить авантюризм, прежде чем идти на новое задание.

Я замираю на месте и закусываю губы. Эрин останавливается, и улыбка застывает у неё на лице. Второй авантюрист смотрит на своего спутника.

— А кто выжил? Я слышал, там всех перебили.

— По меньшей мере двое выбрались. Полуэльф и Серебряный Капитан.

— Сирия Весностранница и Ивлон Байерс? Я бы не вступил в группу с этими двумя, даже будь они последней командой на континенте. Любой, кто достаточно глуп, чтобы работать с ними, погибнет, как и их прошлые группы.

Не бить их. Это я и так знаю. Голос Эрин звучит ровно.

— Они обе отличные авантюристки. Они мои друзья.

Двое мужчин качают головами, глядя на неё.

— Они идиоты и трусы, из-за которых погибли хорошие люди, доверившиеся им.

— Вам может казаться, что они на вашей стороне, но попомните мои слова, девочка: доверитесь им — получите стрелу в спину.

Они даже не потрудились понизить голоса. Люди за другими столами поднимают головы, услышав, что двое мужчин начинают спорить с Эрин.

— Неправда! Сирия очень храбрая! И Ивлон тоже!

— Полуэльф? Готов поспорить, она развернулась и дала дёру в ту же секунду, как попала в беду. Трусиха. Калруз был единственным настоящим бойцом в Рогах Хаммерада.

— Возьмите свои слова обратно!

Эрин выходит из себя, а я приглядываюсь к двум мужчинам за столом. Выглядят они куда крепче, чем авантюристы, с которыми Эрин подралась в своей таверне. И они всего лишь говорят, а не домогаются кого-то.

Но кровь у меня всё равно кипит. Рога Хаммерада такого не заслуживают. Они все были храбрыми, я могла бы сказать это им, но какой смысл? Двое ухмыляющихся мужчин явно не желают слушать; лучшее, что я могла бы сделать, — пнуть обоих в лицо.

Я могла бы начать драку…

Но я сжимаю руку и чувствую обрубки пальцев. Нет. Не здесь. Не сейчас. Нам нужна помощь каких-нибудь авантюристов, даже если не этих.

Я кладу руку Эрин на плечо. Она напряжена и сверлит их взглядом.

— Идём, Эрин. Поговорим с кем-нибудь другим.

— Если вам нужна настоящая защита, мисс, обращайтесь лучше к нам или к настоящей команде Серебряного ранга. А не к шайке недоумков, которые даже с горсткой нежити справиться не могут.

Мне приходится оттаскивать Эрин назад. Она сверлит меня взглядом, но мне удаётся её увести. Пять шагов. Потом я на кого-то натыкаюсь.

— Ох, извин…

Я замираю, глядя в знакомое побитое лицо. Авантюрист тоже останавливается вместе с четырьмя приятелями, направлявшимися к стойке администратора. Все они выглядят потрёпанными: результат драки в баре, в которой они проиграли.

Главный авантюрист меня, безусловно, узнаёт.

Он бросает один взгляд на Эрин и начинает бочком пробираться к двери. Слишком поздно. Моя хватка слабеет, и Эрин вырывается. Она возвращается к столу с двумя авантюристами и улыбается им, положив руки на край стола.

— Вам следует взять назад то, что вы сказали о Сирии и Ивлон. Они мои друзья, и они сделали всё, что могли, чтобы остальные остались живы.

— Мы сказали ровно то, что думают все остальные, мисс. Рога Хаммерада — и прежние, и нынешние — это команда дураков.

Эрин глубоко вдыхает. Глаза у неё широко раскрыты, и она одаривает их широкой улыбкой.

— Ладно. Хорошо. Раз так, то… атака переворотом стола!

Иногда я задаюсь вопросом, не Эрин ли из нас двоих более буйная.

—-

— Ну вот, теперь нам запретили появляться в Гильдии авантюристов. По крайней мере, на какое-то время.

Я вздыхаю, пока мы с Эрин топаем по улице, а за нами тянется облако фей. К этому моменту я уже смирилась с ними. Они летят следом и хохочут над дракой. Эрин идёт позади меня, хмурясь.

— Я ни о чём не жалею! Эти парни были козлами!

— Да, были. Но теперь они не помогут нам добраться до Лискора.

— И что? Попросим Рога Хаммерада. Сирия, Пишес, Ивлон и Ксмвр, наверное, защитят нас от всего, на что мы наткнёмся.

— Может быть. Но мы не знаем, где они. Я могу попробовать сбегать в Альбез — или пустить слух в других городах, что я их ищу, но это займёт больше времени.

— Ничего страшного.

