Странствующая Таверна · Том 5 Глава 5.04

Пойменные равнины Лискора. Названные так из-за долины, что образовалась между Высокими перевалами — одним из двух путей между северным Изрилом и южным Изрилом. По крайней мере, большую часть года. Два месяца из двенадцати пойменные равнины наполнялись водой, когда обрушивались весенние дожди. Всё, кроме самых высоких холмов, поглощала вода, пока дожди не прекращались и вода не уходила. Это был ежегодный процесс, хорошо известная особенность Лискора.

— Я и понятия не имела. То есть, я знаю, что они называются Пойменными равнинами, но, наверное, просто думала, что это странное название. Я не знала, что вот такое случается, понимаешь?

Эрин всё ещё была в шоке. Она с надеждой смотрела на молодую женщину по ту сторону прилавка. Октавия подняла взгляд, кропотливо изготавливая партию спичек. Она склонилась над миской с красной жидкостью, окуная деревянные палочки в миску и прикрепляя мокрые спички к небольшому устройству, которое вращала другой рукой.

— А я знала. Даже я знаю, что творится в Лискоре.

— Даже ты?

Эрин потрясённо уставилась на Октавию. Темнокожая Стежковая девушка пожала плечами.

— Ага, это общеизвестно. В Лискоре идут дожди, и торговля замирает на два месяца в году. Подумаешь. И что с того?

Эрин потеряла дар речи. Ей самой это казалось чем-то важным, но, с другой стороны, Октавия прожила здесь всю жизнь.

— А тебе не кажется, что это круто, или странно, или… не знаю, особенно?

— А, это вода, Эрин. Я в жизни не собиралась ехать в Лискор. Мимо, может, и проехала бы, но… слушай, отойди-ка назад? Эта смесь вправду легковоспламеняющаяся, и мне не по себе, когда ты тут маячишь.

[Алхимик] отогнала Эрин на шаг-другой назад, продолжая окунать набор спичечных палочек в миску. Эрин смотрела, держась на почтительном расстоянии, хотя её и задевал намёк на то, что она может поджечь спички одним своим дыханием. Несколько минут она просто наблюдала, как Октавия делает спички.

Это был захватывающий процесс. Октавия создала красную жидкость, в которую окунала череду одинаковых палочек. Это была жидкая форма спичечных головок, и [Алхимику] приходилось вращать спички, чтобы с них не капало. Ей удалось смастерить нечто вроде поворотного «колеса», на котором она сушила спичечные головки, но, как она объяснила Эрин, процесс был непростой.

— Я пытаюсь понять, как сушить их на воздухе, чтобы головки не капали. Тогда я смогу утроить выработку, если не придётся с ними возиться. Я делаю до пятидесяти коробков в день, если корплю над этим вместе с другими проектами, но со временем хотела бы дойти до трёхсот безо всяких усилий.

— Ух ты. Это куча работы.

Эрин разглядывала аккуратные маленькие деревянные коробочки, которые Октавия наполнила спичками. Каждую связку спичек она завернула в вощёную бумагу, чтобы головки не тёрлись друг о друга или о коробок и не воспламенялись. Октавия гордо кивнула, показывая Эрин ряд коробков, готовых к продаже.

— Благодаря этим штукам я загребаю деньги стежок за стежком! Да, любой, кто владеет заклинанием огня, может что-нибудь поджечь, но сколько народу не знает огненной магии? А носить это с собой куда проще, чем кремень и огниво, — и куда веселее к тому же! Ко мне [Торговцы] и [Купцы] приходят спрашивать, сколько я могу сделать.

Она умолкла и поджала губы.

— Куча [Алхимиков] тоже хочет узнать мой рецепт. Я стараюсь, чтобы им не досталась моя формула, но рано или поздно кто-нибудь раскусит мои секреты! И до тех пор я хочу наводнить рынок. И, само собой, на всё это золото я делаю кучу зелий! Вот, взгляни!

Она показала Эрин ящик с бутыльками, каждый из которых был подписан и до краёв наполнен светящейся или искрящейся жидкостью. Эрин присвистнула.

— О-о. Это так круто.

— И не трогай! Некоторые из них опасны!

Октавия шлёпнула Эрин по руке. Она заслонила собой товар, оберегая свои драгоценные пожитки. В последнее время Эрин нечасто заглядывала в лавку Октавии, но [Алхимик] явно доверяла ей не больше, чем в те времена, когда Эрин экспериментировала со своей магической готовкой.

— Мне нужно доставить это твоему страшному Гнолл-[Лавочнику], и я не хочу, чтобы первая же поставка задержалась! Спасибо, что предупредила про дождь. Придётся накрыть спички, чтобы не намокли.

Эрин моргнула, глядя на ящик и сумку, в которые Октавия деловито запихивала свой товар.

— Погоди, ты идёшь в Лискор? Ты никогда не выходишь из лавки!

Стежковая девушка фыркнула.

— Иногда выхожу. За едой, ингредиентами и… всяким. И в сам Лискор я не пойду, ты что, думаешь, я сумасшедшая? Я не собираюсь уворачиваться от этих гигантских Крабокамней или как ты их там называешь. Нет, я оставлю свои зелья и спички в твоей таверне. Та дама-Гнолл сказала, что пришлёт Уличного бегуна их забрать. Ты только покажи им, где это, ладно? И руками не трогать!

Она махнула спичкой в сторону Эрин. [Владелица таверны] нахмурилась, разглядывая Октавию.

— Погоди, то есть ты будешь возить свой товар в Лискор через мою таверну.

Октавия не подняла глаз, окуная новые спички.

— Именно.

— И продавать их будешь через Кршию, с которой я тебя познакомила.

— Ага. Ей доля, и мне доля. Оказывается, Лискор ввозит большую часть зелий из Палласса. Ха! Я могу побить [Алхимиков] ценами, ведь мне не надо тащить их за пару сотен миль! К тому же в Лискоре ещё не видели моих спичек. Даже с той долей, что забирает эта проклятая Гнолл, спорим, на этой неделе я выручу больше!

— Ага. А спички были моей идеей. Моей и Рёки, ведь это она рассказала тебе, как их делают.

— Ну да, но точную формулу пришлось выводить мне. Фосфор? Хех, он и вполовину не так горюч, как толчёные рога Корусоленей и панцири пары Огненных жуков…

Октавия улыбнулась своим мыслям, сняла высохшую спичку с сушильного колеса и потыкала в головку. Удовлетворённая, она переложила её в коробок с готовыми спичками. Эрин кивнула, наблюдая за работой [Алхимика]. А потом сбросила свою бомбу.

— Так, может, мне за всё это причитается плата?

Стежковая девушка уронила одну из спичек в миску. Выругавшись, она выхватила её, швырнула в стоящее у ног ведро, а потом зыркнула на Эрин рыбьим взглядом. Эрин сладко улыбнулась, перегнувшись через прилавок Октавии. [Алхимик] уставилась на неё, а затем расплылась в широкой и не вполне искренней улыбке.

