Глава 1.23 A

Клик.

Единственный звук во тьме. Звук смыкающихся мандибул. Длинные клешни, как у крошечных муравьёв, — но увеличенные для тела чуть меньше, чем у большинства Людей, Дрейков и Гноллов. Мандибулы были оружием последнего рубежа: созданы для того, чтобы рвать и терзать, но прежде всего — для измельчения пищи. И всё же они пугали каждый вид, не принадлежащий к насекомым по природе.

Как пугали и тела в тени — снующие, каждое само по себе, но следующие общему замыслу. Сгорбленные фигуры, едва различимые как зловещие тени, становились видны, когда проходили мимо светящейся полосы зелёного гриба на стене — единственного источника света.

Округлый панцирь на спине. Четыре руки. Четыре руки и два усика, качающихся, пока безмолвные фигуры движутся. Ступни — несколько округлые, но создавшие их позаботились об опоре, чтобы те ходили прямо.

На самом деле они почти никогда не падали, даже в бою. Если падали — приземлялись на жукоподобный панцирь и должны были яростно раскачиваться, чтобы подняться, или принять помощь. Хотя им и не полагалось драться.

Это были всего лишь Рабочие. Они выгребали землю голыми руками, загружали в мешки и уносили прочь — перемещать грунт, камни и корни, иногда всего на несколько метров, и утрамбовывать в другую строящуюся стену. Они лупили стены тоннеля голыми руками; здесь, на этом длинном участке, работало их сотня.

Что это было? Тоннель. Огромный тоннель, который рыли уже месяц. Эта группа насчитывала не больше двух дюжин — но они слышали, как ещё одна группа движется прямо слева.

Истончившаяся стена рухнула внутрь, открывая ещё Рабочих, ещё Антиниумов во тьме, заканчивающих свою часть тоннеля. Первая группа едва секунду помедлила, прежде чем начала отгребать землю в сторону. Они были так слаженны, так… одинаковы, что, несмотря на независимое начало, без поля зрения друг на друга, обе группы дошли до этой точки практически одновременно.

Это были Антиниумы. Свободные Антиниумы Улья Лискора. Они работали глубоко под Лискором в разветвлённом Улье. И это было всем их миром.

Тьма. Земля. Если попадался съедобный корень — вырвать и сложить в кучу для пропитания. Камни — в другую кучу. Земля шла в стены.

Когда темнело слишком сильно, кто-нибудь из Рабочих продолжал полосу светящегося гриба — ровно столько, чтобы видеть, что делаешь. Но здесь было так темно и так клаустрофобно, что другой вид сошёл бы с ума.

Скука, тревога и подобное было чуждо концепциями Антиниумам. Для Рабочих ниже — не существовало клаустрофобии. Не существовало имён, желаний или даже цели. Всё это было плохими вопросами для них.

Очень плохими. Аберрации появлялись, когда задавал Антиниумам вопросы. Жители Лискора давно научились не обращать на них внимания и отдавать лишь простые указания. Рабочие просто выполняли задачи: мели, строили, носили. Имя было только у одного Антиниума — Старший страж Клбкч, и все знали его со времён войны.

У этих Рабочих не было имён. Не было и цели. Они делали лишь то, что знали как необходимое. Потому что так велели Королева или Прогнугатор Клбкч.

Этот приказ был всем. Их приказом было копать. Если кто-нибудь из них и думал о будущем, он знал, знал: в какой-то момент скажут уйти с поста и поесть. Тогда они поедят, зачёрпывая питательную пасту. Потом уснут на назначенных местах. Потом проснутся.

А потом? Потом снова работать. Или сражаться.

Сражаться во тьме. Все Рабочие на секунду замерли, когда по туннелю прокатился звук.

Клик. Мандибулы сомкнулись. Рабочие замерли, потому что звук был прерыванием — ненужной тратой движения. Впрочем, акустическое вторжение в их совершенный цикл было лишь меньшей причиной. Или скорее — не единственной.

Они прислушивались к скрежету, шуршанию, стрекоту или рычанию — не здесь, а впереди. Сквозь тонкий слой земли в любой момент рука могла обнажить блуждающий глаз. Или зубы. Или светящееся тело со слишком многими ногами и бесчисленными лезвиями.

Тогда они будут сражаться, и многие погибнут, пока не придут Солдаты. Рабочие не боялись этого. Так было. Но они прислушивались.

Скрежет рук, вырывающих рыхлую землю, был всем миром. Ощущение мешка в руке, бледно-зелёное свечение среди чёрно-коричневых тел — единственное существование.