Эрин кивает, а я поглядываю на фей, летящих над головой. Они выглядят… слегка скучающими, если честно. Они всё ещё смеются, а одна сыплет мне в глаза непрерывный поток рассыпчатых снежинок, но остальные просто летят следом, на этот раз тихо.

Хм. Видимо, даже феям бывает скучно. Я пожимаю плечами и иду дальше.

— Я займусь ещё одной доставкой — наверное, в другой город. Вернусь вечером, если что-нибудь не помешает. Ты до тех пор справишься?

— Я собираюсь что-нибудь взорвать.

Я ухмыляюсь.

— Звучит весело. Только постарайся не слишком бесить Октавию, ладно?

Я пытаюсь подбросить Эрин до лавки [Алхимика], но, к моему удивлению, оттуда сама выбегает Октавия, размахивая в мою сторону одной рукой, как дубинкой.

— Рёка? Рёка!

Эрин радостно входит в лавку, а стежковая девушка набрасывается на меня. Октавия выглядит измотанной, что вполне понятно: сегодня ей снова весь день нянчиться с Эрин.

— Привет, Октавия, Эрин хочет что-нибудь взорвать.

Лицо молодой женщины с тёмной кожей бледнеет, пока она оглядывается на Эрин в своей лавке. Мне становится немного не по себе, и я пытаюсь её успокоить.

— Скорее всего, не взорвёт. Она предвкушает эксперименты с новыми рецептами еды, Октавия.

— Ни за что! Ты знаешь, во сколько она мне уже обошлась? В нашем договоре был один день. Я бы согласилась на два, может, на три — ради прежних договорённостей и будущих сделок, — но четыре? Эрин уже стоила мне небольшого состояния в ингредиентах, не говоря уже о времени, которое я могла бы потратить на собственные зелья. Если мне придётся и дальше ей помогать, я требую какой-то компенсации. Знаю, мы заключили сделку, но это…

Мне приходится отступить на шаг, пока Октавия кричит и машет на меня руками. Похоже, её терпение лопнуло. Чёрт. Что мне делать?

Я колеблюсь, а потом выбираю самый действенный способ. Тирада Октавии замедляется и обрывается на полуслове, едва я начинаю доставать золотые монеты из сумки на боку. По виду она не должна вмещать всё золото, что в ней лежит, но она волшебная. Внутри лежит ещё и огромная книга, и это до сих пор меня поражает.

— Ладно. Я поняла. Вот ещё денег за Эрин, идёт?

Я высыпаю золото в руки Октавии, а [Алхимик] разевает рот. Двадцать золотых монет — весьма тяжёлых и блестящих на свету — подмигивают девушке, пока она переводит взгляд с денег на меня.

Двадцать золотых монет. Да, это много, но лишь малая часть денег, что я получила от Териарха. А судя по тому, как умолкает Октавия, это куда больше, чем она рассчитывала получить.

— Так. Есть какие-то проблемы с Эрин?

— С Эрин? Что? Конечно нет!

Октавия расплывается в улыбке.

— Эрин, моя любимая клиентка. Я с радостью… скажем так: пока она хочет продолжать работать со мной, я буду счастлива помогать. Её достижения действительно звёздные, и, скажу тебе, по-моему, она на пороге настоящего прорыва…

— Рада слышать. Просто обеспечь ей всё, что она захочет, Октавия.

Я даю [Алхимику] практически вприпрыжку вернуться в лавку и ухожу, качая головой. Феи следуют за мной: половина передразнивает моё покачивание головой, а другая половина спорит, не приятнее ли будет посмотреть, как Эрин что-нибудь взорвёт в лавке.

Не знаю. Я рада, что Эрин счастлива, и не против оставить её одну сеять хаос в лавке Октавии. С Октавией она, скорее всего, будет в порядке: та не даст ей натворить что-нибудь слишком безумное.

Но…

Я просто немного устала. На пределе, можно сказать. Не то чтобы мне нечем заняться — наоборот, дел слишком много.

Пора на очередную доставку. Я снова иду в сторону Гильдии бегунов. Может, я и не в лучшей форме, но на бег всегда можно положиться — он снимает стресс.

—-

— Я ищу доставку в другой город, но не вижу ни одного заказа. У вас есть что-нибудь?

Администратор Гильдии бегунов поднимает на меня взгляд и хмурится. Она постукивает пальцем по губам и в конце концов кивает.

— У нас… есть ежедневная доставка писем в Уэльс, если вас интересует.

Её замешательство оправдано. Эту доставку никто не любит. Я кривлюсь.

— Больше ничего?

— Ничего. Простите, мисс Рёка.