— Эрин, Эрин, мы же друзья, разве нет?

— Наверное.

[Алхимик] бочком подобралась к Эрин и обняла её за плечо. Она крепко стиснула его, улыбаясь, как торгаш, впаривающий самую проржавевшую рухлядь из своего хлама.

— Конечно, друзья! Мы с тобой знакомы сто лет. Мы же практически сёстры! Ну, я тебя такой и считаю. Ты [Владелица таверны], я [Алхимик], но мы делаем одно и то же! Помнишь, как ты готовила все те магические блюда у меня в лавке? Славные были деньки! А помнишь, как я тебя всё это время подбадривала?

— Нет.

— Эрин, теперь это всё в прошлом. Я знаю, у нас бывали разногласия, но я так благодарна — я говорила, как я благодарна? — так благодарна, что ты помогаешь мне развивать дело. И я знаю, это маленькое одолжение — то, что ты позволяешь мне работать через твою волшебную дверь, которую я, между прочим, установила у себя в лавке, просто потому что ты попросила. Я ведь до сих пор не починила переднюю стену. По ночам сквозит…

— Я за это заплатила.

— И правда заплатила! Но, Эрин, дело делом, а я мелкая [Алхимик] — я почти каждый день едва держусь на плаву. Ха, вода — та ещё штука, правда? Представь, Лискор всё время затапливает? Ну, ты наверняка понимаешь моё положение, но я хочу, чтобы ты знала: мне не всё равно, и потому я могу подарить тебе, э-э, вот эти зелья в знак дружбы.

Октавия оглядела свои полки и схватила несколько бутыльков. Она сунула их Эрин в руки.

— Я настаиваю, в знак нашей дружбы!

Она отчаянно улыбалась, и лоб её покрывала лёгкая испарина. Эрин, тоже улыбаясь, посмотрела на бутыльки.

— Как бы мне ни хотелось зелье выносливости, тоник для роста волос и… о-о, одно из Рёкиных вонючих зелий, думаю, мне нужна настоящая сделка, Октавия.

— Ладно? Ладно… можем договориться.

Октавия смотрела настороженно, но тут же схватила стул и обмахнула его для Эрин. Она снова широко улыбнулась молодой женщине.

— Что ты задумала? Ежемесячная плата за услугу? Может, обсудим это за ужином? Я угощаю? Мы могли бы сойтись на, э-э, сделке, где я даю тебе шесть — нет, двенадцать коробков спичек в неделю? И зелье?

Эрин садиться не стала. Вместо этого она нависла — самую малость — и одарила Октавию одной из тех жутких ухмылок, какими Рёка одаривала других людей.

— Это один вариант. Но как насчёт такого? Не подлежащая обсуждению надбавка за каждый изготовленный коробок спичек, плюс авторские отчисления, а также плата за пользование моей дверью и комиссия за посредничество — за то, что я свела тебя с Кршией, — и за хранение твоего товара в моей таверне, что добавляет ещё плату за охрану, плату за доставку, плату за хранение и городские налоги, поскольку Лискор ввозит товар из Селума.

Эрин была никакой не деловой женщиной и понятия не имела, что именно только что сказала, — только то, что звучало это сложно и дорого. Впрочем, неважно. Эрин могла нести полную чушь, лишь бы произносила свои реплики с нужным видом. И результат вышел впечатляющий: Октавия побелела как полотно. Мгновение она таращилась на Эрин, а затем затараторила.

— Слушай, Эрин, не будем спешить! То есть, ты деловая женщина, а я… нам необязательно так поступать! Мы же друзья! Да я уверена, мы сможем заключить сделку не настолько жёсткую! Я обидела тебя этими зельями? Давай я заберу их обратно! Забыли! Давай попробуем снова, и почему бы мне не угостить тебя выпивкой и ужином? Пять кружек? Ну же, Эрин, не бросай меня под фургон, имей сердце…

Вид у неё был такой отчаянный, что Эрин не удержалась от смеха. Она развела руками, и Октавия уставилась на неё.

— Шучу! Я не настолько коза.

[Алхимик] обмякла, привалившись к прилавку, — от облегчения у неё подкосились колени.

— Мёртвые боги, Эрин, не делай так! Ты хоть знаешь, как я перепугалась?

— Ну, теперь ты знаешь, каково мне каждый раз, когда ты пытаешься меня надуть. К тому же я права, потому ты и занервничала.

Эрин торжествующе улыбнулась. Октавия проворчала что-то и пнула пустую бутылку, валявшуюся на полу. Та пролетела через всю лавку и с громким звоном разбилась. [Алхимик] поморщилась.

— Ладно, справедливо. Наверное, я тебе кое-что должна. Но, Эрин, это же мой заработок!

— Который идёт в гору благодаря мне. Я много не прошу, Октавия. И не забывай, у меня полно всяких классных идей. Но моей таверне нужны деньги, ведь у меня в ней Гоблины, а это, оказывается, плохо. Договоримся, но по-честному, идёт?

Октавия вздохнула.

— Гоблины. Я про них и забыла. Неудивительно, что уже неделю никто не просится в твою таверну. Я-то удивлялась, но, видно, вылетело из головы. Ладно, можем поговорить о золоте.

— Мне много не надо. И за то, что ты ведёшь дела, я брать не стану, но немного денег за мои идеи каждую неделю было бы неплохо. Скажем, две медяшки с каждой золотой монеты?

Эрин увидела, как Октавия просияла, и погрозила пальцем.

— Но ещё я хочу немного спичек себе! Бесплатно, Октавия. И новые идеи я тебе тоже подкину. Это стоит всего золота, за какое ты только можешь торговаться. Когда ты наконец разберёшься с этим твоим пенициллином, ты станешь по-настоящему богатой, уж поверь!

— На это уйдёт время. С этой плесенью непросто разобраться. И, Эрин, некоторые твои идеи хороши, но я никак не смогу сделать зелье антигравитации только потому, что тебе показалось, будто это «круто». Мне нужны идеи настоящие, а не выдуманные.

Октавия ворчала, заходя за прилавок. Как бы она ни стенала о деньгах, нрав у неё был на удивление добродушный, и Эрин сунула в карман горсть золотых и серебряных монет, а заодно унесла несколько коробков спичек и два зелья. Она не мешала [Алхимику] жаловаться на нечестные деловые приёмы, пока волокла ящик с зельями и спичками в свою таверну, а потом открыла дверь в лавку Октавии.

— Я иду в город, Октавия! Не пугайся, если увидишь Гоблинов, и скажи Лионетт, чтобы держала Мршу подальше от твоих штук!

— Погоди, они разгуливают повсюду? А где они… а-а-а!

