Странствующая Таверна · Том 2 Глава 2.45

Пока Эрин Солстис сидела с [Алхимиком] по имени Октавия в тёплой комнате в городе Селум, другая девушка бежала по снегу далеко на юге. Она бежала уже давно — по правде говоря, ещё до того, как Эрин проснулась, — но неслась вперёд с отчаянным самозабвением.

Большинство бегунов берегли силы: рассчитывали темп, думали о предстоящих расстояниях, об осторожности и благоразумии. Свои тела они считали ограниченным ресурсом. Но Рёка Гриффин бежала так, словно следующих десяти минут не будет, не говоря уже о завтрашнем дне. Она не думала дальше очередного шага; её окровавленные ноги месили снег, пока она бежала по ледяной дороге из Лискора на север.

Боль была ей знакома. Она ощущала её в сердце, в хрупких конечностях, после тысячи гонок, соревнований и травм. Но теперь мука в сердце заставляла стихнуть даже неотступный, жгучий гром в ногах и груди. Она должна была продолжать бежать. Должна была успеть вовремя.

Она бежала на север, хватая воздух ртом. Она не обращала внимания на группу Гоблинов, которые заметили её и несколько шагов гнались следом. Не обращала внимания на людей на дороге — купцов и даже отряды авантюристов, что окликали её. Она бежала с одной-единственной мыслью.

Чтобы не опоздать.

—-

Больше никогда. Клянусь в этом. Больше никогда, поклялась я.

Снова и снова я говорю одно и то же, даю одни и те же обещания. Мои нарушенные клятвы усеяли моё прошлое, а мертвецы цепляются за мои пятки. Мне кажется, я хожу по кругу, повторяя одну и ту же историю до бесконечности.

Я не могу вырваться. Не могу это остановить. Я завожу друзей и теряю их. Нет; до этого момента друзей у меня не было. Была только я, вгонявшая гвоздь себе в кожу в ожидании, пока она загноится и сгниёт. Я бросалась в испытания и пускала всё по ветру, потому что не было ничего, за что стоило бы держаться.

По крайней мере, в моих мыслях. Но когда я наконец подняла голову и увидела, за что стоит держаться, оно выскользнуло из пальцев, как звёздный свет в беспощадном свете правды.

Я бежала к друзьям, а нашла перед глазами лишь кровь и кости. Груды окровавленных лохмотьев во тьме. Память в тени. Не верится, что их больше нет. Отсутствие прощания не даёт мне покоя.

Я упала, и Племя Каменных копий подняло меня из холода. Мне протянули руку — лапу — и развели огонь, чтобы отогнать холод. Они погибли от руки судьбы и чудовищ, в одиночку сражаясь с ордой, которую вёл Гоблин с пустыми глазами.

И в последний раз, да, в последний раз я бегу. Вперёд, чтобы спасти подругу, которая создала себе место для жизни в мире, полном чудовищ и магии. Она построила место, где можно сберечь моё сердце, а я принесла смерть к её порогу.

Это и есть моя судьба? Такова цена, которую я плачу? Это была бы самая жестокая из судеб. Если бы рок мог читать мои мысли, он знал бы, что сильнее всего мне больно оттого, что за мои проступки наказывают других. Если так, почему бы мне не убежать далеко-далеко и не найти место, где я навсегда останусь одна?

Я пробовала это однажды. Но любившие меня нашли меня. Я пробовала дважды, и меня всё равно возвращали. Была ли это настоящая любовь или просто необходимость исполнить долг родителей и опекунов в обществе, которое осуждало?

Мне следовало спросить, даже если бы пришлось выслушать ложь.

…

Мне осталось разыграть последнюю карту. Колода почти пуста. Я думала, что держу полную руку карт, но каждая улетела в небо, полное сожалений. Иногда по ночам я стою на холме, усеянном жёлтыми костями, и гадаю, кто похоронит меня в тёмной земле, когда я умру.

Мне снятся об этом кошмары. Не о смерти; о ней — никогда. Но теперь я боюсь, что переживу всех вокруг.

Болят пальцы. Болят лёгкие. Мои ноги…

В какой-то момент я, кажется, решила, что ботинки слишком меня замедляют. Тогда же я выбросила куртку, шапку и всё остальное. Я бегу по снегу. Ноги горят от холода; ужасное колющее жжение, переходящее в онемение. Впереди обморожение — тёмное маленькое существо, держащее забвение в одном когте.

Мне всё равно. Я бегу дальше, так быстро, как только могу. Не помню даже, как давно. Я знала, что должна как можно скорее добраться до Териарха; но чтобы добежать туда без остановок, понадобится как минимум день.

Слишком медленно. Я могу умереть, не успев добраться до него. Столько всего может случиться. Но я должна бежать так быстро, как только могу.

Если Эрин мертва, то я и правда пропала.

Откуда мне знать, что у неё вообще беда? Не знаю. Она могла уйти куда-нибудь и просто не вернуться.

Она может быть мертва.

Это может быть тысяча и одна причина или ни одной. Но пока я думала, меня захлестнул ужас. Когда я?.. Мне ещё никогда не было так страшно. Ни от чего. Но мысль о том, что я потеряю ещё кого-то, заставляет меня бежать ещё быстрее, чем сейчас.

Бегу одна по снегу, размытым пятном проносясь мимо людей на дороге, которые удивлённо таращатся на меня. Бегу, бегу.

Но они всё равно следуют за мной. Так что, наверное, я не одна.

— Она пытается бежать быстро?

— Кажется, да! Но она такая медленная, правда, сёстры?

— Да, такая медленная! Медленная, как капающий сок и талый лёд.

Я стискиваю зубы. Но они со мной, как всегда. Я смотрю влево и вижу Фею, лениво летящую рядом. Она смеётся надо мной.

— Пыхтишь и пыхтишь. Думаешь, поможет?

— Где. Находится. Эрин?

Фея смотрит на меня. Я смотрю в ответ. На этот раз это состязание мне не выиграть. Через несколько секунд я снова перевожу взгляд на дорогу — как раз вовремя, чтобы увернуться от большого камня.

— Человек. Неужто ты не слышала от нас этого уже сотню раз? Мы не вмешиваемся в дела смертных.

— Лгунья.

Фея переворачивается в воздухе и смотрит на меня.

— Мм. Это верно. Но свои клятвы мы нарушаем не так легко.

— Однажды вы их нарушили — ради меня и Мрши. Просто скажите, всё ли с Эрин в порядке.

— А почему бы нам это делать?

Не срывайся на них. Не кричи. Я вдыхаю и чувствую вкус крови, пока холодный воздух врывается в лёгкие.

— Вам что, всё равно? Она приготовила вам еду. Вы ей нравитесь.

— Она по-прежнему смертна. Она одна из несчётного множества. Почему она значит больше?

— Она важна для меня.

— И?

Это слишком. Я останавливаюсь в снегу, замедляюсь и стараюсь не упасть, когда меня начинает заносить. Я смотрю на свои ноги в снегу и только сейчас замечаю, что оставила за собой след. Поднимаю одну ногу и вижу розовую, красную плоть. Из бело-красных рваных ран на ступнях начинает капать кровь, но медленно. Из-за холода даже кровь теряется с трудом.

— У-у, она кровоточит!

Несколько Фей, круживших вокруг, подлетают ближе. Я отмахиваюсь, но они лишь кружат вокруг моей ноги, корча мне рожицы. Я смотрю на них.

— Помогите мне. Если не хотите помочь найти Эрин, помогите добраться до цели быстрее. Я знаю, что вы можете.

Я до сих пор помню рвущийся вокруг воздух, холод в костях и чувство — полёта. Ту ночь, когда я вместе с Феями бежала сквозь армию Гоблинов к спасению — как далеко я тогда зашла? Каждый шаг был как бег в вечность. Мир вокруг застыл, и я понимала бег так, как никогда прежде.