[Ресепшионист] слегка вжимается в кресло, пока я смотрю на неё. Через минуту я киваю.

— Ладно. Давайте эту доставку.

—-

Я бегу по снегу, а затем выбегаю на более твёрдую, скользкую землю, которая замёрзла и не оттаяла. Хмурюсь и снова бегу в снег. Он, может, и сковывает сильнее, но благодаря супу Эрин, которого я выпила ещё раз перед уходом, бежать по траве под снегом проще, чем по скользкой дороге.

Я выполняю массовую доставку писем в Уэльс. Это… ну, не то чтобы о таком стоило писать домой. Да и куда-либо ещё, если на то пошло.

Массовая доставка. Как на почте: письма принимают, и огромный мешок с ними каждый день отправляют с Городским бегуном в другие города. Это стандартная доставка, и раз она такая лёгкая, платят за неё почти ничего.

Я не брала её с тех пор, как начала работать Бегуньей. Куда делись все крупные доставки? Неужели зимой людям ничего не нужно? Нет, не может быть. Наверное, просто тихий день.

Но, как всегда, я не одна. Облако фей летает вокруг меня и наблюдает из-под тяжёлых век, пока я быстро бегу по снегу. Но лица у всех фей не исполнены привычного расчётливого веселья или предвкушения. Вместо этого вид у них скучающий.

Меня это даже слегка беспокоит. Я оглядываю фей. Некоторые хмурятся, а такое я вижу редко. Почему они не пошли донимать кого-нибудь другого? Но тут одна из них, летящая дальше всех от меня, заговаривает, и я отчётливо слышу её голос сквозь свист ветра.

— Нет. Это скучно. Я больше не хочу этим заниматься.

Странно. Я смотрю на фею, которая это сказала. У неё очень недовольное выражение лица. Она влетает в центр стаи фей и повышает голос, указывая на меня.

— Ты теперь скучная. Скучная. Смертная, сделай что-нибудь интересное.

— Я вам не обезьяна. Отстаньте.

Я отмахиваюсь от феи, кружащей вокруг меня. Она дует мне в лицо ледяными осколками, отчего я ругаюсь и едва не спотыкаюсь, а она кричит остальным феям.

— Видите? Она не делает ничего! Я больше не пойду за ней. Даже если с неба спустится Виверна и утащит её, вопящую, в воздух!

Все феи выжидающе смотрят вверх. И я тоже. Ничего. Фея издаёт брезгливый звук.

— С меня довольно. Есть другие места, другие смертные, за которыми можно наблюдать и которых можно донимать. Только не она.

Меня это вполне устраивает. Почему бы феям не пойти доставать кого-нибудь другого, если я их не развлекаю? Они и раньше так делали.

Но на этот раз слова феи, кажется, значат гораздо больше. Остальные феи переглядываются, а затем начинают спорить у меня над головой.

— Но она хочет…

— Нет, мне тоже всё равно! Мы занимаемся этим слишком долго!

— Ага! Она сходила к Дракону, и ничего не случилось!

— Я ухожу!

— И я!

— Я остаюсь. Нет. Постойте. Я тоже ухожу!

— Пойдём донимать Короля! Или Королеву!

— Хочу есть ягоды в джунглях!

Феи… начинают улетать. Они взмывают вверх вихрем мелькающих крыльев и движения. Я смотрю на них снизу вверх, и сердце почему-то выпрыгивает у меня из груди.

Они уходят? Навсегда? Или вернутся? То, что они сказали…

Мне всё равно. Совершенно. Если Морозные феи оставят меня в покое, никто не будет счастливее меня…

Я спотыкаюсь обо что-то в снегу. Когда я поднимаю ногу, то вижу кровь. Порезала кожу об осколок камня. Чёрт.

Потом я поднимаю взгляд, и их уже нет. Небо чистое, а феи…

Морозные феи исчезли. Принесённая ими зима осталась, но магия ушла. Я чувствую пустоту. Облегчение?

Нет. Не облегчение. Они ушли, и я не знаю почему.

Я возвращаюсь к бегу. Не думай об этом. Зачем они так сделали? Что они имели в виду? Чем я стала скучной? Это из-за чего-то, что я сделала? Что такого плохого было в игре в загадки с Териархом?

Слева мелькает вспышка жидкого льда. Я так резко поворачиваю голову, что слышу хруст.

Они ушли не все. Рядом со мной в воздухе летит бледно-голубая фигурка. Морозная фея, без труда держащая мой темп, пока я бегу по заснеженному пейзажу.

Одна из них всё ещё летит за мной. Всего одна: она парит вверху справа, сидя в воздухе, а её крылья бьются неправдоподобно медленно для той скорости, с которой она летит. Всего одна.