Стежковая девушка заметила одного из Гоблинов Красного клыка, спускавшегося по лестнице, и с криком бросилась к двери. Эрин покачала головой, глядя, как Реббититер таращится на Октавию, размахивающую перед ним зельем. Всё будет хорошо — Лионетт с этим разберётся, Эрин была уверена. Наверное.

Она развернулась и вышла за дверь, уверенная, что Октавия либо выторгует себе жизнь, либо начнёт продавать спички Гоблинам. Октавия — это, конечно, хорошо, но сделка с ней была пустяком по сравнению с тем, что задумала Эрин. [Владелица таверны] шагала по Селуму, разглядывая проходивших мимо Людей.

— Дождя нет! Хм, видимо, буря только вокруг Лискора.

Это и правда было поразительно. Стоило Эрин повернуть голову, и она видела на горизонте к югу тёмные тучи — как раз там, где был Лискор. А ведь она за один шаг перенеслась на сотню миль к северу, в Селум. И из своей таверны она могла попасть в Палласс, что в четырёхстах милях к югу отсюда! Возможности её двери были безграничны. Как и опасности. Но сейчас важно было не это. Важно было…

— Гоблины.

Эрин вздохнула, шагая по улице. Несколько прохожих окинули её странными взглядами. Селум прослышал про её Хобгоблинов и точно так же бойкотировал её таверну. Эрин это волновало не так сильно, как Лискор, но теперь стало волновать. Её Гоблины — это проблема? Что ж, после этого они станут проблемой ещё покрупнее! Она уже почти дошла до Гильдии бегунов, когда услышала позади сердитый окрик.

— Обернись, адская гончая, обернись!

Голос был мужской, властный, и эхом раскатился по улице. Эрин крутанулась на месте, ухмыляясь. Она увидела мужчину в яркой одежде, указывающего на неё, — а все прохожие на улице обернулись посмотреть, кто это кричал.

Мужчина опустил руку и зашагал по улице к ней, широко улыбаясь. Уэсли заметно переменился с тех пор, как Эрин впервые его встретила. Если когда-то он был толковым, пусть и слегка смирившимся со своей долей, мелким [Стражником] на службе Селума, то теперь стал уверенным в себе [Актёром]. Теперь он возглавлял труппу актёров Селума, первую в своём роде, вместе со своей главной партнёршей по сцене, Джаси.

— Уэсли! Как раз тот, кого я искала!

Эрин подошла и обняла Уэсли. Он улыбнулся ей сверху вниз, и голос его, когда он ответил, звучал глубже и звучнее, чем ей помнилось.

— Похоже, я подгадал безупречно! Я как раз шёл по улице перекусить, когда увидел, как вы выходите из лавки мисс Октавии! Что привело вас в Селум? И найдётся ли у вас время побеседовать со скромным [Актёром] вроде меня?

— Конечно! Ты одна из причин, почему я здесь! Мне нужна твоя помощь, и у меня есть классное предложение для тебя, Джаси и всех остальных [Актёров] — я сначала шла в Гильдию бегунов, но, если подумать, ты подходишь лучше. Давай отойдём в сторонку и поболтаем, идёт?

Они стояли посреди улицы, и Эрин опасалась шальных фургонов — особенно после того, что случилось с Рёкой на этих самых улицах несколько месяцев назад. Уэсли погладил свои чисто выбритые губы и подбородок.

— Разумеется, можно, но, э-э, пожалуй, лучше зайти куда-нибудь внутрь. Думаю, если мы задержимся на улице, то соберём толпу.

— Да? Это почему?

Эрин обернулась и с изумлением увидела, что вокруг Уэсли уже собралась толпа зевак. Она заметила, как вперёд протискивается молодая женщина — [Пекарь] или, судя по виду, ученица пекаря. Глаза её были прикованы только к Уэсли.

— Мистер Салкис, я такая ваша большая поклонница. Я знаю, вы наверняка заняты, но не могли бы вы уделить минутку, чтобы?..

Она покраснела и закатала рукав. Уэсли бросил на Эрин виноватый взгляд, а затем широко улыбнулся ей и толпе.

— Разумеется! Как ваше имя, сударыня?

— Колина, сэр.

Молодая женщина снова покраснела. Уэсли с эффектным жестом вытащил что-то из кармана, и Эрин моргнула, увидев кусочек чёрного мела или… или это уголь? Кончик выглядел почти влажным, когда Уэсли развернул его из вощёной бумаги. Он бережно прижал его к руке юной [Пекаря] и, к изумлению Эрин, принялся выводить своё имя!

— Что ж, мисс Колина, я счастлив с вами познакомиться. Какая пьеса нравится вам больше всего, позвольте узнать?

— О, «Гамлет», сэр! Когда я увидела вас на сцене, как вы называете своего дядю фальшивым [Королём], — ну, я… это было невероятно. А эта реплика, которую вы только что произнесли! Я знаю, её всегда исполняет сэр Макдафф, и роль эту играет мистер Пралцем, но мне так хотелось бы увидеть в ней и вас тоже!

— Занятная мысль! Быть может, в следующий раз мы поменяемся ролями. Спасибо за вашу поддержку, мисс Колина.

Уэсли улыбнулся, и молодая женщина едва не лишилась чувств от смущения и восторга. Он обернулся, держа уголёк в руках.

— Кто-нибудь ещё?

Раздался хор голосов. Эрин увидела, как люди выстраиваются в очередь, а Уэсли переходил от одного к другому, расписываясь на руках, ладонях и даже на чьей-то щеке! Люди сияли, когда он с ними заговаривал. Когда всё было кончено, Уэсли направился к Эрин с довольным и слегка виноватым видом.

— Давай поскорее зайдём куда-нибудь внутрь, пока нас не отыскала ещё одна компания. Меня не то чтобы всё время останавливают, но стоит кому-то попросить… В Гильдии бегунов их к нам не пустят.

Он вместе с Эрин поспешил к Гильдии бегунов. Там лицо Уэсли тоже мгновенно привлекло внимание. [Ресепшионист] торопливо вышла вперёд, сияя при виде него, и когда Уэсли попросил отдельную комнату, он тут же её получил — хоть и не был Бегуном — и куда быстрее, чем в своё время Рёка.

Была даже сырная тарелка. Эрин села напротив Уэсли, пока он расписывался на ладони [Ресепшиониста]. Он смущённо улыбнулся ей, и, оставшись с ним наедине, она покачала головой.

— Уэсли, ты же звезда! Когда это случилось?

Уэсли залился краской и провёл пальцами по губам — там, где раньше были усы.

— Насчёт звезды не знаю, мисс Эрин. Порой я чувствую себя [Королём] при собственном дворе, но это всё блеск и показуха, правда. А насчёт того, когда это началось, — ну, где-то с месяц назад. Мы каждый вечер давали пьесы, и тут нам начали приходить просьбы приехать в другие города и выступить перед [Мэром], и, ну, после этого люди стали подходить к нам на улицах и говорить, какой трогательной им показалась наша игра.