Сейчас мне нужно то же самое. Эрин могла пострадать, преданная своим чёртовым скелетом. Или он подвёл её, и её настигло чудовище. Или она разбила сани…

Эрин лежит на земле. Кровь из её головы окрашивает снег. Она оглядывается и зовёт своего скелета. Я слышу рычание, и к ней неслышно подходит Лютоволк. Он обнюхивает её, а затем кусает, захватывая её голову своей огромной пастью. Как ни приглушён звук, я слышу крик…

Я вздрагиваю. Прошлой ночью мне снились такие же сны. Я всё время вижу…

Я должна бежать быстрее. Я смотрю на Фей. Они зависли вокруг меня и смотрят скептически и недоверчиво. Одна из них подлетает ближе к моему лицу.

— Просишь об одолжении, не имея за душой ничего? Нет, ты просишь изменить судьбу? Неужто ты лишена стыда?

— Уже нет.

Я смотрю ей прямо в глаза. Фея качает головой.

— Ничто не даётся даром. Мы не боги! Судьбу, которой ты страшишься, изменить — твой долг, смертная.

— Меня зовут Рёка Гриффин.

Она смотрит на меня древним взглядом.

— Пыль.

— Она кормила вас. Она построила свою таверну из меди, чтобы вам угодить! Она единственный чёртов человек в этом мире, которого стоит спасать! Неужели вам всё равно?!

Я кричу на них. Феи зависают в холодном воздухе, и я чувствую, как он становится ещё холоднее. Ноги уже почти ничего не чувствуют. Но я не отвожу от них взгляд.

На этот раз высокого голоса нет. Голос, исходящий из сверкающего алмазного тела, ниже и отдаётся эхом. Говорит что-то другое. А может, это истинная форма Феи, которую не можем увидеть даже мы с Эрин.

— Нам не всё равно. Придержи язык, смертная. Нам не всё равно. Нам не всё равно — как не всё равно проливному дождю и цветению нового ростка. Нам не всё равно до огненного жара и до юрких созданий, застигнутых потопом и клыком. Нам не всё равно до увядающей земли и вздоха умирающего ветра. Нам не всё равно.

— Так что перестань просить!

Мне в лицо летит снежок. В нём осколки, которые режут и жгут. Я вытираю снег и чувствую, что истекаю кровью. Вокруг парят Феи. Наблюдают.

— Я знаю, что есть правила. Знаю, что судьба взимает жертву за каждое действие. Но если таков этот мир, почему бы не сжульничать? Почему бы не… нарушить правила и действовать без последствий? Держу пари, вы можете.

Презрительные взгляды. Одна из Фей подлетает ближе. Кажется, я её знаю. Кажется, большую часть времени я говорила именно с ней. Она похожа на остальных, но…

Она постукивает меня по носу, и на секунду всё замирает. Я отшатываюсь и прижимаю ладони к лицу. Она качает головой.

— Ты и правда ничего не знаешь, да? Помышляла ли ты, что даже у нас есть враги? Неужели ты не думала, что правила существуют не просто так? Ты не смогла бы даже вообразить тех, кто называет Дивный народ своим врагом.

— И что?

Фея моргает. Я замахиваюсь на неё, и она лениво перекувыркивается через мою руку. Кажется, она не обиделась. Я тяжело дышу ртом; нос онемел.

— В чём смысл правил, если ничего нельзя сделать? Если… если ваша мораль не считает Людей важными, она сломана. Если вы так считаете, можете все катиться к чёрту.

Я поднимаю средний палец и показываю его всем Феям. Они таращатся на меня.

— Это имеет значение. Сейчас имеет значение. Если мы так ничтожны и вы ничего не можете сделать, зачем вы за мной следуете?

Феи переглядываются. Затем к первой Фее спускаются ещё четыре. Они говорят одновременно, перебивая друг друга.

— Потому что нам скучно.

— Потому что ты бросаешь вызов судьбам.

— Из-за песчинки.

— Потому что ты бросила бы вызов Богам.

— Потому что можем.

Я смотрю на них.

— Тогда помогите. Вы не можете просто смотреть. Даже для зрителей есть цена.

Одна из Фей моргает. Остальные чешут головы.

— Есть?

Моё сердце снова бьётся. Я слышу его, но мысли несутся вскачь. Я хватаюсь за соломинку.

— Конечно, есть. Зрители никогда не молчат. Они ахают, подбадривают или освистывают актёров. А иногда помогают. Иногда они меняют историю.

— Мм. Верно. Она говорит правду!

Так говорит одна из Фей. Другая шлёпает её, и та вскрикивает от боли. Вторая Фея сверлит меня взглядом.

— Ты и так просила много. Слишком много! Если мы сделаем всё за тебя, зачем тогда нужна ты?

Она права. Я смотрю на неё. Я просила их о помощи. Мне следовало всё делать самой.

Не говоря ни слова, я бегу дальше. Что-то в моём теле кричит, и, клянусь, такое чувство, будто там что-то ломается — рвётся в ногах. Но я всё равно продолжаю бежать.

Быстрее. Я должна бежать…

Рядом летит Фея. Та же, что и раньше. Она смотрит на меня.

— Ты и впрямь медлительна, знаешь ли.

— Знаю.

Я закрываю глаза. Это было единственное, чем я гордилась. Но это правда.

— Я знаю.

Чуть быстрее. Я размахиваю руками, и ступня отталкивается от земли. Я их почти не чувствую. Но какая разница?

Это может быть мой последний шанс.

Эрин пятится от скелета с мечом. Он ухмыляется ей, пустые глазницы вспыхивают пурпурной жизнью. Она поднимает руки, но он пронзает её мечом. Изо рта у неё пузырится кровь, и она цепляется за скелета. Он рывком вытаскивает меч, и вместе с ним отрываются куски её тела. Он медленно поднимает капающий клинок и…

Быстрее. Я задыхаюсь, плачу и бегу. Пожалуйста, хоть раз. Пожалуйста, Боже, или кто-нибудь, кто слышит. Позвольте мне спасти ещё одного человека.

Однажды у меня получилось. Мрша. Я заплатила цену. Заплачу снова. Чем бы ни пришлось пожертвовать. Феи и Драконы. Бессмертные. Я предложу всё, что потребуется.

Но как? Я знаю, кто может её найти. Но как убедить его помочь мне?

Будто одна часть меня разом кричит, мчась с тысячью чувств в сердце. А другая сидит в тишине и слушает шум ветра. Та, другая Рёка внутри меня думает. Даже если я успею к Териарху, как мне его убедить?

Он горд. Он Дракон. Я — никто. Он может стереть мне память или убить в мгновение ока. Что я могу ему предложить?

Думай. Драконы. Древние. Бессмертные. Вне времени. Гордость?

Нет. Жадность? Мудрость? Желание бессмертных — это… чего хочет Дракон? Девственниц на колах? Коровьи стейки? Денег? Магических предметов?

Это невозможно. Но я должна что-то придумать. Что-то, что соблазнило бы даже Дракона?

Самый древний вид. Самые древние игры. Что-то вечное. Гордость. Бросить вызов Дракону. Жертва и риск. Волшебный меч.

Я… Старый. Он старый. И он горд? Да. Что-то тут есть.

Постой. Гордость. Волшебный меч. Магия? Магия… древнейшие игры?

Погоди-ка.

Кажется, я знаю, что нужно делать. Если я смогу спросить его… как там было? Красный дом. Хозяин кошек? Рыба?

Вспомни. Клуб криптологии. Средняя школа. Так давно. Я могу это восстановить. Думай.

В голове туман. Я так устала. Сколько я уже бегу? Куда делись мои ботинки? Я ничего не чувствую. Это дурной знак. Но я всё ещё бегу. Кажется, прошло больше суток. Или всего несколько часов?

Неважно. Я чувствую, как холодный ветер касается моих полузаживших обрубков. Я уже кое-что потеряла. Я потеряла недостаточно. Я бы отдала и остальное, лишь бы хоть раз не опоздать.

Я должна успеть вовремя.

Так холодно.

—-

Высоко над девушкой Феи летят в холодном небе. Они смотрят на неё сверху и обдумывают сказанное ею. Они спорят словами, которых не смог бы понять ни один Человек, и размышляют о том, что может произойти и что могло бы быть.