Почему-то напряжение в груди отпускает. Мне становится чуть легче, хотя я не знаю почему. Я смотрю на фею и снова чуть не спотыкаюсь. Она машет мне и ухмыляется.

Почему она здесь? Я открываю рот, чтобы спросить, но тут замечаю справа что-то. Что-то стремительно приближающееся.

Я мгновенно тянусь к зелью на поясе и замедляюсь, сосредоточившись на этом и совершенно забыв о фее. Я вижу размытое пятно — что-то несётся по снегу, и… это что, смех? А потом бледное, осунувшееся лицо, и я успеваю разглядеть кого-то лишь на одну секунду, прежде чем она проносится мимо, мчась по замёрзшей дороге со скоростью, которую мне никогда не одолеть.

Я замираю как вкопанная посреди снега, мои ноги топят снег, на котором я стою, а я смотрю на уже далёкую фигуру, которая пронеслась мимо в сторону другого города.

Не может быть. Это невозможно. Но я всё равно говорю это вслух.

— Это что… Персуа?

—-

Понятия не имею. Кажется, это была Персуа. У неё всё то же желтушное* лицо и раздражающий цвет кожи, что и всегда, а техника бега у неё была дрянная.

*Знаю, что «желтушное» — не то слово, но для неё я всё равно его использую. Наверное, «осунувшееся» подошло бы лучше, но «желтушное» мне нравится больше.

Но как она двигалась! Она бежала быстрее меня — гораздо быстрее. Как? Нет, я знаю как. Навык. Но неужели это может произойти так быстро? Персуа была самой медленной Городской бегуньей из всех, кого я знала, даже медленнее Гарии, потому что делала регулярные остановки. А теперь…

Я качаю головой, сидя в маленькой комнате, которую снимаю в «Неистовом зайце». У Эрин своя комната, за что я благодарна: мне сейчас нужно побыть одной.

Я закончила доставку. Всё было просто: при массовой доставке мне даже не надо самой разыскивать получателей. Я просто передаю груз администратору местной Гильдии бегунов и получаю плату.

Легко. А теперь я отдыхаю в комнате, используя несколько часов до ужина, чтобы позаниматься. Не думаю о Персуа — занимаюсь.

Я вздыхаю и снова смотрю на огромный фолиант передо мной. Книга — волшебная книга заклинаний лежит на столе, такая большая, что больше на нём ничего не поместится.

Я изучаю магию. Этим я занимаюсь каждый день, пока Эрин устраивает хаос в лавке Октавии и вообще носится по городу. Я сократила число доставок, чтобы выкроить на это время.

Учу магию. Учу заклинания из фолианта чудес, который дал мне Териарх. И сколько новых заклинаний я выучила сегодня?

Ни одного, если честно. А сколько я выучила вчера?

Опять ни одного. Вообще-то, с тех пор как я открыла книгу на этой странице, я…

Застряла.

Я смотрю на страницу, покрытую словами, которые отчасти магия, отчасти язык. Они светятся передо мной, выкладывая тайны на волшебном языке, который я понимаю лишь черепашьим шагом. Но слова я прочесть могу…

Я просто не могу принять то, что в них сказано.

Я поднимаю руку и делаю вдох. В комнате не так уж тепло: центрального отопления в этом здании нет, хотя тепло и поднимается с первого этажа. Но всё равно прохладно, и я открыла окно, чтобы впустить немного воздуха, несмотря на ледяной холод снаружи. Ни в одном окне этой таверны нет стекла, так что либо я держу ставни закрытыми и задыхаюсь, либо встречаю непогоду лицом к лицу.

Не обращай внимания. Сосредоточься. Я направляю всё внимание на руку и пытаюсь вытолкнуть невидимую силу в нужное место. Пусть она сгустится, как дождевая вода. Преврати её в поток и толкай…

— [Водяная струя].

Я произношу слова и пытаюсь применить магию. Но ничего не происходит. Я смотрю на руку и повторяю слова.

— [Водяная струя].

Снова рука и воздух вокруг неё совершенно неподвижны.

— Чёрт возьми.

Не работает. Я снова смотрю на страницу в книге и сжимаю кулаки. Очередная неудача.

— Это бессмысленно. Это не…

Я делаю ещё один вдох и пытаюсь медленно выдохнуть. Нет. Оно и правда не работает, да? Я не могу в этом разобраться. Это…

Это не работает.

Я встаю и медленно хожу по своей тесной комнате. Да. Я давно пытаюсь оттянуть этот вывод. День за днём я этим занимаюсь, но к ответу не ближе, чем вчера. Надо признать. Надо сказать это вслух.