Вид у него был разом счастливый, раскрасневшийся и взволнованный. Эрин просто ухмыльнулась ему.

— Ух ты. Ты только посмотри на себя! Я знала, что пьесы — это круто, но… просто вау!

— Мы всем этим обязаны вам.

Уэсли слегка склонил голову. Эрин отмахнулась, сама смутившись. Это она придумала идею, а потом обучила Уэсли и остальных пьесе, но ей и не снилось, что из этого выйдет нечто подобное! Он был самой настоящей знаменитостью и как-то, без всякого её участия, уже начал раздавать автографы и обзаводиться поклонницами, ходившими за ним по пятам.

Кое-что было одинаковым во всех мирах. Эрин подалась вперёд на сиденье и заговорила, жуя кусочек тягучего сыра бри на крекере.

— Ладно, расскажи. Что за уголёк? Ты им расписываешься? На телах людей, а не на бумаге?

— На бумаге? Большинству бумага не по карману. Хотя кое-кому я расписывался и на пергаменте. Они хранят его как памятные вещицы. А расхаживать с пером и чернильницей мы не можем, так что один из городских [Алхимиков] смастерил нам вот это. Оно липкое и пачкается, но хорошо видно.

Уэсли протянул уголёк Эрин. Она потрогала его и обнаружила, что это больше похоже на маркер на масляной основе, чем на настоящий уголь. Она нарисовала на руке улыбающуюся рожицу, и Уэсли поднял брови.

— Это что?

— Смайлик. Тебе стоит нарисовать такой следующему человеку! Спорим, это проще, чем подпись. И у тебя мог бы быть свой особый значок, знаешь?

Эрин показала Уэсли ещё несколько значков из своего мира, и он был поражён.

— У вас снова новые идеи, мисс Эрин, которые… ну, с вами всегда что-нибудь чудесное. Мы — Лицедеи Селума, как мы себя пока называем, — в огромном перед вами долгу. Джаси и Грев без конца о вас говорят, и если бы вы нашли время, мы были бы рады познакомить вас с нашей труппой. С тех пор как мы начали, мы набрали много новых [Актёров], и теперь у нас есть собственный склад для репетиций. Ха, нам пришлось нанять [Стражников] и [Наёмников], чтобы люди не подглядывали за нашими репетициями! Ваш визит значил бы для нас целый мир.

Поразительно было слышать, что [Актёры] уже добились такого успеха. Эрин снова покачала головой.

— Конечно, я приду! Но я всего лишь скромная [Владелица таверны]…

— Вздор!

Звонкое возражение Уэсли прозвучало куда величественнее, чем позволяла акустика комнаты. Поза его была не менее впечатляющей — всё его тело излучало яростное опровержение скромности Эрин. Не один ли это из его новых Навыков? Он склонился к ней, посмотрев на Эрин искренне и серьёзно.

— Вы, мисс Эрин, наша покровительница и муза! Мы бы никогда не начали всё это без вас и, как я говорю, в большом перед вами долгу. Благодаря вам мы ставили пьесы в Окре, Ремендии и Уэльсе, и подумываем отправиться и дальше, за пределы, как только у нас наберётся достаточно [Актёров], чтобы две труппы выступали разом. Не говоря уже о том, что нам бы очень хотелось узнать, нет ли у вас ещё пьес, которым вы могли бы нас обучить.

Он кашлянул и подмигнул Эрин. Жест был таким театральным, что она расхохоталась.

— Не то чтобы не хватало [Писателей], наперебой требующих, чтобы мы ставили придуманные ими пьесы. И не только [Писателей] — нам уже прислали свои сочинения бесчисленные простые горожане! Ничто из этого, заметьте, и в подмётки не годится тому, что дали нам вы, но нам платили неплохие деньги за то, чтобы мы ставили кое-какие представления, которые хотят увидеть другие.

— Потрясающе. И, наверное, будет ещё больше. Спорим, [Лорды] и [Леди] захотят, чтобы вы для них выступали. Ох, Уэсли, я так рада, что у тебя всё складывается!

Эрин поднялась и обняла мужчину. Он ей улыбнулся.

— И подумать только, всё началось с [Прачки] и [Стражника] в таверне. Это уже готовая пьеса, и, быть может, когда-нибудь нам придётся её сыграть. Но что-то я разболтался, не так ли? Зачем вы хотели меня видеть, мисс Эрин? Всё, что в наших силах, что угодно…

— Ну, вообще-то я надеялась, что ты это скажешь! Понимаешь, я слегка влипла. Я давно не бывала в Селуме, потому что у меня было столько дел. Ты слышал об этом?

Уэсли посерьёзнел и снова потянулся к сбритым усам. Эта привычка хотя бы не изменилась.

— Слышал, мисс Эрин. Кое-что я видел, ну, хотя бы урывками. Та история с фальшивым Именованным авантюристом, трагическая гибель того авантюриста Золотого ранга и Гнолла… сам Зел Дрожащий Хвост, что двинулся на север и пал в бою… а теперь я слышу, что ваша таверна привечает Гоблинов.

Эрин покачала головой; радость её угасала, стоило ей вспомнить все испытания последних месяцев.

— Она всегда привечала Гоблинов, Уэсли. Только теперь люди напуганы, и моя таверна страдает. Вообще-то у меня туго с деньгами. Так что я хотела попросить — это правда непросто, но…

— Ни слова больше.

Палец поднялся к губам Эрин. Уэсли покачал головой, перегнувшись через стол.

— Мы были бы самыми жалкими из неблагодарных, если бы не предложили вам того, что заработали, мисс Эрин. Вы никогда не просили доли с наших доходов, а вы её заслужили — за то, что обучили нас пьесам, не говоря уже о том, что дали нам наши классы! Мы можем предложить вам довольно много золота — мне надо бы спросить у Джаси, сколько мы зарабатываем в неделю, но мы могли бы отдать вам хотя бы…

— Уэсли, мне не нужны подачки!

Эрин оборвала его, смеясь с облегчением. Уэсли моргнул.

— Не нужны? Но послушайте, мисс Эрин…

— Если ты хочешь дать мне немного денег, это здорово, и я приму. Не стану говорить, что они мне не пригодятся. Но мне не нужно, чтобы ты давал мне деньги просто так. На самом деле я хотела от тебя кое-чего побольше — и очень надеюсь, что ты согласишься. Слушай…

Молодая женщина подалась вперёд, на самый край сиденья, и Уэсли сделал то же самое. Пока Эрин объясняла свою задумку, глаза его расширялись, и он хмурился, но уже через несколько минут кивал и взволнованно расхаживал по комнате.

— Это может сработать! Конечно, может! Как раз на днях Килкран — это один из наших новых [Актёров], человек, с которым вы не знакомы. Бывший [Кузнец], но голос, клянусь, способен сотрясти стропила амбара! — он говорил, что нам нужно думать на перспективу. И эта идея просто идеальна!