Дует слабый ветер. Он подталкивает девушку, хотя она его не чувствует. Это не ветер, который касается кожи. Он гонит её по земле, по снегу, и всё же путь её каким-то образом становится короче, чем раньше. Она пробегает то же расстояние тем же способом, но ветер приносит её чуть быстрее, чем получилось бы без него. Вот и всё.

Феи летят следом, наслаждаясь ветерком. Затем взмывают вверх, и одна из них заговаривает. Она декламирует миру и остальным; её голос высок и далеко разносится.

— Так часто мы видим с высоты, что оно подобно дождю.

То, о чём грезят короли и чем владеют герои;

Конец или начало подобных сказаний, что смертные зовут погибелью.

Право первородства трагедии; крупица надежды среди отчаяния.

Как травинки, что мнутся под небрежной ногой,

Так и пряжа сплетённой судьбы

Рассыплется и порвётся

На этой земле.

Но для этой звезда сейчас сияет ярче всего,

В миг, когда угасает огонь и падает молот.

Это решит судьбу злосчастного дитя,

Что вздумало играть в кости с Богами за столом миров.

Но скорее — мы летим дальше!

Чтобы стать свидетелями расцветающей дружбы.

И пусть древнейшие сказания восстанут вновь.

Внемлите! Мы провозглашаем сии бессмертные слова.

Остальные Феи переглянулись. Одна заговорила.

— Господи, какие же глупцы эти смертные!

Они полетели вслед за Рёкой. И через мгновения, часы, в должное время она достигла Высоких перевалов.

—-

— Териарх!

Девушка закричала. Дракон наблюдал при помощи магии, один глаз приоткрыт на самую малость. Его заклинания вырвали его из дремоты, и теперь он смотрел на девушку, бегущую по смертоносной тропе между горами.

Кричит.

Он думал, что она хотя бы отчасти разумна. Разве она не понимала, что навлечёт криком? В этот раз она даже не использовала то мерзкое зелье. Волки уже шли следом, а козы начали спускаться. Ещё несколько шагов — и своим шумом она разбудит ещё более тёмные создания.

Он вздохнул. Ему не хотелось иметь дело с Людьми сегодня. Он и так уже был замучен посланиями Рейнхарт. Ему просто хотелось спать. Но он ведь отправил с ней кое-что, не так ли? Что-то важное?

Ах да, письмо. Он какое-то время об этом думал. Оно дошло? Териарх подумал о Перриле Чендлере. Да, этот маг — досадная помеха, но письмо было важнее всего. Он должен был знать, дошло ли оно в целости.

Дракон проворчал, но девушка спотыкалась. И с ней были эти проклятые Феи. Но ничего не поделаешь.

Он пошевелился и произнёс слово. В комнате появился мужчина, стоящий с раздражённым выражением лица. Териарх сосредоточился, и мужчина отступил на несколько шагов. Вот. Теперь он выглядел нормально, не так ли? Териарху пришла мысль, и он взглянул на стену пещеры.

Точно. Тень. Он взмахнул хвостом, и его тень исчезла. Этого должно хватить.

Он снова посмотрел на изображение Высоких перевалов. Он не мог сосредоточиться на девушке; её треклятое имя по-прежнему не срабатывало. Но он всё ещё мог видеть её с большой высоты. Он произнёс ещё одно слово. Девушка в магическом образе исчезла, и вот она уже стояла перед ним.

Она споткнулась; ошарашенно огляделась. Феи уже что-то щебетали ему тонкими голосами, от которых болели уши. Териарх проворчал и произнёс ещё одно слово. Порхающие бессмертные не замерли, зато замерла девушка. Уже что-то.

Териарх прочистил горло. Внизу его магическая копия сделала то же самое. Он увидел, как его человеческий облик поднимает руку, чтобы наложить следующее заклинание.

Ему оставалось сказать всего несколько слов. Териарх не знал, как бы называлось это заклинание в магической системе, которой пользуются Люди. [Великий Гиас], вероятно, подходил достаточно близко; он сомневался, что девушка когда-либо встретит мага, способного наложить такое же.

Дракон вдохнул. Ему нужно было лишь произнести эти слова. Тогда он смог бы задать ей все вопросы, какие хотел. Она не смогла бы сбросить его магию, если бы он применил больше силы. Нужно было только это.

Но тут Дракон учуял кровь. Сначала запах был таким слабым, почти скрытым запахом Фей, снега, пота и льда. Он привык чуять кровь существ Высоких перевалов. Но эта кровь была свежей и близкой.

Териарх посмотрел на девушку. Кровь собиралась лужами вокруг её ног, растекаясь в тепле его пещеры. Она текла из ступней, но на теле он не видел ран. Он уставился на её ступни.

Два слова. Нужно было лишь произнести их. Но Териарх помедлил, и это изменило всё. Это было такой мелочью. Но это означало…

Всё.

—-

— Твои ноги.

Я смотрю на старика, не в силах пошевелиться. Я бросаюсь всем телом на заклинание, что держит меня, пытаясь двинуть хоть одной мышцей. Чёрт, да я бы потеряла контроль над кишечником, если бы это привлекло его внимание. Но заклинание полного паралича тела замораживает даже эти мышцы.

Я не могу позволить ему отослать меня. Мне нужно сопротивляться тому, что бы он ни сделал. Нужно сопротивляться. Не терять концентрацию. Не сдаваться. Не…

— Что случилось с твоими ногами?

Я моргаю, глядя на него. Я снова могу двигаться. Я смотрю вниз на свои ноги и вижу кровь.

— О.

Её много. Она пятнает безупречный, прекрасный мраморный пол. Я поднимаю ногу и медленно разглядываю её.

Изувечена. Плоть изорвана. Я смотрю на подошвы и пытаюсь вспомнить, как они должны выглядеть. У меня на ногах всегда были мозоли, и мама говорила, что они выглядят ужасно. Но теперь…

— Ха.

Это не совсем смех. Я просто смотрю на то, что раньше было моими подошвами, и пожимаю плечами. Смотрю на Териарха. Старик смотрит на мои ступни. Надменное выражение исчезло.

— Это неважно.

Он смотрит на меня удивлённо. Я просто смотрю в ответ. Они правда не важны. Не сейчас. Но он качает головой.

— Довольно. [Починка].

Он указывает на мои ступни, и я чувствую толчок, который проходит через всё моё нутро. Будто сквозь меня вспыхивает что-то яркое. Если бы яркость могла быть чувством…

Внезапно ужасное онемение в ступнях и ногах стихает. Я чувствую боль, а потом и её нет. Я шевелю пальцами ног — теперь, когда это ощущение пропало, они снова слушаются.

Моргаю. Моргаю. Мои пальцы шевелятся в крови вокруг ступней. Териарх снова что-то произносит, и кровь начинает утекать.

Я оборачиваюсь и вижу, как кровь утекает назад, к входу в пещеру. Одна из Фей смеётся и бросается за ней вдогонку.

— Вот. Будь любезна, не оставляй следов… будь любезна, не истекай кровью в моих владениях впредь.

На этот раз, глядя на Териарха, я понимаю, насколько оцепеневшей и усталой была раньше. Теперь мой разум мчится на пике возможностей. Нет — я чувствую себя лучше, чем за последние годы. Что это была за магия?

Нет. Сосредоточься. Передо мной стоит Дракон. Помни об этом.

Но теперь, когда я перед ним, старик кажется гораздо реальнее, чем моя вера в Драконов. Одного взгляда на него хватает, чтобы подточить уверенность в моих воспоминаниях. Я помню их ясно, но он выглядит…

Он хорошо выглядит, ясно? Ну, правда очень хорошо*.

*Как человек, которым мы мечтали бы стать. Как эталон, то, к чему стоит стремиться. Даже если это иллюзия, это по-своему искусство. Он напоминает мне о моих несовершенствах.

Но я должна сосредоточиться. Эрин.

Мысль о ней — тот шок, который мне нужен. Я моргаю и стискиваю зубы так сильно, что дёсны болят. Териарх несколько мгновений молча смотрит на меня. Что сказать первым делом?

— Что ж, должен поздравить тебя с пунктуальностью, полагаю. Ты задержалась дольше, чем я надеялся, но ты явно предана своим обязанностям.