— Я не могу этого сделать.

Вот настоящая причина, почему дни у меня не из лучших. Стресс, Гоблины, все мои тревоги — это одно, но, думаю, со всем этим я бы справилась, если бы не это.

Я не могу выучить магию. Я думала, что смогу, но нет. Я получила эту книгу от Териарха — полное руководство для начинающих по заклинаниям, которое должно позволять легко и быстро выучить любое заклинание. Чёрт, одно из заклинаний в этой книге я освоила за минуты! Но я пробовала читать другие заклинания ещё до того, как отнесла книгу Кршии, и у меня… просто ничего не выходит.

Первые два заклинания дались легко. Я выучила простейшее заклинание телекинеза — способность поднимать предметы, как это делают Сирия и Пишес. Ничего особенного: чтобы поднять со стола больше нескольких снежинок, пришлось бы изрядно потрудиться, но понять это было достаточно просто. Потом я разобралась, как гонять воздух, — ещё один забавный трюк. А потом я начала читать другое заклинание — [Водяная струя], очень примитивное, наверное, нулевого уровня, — и застряла.

Я снова смотрю на страницу. Картинок нет, наверное, потому что магию нельзя просто описать словами. Но я вчитываюсь в смыслы, изложенные на странице, и точно знаю, что нужно делать.

Пусть магия сгустится, сольётся в жидкость, в нечто настоящее. Пусть она соберётся и разрастётся в поток и в собственный океан. Удержи её, а затем дай ей проявиться, когда толкнёшь её наружу в желаемую форму. Магия подобна воде — стремительная вещь, которой надо управлять, но которую нельзя принуждать. Нельзя заставить море двигаться, но можно дать ему русло…

Почему у меня не получается? Да потому что я не могу поверить, что это работает. Вот так просто. Я понимаю, как строится заклинание и как мне вызвать воду из воздуха, но…

Я не могу. Это нарушает основные законы физики. Чтобы сотворить [Водяную струю], мне нужно превратить магию в воду, закрепить её в форме, а затем с помощью магии выпустить струёй. Просто.

Но я знаю, что это невозможно. Магия в материю? Так не бывает. Это нарушает законы термодинамики! А как же сохранение энергии? Вода быстро рассеивается, но испаряется она или превращается обратно в магию?

А как же огонь? Как он имитирует естественную реакцию, если горит… магия? Будет ли он гореть в герметичной комнате?

Я хватаюсь за голову. Всё неправильно. Это должно быть просто. Я понимаю, как это работает, но теперь…

Я не могу поверить, что это работает. В этом проблема. Вся наука, которую я знаю, все законы моей реальности, с которыми я выросла, — они твердят мне, что то, что я пытаюсь сделать, невозможно, заставляют меня сомневаться в своих действиях и задавать вопросы, на которые эта книга ответить не может.

А магия отчасти — вера. Иначе и быть не может. Если я не верю, что мои действия сработают, они не сработают. А я не верю, что могу сотворить это заклинание. Наверное, с заклинанием [Свет] и даже когда я училась создавать огонь, я просто об этом не думала. Но создавать воду из ничего просто не…

Проблема превращается у меня в голове в замкнутый круг ошибок, пока я пытаюсь убедить себя, что могу вызвать воду из ничего. Но это не помогает. Я могу пытаться наложить заклинание, но оно не сработает. Мне нужно знать. Мне нужно понимать, и я думаю…

— Так у меня не получится.

Не с этой книгой. Я смотрю на неё сверху вниз, и меня тошнит от неё, и хочется вышвырнуть её в окно. По этой книге учиться так легко. Должно быть легко. Но из-за того, что я ходила в школу и зубрила все эти чёртовы уроки о том, как устроен мир, я не могу верить в эти заклинания.

— Образование испортило магию.

Мне не хочется верить, что это правда, но я застряла на этом единственном заклинании. Я не могу двигаться дальше, пока не освою его… просто не могу. Даже когда я смотрю на другие заклинания, все сомнения, что возникли из-за этого, преследуют меня со страницы на страницу.

Может, если смотреть дольше, что-нибудь щёлкнет. [Водяная струя]. Магия превращается в воду, появляется вода. Я не могу…

Чёрт.

Мне так тошно, и я так зла на себя, что хочется пробить кулаком что-нибудь. Например, стену. Я сжимаю пальцы правой руки и смотрю на изуродованный кулак, который получается.

Ещё одна деталь, которая добавляет моему дню уныния. Я смотрю на книгу и на свою руку.