— Ты не думаешь, что это отпугнёт клиентов? Это риск, Уэсли.

Эрин предостерегла мужчину, желая, чтобы он ясно понимал, на что соглашается. Уэсли отмёл её тревоги одним покачиванием головы.

— Клиенты? Мы могли бы разделить труппу и всё равно зарабатывать достаточно, чтобы всем нам хватало на жизнь. К тому же так лучше. Так правильно. А если вы думаете, что это отвадит людей от нас, — ха! Сила сцены притянет их, мисс Эрин. Вот увидите! Я, конечно, не хочу говорить за всех, но не могу представить, чтобы кто-то из первого состава сказал «нет», а новые [Актёры] образумятся, как только узнают, сколько вы для нас сделали!

— Что ж, у меня прямо отлегло. Если хочешь им рассказать, я могу всё уладить в Гильдии бегунов. Или, может, ты мне поможешь? Думаю, они поверят, если это скажешь ты.

— Разумеется. И мы непременно должны выпить у вас в таверне, Эрин. То есть мисс…

— Эрин!

Она рассмеялась, и Уэсли рассмеялся тоже.

— Вы и раньше мне всё это твердили. Вся эта история с вашей волшебной дверью и Гоблинами звучит невероятно сложно. Жаль, что вы не пришли к нам ещё несколько месяцев назад или что мы не знали, что вам нужна помощь!

Эрин покачала головой.

— Вам, ребята, надо было заниматься своим делом! Вы звёзды, а у меня и не было столько хлопот, пока не появился Зел и… ну, и Палласс. Эти козлы всё усложняют, но в конце концов я возьму верх! И подумай вот о чём, Уэсли! С моей дверью вам, ребята, не обязательно ездить только по людским городам! Вы могли бы дать представление в Лискоре или даже в Паллассе!

Глаза его расширились.

— Город в стенах? Но это было бы… Мёртвые боги, неужели мы сможем?

— Сначала Лискор, потом весь мир! Спорим, Дрейки и Гноллы будут от вас в восторге! Но сперва давай сделаем это. Идёт?

Эрин вместе с Уэсли спустилась по лестнице, и [Ресепшионисты] с Бегунами в Гильдии подняли глаза.

— Мистер Салкис!

Одна из [Ресепшионистов] торопливо шагнула вперёд, и Эрин улыбнулась. Фамилия Уэсли, оказывается, была Салкис, и, похоже, все слишком стеснялись звать его по имени. Уэсли поприветствовал женщину и объяснил задумку Эрин. Глаза [Ресепшиониста] округлились, и она отступила на шаг.

— Но… ну, разумеется, мы можем разнести весть, мистер Салкис. Но вы уверены? Вы собираетесь… то есть ходят слухи…

Она уставилась на Эрин, а та скрестила руки на груди.

— Эй! Я, между прочим, вот тут стою!

Женщина постарше покраснела, а Уэсли слегка поклонился. Его голос, когда он ответил, было слышно в дальнем конце зала.

— Мисс Беллия, уверяю вас, мы будем в полной безопасности. В большей, если на то пошло, — в этом и весь смысл нашего маленького объявления. А теперь мне пора к моей труппе, но счёт, будьте добры, пришлите нам. И если мисс Эрин понадобится ещё что-нибудь…

Он выжидающе посмотрел на Эрин. Она замялась.

— Фалс здесь? Или Гария? Кто-нибудь видел Рёку?

[Ресепшионист] покачала головой, и лоб её наморщился, когда Эрин упомянула имя Рёки. Гильдия бегунов в Селуме всё ещё не забыла случай с Морозными феями.

— Они все на доставках в других городах, мисс Солстис. Ну, за мисс Гриффин я поручиться не могу. Попросить их заглянуть к вам, когда они в следующий раз прибудут в Селум?

— Пожалуйста. Я их давно не видела.

Женщина кивнула, и Эрин вместе с Уэсли неспешно вышла через переднюю дверь. Он ей улыбался. Она подозрительно на него покосилась.

— Что?

— О, ничего. Просто жизнь никогда не бывает скучной, когда вы рядом, Эрин. Кажется, будто волнений с меня уже довольно, — а тут появляетесь вы.

— Ну, я и правда люблю всякое интересное. Я вернусь в таверну, Уэсли. Встретимся позже?

Глаза его блеснули. Уэсли отступил на шаг посреди улицы и отвесил Эрин театральный поклон, вновь притянувший к нему все взгляды.

— Ни за что на свете не пропущу. Мы придём.

Он зашагал прочь. Эрин смотрела ему вслед, качая головой и улыбаясь.

— Ну и позёр.

Она подумала, что это ему очень идёт. Напевая себе под нос, Эрин зашагала обратно к лавке Октавии, и в походке её была пружинистая лёгкость. Всё шло по плану! Теперь остался лишь один, последний шаг.

——

— Это идеально.

Эрин выдохнула эти слова тем вечером. Она оглядела свою таверну, оглядела Людей, столпившихся у одной её стороны, где столы сдвинули в сторону, оглядела Гоблинов Красного клыка и оглядела лоскут ткани, на котором писала весь день. Лионетт присматривалась к Хедскрэтчеру.

— Это безумие, Эрин. Даже для тебя эта идея — сумасшествие. Ничего не выйдет!

— Ещё как выйдет! Обязано выйти! Оно уже работает! Это самая потрясающая идея из всех, что мне приходили! Лионетт, у людей просто снесёт крышу!

Эрин восторженно замахала руками над головой. Лионетт покачала головой, но не смогла удержаться от изумлённой улыбки.

— Что-то в этом есть, спору нет. Но ты правда думаешь, что капитану стражи Зеваре и тому типу из Палласса это понравится?

[Владелица таверны] её не слушала. Эрин оглядела свою таверну и зашагала к группе Людей у дальней стены. Лицедеи Селума обернулись, чтобы её поприветствовать. Все они были наряжены: одни — с раскрашенными лицами или иной косметикой, другие одеты как [Стражники], как знать, с мечами на поясах, или упражнялись в фехтовании затупленными клинками. Двое — Дрейк и мальчишка — обернулись, когда Эрин подошла, и воскликнули.

— Эрин!

— Джаси! Грев!

Эрин обняла сначала молодую женщину-Дрейка, а потом мальчишку. Джаси и Грев тоже переменились. Куда только делась та юная робкая Дрейк, которую Эрин встретила в Лискоре. Джаси заразилась актёрством, и пусть она была не так эффектна, как Уэсли, в ней была своя внутренняя стать. Она заполняла собой пространство, несмотря на маленький рост.

Грев тоже выглядел лучше. Его худоба сгладилась, и на нём была добротная новая одежда. Ещё он помогал расставлять реквизит у дальней стены.

— Эрин, сколько же мы не виделись! Я так рада снова тебя видеть! Когда Уэсли вбежал и рассказал, что ты хочешь, чтобы мы выступали здесь, я была вне себя от радости!