Немногие Рабочие когда-либо видели поверхность. Они знали, что она существует. Если в Улей проникнет чужак — Солдаты убьют его. Если придёт армия — они будут сражаться до смерти, чтобы не подпустить к Королеве.

Только Прогнугатор Клбкч регулярно поднимался наверх. Он выбирал Рабочих для служения наверху. Солдатам наверх нельзя. Наверху было странное место для Рабочих — там полно нежитиниумных и правил, которые надо соблюдать на улицах, но приказы выполнялись.

Один из многих Рабочих поднимался наверх вчера. Он подметал улицу, которая была грязной. Мёл от рассвета до заката, потом спустился вниз.

Подметать грязь — лёгкое дело. Не то что случайно ослабить опоры тоннеля и оказаться под потоком осыпающейся земли. Его засыпало в мгновение — и он лежал шесть минут, пока другие Рабочие не откопали, и он встал продолжать работу.

Антиниумы были созданы переносить яды. Они устают медленнее других видов. Они могут выжить, будучи заживо погребёнными, и сражаться дальше, истекая кровью от множества ран или лишившись конечностей. Вид настолько уникальный, что остальные многочисленные виды мира находили их… странными.

И всё же. Рабочий, поднимавшийся наверх, не хотел снова быть засыпанным и следил, чтобы не повторить ошибку. У него не было желаний. У него не было стремлений.

Но если бы мог выбирать — он снова поднялся бы наверх. Потому что там, на поверхности, было кое-что.

Цвет. Ветерок с бледно-голубого неба, менявшегося на огненно-красный, которого он не мог представить за всё своё существование. Рабочие, побывавшие наверху, не рассказывали остальным. Рабочие редко разговаривали — смысла не было.

И всё же это небо… запахи с того места, что называлось Рыночной улицей, и весь тот миг оставались в памяти Рабочего ярче, чем вся его жизнь под землёй. Он даже видел кое-что странное.

Весь мир наверху был странным. Дрейки и Гноллы тебя игнорировали, и ничто не имело смысла. Иногда кто-нибудь мог выругаться или бросить камень — но в последние годы такое случалось реже, чем в начале.

Хотя никто из здешних Рабочих не прожил достаточно долго, чтобы помнить начало — десять лет назад, когда здесь был основан Свободный улей. Только Клбкч был там. Он и Свободная королева.

Но наверху было кое-что, что почти — почти — имело смысл. Рабочий всё возвращался к этому в памяти.

Это была доска из чёрных и белых фигур и клеток. Для Рабочего ничто не имело смысла. Он не понимал, почему губы поднимаются и изгибаются, что такое смех и почему вода текла из глаз маленькой Дрейки. Не понимал, почему еда выглядела по-разному каждый раз наверху, почему над головой не было тоннеля — пустота над усиками.

Но та доска нравилась ему, потому что у неё были правила. Она имела смысл. Он смотрел, как каждая фигура движется согласно своему месту.

Это имело для него смысл. Он понимал это, когда девушка-Человек играла с Дрейками и даже с Прогнугатором Клбкч.

Это было—

Клик. В третий раз щёлкнули мандибулы — и на этот раз, как один, все Рабочие повернулись и уставились на Антиниума, издавшего звук.

Это был не тот, что поднимался наверху. Это был другой Рабочий — неотличимый от прочих, — который слегка замер.

Клик. Почему он издал этот звук? Не было нужды. Не было опасности — а этот Рабочий всё равно шумел. Это выделялось. Это было… Аберрацией?

Некоторые Рабочие попятились, гадая — так ли умирают. Но этот Рабочий не завопил. Не убивал, как всегда поступают Аберрации при появлении. Он слегка дрожал — и снова издал звук.

Клик, клик, клик.

В этом была почти… ритмичность. Как если бы щёлканье было чем-то большим, чем предупреждение или случайное трение мандибул. Почти как то, чему у Антиниумов не было названия. То, что слышали на поверхности.

Песня.

— Но это было неправильно. Антиниумы не должны, не должны были издавать звуки. Один уже торопился найти Солдата или Клбкч. Когда кто-нибудь из них придёт — этот Рабочий погибнет. Тогда тишина и нормальность вернутся. Так должно было произойти.

Щёлкающий Рабочий продолжал смыкать мандибулы, пока тот, что поднимался наверху, пытался его утихомирить.

Клик, клик… клик клик клик… он слушал, как другой Рабочий бежит искать Солдата.

Потом стены рухнули внутрь, и визжащее мясистое существо высунуло голову из боковины пещеры. Оно было тонким, но таким длинным, что извивалось в тоннеле на четыре с половиной метра, — схватило бегущего Рабочего и одним рывком оторвало ему голову, пока два длинных щупальца метнулись вперёд. Щёлкающий Рабочий и тот, что бывал наверху, отпрянули в секундном ужасе — а потом инстинкт и адреналин взяли своё.