День был не такой уж плохой. Не совсем. Я сделала несколько доставок. Я увидела, как Эрин бьёт авантюриста по лицу. Я видела Персуа…

А феи считают меня скучной. Они ушли.

Все, кроме одной.

Я выглядываю в окно. Небо серое, а крыши завалены снегом. Но там ли она? Или тоже улетела?

Она там. Сначала я даже не поняла. Но я вижу, что прямо за окном что-то парит. Слабая голубая фигурка, застывшая в воздухе так неподвижно, что я даже не сообразила, что она за мной наблюдает.

Морозная фея встречается со мной взглядом, а я таращусь на неё и чуть не валюсь со стула. Она смеётся надо мной, пока я смотрю на неё и чувствую, как ветер задувает в комнату.

— Здравствуйте?

Она улыбается мне и подплывает чуть ближе. Ветер дует сильно, но на неё, кажется, не действует воздух, который треплет мне волосы и переворачивает страницы книги заклинаний. Она словно в своём маленьком мирке, но останавливается у края моего подоконника.

А. Точно. Я смотрю на неё и на комнату, в которой сижу. Феи немного похожи на Вампиров. Они не могут войти без приглашения. Имею ли я на это право? Я ведь не владею этой таверной…

Но комнату я снимаю. Я кашляю и прочищаю горло.

— Входите. Если хотите.

Фея секунду смотрит на меня, а потом согласно кивает. Она опускается на мой подоконник и танцующим шагом входит в комнату, кружась и без малейших усилий, с лёгкой грацией запрыгивая на мой стол. Её ступни оставляют иней на дереве везде, где касаются его, и я ощущаю исходящий от неё холод.

Фею передёргивает, хотя я не дрожу. Она мрачно оглядывает комнату.

— Здесь слишком много холодного железа. Это нехорошее место для истинной магии, да и для моего рода. Но ты ведь не можешь освоить и пары фокусов, так что железо наверняка мешает тебе мало.

Это первые слова, что она произносит. Не «здравствуй», не «как дела?» и даже не «прости, что я всё это время за тобой шпионила». Она просто с ходу ныряет в самую суть разговора. Мне это в феях нравится.

— Вы хотите сказать, что железо мешает заклинаниям? Из-за этого я не могу освоить это?

Фея качает головой, презрительно фыркая на огромный фолиант на моём столе. Она наступает на одну из страниц и пинает пергамент ногой.

— Вздор. Магия, которой учит вон та книга, — лишь осколок истинной магии. Тебе следовало бы это знать.

— Знаю. Но настоящей магии я не знаю. Осколок лучше, чем ничего.

Фея кивает и смотрит на меня.

— Верно. Но ты не можешь освоить даже её, не так ли? Я наблюдала за тобой, и жаба выучила бы это заклинание быстрее, чем ты.

Я прикусываю язык. Но она права.

— Я не могу в этом разобраться.

— И не разберёшься. Ты слишком много думаешь и слишком мало чувствуешь. Ты ищешь правила там, где их нет, и сама придумываешь себе такие, что тебя держат. Так магии тебе не выучить.

Я не хочу этого слышать. Но слова феи звучат правдиво. Я снова стискиваю зубы, но… она не пытается грубить. Ладно, она делает это, не слишком задумываясь, но я достаточно знаю о феях, чтобы понять: она говорит со мной прямо и помогает, как умеет.

— Спасибо за совет.

Она величественно склоняет голову. Я знаю, что феям вообще нельзя говорить «спасибо» — по крайней мере, по легендам, — но злой она не кажется. Чёрт, феи знают моё полное имя, и они ничего мне не сделали.

Чего они хотят? Я снова неловко откашливаюсь, пока фея разглядывает мою комнатку. Вот я сижу, а в моей комнате фея. Мне нужно… она последняя. Мне надо задать вопросы. Но сначала нужно принять её радушно.

— Могу я вам что-нибудь предложить? Поесть или выпить?

— А у тебя что-нибудь есть?

— Нет…

— Тогда не предлагай, глупая.

Ладно, начало неудачное. Я смотрю на фею, которая взмывает в воздух на уровень моих глаз и усаживается там, будто под ней невидимая подушка.

— Почему вы здесь? Одна, я имею в виду. Все ваши подруги улетели.

— Улетели. Им наскучила ты, и они отправились искать веселья в другом месте.

Прямой ответ. Но почему, я всё равно не понимаю.

— Это из-за Териарха и игры в загадки, которую я с ним сыграла? Из-за этого они все улетели?

— Отчасти.

Фея кивает, почёсывая подошву ноги крошечным пальчиком. Она широко зевает, показывая острые зубы.