Джаси щебетала, подняв руки, чтобы один из актёров застегнул на них мерцающие хрустальные браслеты. Они были волшебными и источали холод, но Джаси, похоже, к холоду привыкла. Эрин ей улыбнулась.

— Спасибо, что взялись за это, правда.

— Это мы должны тебя благодарить! Это самое малое, что мы можем сделать. И мы с радостью будем выступать здесь столько вечеров, сколько ты захочешь! Это же так очевидно, не верится, что я сама не додумалась, — мы тут ищем лучшее место для выступлений, а у тебя есть собственная таверна! После того как мы не по-доброму ушли из таверны мисс Агнес, мы всё мотались с места на место и даже не вспомнили о тебе!

Джаси обвела рукой Странствующую таверну, и её браслеты, поймав свет, засверкали. Эрин рассмеялась.

— Я тоже не вспомнила! Но разве это не хорошая идея?

— Лучше не бывает.

Уэсли подошёл к ним, одетый как дровосек. Он выглядел совершенно как деревенский житель, привыкший к работе под открытым небом, легко вживаясь в роль. Он обвёл рукой таверну Эрин, столы, которые она сдвинула в сторону, чтобы освободить актёрам место.

— К тому же таверна большая. Нам нужно всё место, какое только есть, — бьюсь об заклад, после этого первого вечера мы будем набивать эту таверну каждый вечер. Даю слово!

Эрин кивнула, надеясь, что так и будет. Она смотрела на остальных актёров, суетившихся вокруг. Это был её большой план. Её таверна голодала без денег и общества, так почему бы не привести сюда самое успешное и популярное представление Селума? Она не знала, согласятся ли Уэсли и остальные, несмотря на его обещания, но они явились — воодушевлённые и заранее. Тут к ней подбежала менеджер сцены, грузная низенькая женщина.

— Мисс Солстис? Мы бы хотели прикрепить к стропилам несколько заклинаний [Света]. Они скоро выдохнутся, но для снега всё дело в освещении, понимаете.

— О, давайте! Только осторожнее, когда будете накладывать заклинания, — моя таверна заряжена маной, так что всё выйдет очень ярким! И другие заклинания тоже — они, оказывается, становятся больше.

— Правда? Это… чудесно!

Женщина просияла. Она обернулась и крикнула [Магу] и двум [Актёрам], возившимся в одном углу зала. Пока она спешила к ним, размахивая руками и что-то объясняя, Уэсли наклонился к Эрин.

— Это Эмме, наш менеджер сцены. Она обожает сцену, хотя для человека её роста ролей поменьше. Часто она играет нижнюю половину какого-нибудь животного или движущийся реквизит — а эту пьесу она любит, потому что тут ей досталась ведущая роль. В ней есть немного дворфской крови.

— О.

Эрин смотрела, как Эмме указывает на потолок, и увидела, как появился яркий шар света. Он засиял, озаряя всю сцену, и [Актёры] вскрикнули от удивления. Грев покачал головой, вынырнув рядом с ней.

— Волшебная таверна, вкусная еда, да ещё ты знаешь новые пьесы. Не будь Уэсли в гриме, он бы тебя расцеловал, мисс Эрин.

Уэсли покраснел, и Эрин рассмеялась, когда мужчина шутливо-угрожающе поднял кулак, а Грев отскочил, прячась за Джаси. Уэсли снова повернулся к Эрин.

— Мы принесём вам денег, не бойтесь, Эрин! Но это ведь только половина вашего плана, не так ли?

— Именно.

Эрин лукаво улыбнулась и оглянулась туда, где неловко стоял Хедскрэтчер рядом с Лионетт. Дела и деньги для таверны — это одно, но настоящий козырь плана Эрин был в воинах Красного клыка — точнее, в том, что они стояли в её таверне, а вокруг были Люди.

Лицедеи Селума настороженно обходили пятерых Хобов, но были слишком поглощены своими делами, чтобы пялиться. Особо. Вид у них был нервный, но Уэсли, Эрин и Джаси снова и снова заверяли их, что Хобгоблины не представляют угрозы. Но, быть может, помогло то особое добавление, которым Эрин снабдила каждого из Хобгоблинов.

На каждом Хобе была повязка — всего лишь белый лоскут ткани, обёрнутый вокруг руки. Ничего особенного, если не считать единственного слова, красовавшегося на каждой. «Охрана» — было написано на каждой повязке большими чёрными буквами. Гоблины Красного клыка тыкали в свои повязки и слонялись вокруг, пытаясь выглядеть угрожающе, что было не так уж трудно, учитывая их природную склонность к этому делу.

— Гоблины-вышибалы. Или, вернее, Гоблины-охранники для таверны. Переломай мне ноги, вот уж не думал, что доживу до такого.

Уэсли покачал головой, увидев Бэдэрроу, стоящего у двери. Хоб выглядел ворчливым, но и заинтересованным — он следил за Людьми глазами. Он явно старался этого не показывать. Эрин улыбнулась.

— Я предложила им работу, и знаешь что? Они согласились! Думаю, им скучно, а мне нужно побольше защиты. И вот так никто не сможет сказать, что Гоблины — угроза, ведь они разберутся с любой угрозой!

Это был идеальный план. Эрин осенило, когда Веним предложил заплатить Полуискателям за охрану её таверны. Воины Красного клыка будут на виду, им позволят расхаживать как гордым служащим её таверны! А если кому-то это не по нраву — пусть идут куда подальше, потому что Эрин так решила. Она снова повернулась к Уэсли.

— Ты точно хочешь выступать здесь каждый вечер?

Он кивнул.

— Безусловно. У нас был действующий договор с тавернами Селума — выступать в каждой то один вечер, то другой, но постоянное место для выступлений ничуть не хуже. Даже лучше. Часть реквизита мы сможем хранить в подвале, и вдобавок половина наших не будет забредать не в ту таверну на другом конце города!

— Не говоря уже о том, что у тебя есть [Продвинутая кулинария]. В твоей таверне подают еду вкуснее, чем в большинстве селумских, а мы любим вкусно поесть после выступления.

Вмешалась Джаси. Грев тоже кивал.

— Таверна у тебя большая, нам как раз хватит, чтоб выступать, и никто не сунется на сцену, пока тут ошиваются эти страшные Гоблины.

Он указал на Хобгоблинов — с ними он явно чувствовал себя вольготнее, чем взрослые. Грев обернулся, когда краем глаза уловил движение маленькой белой фигурки. Он увидел, как Мрша таращится на него, а потом Гнолл умчалась наверх.

— И даже если люди не придут сразу, у меня есть для вас зрители. Так вы точно заработаете денег, гарантирую.