Потом была смерть и бой. Зелёная кровь текла, пока Рабочие сражались за жизнь и ещё чудовища лезли из тоннелей. Двое Рабочих — тот, что издавал звуки, и тот, что бывал наверху, — дрались, лупя голыми руками, кромсая визжащих мотыльков с пастями как лезвия, порхавших повсюду—

Вот она — смерть?

Нет. Через несколько секунд после начала боя пришли Солдаты. Они врезались в схватку, нанося удары кулаками — крупнее, сильнее Рабочих. Они тоже гибли — но чудовища падали под волной тел.

Четверо Рабочих из шестидесяти пережили бойню невредимыми. Многие выжившие лишились конечностей; некоторые умерли прежде, чем раны залепили гелем, другие стали… непригодными. Их тоже оставили умирать. Остальные стояли там — в крови и телах, Антиниумов и чудовищ вперемешку.

Потом — пришли ещё Рабочие, подобравшие мёртвых для переработки, Антиниумов и чудовищ одинаково. Ещё Рабочие протолкались мимо двоих, покрытых кровью монстров и собственной зелёной кровью, и принялись рыть тоннель дальше.

Двое выживших Рабочих огляделись, потом встали у стены, пока мимо Солдат, толпившихся у бреши в Улье, прошагала фигура. Они знали её.

Знали все. Рабочий, что щёлкал, задрожал, а другой уставился, когда вошёл Клбкч.

Здесь, внизу, он был без доспехов [Стражника]. Только набедренная повязка — ненужная, ведь у них всех одинаковые тела, хитиновый панцирь, не плоть. Но выделяли его два меча на поясе и пояс с магическими предметами.

Мечи были обнажены и блестели в слабом мшистом свете. Обычно они извлекались только для убийства Аберраций. Или чудовищ.

— Ещё одна брешь. Пятая за неделю. Потери растут. Моя Королева — мы не можем продолжать с таким темпом потерь.

Он говорил не с Рабочими — зачем, если не отдать приказ? — а с незримым присутствием в их головах. С существом, управляющим этим Ульем и посылающим Рабочих на задания. Она редко говорила — но её воля была ведома им.

Королева. О, Королева— и только Клбкч говорил с ней. Её ответ пришёл скорее мыслью, чем словом. Измученный — как последние крупицы сил после безумия дня без сна, без отдыха. Она почти не спала, но управляла Ульем, сдерживала чудовищ.

— Да. План нужно завершить быстро, Клбкч.

Рабочие не понимали, что это означало, но выжившие стояли там, пока Клбкч кивал.

— Немедленно ускорю это. Пять групп Рабочих уже погибли, но мы близки к завершению. Вы четверо. И вы… шестнадцать. За мной.

Четверо выживших из первоначальной группы и шестнадцать новых Рабочих мгновенно шагнули вперёд и последовали за Клбкч. Он не давал им приказов — они просто шли следом по Улью.

Клик. На этот раз звук услышал только тот Рабочий, что поднимался наверху и подметал. Он был настолько ничтожно мал, что уловил его лишь он — и стоявший рядом Рабочий, сомкнувший мандибулы.

Клик, клик, клик— звуки продолжались. Он делал это всё это время?

Остановись. Если Клбкч услышит — он убьёт Рабочего. Но тот продолжал, пока они петляли вверх по Улью, через тайные тоннели, о которых никто не знал и которых не должно было существовать.

Когда они вышли — увидели небо.

Оно нависало над ними, и все Рабочие на полсекунды замерли, увидев чёрную ночь наверху. Как пещера — но так восхитительно огромна. И звёзды. Цвета, никогда не ведомые другим Рабочим, сияли вниз, мигая под убывающей синей луной, висящей в небе.

— Следовать. В тишине. Нас не должны обнаружить.

Клбкч заставил Рабочих встрепенуться. Они шли следом, держась низко, пока он вёл их мимо стен Лискора. Им нельзя было здесь быть. Они знали это — Антиниумам не позволялось выходить за пределы города, — но Клбкч осторожно следил за стенами.

Здесь он был не Старшим стражником Клбкч. Поэтому он повёл двадцать Рабочих к участку земли у холма — достаточно далеко от города, чтобы Рабочие ощутили мягкую чужую траву под ногами, уставились в небо, даже вздрогнули, когда что-то пролетело над головой с писком.

…Трепещущая штука? Рабочий, что щёлкал, поднял на неё взгляд и проводил головой. Странные вещи — но Рабочий, что подметал, боялся.