— Мои сёстры считают, что это было сделано дурно. Им не по нраву уловки с числами, но для меня они ничуть не хуже уловок со словами.

— Вы не согласны?

— Время от времени мне такое нравится, и было славно победить, даже проиграв. Мы, мои сородичи, не все одинаковы. Тебя удивляет, что одной из нас может нравиться танец мыслей не меньше, чем танец языков?

Нет. Мне следовало знать, что не все феи одинаковы. Просто… ладно, наверное, это было довольно расистски. Видизм? Почему бессмертные виды, Драконы и феи, так часто оставляют меня без мыслей и без слов? Будто весь мой цинизм и все сложные вопросы тают в их присутствии. Когда они стоят перед тобой, в их присутствии не усомниться.

Фея указывает на предмет, который вот-вот свалится с края моего стола. Сумка хранения с золотыми монетами лежит безобидно: в лучшем случае в неё поместится горсть монет, и уж точно не эта магическая книга. Но вместить она может огромное пространство — все мои одеяла и в придачу два стула, как я выяснила. После этого она ведёт себя как обычная сумка, пока я не начинаю вытаскивать вещи. Я пока не набралась смелости сунуть туда голову.

— Вон лежит твоя награда за дуэль с Драконом. Золотые монеты и магическая сумка, чтобы их хранить. Это же мечта любого смертного, не так ли? Или ты хотела от старой чешуи и дыма чего-то другого?

— Не знаю. А хотела?

Фея подлетает и шлёпает меня по носу, я и моргнуть не успеваю. Я вскрикиваю и ощупываю замёрзшую плоть — фея сверлит меня взглядом.

— Либо хотела, либо нет. Не отвечай вопросом на вопрос, дубина.

Снова приходится сдерживать порыв дать сдачи. Я бы, наверное, проиграла, а феи, как я знаю, народ обидчивый. К тому же она права. В каком-то смысле.

— Извините. Я не знаю, чего хотела от него. Может быть, мне стоило попросить его научить меня магии.

— Он бы отказал. Он ленивый увалень, этот Вирм.

— Возможно. Но большую часть того, чего хотела, я получила.

Она кивает, и я на секунду умолкаю. Настоящий вопрос жжёт мне язык. Мне нужно знать, поэтому я задаю его.

— Почему вы остались, когда остальные улетели? Чего феи на самом деле хотят от меня? От этого мира?

Она лукаво смотрит на меня.

— Зачем спрашивать то, на что, как ты знаешь, я не отвечу? Ты хочешь знать больше, чем следует. Ты задаёшь вопрос, на который я не ответила бы и десятью тысячами слов, словно он прост.

— Засудите меня. Мне любопытно. Я слишком широко спросила? Почему вы за мной следуете?

Фея вздыхает с досадливым терпением.

— Почему я вообще за кем-то следую?

— Мне казалось, вы сказали не отвечать вопросом на вопрос.

На этот раз я готова и отмахиваюсь, когда она летит мне в лицо. Фея ловко перемахивает через мою руку и пинает меня в лоб. Для такой малышки она бьёт сильно.

— Умна, как осёл, не так ли? Я слежу за тобой и наблюдаю — вдруг ты совершишь что-нибудь стоящее. Ты рассказывала истории мне и моим сородичам и посмела бросить вызов судьбе. Ты торговалась с Драконом и встретила того, кто правит смертью. Есть ли ещё смертный, совершивший больше, за которым мне стоило бы утруждаться следовать?

Когда она так говорит… я почти краснею. Я откашливаюсь. Это так неловко, но фея, кажется, ничуть не смущена, и меня это смущает ещё сильнее. Она не лжёт, она просто говорит, что думает.

— Вы ведь следите за мной уже давно, да? Мне показалось, что вы мне знакомы… Я разговаривала именно с вами раньше?

Она кивает и сверкает мне улыбкой.

— О да. Я следовала за тобой вместе с остальными, пока ты бежала, и я была той, кого ты ударила. Я слушала сказания о Людях из твоего мира, и это я предупредила тебя о войсках и провела тебя через лес. Я была там, когда ты заключала уговор, и я приняла вторую цену. Я удивлена, что ты заметила; большинство существ не отличает нас друг от друга.

Я так и думала. Очень долго я считала всех фей одним и тем же существом, но эта… мы с ней разговаривали больше, чем я думала. Я смотрю на крошечную фею и вдруг чувствую связь с ней.

— Значит, все ваши сёстры улетели, потому что я слишком скучная, а вы всё ещё тут. Чего вы хотите?

— А как ты думаешь, чего я хочу?

Фея смотрит мне в глаза, почти подначивая меня указать на её уклончивость. На этот раз я этого не делаю. Вместо этого я думаю. Она не отвечает, потому что не может. Или не хочет. Так каков ответ?