Эрин обращалась к Уэсли и Джаси. Вообще-то сегодняшнее представление она сделала закрытым, хотя весть уже расходилась по Селуму и Лискору. Несмотря на это, таверна была битком. Эрин указала на зрителей — чёрные и коричневые тела. Раскрашенные Солдаты и Рабочие тихо сидели за столами, ели из мисок и косились на попкорн посреди столов. Антиниумы с готовностью согласились прислать столько гостей, чтобы заполнить таверну Эрин. Все части сошлись воедино, пока Эрин занималась своими делами.

Единственное, чего она боялась, — что Лицедеи Селума заартачатся из-за Хобов или Антиниумов. Поначалу казалось, что так и будет, но Уэсли их успокоил. И всё же они нервно косились на массу безмолвных зрителей. Мужчина в летах — вернее, [Актёр], наряженный пожилым мужчиной в костюме [Лорда], — бочком подобрался к Уэсли и Джаси.

— Мы почти готовы, Уэсли. Но ты уверен?..

Его глаза метнулись к Антиниумам. Уэсли не взглянул на Эрин. Он приобнял другого [Актёра] и пренебрежительно махнул рукой в сторону наблюдавших за ними Антиниумов. Эрин решила завтра же, при первой возможности, купить занавес. Пока что для смены сцен они пользовались простынями.

— Расслабься, Эсбелл. Они зрители, такие же, как любые другие! Может, они не хлопают и не ахают, но Эрин говорит, что это нормально. Мы даём наше представление — нашу лучшую игру! Если тебе не хватает духу выйти на сцену перед Антиниумами, что ты будешь делать, когда толпа народу начнёт тебя освистывать и требовать деньги назад?

— Именно. Мы устроим им представление, и все мы повысим уровень. Ничто так не помогает этому, как новые зрители. Взбодрись, Эсбелл, глядишь, сегодня и получишь тот [Громкий голос], о котором мечтал!

Джаси шагнула вперёд, и платье её сияло. [Актёр] кивнул и расправил плечи. Эрин увидела, как Лицедеи Селума собираются у сооружённого ими закулисья, а потом яркое заклинание [Света] над головой потускнело.

Пьеса начиналась. Эрин потёрла руки, глядя на Антиниумов, на [Актёров], на Лионетт и Ишкра, обслуживавших столы, на Мршу, таскавшую попкорн из миски, на воинов Красного клыка, что были начеку, но следили с интересом, и на Октавию, сидевшую за столом в передней части зала и выглядевшую очень растерянной.

Всё было так чудесно, что Эрин хотелось плакать. Вот оно! Вот оно. Она пробормотала себе под нос, глядя, как Уэсли выходит на сцену.

— Можете обходить таверну стороной, если хотите, но если хотите каждый вечер смотреть потрясающую пьесу, то лучше пересильте себя и приходите сюда! А охрана у меня — лучше некуда! Хобгоблины! Устроите заварушку — вышвырнут вон, даже если вы команда Серебряного ранга! Я, э-э, пожалуй, позволю командам Золотого ранга буянить.

Она увидела, как Уэсли поднимает руки, и умолкла. Мужчина оглядел зал, на секунду выдержав паузу ради драматического эффекта. Затем заговорил.

— Дамы и господа! Антиниумы! Гноллы и Дрейки, прошу, позвольте мне представить сегодняшнее представление. Мы — Лицедеи Селума, и мы здесь, чтобы показать вам пьесу «Холодное сердце». То, что за этим последует, — повесть о семье и утрате, магии и тайнах, любви и предательстве. Мы просим вас оставаться на местах и не разговаривать во время представления. Всё, что происходит на этой сцене, — лишь игра, прошу, не пытайтесь вмешиваться в пьесу. А теперь, пожалуйста, уберите любые палочки и магические артефакты, что могут помешать просмотру другим зрителям…

Уэсли стоял на сцене, голос его звенел, свет падал на него, отчего он казался больше самой жизни. Эрин улыбнулась, увидев Эмме, женщину-Полудворфа, ковыляющую в костюме, который должен был изображать Олафа. Вот только в этом мире представление людей о Снежном големе выглядело куда менее дружелюбным!

Пьеса выйдет отличной. И первой из многих. Эрин повернула голову и увидела Бёрда, выглядывающего с лестницы.

— Бёрд, ты не хочешь посмотреть?

— Я посмотрю. Но я люблю высокие места, так что я посижу здесь, мисс Эрин.

Бёрд устроился на ступеньке повыше, когда занавес раздвинулся и на сцене появилась девочка. Не все Лицедеи Селума были взрослыми, и дети отдавались игре с не меньшей, а то и с большей страстью, чем взрослые. Эрин села рядом с Бёрдом.

— Ты не злишься на меня за то, что я наняла ещё охранников?

— А должен? Они охранники. Это важно. Они могут охранять землю. А я буду охранять нас от птиц и прочих угроз сверху.

Бёрд ответил спокойно. Эрин ему улыбнулась. Ревность, похоже, не была чертой Антиниумов. Она огляделась, встала и вернулась с миской попкорна. Она протянула её Бёрду.

— Попкорн?

— А, приманка для птиц. Да, я возьму немного.

Антиниум взял горсть и с хрустом её сжевал. Эрин рассмеялась, когда пьеса началась и на синем фоне, изображавшем море, появилась модель корабля. Ей стало любопытно, вправду ли волшебные браслеты Джаси выстреливают снегом или просто показывают магические фокусы. И ещё она гадала, сделает ли магический запас её таверны эффекты зрелищнее. Бёрд одобрительно смотрел на пьесу.

— Мне это весьма нравится. Всё уже кончилось, раз все погибли в море?

Эрин ухмыльнулась.

— Ох, Бёрд. Ты такой милый. Нет, ты ещё ничего не видел. Это всего лишь вступление. Дальше будет больше, обещаю. Гораздо больше.

Бёрд помолчал. Он повернулся и посмотрел на Эрин. А потом улыбнулся.

— Хорошо.

——

— Она сделала что?

В голосе Зевары не осталось и капли удивления. Она смотрела на отчёт о Селуме, который дал ей Олесм, а потом на более официальный отчёт от Клбкч. Олесм не смог сдержать улыбки, показывая Зеваре письменные подробности.

— Она, оказывается, наняла Хобгоблинов охранниками для своей таверны. И — вы только послушайте — пригласила труппу [Актёров] из Селума выступать у себя в таверне. Судя по всему, они дают эти замечательные, э-э…

— Пьесы. И она уговорила Антиниумов на них смотреть, и — ах да, раструбила об этом всем. Во всеуслышание.

Это было в отчёте Олесма. Гильдия бегунов Селума разнесла весть по Лискору и другим окрестным городам, а также велела Бегунам передавать эту последнюю новость: Лицедеи Селума отныне будут выступать исключительно в Странствующей таверне, где их будут охранять Хобгоблины и вдобавок Антиниум. Таверна открыта для всех видов и запрещает насилие в отношении любых гостей. Вход бесплатный, но уже поговаривают о том, чтобы завести билеты и не допускать столпотворения в тесном помещении… Зевара пролистала отчёт и покачала головой.