Я смотрю на него. Что? Что он…

А. А, точно. Письмо. Я едва о нём помнила.

Териарх в человеческом облике вздыхает. Он взмахивает рукой, появляется сумка, и из воздуха возникают золотые монеты и падают в неё. Очень много монет для такой маленькой сумки*.

*Сумка хранения? Нет — сосредоточься. Почему я чувствую себя так… так рассеянно? Я была… была ли я в депрессии? Неужели то заклинание действительно нормализовало химию моего мозга или что-то вроде того? Сосредоточься, Рёка*.

**Но мне хочется улыбаться. Хочется смеяться. Что за… мне так хорошо. Что это? Приму как есть, что бы это ни было. Я справлюсь.

Старик взмахивает сумкой, и она плывёт ко мне. Он смотрит мне в глаза, его разноцветные глаза гипнотизируют.

— Говори правду… гонец.

Он что, забыл моё имя? Териарх прочищает горло.

— Полагаю, ты выполнила мою просьбу и доставила Перрилу Чендлеру и кольцо, и письмо?

— Доставила.

Он кивает.

— Был ли ответ? Сомневаюсь, но этот человек способен удивить.

— Нет. Он… прочитал письмо и сказал, что это подходящий подарок.

Пока сооружал над моей головой жуткое чудовище. Не упоминай эту часть! Просто говори правду. Но полуправду. Ага.

Териарх выглядит слегка довольным. Он кивает, но затем щёлкает пальцами.

— Что ж, для этого потребовалось подумать. И теперь мне должно хватить ещё на сотню… проклятье, а как же Рейнхарт? Хмм…

Если Магнолия не старше, чем я думала, Териарх куда больше верит в планирование наперёд, чем Человек. И он, чёрт возьми, довольно оптимистичен — разве что Люди здесь живут дольше, чем в нашем мире.

Но тут старик, притворяющийся магом, снова смотрит на меня, и мой позвоночник каменеет. Это не заклинание; я просто напряглась. Нужно говорить. Я открываю рот, но в этот момент ко мне летит сумка. Я инстинктивно ловлю её.

— Вот. Восемьсот золотых монет, как условились. Полагаю, они тебе пригодятся. Теперь я отправлю тебя назад — в твой город, лачугу или куда пожелаешь.

Он взмахивает рукой и медлит.

— А. [Открыть портал]?

Он только что применил магию без заклинания? Мерцающая магия золотых пылинок, что начинает кружиться вокруг меня, началась до того, как он произнёс эти слова. Но это неважно.

— Подождите!

Он выглядит раздражённым.

— Что на этот раз? Я не буду пересматривать условия…

Время ли сейчас? Нет, колебаться некогда. Я показываю на Териарха, прямо ему в грудь.

— Вы… вы ведь Дракон.

Он замирает. Воздух замирает. На мгновение мир погружается в ти…

— У-у! Она это сказала!

— Тсс! Тише!

Это донеслось сверху. Я едва воспринимаю голоса. Как, судя по всему, и Териарх. Он смотрит на меня. Наконец прочищает горло.

— Дракон? Что? Ты, должно быть… я не Дракон. Ха. Ты, должно быть, ошибаешься.

Ох ты… да он паршиво играет! Я смотрю на Териарха. Он смотрит в ответ.

— Не лгите мне. Я знаю, что вы Дракон.

— Я не Дракон. Ты ошибаешься. Я, э-э, [Архимаг]. Ты, должно быть, каким-то образом спутала мою благородную натуру с натурой Дракона…

— Я знаю, что вы наложили на меня какое-то заклятие памяти. Я его сломала и вспомнила. Вы. Являетесь. Драконом.

Белые брови старика сходятся.

— Это невозможно! Ни один Человек не смог бы… погоди-ка. Магнолия вмешалась? Это одна из её… проделок?

— У одного Курьера был мощный амулет. Он разрушил чары на мне.

— Курьер? У одного из них был… но мои заклинания… это была непосредственно применённая магия или какое-то невозобновляемое запечатанное заклятие? Полагаю, моя магия могла быть нарушена переплетённым заклятием…

Старик начинает бормотать. Я снова слегка ошарашена. Теперь он звучит ворчливо, не как Дракон. Но через несколько секунд старик смотрит на меня. Дерьмо. Он сейчас…

— Впрочем, ты ошибаешься. Я не Дракон. Я всего лишь…

Глаза Териарха расширяются, а затем мой кулак хрустит, встретившись с его идеальным носом. Это был хороший удар; я шагнула вперёд и вложила в него всё лучшее, что у меня было. Левой рукой. На правой пальцев по-прежнему не хватает — даже после заклинания.

Должна признать: хоть часть меня и чувствует вину за то, что ударила того, кто выглядит в четыре раза старше меня, мне это безумно понравилось. Добавьте это на моё надгробие*.

*Рёка Гриффин, 1995 – 2017. «Не знала, когда нужно замолчать. Также ударила Дракона».

Старик отшатывается назад. Я моргаю. Что? Он поднимает руку к носу и смотрит на кровь, хлещущую из одной ноздри.

О нет. О, дерьмо. Я не… он человек? Но я думала…

— Хмф. Какие же Люди жестокие.

И тут старик передо мной дрожит и исчезает. Кровь, запах его тела, даже его присутствие, слабое чувство, что рядом что-то есть, — всё исчезает в мгновение.

А затем я вижу Дракона.

Слов нет. Это Дракон. Что тут ещё скажешь? И всё же, и всё же… как ничтожно мало для него это слово.

Дракон. Вирм. Существо из чешуи и пламени. Бессмертное создание или, по крайней мере, древнее в большинстве мифологий. Формально, если докопаться до сути, — большая ящерица с крыльями. Но действительность иная.

Дракон разлёгся в огромной пещере, где с лёгкостью поместился бы ангар для военных самолётов, и от него в ней становится тесно. Он вытягивается, змеиный хвост обвивает часть магических артефактов, сваленных в его покоях. Он не спит на куче золота а-ля Смауг — он просто лежит на земле, используя когти вместо подушки.

Да, он больше похож на дракона из западной культуры, чем на восточного дракона. Но вместо рогов на голове у него грива, похожая на расплавленную бронзу, превращённую в живые волосы.

О да. Чешуя у него бронзовая. Тёмная бронза — и сразу поясню: когда я говорю про бронзу, я имею в виду не тот цвет, который люди считают бронзовым. Я имею в виду бронзу такой, какой она выглядит на самом деле, когда её правильно обработать:

Золотой.

Свет. О, этот свет. Даже солнце не выглядит так прекрасно, как этот цвет. Слабый свет в пещере отражается от его чешуи и окрашивает всю пещеру в слегка странный оттенок. Он сияет в этом свете, и грива его светится так же, как и всё остальное.

И вот Дракон — Териарх поднимает голову. Когда я увидела его впервые, он выглядел почти спящим, но теперь он садится и слегка расправляет крылья. Я отступаю на шаг и смотрю вверх, вверх, вверх, в два разноцветных глаза, которые пронзают меня насквозь.

Это Дракон. Это истинная природа Териарха — наконец передо мной. Она по-прежнему не поддаётся словам. У нас их так много, но что могло бы действительно описать увиденное?

Змей. Вирм. Дрейк. Арах. Нага. Ормр. Танн…

Погоди-ка, я уже через это проходила.

Я вырываюсь из чар. Я уже это делала. Да, я видела Териарха прежде. И я могла бы смотреть на него вечно, но на это нет времени. Я прочищаю горло.

— Э-э…

— Человек.

От этого слова мои кости вибрируют. Голос Териарха — его истинный голос — потрясает меня до основания. Помните ту историю с кишечником, о которой я говорила? Мне осталась секунда до того, чтобы и вправду выполнить эту угрозу.

Териарх опускает свою огромную голову, и вдруг он всего в двадцати футах от меня. Двадцать футов, но его голова… я прикована к месту, как мышь, глядящая на кота. Или как мышь, глядящая на огромный реактивный лайнер, пахнущий серой. Когда его пасть открывается, я чувствую запах огня.