— Может быть… потому что вам что-то от меня нужно. Или я могу для вас что-то сделать?

Крошечная фея закатывает глаза.

— Ха!

Ладно, дело не в этом. Значит, что-то другое. Или…

— Может быть, вам просто хочется увидеть, что будет дальше?

— Очевидный ответ. Полагаю, ты права.

Фея качает головкой, разочарованная. Я чувствую себя виноватой, будто провалила простой тест. Но чего же она тогда может хотеть?

Хотела бы я, чтобы Эрин была здесь и ответила. Она каким-то образом нашла бы этот чёртов ответ за секунду. С людьми у неё получается лучше, чем у меня. Она подружилась бы с феями в мгновение ока — с таким же успехом она, наверное, и с бешеным медведем подружилась бы.

Но с другой стороны… даже у неё бывали проблемы с феями. Она рассказывала мне про их обман с поддельными цветами. Я, по сути, единственный человек, кто имел с ними дело так долго. Феи крутились вокруг меня, и мне даже удалось заслужить их уважение.

А эта следовала за мной очень далеко. Даже когда её подруги улетели, она осталась? Почему? Это почти как…

Как…

— Друг.

Фея поднимает на меня взгляд. Она кружилась в воздухе, но теперь замирает вверх ногами и смотрит на меня.

— Что?

— Этого вы и хотите? Друга?

Глупый вопрос. И глупый вывод. Мы же не в детской телепередаче, но, может быть… нет.

Да.

— Друзья? Ты стала бы дружить с феями?

Она насмешливо фыркает на меня. Но на крошечном лице феи нет обычной настоящей досады, и мне кажется, что вокруг хмурой гримасы подрагивает улыбка. Я ухмыляюсь ей.

— Может быть. Я не возражала бы, чтобы кто-то из вас порхал рядом. Я знаю одного героя, у которого так было довольно долго.

— Я не питомец, смертная.

— Нет, но вы мною интересуетесь. И если уж вы собираетесь ходить за мной, почему бы нам не узнать друг друга получше?

Фея ложится боком на воздух и подпирает голову рукой, глядя на меня. На этот раз серьёзно.

— Знаешь ли ты, что будет, если ты осмелишься водиться с феями? Есть законы, смертная. Такие, которые не следует переступать.

Я колеблюсь. Теперь мне кажется, что меня испытывают. Но я могу опираться лишь на то, что знаю о ней. Я так много повидала фей и, кажется, понимаю ответ на этот вопрос. Я киваю ей, такая же серьёзная, как она.

— Последствия есть. Я знаю. Ужасные. Но разве друг не готов рискнуть чем угодно ради другого друга? Для меня было бы честью узнать вас поближе, если вы позволите.

Секунду лицо феи ничего не выражает. Она оглядывает меня с головы до ног. А потом ухмыляется.

— Хорошо! Наконец-то ты хоть немного поняла. Ты такая глупая, ты, что я уж думала, никогда не догадаешься.

Я моргаю, глядя на неё. Но фея подлетает ближе и снова улыбается.

— Спустя столько времени мне снова стал интересен ваш род. Если ты хочешь говорить со мной, думаю, друзья лучше, чем чужие, а?

Не могу поверить. Но вдруг сердце начинает биться часто, и я чувствую в груди прилив страсти и жизни. Я снова чувствую себя живой.

— Я… конечно. Для меня это честь, как я и сказала. Меня зовут Рёка Гриффин, но ты это знаешь. Можно спросить, как тебя зовут, или это неправильно?

Фея обдумывает это.

— Моё имя — моё истиннейшее из имён — тайна для всех. Да ты и не смогла бы его произнести. Но можешь звать меня… Айволет.

Айволет. Это имя на секунду звенит у меня в ушах. Но фея ещё не закончила. Осторожно она протягивает мне крошечную ручку. Рука такая маленькая, но я протягиваю палец и позволяю ей пожать его. На секунду, на краткий миг я чувствую холод, глубочайший озноб, и в то же время чудесную прохладу, освежающий ветерок и вкус зимы на коже. Это совсем не неприятно; я могла бы ощущать это вечно. Но потом прикосновение исчезает.

Но фея остаётся. Айволет отлетает назад и встаёт на стол. Я смотрю на неё и вижу, как она снова ухмыляется. Острые зубы и взгляд, древнее мира. Её крылья, как у насекомого, раскрываются веером, и она начинает замораживать дерево под ногами. Но она здесь, и мы с ней друзья.

Я дружу с феей.

Вдруг всё снова хорошо.