— Она сумасшедшая, Олесм. Совершенно сумасшедшая.

— Ну, если и так, то это хорошее сумасшествие. Если Эрин заручится поддержкой Селума и Лискора, то даже Паллассу придётся признать, что эти Хобы не угроза.

На это он и указал. Зевара покачала головой.

— Если бы я в это верила. Но это ещё не всё, что она натворила.

— Да?

Олесм удивился. Он не слышал о второй новости, которую сообщили Зеваре всего пару минут назад. Она мрачно смотрела на второй отчёт. Он был коротким, едва ли в полстраницы, но с множеством подчёркнутых слов.

— Ни за что не угадаешь, что она сделала в Гильдии авантюристов.

— Что?

——

Были вещи, которые Селис сделала бы ради друзей, а были и такие, на какие она пошла бы только ради Эрин — и только потому, что её уговорили. Она стояла на втором этаже Гильдии авантюристов, держа лист пергамента в дрожащих когтях. Она прошептала несколько слов, прежде чем постучать в дверь.

— О, Предки.

— Селис? Войди.

Селис вошла в кабинет Мастера Гильдии авантюристов. Вернее, Мастера-женщины. Текшия Дрожащий Хвост, бабушка Селис, подняла взгляд от стола. В этот час в гильдии оставались только они с Селис.

— Привет, Бабуля, я просто хотела отдать тебе это, прежде чем пойду домой.

Молодая Дрейк-[Ресепшионист] нервно подошла к столу. Текшия вздохнула.

— А до завтра это не подождёт?

— Ну, я только что закончила это писать, так что… вот. Увидимся завтра, бабуля! Люблю тебя!

Она положила лист пергамента на стол. Текшия, нахмурившись, взглянула на неё снизу вверх, почуяв странное поведение Селис.

— Это ещё что такое, негодница?

Селис ухмыльнулась и дала дёру. Текшия Дрожащий Хвост уставилась на заявку у себя на столе. Заявка была простая — стандартная просьба сформировать официальную команду Бронзового ранга. Любопытным было лишь название группы и пятеро подавших заявку.

«Гоблины Красного клыка». Участники: Хедскрэтчер, Бэдэрроу, Реббититер, Намбтан и Шортхилт. Точные уровни неизвестны. Классы неизвестны. Четыре [Воина] и [Лучник]. Вид: Хобгоблин.

Старая Дрейк смотрела на бланк. Она смотрела на дверной проём и слушала топот убегающих ног Селис. Потом набрала полную грудь воздуха.

— Селис!

——

А потом настала ночь. [Актёры] ушли в приподнятом настроении. Антиниумы, устроившие им стоячую овацию целых пять минут кряду, удалились довольные, пусть и слегка раздувшиеся от попкорна, который не вполне могли переварить. Эрин понимала, что это особое лакомство — учитывая, что в Улье в последнее время не было стычек.

Лионетт спала. Мрша уже вырубилась. Бёрд был наверху… наверное, не спал, а с удовольствием сидел под дождём. Гоблины Красного клыка были в своих комнатах, размышляя над новым состоянием своего бытия.

А Эрин была счастлива. Она знала, что натворила немало хлопот, и не в последнюю очередь для Зевары, но чувствовала, что оно того стоило. Её таверна сегодня была полна, и Гоблины расхаживали у всех на виду. Это был первый шаг. Важный шаг. Это было то, что она могла сделать, — и она лежала в своей груде одеял и подушек в углу кухни и улыбалась про себя.

— Мне не нужно, чтобы ты меня защищала, Зевара. Это сделают Гоблины.

Глаза её закрылись. Эрин слушала барабанную дробь дождя над головой. Дождь всё шёл, вернее, лил как из ведра. Ей было любопытно, наполнятся ли Пойменные равнины завтра или послезавтра. А может…

Дыхание её замедлилось. Мысли Эрин поплыли прочь. Она почувствовала, как её обволакивает тьма, тёплая и успокаивающая…

[Волшебная владелица таверны — Уровень 34!]

[Навык — Таверна: Гранд-театр получен!]

— Гах!

Эрин подскочила с постели. Она стукнулась головой о кухонную стойку, спотыкаясь, вывалилась из кухни, громко ругаясь, и замерла. Перед ней был общий зал её таверны — пустой, безлюдный, как ему и положено. Но он был не таким, каким был прежде.

Общий зал. Прежде он был большим, способным вместить толпу. Теперь он простирался перед Эрин, немыслимо огромный для размеров таверны. Он стал вдвое… нет, пожалуй, втрое больше прежнего? В темноте Эрин было не разобрать. Но он был огромен, и в одном его конце виднелась сцена, которую соорудили Лицедеи Селума. Эрин оглядывала общий зал, театральную залу, готовую к толпам зрителей. Она моргнула, вскинула руки в воздух и завопила.

— Ух-ху! Отлично!

Она приплясывала, крича, пока не услышала стук сверху. Джелака крикнула сквозь половицы.

— Эй, мы тут вообще-то спать пытаемся!

Эрин впервые слышала Сельфид в дурном настроении. Эрин легла посреди своего общего зала, чувствуя себя маленькой в огромном помещении. Она ухмыльнулась потолку и какое-то время слушала, как падает дождь, прежде чем уснуть.

——

Кап.

Оставалось ещё кое-что. Дождь падал на Лискор нескончаемыми потоками, но не везде он барабанил вниз. Кое-где ему просто не было места, чтобы упасть, и потому он сочился водой сверху, оседая на невидимой преграде над головой.

Кап.

Звук был громким. Вода падала, разбрызгиваясь и наполняя подземные залы звуком. Он был далеко не так громок, как крики, визги или звуки боя, что порой наполняли это место, но обладал своей собственной назойливой, упорной способностью залезать в голову.

Кап, кап.

Это был всего лишь шум, и в этот час, когда почти все спали, он вряд ли мог кому-то помешать. И всё же одному он мешал. Одно существо село, не в силах не замечать этот звук. Он не мог уснуть. И когда звук повторился снова, два пурпурных пламени раздражённо разгорелись ярче в пустых глазницах его черепа.

Кап.

Скелет Торен поднял взгляд, сидя под расщелиной, что вела вверх и наружу из Подземелья Лискора. Он смотрел на невидимую преграду, не дававшую воде обрушиться ему на голову, и яростно скрежетал челюстью. Ему уже до чёртиков надоело слышать этот звук. Но дождь всё лил, и скелет пришёл в движение.

Кап, кап, кап.

Он потянулся вниз и подобрал лежавшую рядом маску, окинул её взглядом. Торен помедлил, а затем надел её на лицо. Опустив руку, Торен повернулась и обнажила свой меч. Вода капала, но больше её не тревожила. Она ухмыльнулась под маской.

Теперь была её очередь.