— Итак. Ты раскрыла мой истинный облик. Полагаю, мне следует тебя поздравить. Но знай: твоя ошибка не в том, чтобы унести этот секрет в могилу. Какое бы ничтожное сокровище ты ни вообразила себе добыть, знай, что я не расстанусь и с малейшей долей своего богатства. Если ты мудра, ты…

— Мне не нужно никаких сокровищ.

Он замолкает. Вид озадаченного Дракона — то, что я унесу с собой в могилу.

— Что?

— Мне не нужно никаких сокровищ. Я здесь не для того, чтобы что-то из вас вытянуть. Я не собираюсь никому рассказывать, что вы Дракон.

Пауза. Огромные глаза скользят по мне, как прожекторы.

— А.

Моргание. Даже оно пугает на таком огромном и грозном лице.

— Тогда зачем же ты здесь?

Сохраняй спокойствие. Будь хладнокровна. Он, может, и Дракон, но он всё равно Чел… он всего лишь смерт… он, э-э, у него, наверное, такая же эмоциональная волна, как у меня. По крайней мере, он до сих пор так себя вёл.

Я нервно прочищаю горло.

— Мне… нужна помощь.

— Что?

Один глаз смотрит на меня. Во рту сухо, как в Сахаре в жару, но я всё равно говорю.

— Моя подруга пропала. Мне нужно, чтобы вы помогли мне её найти. Мне нужна ваша магия. Я прошу — смиренно — о вашей помощи.

Взгляд. Дракон просто смотрит на меня. То есть Териарх просто смотрит на меня. Это у ящериц так? Спина у меня уже мокрая, но тут он отводит взгляд. Териарх смотрит в потолок и начинает говорить сам с собой.

— Сначала Рейнхарт, а теперь какой-то Курьер. Разве я выгляжу так, будто люблю принимать таких?..

Это бормотание, но из уст Дракона оно вполне слышно. Видимо, Териарх это понимает, потому что замолкает и снова награждает меня тяжёлым взглядом.

Он выглядит… ворчливым. Огромный Дракон выдыхает клуб дыма, глядя на меня.

— С чего бы мне использовать свои великие силы ради тебя?

Ладно. Время для разумных доводов. К которым я не подготовилась. С Драконом.

Я сглатываю.

— Магнолия Рейнхарт знает мою подругу. Если Эрин Солстис умрёт, она будет расстроена.

Я могу говорить только правду. Или он, может быть, это чувствует? Он наложил на меня то заклинание и в этот раз? Но ведь это отчасти правда, да? Эрин об этом упоминала. Это не ложь, не ложь, не ложь…

Териарх разглядывает меня.

— И что? Люди всегда расстроены.

Это блеф? Проверим.

— Неужели?

Я пытаюсь улыбнуться Териарху, но губы почти не слушаются. Кажется, у меня вышла жутко глупая гримаса, но я продолжаю.

— Любопытная точка зрения. Не хотите ли поговорить с Магнолией Рейнхарт и объяснить, как вы знали, что Эрин вот-вот умрёт, и позволили этому случиться? Уверена, ей очень понравится это услышать.

Он вздрагивает. Я попала в точку или рядом.

— У Рейнхарт нет власти приказывать мне.

Теперь он и впрямь звучит ворчливо! Я делаю глубокий вдох. Лесть. Драконы. Гордость. И всё такое.

— Я не хотела вас обидеть. Просто мне очень дорога моя подруга, и я знаю, что она важна для… Магнолии Рейнхарт. Мне нужна ваша помощь. Я сделаю для этого всё, что угодно.

— Хм. А что мне может быть нужно от тебя?

Териарх отстраняется и смотрит поверх моей головы. Он разглядывает что-то на потолке. Я тоже поднимаю взгляд.

О, дерьмо. Морозные феи летают под потолком, смеются и тут же визжат, когда Териарх смотрит на них. Они ничуть не выглядят напуганными, а вот Дракон выглядит взбешённым.

— Хрм. Посмотрим. Ты приходишь сюда, приводя с собой этих чумных тварей, дважды истекаешь кровью в моей пещере, обрушиваешь на мои чувства то мерзкое зелье, вымогаешь у меня больше денег, чем стоят твои услуги, а затем требуешь моей помощи, намекнув, что Рейнхарт может мной помыкать?

Ой-ой. Когда он так излагает… да, пожалуй, стоило подумать получше.

А чтобы усугубить положение, Феи, похоже, поняли, что он говорил о них. Некоторые из них вьются вокруг лица Териарха, пронзительно крича.

— Вредители! Не мы вредители, ты, мешок с чешуёй!

— Мы тебя не боимся, старый дурень!

— Именно! Только на днях мы перебили два десятка пчёл!

— Прочь.

Это всего лишь слово, но Феи в панике разлетаются. Так, местная иерархия установлена. Я сглатываю, пока Териарх смотрит на меня сверху вниз.

— Я знаю, это самонадеянно, но…

— Нет.

От этого слова я качаюсь на ногах. Но стою на своём. Не ради собственного достоинства; кажется, я там немного описалась. Но Эрин…

— Ладно. Никаких одолжений. Но мне всё равно нужна ваша помощь.

— В самом деле?

Теперь он зол. Териарх впервые встаёт, и святые угодники, какой же он огромный. Он делает один шаг ко мне, и я вздрагиваю. Его голова опускается ещё ниже, пока я не начинаю смотреть прямо в его ноздри. Они как дула пушек.

— И что мне помешает стереть твой жалкий разум и выставить тебя из пещеры на растерзание, Человек?

Да, он зол. Я сглатываю, но слюны нет.

— Я… я бросаю вам вызов, Териарх. Я вызываю вас на игру в загадки.

Он моргает. Над головой Феи моргают. Я почти вижу, как работает его мозг.

— Что?

Это была глупая затея. Такую глупость я могла придумать только на бегу по снегу, на морозе и на высокой скорости. Но другого у меня нет.

— Вы слышали. Я сказала, что бросаю вам вызов. На игру. В загадки. Так ведь принято?

— Принято?

— Принято!

— Игра! Она вызывает его на древнюю игру!

Наверху одна из Фей ликующе кричит. Мы с Териархом оба смотрим вверх.

— Разве вы… разве вы не слышали об этом? Ну, о загадках? Вы не… не играете в них?

Териарх выглядит уязвлённым.

— Что ж, полагаю, я наслаждался парой загадок. Но ты намекаешь, что некоторые играют в эту игру, чтобы добиться… милостей?

— Да?..

Мне действительно не стоит строить все свои идеи на «Хоббите». Териарх какое-то время просто смотрит на меня. Я пытаюсь объяснить.

— Ну, я думала, это считается священной игрой, которую не посмеет нарушить даже самое жуткое чудовище. Можно… ну, ставить на кон вещи вроде жизни, волшебных колец — это состязание…

— Я знаю, как устроены игры.

Я затыкаюсь. Териарх смотрит на меня, затем бросает взгляд на Фей над нами. Потом откидывается назад.

— Загадки? Игра? Как… любопытно.

Ох, замри, моё бьющееся сердце. Серьёзно, замри. Кажется, я ближе к сердечному приступу, чем когда-либо. Но тут Териарх смотрит на меня, и мне уже не нужно беспокоиться о приступе. Он уже случился.

— Но зачем мне тратить время на игру, в которой, я знаю, я выиграю?

Хороший вопрос. Отличный. Есть ли у меня ответ? Я лихорадочно соображаю.

— Ну… потому что это вызов.

— И что?

Он выглядит ошарашенным. А потом я немного раздражаюсь. Мой рот открывается и берёт управление на себя вместо моего неповоротливого мозга.

— И что? Вы Дракон или ящерица, которая любит прятаться под камнями? Это вызов, идиот. Чего тут не понять?

Териарх таращится на меня. Феи таращатся на меня. Мой рот продолжает, вытесняя мой мозг на заднее сиденье.

— Вы правда так глупы, как выглядите? Вызов не нужен для того, чтобы что-то вам дать. Это нападение на вашу власть! Если вы думаете, что меня так легко победить, почему бы не доказать это, вместо того чтобы трусить и тянуть время? Ну, давайте!