Он понял: если пять групп Рабочих погибли, шестой могут оказаться они сами. Но он ничего не предпринял.

Он был Антиниумом. В этом состояла его цель.

——

Клбкч остановился у странного места на одном из пологих склонов холма. Выше большинства. Указал — и Рабочие увидели участок взбудораженной травы, замаскированной под обычный склон. На самом деле это был вход в тоннель.

— Там будете копать. Есть дверь. Доберитесь до неё. Если нападут чудовища — убейте. Копать — до утра.

Рабочие медленно потянулись в узкий проход и обнаружили внутри куда более обширный комплекс. И… тела других Рабочих. Большинство были разорваны на части — но они узнавали части головы, панциря. Рабочие задрожали, однако видели контуры двери.

Она была открыта. Настолько высокая, что пришлось выдалбливать земляные ступеньки, чтобы забраться и выкопать её, а потом оттащить землю и мёртвые тела прочь. Не все тела принадлежали Рабочим. Клбкч стоял снаружи, наблюдая, как движутся луны, пока Рабочие выбирали землю из тоннеля.

Сама дверь была выдавлена наружу чистым весом земли и камней. Выветренный камень напрягался под тяжестью холмов в глубокой тьме на протяжении столетий, а может и дольше, пока что-то не уступило — и обычная земля, трава и корни не проникли в место, тихое и нетронутое веками.

Разбудив то, что лежало внутри. Но Антиниумы были первыми посетителями этого места, и отчаянная команда лопатила землю. Тьма за входом казалась живой — будто изучала их присутствие и приглашала шагнуть глубже. Или, может быть, что-то внутри просто двигалось.

Выбирая момент для удара.

Каждую секунду Рабочий-метельщик ждал, что что-нибудь пройдёт через дверь. Клбкч обнажил клинки — он тоже ждал. Стоял в дверном проёме, разделяя тьму и лунный свет лезвиями, — и казалось, только это удерживало молчаливые тени, пока те удлинялись. Рабочие знали: это перемирие могло сломаться в любую минуту, в следующую секунду.

Но ничего не пришло. Он слышал… шорох из-за двери, будто что-то прислушивалось к Рабочим, — но, возможно, оно больше не было голодным.

Прошли часы — Рабочие копали в отчаянном темпе, — и тогда Клбкч заглянул внутрь выдолбленного комплекса и произнёс.

— Солнце взойдёт через два часа. Этого достаточно.

Все Рабочие замерли. Достаточно для чего? Дверь теперь была откопана, в холме образовалась большая полая полость, скрытая травяным откосом сверху. Клбкч оглядел тоннель, а потом отдал самый странный приказ.

— Обвалите вход. Дверь должна быть видна сверху; никаких следов рытья. Быстро. У нас меньше часа.

Рабочие засуетились, расшатывая землю, разбирая опоры, которые прокопали. Когда начались первые осыпи, Рабочий-щелкун поднял взгляд, и тоннель начал рушиться — но Рабочий-метельщик схватил его и оттащил в безопасность.

В темноте перед рассветом весь комплекс, выкопанный шестью группами Рабочих, наконец обрушился — весь склон осыпался вниз, пока они бежали к Клбкч. Двадцать Рабочих смотрели на холм, теперь явственно вмятый внутрь с расстояния.

Клбкч оглядел обломки и руины их работы. Рабочие не понимали; они видели краешек той чужой двери, торчащий из склона, — но она снова была заперта землёй. И теперь…

Дверь была закрыта. Рабочий-метельщик ощутил странное покалывание в теле.

Когда это произошло? Но он ничего не сказал — чтобы Клбкч не принял его за Аберрацию. А Прогнугатор, похоже, был этим доволен.

— Хорошо. Очень хорошо. Возвращайтесь и отдохните. Этого достаточно.

Вот так двадцать Рабочих вернулись в тайные тоннели и в свой Улей, поели — а потом разошлись по ячейкам и уснули. На следующий день будут новые приказы, и они будут жить или умрут.

Это всё, что они знали. Они не понимали, что сделали, и даже не думали долго о том, как близко подошли к гибели. Зелёная кровь Антиниумов всё ещё шелушилась с хитина Рабочего-метельщика. И всё же… он видел ту шахматную партию, снова и снова разворачивавшуюся перед глазами. Прекрасную вещь, непохожую на этот Улей. Он спал и видел её во сне — редкость, первый сон в его жизни, кроме снов о небе и о том, как он поднимается прочь из Улья.

Он проснулся, только когда услышал тихое щёлканье Антиниума в соседней ячейке. Тот щёлкал и щёлкал — как маленькая песня — глубоко за ночь. И на этот раз ни один Антиниум его не остановил.