Я показываю на Териарха. Его взгляд приковывается к моему пальцу. Наверху слышатся радостные крики. Я вижу, как огромные зубы обнажаются в оскале, а затем слышу голоса на грани слышимости.

— Она осмелилась! Она осмелилась!

— Пусть грянет клич «Пощады нет!» и спустят псов!

— Вот он, миг! Он настал!

Я слышу что-то, или… чувствую что-то сверху? Даже Териарх смотрит вверх.

— Что вы?..

Тут что-то ударяет в меня, и я чувствую себя… иначе. Но задумываться о том, что я натворила, не получается. Что-то связанное с Феями? Но Териарх смотрит на меня, полный ярости.

Я встречаюсь взглядом с Драконом и склоняю голову. Нужно сказать это правильно. У меня только один шанс.

— Знайте: я лишь поправить всё желала,

О гневливый Дракон, внемлите мне с мольбою.

Уймите гнев — беда меня сковала,

Молю вас — просьбою не личной, а чужою.

Постой, что я только что сказала?

—-

О, милые читатели, позвольте обставить сцену и принести вам вздохи и слова незримые. Ибо в этой пещере, где Дракон ждёт, а Человек вершит судьбы, Феи пляшут, смеются и грезят наверху. Ничто, кроме таких слов и замыслов, не воспламенит немногие помыслы.

И вот они теснятся, внемля всё сильней: триумф ли это Рёки — иль погребальный звон над ней?

Дракон хохочет, серный взор горит — поджарить Человека норовит. Он глумится, вещает; она непреклонна, решив обмануть древнего Вирма.

— Оскорбляет твоя игра в загадки моё имя.

Я Териарх; как смеешь ты претендовать на моё время?

— Я смею ради дружбы, гордости и прочего — вам прямо в лицо,

Вас вызываю на древнюю игру, где ставят то жизнь, то волшебное кольцо.

Игра забавна, дерзка — игра на умение.

Иль вы боитесь, что воли нет — вот в чём сомнение?

Дракон моргает, Феи ликуют вслух: давно не видели они смертной, у кого не дрогнул дух.

— Хм. Что ж, пожалуй, потворствовать могу твоему прошенью,

Пойми: не по твоему велению, а по собственному решенью.

Но в любой игре нужна ставка — это надо знать.

Если выиграю — что мне забрать?

Тебе, стоящей тут босой, нечего мне дать.

Она говорит пред ним дерзко, с нагловатой смелостью — не боится не дожить до старости.

— Предлагаю вам жизнь — служить, пока старость и хромота не взвалят бремя.

— Заклятье сделает то же самое — на всё время.

— Мою душу?

— Зачем мне души — мне, Дракону, чьё царство — пламя?

Она размышляет долго, взвешивая каждое решенье — ошибка в следующем ответе не знает прощенья.

— Тогда я предлагаю то, чего вы не знаете, — тайну моего имени; вот что могу я принести,

единственное, что вам ещё лишь предстоит приобрести.

Мгновенье паузы, и Феи ждут: каков над судьбой забавного Человека будет суд.

Тогда раскрывается пасть, и глубокий голос звучит — слова того, кто ни мал, ни кроток, и не молчит.

— Что ж, я принимаю твою ставку. Но берегись… Вы там, прекратите это?

—-

Я вижу, как Териарх поднимает голову к потолку, и тело швыряет меня на пол за секунду до того, как он извергает огонь. Я слышу крики, и затем Феи в панике носятся вокруг. Они мертвы? Нет — просто горят. В буквальном смысле.

Дракон фыркает, пока дым и вода льются с потолка вокруг меня. Я встаю, слегка дрожа, а Феи прячутся в углу пещеры за какими-то ценными на вид предметами и выкрикивают оскорбления.

— Олух неотёсанный!

— Зловонное дыхание! Тупая змея с ногами!

— Жирный старикан!

— Вредители!

Териарх ревёт, и Феи снова разлетаются. Он фыркает и сверлит их взглядом, пока они решают спрятаться за мной.

Я пошатываюсь. Прикладываю руку к голове. Держусь за живот, чтобы не вырвало. Что произошло?

— Какого чёрта…

Я рифмовала? Почему я сказала… это казалось таким естественным…

— У них странное чувство драматизма.

Териарх сверлит Фей взглядом, пока бесчисленные ледяные иголочки примораживают мою рубашку к спине. Но тон его стал более разговорным.

— Они изменяют ощущение… что ж, полагаю, ты назвала бы это своим восприятием реальности. Через какое-то время это изрядно утомляет. И всё же редко увидишь, чтобы они это делали.

— О.

Колени подкашиваются. Териарх несколько раз моргает, глядя на меня. Его гнев… исчез. Теперь он просто смотрит на меня.

— Любопытно. Странный выдался денёк.

Мне ли не знать? Я знала, что когда-нибудь окажусь лицом к лицу с Драконом, но это…

— Что ж, я так или иначе принял твою игру, а значит, начнём.

— Что?

Погоди, вот так сразу? Но Териарх двигается. Он… садится? Нет; по-настоящему он этого сделать не может, а если бы и мог, вышло бы очень неловко. Он ложится обратно, как кот, направив голову на меня.

— Игра в загадки, значит? Я по-прежнему сомневаюсь в твоём интеллекте. Ты явно не настолько умна, если полагаешь, что у тебя есть шанс на успех.

— А вы не кажетесь таким уж умным, раз продолжаете утверждать, что выиграете, не имея никаких доказательств. Вы заткнётесь наконец и зададите мне вопрос? Или я пойду первой и…

Моя рука зажимает мой невероятно самоубийственный рот и заглушает остальное. Я слышу, как Феи смеются и ахают у меня на спине.

Целую минуту Териарх смотрит на меня, и я представляю, что будет, если он выдохнет хоть немного того огня, которым ударил по Феям. Посмотрим. Смерть будет мгновенной — разве что пламя окажется не таким уж горячим, и тогда мои глаза расплавятся, и я умру в мучительной агонии, пока каждая частица моего тела будет буквально гореть или просто испаряться…

— Ладно. Как пожелаешь.

Дракон фыркает, и от дыма я кашляю. Он хмурится, глядя на меня, затем закатывает свои огромные глаза и смотрит в небо.

— Тогда вот вопрос, на который половина вас, Людей, отвечает неверно. Ответь мне за десять секунд, или я сотру тебе память.

Дерьмо. Кажется, я его взбесила.

Териарх делает паузу. Погоди-ка, у него что, нет готовой загадки? Его рот шевелится, будто он размышляет про себя. Он что, правда?..

— Я то, что стачивает горы и валит величайшие из построек. Короли не могут меня игнорировать, и всё же все вещи будут питаться мной, пока я не пожру их во вре…

— Время.

Дракон замолкает. Он устремляет на меня один глаз.

— Что?

Я дрожу, но снова мой рот двигается быстрее мозга. Сейчас во мне говорит один инстинкт, и ответ вырвался сам.

— Ответ — время.

Сначала он не знает про игру в загадки, потом вытаскивает одну прямо из «Хоббита»? Святые угодники, как же я рада, что этим летом смотрела фильм. Но разве это нормальная загадка? Она такая… лёгкая.

Териарх выглядит раздосадованным. Он фыркает, и порыв ветра едва не сбивает меня с ног.

— Вижу, эту загадку тебе уже рассказывали. Что ж; она проста. Задавай свою.

— О-о! Она сейчас загадает свою загадку?

— Как увлекательно!

— Прошлая загадка была ужасной.

Ладно, игнорируем галёрку, что устроилась у меня на плечах и голове. Териарх сверлит взглядом то ли их, то ли меня, не пойму. Я сглатываю. Всё происходит очень быстро. Но время пришло. Он хочет загадку? У меня есть для него одна. Альберт Эйнштейн, не подведи меня.

— Кхм. Э-э, в одной деревне стоят пять домов. Каждый выкрашен в свой цвет, и в каждом живёт существо другого вида. Пять жильцов, по одному в каждом доме, едят разную еду, практикуют разную магию и держат разных питомцев.

Тишина на моих плечах. Я чувствую на себе множество маленьких глаз и два больших. Териарх прочищает горло.

— Эта загадка когда-нибудь?..

— Дрейк живёт в пурпурном доме.

Полуэльф держит Пауков-щитоносцев в качестве питомцев.

Человек практикует Криомантию.

Фиолетовый дом находится рядом с пюсовым домом и слева от него.

Владелец фиолетового дома использует Некромантию.

Тот, кто питается душами, растит Грифонов.

Владелец палевого дома ест пчёл.

Тот, кто живёт в центральном доме, практикует Хрономантию.

Антиниум живёт в первом доме.

Тот, кто ест траву, живёт рядом с тем, кто держит Лютоволков.

Хозяин дома, разводящий говорящие грибы, живёт рядом с существом, которое ест пчёл.

Существо, которое ест блины, изучает Пиромантию.

Гнолл ест бейглы.

Антиниум живёт рядом с эбеновым домом.

Травоед живёт рядом с тем, кто творит Аэромантию.

Вопрос такой: кому принадлежит Склепный червь?

И когда я заканчиваю свою отчаянную импровизацию на тему нечестной классической загадки, только теперь я понимаю, как глупо это звучит. Это нечестная загадка. Он только что задал мне загадку про время, ради всего святого! Почему я решила?..

Я… я сейчас умру.

Я смотрю направо. Феи — все до единой — косятся на меня. Я слышу их шёпот.

— Это загадка Людей?

— Я не понимаю.

— Какой Склепный червь? Она ни о каком не говорила!

— А что такое палевый?

Я рискую украдкой взглянуть на Териарха. Ведь это может быть последним, что я увижу. Он просто смотрит на меня. Он обдумывает, как испечь меня живьём? Или действительно думает над ответом? Нет; не может. Всё не так просто. Ему понадобились бы карандаш и бумага. Чёрт возьми, мне самой понадобилась целая вечность, когда я решала…

— Хмм. Это… Гнолл. Да, Гнолл.

Я чувствую, как сердце останавливается в груди. Да, на одну секунду оно буквально перестаёт биться. Шок, который меня настигает, — как нечто осязаемое. Как…

Териарх ухмыляется мне. Его зубы — как мои надгробия.

— Весьма любопытный вопрос. Это было лучшее, что у тебя есть?

Крошечные ротики Фей разом открываются. А я? Я начинаю паниковать.

О нет. Он умён. Не просто умён; он гений. Должно быть. Териарх поднимает коготь; теперь его глаза кажутся ярче, а сам он — оживлённее.

— Что ж, похоже, мы оба правильно ответили на один вопрос. И ты, кажется, знаешь интересные загадки, которых я не слышал. Что же задать мне следующим? Хмм. Хмм… конечно, я знаю очень много загадок, но если ты знаешь ответы, мне следует спросить… дай-ка подумать…

И: дерьмо. Он ещё и азартный.

Я делаю несколько вдохов, пока Териарх бормочет себе под нос, как реактивный двигатель, готовящийся к взлёту. Успокойся.

Мотивирующая речь. Мне нужна мотивирующая речь. Ладно, представляю, что мой мозг даёт мне советы, потому что они мне нужны.

Дыши медленно. Сосредоточься. Ты не ждала, что он это угадает, но у тебя есть ещё вопросы, которыми можно в него бросить. Нужно только сконцентрироваться. У тебя есть одно преимущество, Рёка. Пусть в этом мире невероятная магия, древние Драконы и те, кто способен достичь могущества за пределами смертных возможностей, — их загадки всё равно дрянь.

— Хмм. Придумал!

Все мои нервы вспыхивают от звука голоса Териарха. Он поднимает голову и торжествующе смотрит на меня.

— Человек, вот загадка, которая ставила в тупик ваш род больше века, когда ваш народ был юн. Ты стоишь на перекрёстке своих странствий, но перед тобой двое стражей, по одному на каждую дорогу.

Что? Нет. Он ведь не собирается спрашивать… серьёзно? Я задерживаю дыхание, пока Териарх продолжает.

— Чары на тебе таковы: ты не можешь отличить одну дорогу от другой, но одна ведёт к безопасности, а другая — к опасности. Выбрав дорогу, повернуть назад нельзя. Двое стражей ответят на один вопрос, но задать его ты можешь лишь одному из них. И один всегда говорит правду, а другой — только ложь. Какой вопрос ты задашь, чтобы выбрать безопасный путь?

Ладно, загадки в этом мире официально отстой. Или, может, дело просто во времени. Или только в Драконе. Он сказал, что этот вопрос ставил в тупик Человечество сто лет? Ну, если это были первые загадки…

Териарх торжествующе ухмыляется мне. Феи перешёптываются, явно впечатлённые.

— Я позволю тебе некоторое время поразмыслить над ответом.

— Мне не нужно.

Он моргает.

— Что? Но… а, тогда что бы ты спросила у одного из стражей, которых не можешь отличить?

Я пожимаю плечами.

— Я бы врезала тому, что слева, и спросила, больно ли ему.

Снова тишина. Затем я слышу, как одна из Фей хихикает. Они все начинают смеяться, а Териарх сверлит меня взглядом.

— Это неправильный ответ.

— Хотите правильный? Ладно.

Я хмурюсь.

— Мой вопрос стражу был бы таким: «На какой путь указал бы другой страж как на ведущий к безопасности?» А затем я пошла бы по дороге, противоположной той, на которую укажет страж.

— Как ты это узнала?

— Логика.

А эту головоломку я решила ещё в средней школе. Тогда она ставила меня в тупик, но, эй, никому не нужно об этом знать. Териарх смотрит на меня.

— Что ж, вижу, что некоторый ум у тебя всё-таки есть.

— Приятно знать, что вы не слепы. Моя очередь.

Пока Дракон булькает от возмущения, я быстро соображаю. Ладно, Эйнштейн не прокатил? Ничего, у меня есть…

Я, э-э…

Я…

У меня нет времени придумывать другую загадку! И я не помню много! Они не были моим коньком в школе. Я ходила в тот клуб всего два месяца! Я правда думала, что Эйнштейн его возьмёт, но, постой, а как насчёт той, про синие лбы?

Да.

Я смотрю на Териарха.

— Слушайте внимательно. Сто… нет, десять тысяч человек заперты в комнате. На голове каждого нарисован цвет, но зеркал нет, и никому не позволено говорить из-за заклятия. Каждый день дверь будет открываться, и любой, у кого синий лоб, сможет уйти.

Я делаю паузу. Териарх хмурится, его губы шевелятся. Феи смотрят на меня стеклянными глазами.

— Магия на этих десяти тысячах не позволяет им уйти, если они не абсолютно уверены, что у них синий лоб. В этой комнате 2 459 человек с синими лбами, 98 человек с красными лбами, 12 с белыми, 4 421 человек вообще без краски на голове и, наконец, 3 010 человек с лбами цвета виридиан. У пятнадцати человек нет носов, а один человек страдает недержанием мочи. Хотя бы у одного человека синий лоб, и люди это знают. В какой день уйдёт последний человек с синим лбом?

Снова я слышу только тишину. Но на этот раз Териарх выглядит заинтригованным. Он поворачивает голову и начинает что-то бормотать. Тем временем моё сердце колотится. Я подпрыгиваю, когда кто-то шлёпает меня по уху.

— Что?

Фея сверлит меня взглядом.

— Это неправильные загадки! Что это за обман?

— Это как раз загадки! Логические загадки!

— Они глупые!

Все Феи принимаются щебетать, соглашаясь. Я отмахиваюсь от них, и тут одна кусает меня. Я пытаюсь не заорать от боли, когда Териарх оборачивается ко мне.

— Все люди с синими лбами уйдут на две тысячи четыреста пятьдесят девятый день.

О…

Тогда я всё-таки сажусь. Териарх с самодовольным видом наблюдает, как я медленно складываюсь на пол. Он выглядит почти как ухмыляющийся кот — как Гарфилд. А я просто полна отчаяния. Он, кажется, даже не замечает. Его хвост дёргается, сбивая что-то, что разбивается вдребезги, пока он говорит вслух.

— Моя очередь, полагаю. Хрмф. Что же мне спросить? Все по-настоящему трудные загадки непроизносимы на вашем языке. Ты, случаем, не говоришь на языке магии?

— Нет…

Он размышляет, пока я смотрю на свои руки. О чём я думала?

— А. Что ж, вот простой вопрос, Человек. У меня в распоряжении… пять тысяч восемьсот одиннадцать груш. Мне, э-э, нужно за них заплатить, но каждая груша стоит восемь серебряных монет. Сколько будет…

— Сорок шесть тысяч четыреста восемьдесят восемь серебряных монет.

Я знаю, что они пялятся на меня, но мне всё равно. Ладно, на этот вопрос я ответила, но что я могу спросить такого, на что он не ответит? Думай. Загадок у меня немного, а он, кажется, знает все старые. Нечестная? Загадка Безумного Шляпника… нет, он же потребует ответ!

Мне нужен вопрос, на который не сможет ответить даже такой умник, как он. Вопрос, бросающий вызов логике или… или…

А что, если… это мой последний шанс.

Териарх смотрит на меня. Я поднимаю взгляд и понимаю, что на самом деле пропустила его вопрос.

— Что?

— Как ты узнала ответ на это? Это была не загадка.

— Это просто математика.

— Ага!

Одна из Фей на моих плечах взлетает. Она сверлит взглядом нас обоих.

— Это нечестная игра! Вы оба жульничаете! Мы требуем другую игру! Мы хотим…

Териарх выдыхает. Это эквивалент того, как я бы тихонько дунула, но меня почти сдувает назад, а Фей уносит прочь. Он качает головой.

— Довольно. А теперь задай мне другую загадку. И пусть будет хорошей!

Он, кажется, доволен. А моё сердце ухнуло вниз. Пора жульничать. Это всё, что у меня есть.

— Ладно.

Я смотрю на него. Почему он должен быть и могущественным, и умным? Это почти нечестно. Но часть меня невольно им восхищается. Он решил загадку Эйнштейна в одно мгновение, а головоломку про синие лбы почти так же быстро. Он…

Он не такой, как я ожидала. И, возможно, он думает то же обо мне, потому что Териарх ждёт мой вопрос. Жаль, что я должна победить.

— Вот моя загадка. Это утверждение ложно. То, что я только что сказала, было верным или неверным?

Дракон оглядывает меня. Я жду, что он объявит меня жуликом, и слышу, как кто-то возмущённо кричит с другого конца пещеры. А потом — он смеётся.

— Ха! Этот старый парадокс? Это легко. Ответ…

Когда он произносит следующее слово, у меня звенит в ушах. Я зажимаю уши ладонями. Териарх моргает, глядя на меня.

— А. Я забыл, что Люди не понимают этот язык. Прошу прощения.

— Что это было?

Он улыбается мне. драконьей улыбкой.

— Ответ на твой вопрос. То, что становится ложным оттого, что истинно до бесконечности. Слово придумали Эльфы; когда-то оно ставило в тупик их всех.

Конечно. Я закрываю глаза. Это не земля уходит у меня из-под ног; нет, тут другое. Я просто чувствую усталость. Усталость, разочарование и беспомощность.

Всё кончено.

Надо мной Дракон оживлённо говорит, быстрее, чем прежде, а его низкий грохочущий голос сменился разговорным тоном.

— Что ж, полагаю, теперь моя очередь. Как интригующе. Я… хмм. Что там была за старая загадка про песок? Ах, кажется, я придумал…

— Это неважно.

— Прошу прощения?

Я откидываюсь назад. В моём размытом зрении лицо Териарха выглядит озадаченным. Я повышаю голос, стараясь не захлебнуться.

— Я сдаюсь. Я проиграла.

— Что?!

— Это неправильно! НЕПРАВИЛЬНО!

— Где загадки! Игры хитрости и мастерства?

— Так не должно быть! Неужели мы…

— Вон из моей пещеры!

— А-а-а! Спасайтесь!

Я вижу, как тени мечутся и вылетают из пещеры. И слышу шёпот. Едва обращаю внимание.

— Эта игра была глупой! Она была не настоящей и не верной! Мы… неужели мы потратили время зря?

— Неужели она ошиблась? Неужели мы?..

Даже они считают, что я провалилась. Феи улетают, и я больше ничего не вижу. Всё плывёт.

Я плачу. Я правда плачу. Сижу на полу и пытаюсь вытереть глаза. Я была так уверена. Нет — я не была уверена, но думала, что это глупо, и это было единственное, что пришло мне в голову.

— Я не могу вас победить. Я даже не могу попытаться.

Какую бы загадку я ни бросила ему, он её разгадает. Он знает ответ на парадокс. Какие у меня шансы?

Я пыталась использовать мозги. Нужно было просто умолять. Я наклоняюсь и кланяюсь Териарху. Он молча смотрит на меня.

— Я не могу победить. Просто… пожалуйста. У меня есть подруга. Я не знаю, где она. Я сделаю что угодно, но, пожалуйста, пожалуйста, помогите ей.

Это было всё, что у меня оставалось. Моя гордость. Я наконец отдаю её. Мне казалось, что её у меня так много. Когда-то я думала, что лучше. Но это не так.

Я не сильнее других. Калруз, Гериал и Рога Хаммерада поставили меня на место. Я и не быстрее; Вал легко меня обогнал. Я не храбрее Эрин и не умнее Териарха. Я просто…

Слабая. Обычная. И очень маленькая.

И отчаявшаяся.

Я лежу на земле и плачу, как ребёнок. И жду, когда всё закончится. Жду, что меня раздавят, как жука, в пятно, или сотрут мне память и отправят умирать куда-нибудь ещё. Но ничего из этого не происходит.

Я слышу, как движется воздух, и ураган, звучащий как вздох. А затем чувствую, что что-то касается меня.

Огромный коготь мягко подталкивает меня вверх. Я оказываюсь сидящей, а затем огромная голова змеёй опускается на мой уровень. Раздаётся голос.

— Сядь прямо. Вытри лицо. Как, ты сказала, зовут твою подругу?

Мои глаза расширяются. Но глаз, который смотрит в мой, не сердит, а голос мягок. Я смотрю вверх, а Териарх выдувает вверх столб дыма.

— Я… полагаю, могу уделить немного времени заклинанию. Дальновидение несложно, а заклинание телепортации, если потребуется, довольно просто. Мне нужно лишь её имя.

— Эрин. Эрин Солстис.

Я выдыхаю эти слова. Териарх бормочет имя, а затем чертит что-то в воздухе. Я вижу, как там что-то мерцает, и он принюхивается к этому. Он смотрит на что-то, что вспыхивает. Его глаз расширяется.

— О.

Он смотрит на меня. Я смотрю на него в ответ, сердце колотится. Но тут Дракон пожимает плечами. Он странно на меня смотрит, а затем говорит.

— Заклинанию понадобится время, чтобы сработать. Но оно найдёт твою подругу — если только она не такая же странная, как ты. Я дарую тебе гостеприимство моего дома, Рёка Гриффин. Можешь подождать здесь, пока оно не закончится. А пока, быть может, загадаешь мне загадку.

Я смотрю на него. Он Дракон, существо, чьи годы бессмертны. Но когда он опускает голову, он выглядит немного более Человеком — или немного больше похожим на меня. В его глазах есть что-то, наводящее на мысль, что он древен сверх всякого счёта лет и непостижим. Но потом я замечаю в них немного доброты.

Как старик, утирающий слёзы ребёнку. Я вдыхаю и выдыхаю.

И я сажусь прямо.

— Что ж. Я знаю и другие загадки.

— Превосходно. Загадай одну.

— Вы слышали об энигме?

— О чём?

— О шифре.

Его глаза мерцают.

— Я знаю много шифров.

— Тогда разгадайте этот. Загадка звучит так:

Благороднейшее имя на Аллегории странице,

Гнев неумолимый начертавшая десница…

И я вижу, как Дракон улыбается.

Я тоже улыбаюсь.